Текст книги "Темнота в окне напротив (СИ)"

Автор книги: Вивиана Торн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

25

Эстер

Я просыпаюсь от того, что кто-то над ухом пронзительно вскрикивает. В этом крике я узнаю голос матери. Этого достаточно, чтобы подскочить на кровати как ужаленная и попытаться прикрыть свое тело одеялом, однако чем сильнее я тяну его на себя, тем больше открываю вытатуированное обнаженное тело Хантера, раскинувшееся рядом

– Мама… – ошарашенно пищу, увидев, как ужас в глазах матери сменяется… отвращением.

И я превращаюсь в маленькую девочку, поджавшую колени к груди и плачущую в углу комнаты. Ощущение собственной бесполезности отравляет. Я опять разочаровала родителей, только в этот раз по-крупному, а ведь они наконец-то дали мне немного самостоятельности.

Мама стоит с моей стороны кровати, и остается только догадываться, как долго она наблюдала за нами двоими, спящими и голыми. Вероятно, достаточно, чтобы рассмотреть Хантера, а может, и пирсинг на его члене. Хотя нет, если бы моя чопорная мама увидела это, то уже упала бы в обморок.

– Что здесь происходит? – как можно более высокомерным тоном произносит она.

Мои губы подрагивают, пока я пытаюсь сообразить хоть что-то в свое оправдание.

Как же внезапно она приехала… Как и обычно, мама приезжает без предупреждения, специально, чтобы проверить, не пошла ли я во все тяжкие…

И судя по ее взгляду, наполненному пренебрежением, сейчас она видит во мне проститутку из дешевого борделя и подтверждает свои опасения.

– Эстер, как… Как такое возможно? – продолжает она, и мои щеки воспламеняются. Ядовитый стыд заполняет мое тело.

Хантер медленно приходит в движение и присаживается рядом со мной с усталым видом. Было бы проще, если бы его не было рядом в этот момент. Он не должен видеть насколько я ущербна на самом деле. Так хотелось сохранить хоть немного устойчивости перед ним, но сейчас я чувствую себя сломанной.

Как же унизительно…

Мама поджимает губы, сощуривает глаза и отводит в сторону подбородок, продолжая осматривать Хантера недовольным оценивающим взглядом, словно он серийный убийца сбежавший из особо охраняемой тюрьмы. Ей страшно на него смотреть, но надо.

– Здравствуйте. – спокойно и холодно произносит Хантер.

И как ни в чем не бывало, обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Он нежно, почти невесомо, касается губами моего обнаженного плеча, что еще больше выводит маму из себя. Она морщится и брезгливо, будто в припадке, трясет руками.

Мне нужно как-то это прекратить, но я не знаю как. Пробую.

– Мама, это…

– Какая разница, кто он?! – визжит она, и ее голос режет по барабанным перепонкам. Впивается, будто хлыстом, в кожу.

Меня накрывает паникой.

Я всегда старалась быть примерной девочкой, пытающейся оправдать ожидания родителей-аристократов. Искренне старалась. Но этого никогда не было достаточно, чтобы заполучить любовь родителей.

Никогда.

Я так и не стала такой, какой они хотели меня видеть. Я стала только хуже.

– Мама…

– Мы оставили тебе свободу, предоставили виллу и самостоятельность, и что? Насколько ты опустилась? Спать с кем попало? Когда ты стала такой? Кто тебя так испортил? Или ты всегда такой была? Испорченной?

Маму несет.

А меня попросту парализует под ее ругательствами. Я чувствую себя… мерзко.

Хантер ничего не говорит. Он молча встает, не стесняясь своей наготы и ора моей мамы, явно забывшей, что она аристократка, и спокойно одевается.

Он сейчас уйдет.

Еще бы.

Выдержать звонкий голос моей мамы не в силах даже отец.

Мысленно говорю себе, что так будет лучше.

Меня начинает трясти от полнейшего разочарования в себе.

Я заслужила. Действительно, съехала с катушек. И это мама еще не знает, что я сама впустила его, когда даже не знала, кем он является.

Тем временем она продолжает истерить, вспоминая и бабушку, чью память я попрала, приведя в этот дом… мужчину. О да, о бабушке я тоже думала.

Разумом я понимаю, что уже давно совершеннолетняя, но слова матери задевают за больное. Я ничего не добилась. Я пятно в их семье. Грязное. Темное. Даже не пытаюсь убедить родителей в обратном. А смысл? За все эти годы мне так въелись ее слова о моей безнадежности, что я мысленно согласилась с этим. Поэтому забросила и балет. Ведь там я тоже постоянно ошибалась и не могла терпеть издевок в танцевальном зале. Мне было достаточно того, что мной всегда были недовольны дома.

По щекам текут безмолвные слезы, когда Хантер заканчивает одеваться.

Но он не уходит.

Он приближается ко мне.

– Идем. – говорит он, протягивая мне руку.

– Никуда она с тобой не пойдет! – едким голосом бросает в него мама, отвечая вместо меня.

Я мотаю головой и слизываю соленые слезы с губ.

Господи, сейчас я выгляжу до жути жалко.

– Идем. – повторяет Хантер, а я, как и в детстве, утыкаюсь лицом в колени. Просто хочу, чтобы на меня перестали кричать. И вообще хочу исчезнуть, все равно лучше я не стану. Вот такая, безнадежная.

Проходит еще несколько секунд, и я чувствую, как меня насильно укутывают в одеяло, а потом взваливают на плечо. Я путаюсь в простынях, они съезжают мне на голову, дневной свет меркнет.

Крик мамы становится другим. Испуганным.

– Оставь ее, пугало! Я сейчас же позвоню в полицию! – орет она, но я больше не издаю ни звука.

Я обессилена.

– Когда успокоитесь, позвоните ей и попросите прощения. – слышу властный голос Хантера, пробирающий до мурашек.

Он несет меня прочь, буквально похищая на глазах у матери. И я не в силах этому воспротивиться.

Будто темнота окончательно поглотила меня, но в этот раз она служит мне… убежищем.

26

Эстер

Я около часа сижу на широкой кровати в логове Хантера и просто смотрю в одну точку. Кажется, что мир рухнул, провалился в бездну, и только присутствие моего сталкера напоминает о том, что я всё ещё жива. Он лежит рядом, в одних спортивных штанах: одной рукой поглаживает меня по лодыжке, словно боится, что я встану и убегу, а другой – что-то печатает в моём телефоне.

Он похитил меня.

Просто запихнул в свой внедорожник, не обращая внимания на крики моей мамы, аккуратно пристегнул ремнём и привёз к себе.

Я ехала, утирая слёзы простынями и не решаясь посмотреть Хантеру в глаза. Потому что чувствовала себя слишком слабой, ущербной... Настолько, что не могла выговорить ни слова. Но и он понимающе молчал.

Оказавшись в его постели, я заметила, что он прихватил с собой мою сумочку и телефон, который сейчас мелькает от входящих сообщений разгневанной мамы. Но Хантер не позволяет мне их прочитать – как он выразился, ждёт, пока мама успокоится, сам что-то ей отвечает и, похоже, удаляет самые отвратительные из её посланий.

Хантер лишает меня грязи, в которую со злости втаптывает меня мать, пытаясь вызвать чувство вины.

И мне жаль… Действительно жаль, что я не оправдала её ожиданий.

Я сломана, разрушена и никогда не буду прежней. Больше никогда не стану хорошей девочкой, какой хотела бы видеть меня мама. И вообще, пора выкинуть эту иллюзию из своей головы.

Я больная.

Ведь какая нормальная девушка добровольно впустит сталкера в свой дом, не зная кто он, и позволит ему лишить себя невинности?

Ну блин…

Если бы это сделала моя дочь, даже не знаю как отреагировала бы я. Хорошо, что мама не знает всего… Иначе отправилась бы за бабушкой…

– Держи. – Хантер наконец-то протягивает мне телефон.

Он хладнокровно спокоен, будто успел расслабиться от всего происходящего.

Я забираю смартфон и наконец-то просматриваю переписку с мамой.

Как я и предполагала, Хантер удалил огромное количество входящих сообщений от мамы, оставил только свои, чтобы я видела его ответы и то, как он выстраивал общение с ней, обещая, что вернёт телефон, как только она перестанет меня оскорблять.

У этого парня стальные нервы. Если бы у меня была хоть капля его терпения, то сейчас я не чувствовала бы себя размазанной по стеклу.

Последнее мамино сообщение выглядит… спокойным.

Она просто просит перезвонить ей, когда я приду в себя, и признаёт, что погорячилась.

Сразу же после этого всплывает сообщение о том, что она приглашает Хантера пообедать на неделе, чтобы познакомиться с ним поближе.

– Ого… – выдыхаю я, становится немного легче.

После похищения я думала, что мама и правда вызовет полицию, и даже прислушивалась к шуму за стенами дома – вдруг за мной уже едут?

– Ты… успокоил мою маму. – шепчу я.

– Я хотел успокоить тебя. – Хантер приподнимается на постели и проводит пальцем по моему лицу. – Но я не отпущу тебя, пока не буду уверен, что с тобой всё в порядке.

– Со мной всё в порядке. – слабо улыбаюсь я.

Хантер скользит взглядом по моему лицу, а затем по оголённым плечам.

– Ты не убедительна. – он склоняется к моим губам, чтобы сорвать дерзкий и жадный поцелуй.

– Она пригласила тебя на обед. – я протягиваю ему телефон, и он бегло его просматривает. Не удивлюсь, если она уже вызвонила папу и попросила срочно приехать. Боюсь, теперь родители не оставят меня одну.

– Отлично. Мне кажется, это честно. Ты знакомишься с моим отцом, я – с твоими родителями.

Я смотрю в его тёмные глаза. Я не могу поверить, что это происходит. Хантер Келлер будет знакомиться с моими родителями? После всего?

– Как часто ты знакомишься с родителями девушек?

Хантер задумчиво выдыхает.

– Я не помню, чтобы у меня был такой опыт. – искренне выдаёт. Настолько искренне, что я чувствую себя особенной.

– И тебя это не смущает?

– А должно? Ты принадлежишь мне, и рано или поздно я бы познакомился с твоими родителями.

– Ааа… – протягиваю я. – Но это значит…

– Это значит, что между нами всё серьёзно, и я не намерен тебя куда-либо отпускать. Если надо, я украду тебя ещё раз и ещё. Или… ты всё ещё надеешься, что сможешь сбежать от меня?

Взгляд Хантера настолько суров и пронзителен, что вытесняет любые сомнения. Почему его самоуверенность так очаровывает? Вероятно, потому что его слова совпадают с действиями…

– Нет. Я просто не думала, что между нами всё серьёзно, и жду, когда ты заскучаешь и разобьешь мне сердце. – слова слетают с губ.

Вот и всё.

Я открылась. Полностью обнажила свои сомнения. Вот такой сегодня день, наполненный моей глупостью и ущербностью. Одно я точно осознаю: как бы Хантер меня ни пугал, я хочу быть с ним. Он манит меня, как запретный плод, от которого невозможно отказаться.

Хантер ухмыляется. Издаёт смешок. А потом и вовсе разражается смехом.

– Тебе смешно?

– Немного. Потому что ты даже не представляешь, сколько всего я хочу с тобой попробовать. Боюсь, что тебе придётся ждать очень долго. Примерно вечность. Но дело не в этом…

– А в чём?

Хантер плавным движением тянется к моей шее, властно обхватывает затылок, продолжая смотреть прямо в глаза. Он несколько секунд изучает мое лицо, явно одобряя покорность, с которой я принимаю его прикосновения.

– Ты само совершенство, Эстер. А мой член делает из тебя шедевр.

27

Эстер

Вечер. На улице темно.

В окнах внедорожника мерцают огни домов. Мы подъезжаем к вилле отца Хантера.

Я всё ещё ощущаю себя слабой и разбитой, даже после того, как проспала ещё несколько долгих часов в его постели. Ситуация с мамой вроде разрешилась, но неприятный осадок остаётся.

Хантер, несмотря на то, что продолжает бросать на меня хищные взгляды, всё же оставил в покое моё тело и… не стал делать из меня шедевр своим членом…

Подумать только… Он так это и сказал.

Я не стала спорить, потому что где-то в глубине согласна.

Хантер постепенно лепит из меня что-то новое.

Спокойствие и горячий кофе в постель стали приятным бонусом, пусть и не единственным. До ужина Хантер отвёз меня в ближайший бутик, чтобы я могла купить себе одежду. Я выбрала удобный спортивный костюм – не могу я без них… И джинсы с элегантной бежевой толстовкой. Хантер же подобрал для меня платье с длинной юбкой из чёрной органзы с бабочками. Когда я его примеряла, он смотрел на меня как настоящий артист, продумывающий позы, в которых я буду выглядеть лучше – наполненная Хантером и одетая в этот наряд. И если Келлер продолжит смотреть на меня так, то это платье вряд ли доживёт до утра. Не зря же на ужин он вежливо «приказал» надеть именно его. В общем, я в предвкушении.

Мы останавливаемся перед коваными воротами замка – а иначе это не назовёшь – отца Хантера и наблюдаем, как они медленно открываются.

– Расслабься, Эстер. – Хантер находит мою руку.

– Владения твоего отца… впечатляют. – с искренним восхищением произношу.

– Он любит удивлять.

Хантер паркуется в конце ряда супермашин, красиво освещённых уличными фонарями. Он по традиции помогает мне выбраться из внедорожника, а после берёт за руку и ведёт к дому, минуя очаровательный фонтан со скульптурой какой-то греческой богини.

– Добро пожаловать. – приветствует меня Пол в спортивном чёрном костюме, показавшийся в дверном проёме главного входа. Он всё ещё выглядит устрашающе.

Я улыбаюсь, но сразу же опускаю взгляд, потому что между ног Пола протискивается рыжий кот. Мяукнув, он отбегает в сторону, а на его месте появляется ещё один кот. Серый. А затем третий – трёхцветный.

– Эээ… – я стою и ошарашено смотрю на появившихся котов. Рыжий первым подбегает ко мне и обнюхивает. Я склоняюсь, чтобы погладить его по спине. Вскоре коты меня окружают.

– Люциус. – отец Хантера показывает на рыжего. – Франциск. – представляет серого. – И несравненная Зульфира. – почести достаются трёхцветной кошке.

– Они… великолепны. – произношу, раздавая ласки каждому, и поднимаю глаза на Пола. – Это ваши?

Наверное, глупый вопрос, ведь мы дома у этого человека. Но всё же я не ожидала, что грозный отец Хантера окажется любителем кошек.

– Мои. – гордо заявляет он, а потом внезапно закашливается. Коты трутся о ноги хозяина, как будто это поможет ему избавиться от кашля, а я бросаю взволнованный взгляд на настороженного Хантера. Похоже, он тоже думает, что его отец не совсем хорошо себя чувствует.

– Идёмте за мной. – командует Пол хриплым задыхающимся голосом и скрывается в коридоре, пытаясь подавить последние приступы кашля.

Хантер крепко стискивает мою ладонь и тянет внутрь дома. Теперь я телом ощущаю его напряжение.

– Эстер. – улыбается Пол, когда мы заходим в обеденный зал. – Чувствуй себя как дома.

В его ногах путаются коты. Они словно часть хозяина и никуда не отходят.

Я смотрю на огромный пятиметровый стол, накрытый на трёх человек. В центре – шикарная композиция из цветов, по обе стороны от неё – свечи в старинном канделябре. Вся атмосфера здесь наполнена таинственностью и загадкой.

– Я пока пойду и помогу Тесси с едой. А вы располагайтесь. – бросает Пол и уходит в сторону кухни, а коты конечно же плетутся следом синхронно виляя хвостами.

Удивительно, какой Пол разный. В клубе он был похож на сурового босса мафии. Здесь же… на доброго мужчину в возрасте, обожающего котов и до жути одинокого.

– Кто такая Тесси? – шёпотом спрашиваю я Хантера.

– Филиппинка. Она вкусно готовит. – отвечает он. – У отца в прислуге только она, домработница, убирающая особняк, и садовник. Он… не любит других людей.

Я понимающе киваю и принимаюсь осматривать стены обеденного зала, увешанные разными фотографиями. Подхожу к каждой и всматриваюсь, пытаясь узнать больше о Хантере, который буквально прилип к моей спине и не собирается отпускать.

– Это… – я показываю на фотографию счастливой семьи. На ней мальчик лет пяти, молодая светловолосая женщина, смеющаяся в лицо брюнету в чёрной водолазке. – Это ты?!

Я узнаю Хантера. Маленького милого Хантера, с капризно поджатой губой, словно что-то его расстроило.

Чувствую спиной, как грудная клетка Хантера, прижатая ко мне, раздувается в тяжёлом вздохе.

– Это я. – сознаётся он. – Ни мама, ни папа не поняли, что я хочу мороженое всех цветов. Это их рассмешило, а меня – расстроило.

– Заметно. – хихикаю я. – А твоя мама…

– Она умерла несколько лет назад. – отрезает Хантер, явно не желая продолжать разговор.

Я чувствую себя идиоткой, но перехожу к другой фотографии.

Здесь Хантер уже постарше. Он стоит рядом с мотокроссом и с каким-то мужчиной в гоночном комбинезоне.

– А это?

– Это тоже я и… мой дядя. – он говорит это с такой грустью, что я поворачиваюсь к Хантеру со взглядом, требующим больше разъяснений. – И он тоже… умер.

Я медленно выдыхаю.

Ладно, пора заканчивать с расспросами, пока я вновь не затронула что-то больное.

Я прохожу вперёд, и мой взгляд останавливается уже не на фотографии, а на картине.

Подхожу ближе, рассматривая детали.

Цепенею.

Это мрачная картина. На ней изображена вилла.

Знакомая вилла.

Моя.

Серое небо разрезает яркая молния, лес позади чернеет, словно наполненный опасными существами. Во всей вилле чёрные окна, кроме одного… того, что находится в бабушкиной спальне.

28

Эстер

– Это… Это… – я замираю в смятении.

– Это картина брата моего дедушки, – хмуро объясняет Хантер. – И он тоже умер.

Продолжаю жадно рассматривать картину. Должно быть, она сделана… из той самой виллы, из которой за мной наблюдал Хантер.

Почему-то кровь холодеет в венах при этом осознании.

– Он был художником? – спрашиваю.

– Да, – сухо отвечает Хантер.

Так, теперь становится понятно, откуда у Хантера тяга к искусству и стремление сделать из меня… шедевр.

– Он умер от неразделённой любви довольно молодым, – продолжает Пол, незаметно подкравшийся в обеденный зал. – Трагичный финал. Любовь всей его жизни вышла замуж за другого. В те времена было принято заключать браки по расчёту, а она была аристократкой. Породистой. Он же – просто художником, белая ворона из богатой семьи, который хотел только рисовать картины и отказывался заниматься семейным делом.

– Пап… – предупреждающе останавливает его Хантер.

– Что? Я думаю, твоей девушке стоит знать, что мы однолюбы. Это у нас в крови. Но ему, – он показывает жестом на картину, – не хватило смелости её похитить. Он был слишком нежным и выбрал просто тихо умирать в своей вилле. Кстати, это место здесь, недалеко от Лугано.

Я встречаюсь взглядом с Хантером. Тот кивает с таким видом, будто объяснит мне всё позднее. Значит, его отец пока не в курсе, что я потомок той самой аристократки…

Хм. Надо над этим подумать. Серьёзно.

– Мне мать Хантера пришлось украсть и увезти на яхту, где продержать три месяца, пока она не согласилась выйти за меня замуж.

Ого…

Очевидно, что новое поколение Келлеров решает вопрос радикально.

– Я ни разу не изменил ей за всю свою жизнь, потому что ни одна женщина не привлекала меня так, как она. Остальные потеряли вкус и цвет, как только я увидел её. – Пол устремляет взгляд на семейную фотографию, где они все вместе, а я чувствую, как по щеке сползает слеза. Я поднимаю ладонь, чтобы её утереть, но Хантер меня опережает – он нежно проводит большим пальцем, собирая слезу, а потом отправляет её в свой рот.

От неожиданности я прицокиваю языком. Но Хантер смотрит мне в глаза тяжёлым взглядом, в котором считывается обещание: я никуда от него не денусь.

Пол замирает, рассматривая нас с Хантером с умилением.

– Присаживайтесь, – приглашает он к столу после недолгого созерцания, и мы с Хантером располагаемся друг напротив друга.

В дверях появляется улыбающаяся филиппинка в возрасте и начинает разносить еду. Она с любопытством разглядывает меня, подмигивает и, кажется, пытается наложить мне больше еды, чем остальным.

– Спасибо, – я улыбаюсь и иногда заглядываю под стол, потому что коты норовят запутаться у меня в ногах, мурлыкая и потираясь спинами.

– Ты им нравишься, – удовлетворённо произносит Пол.

Хантер издаёт странный звук.

– Господи, – возмущается Пол, – только не говори, что ты ревнуешь её даже к котам.

Я тихо хихикаю и прячу смешок в ладонь. Хантер смотрит на меня так, что это вполне возможно.

Почему-то мне это… нравится.

– Значит, ты Мерони, – вздыхает Пол после того, как просит рассказать ему обо мне, что я и делаю. – О, я наслышан о твоей семье. – Он поворачивается к картине нашей виллы и ухмыляется. – История имеет свойство повторяться, да, Хант?

Мне почему-то становится не по себе от его намёка, но он как будто прав. Я впустила в свой дом ту темноту, что витала в воздухе поколениями. Удивительно.

Моя бабушка точно переворачивается в гробу.

– Эстер, мне жаль, но, зная Хантера… у тебя нет других вариантов. И у твоих родителей тоже. Надеюсь, они поймут это как можно скорее.

– Пап, – вновь предупреждающе произносит Хантер.

Он всё это время не спускает с меня тёмного взгляда, от которого становится жарко.

– Что? Я просто хочу… – Пол запинается, а его губа подрагивает. – Я просто хочу успеть погулять на вашей свадьбе.

– И ты успеешь, – грозно и уверенно цедит Хантер, будто уже успел сделать предложение.

Пол поднимает печальный взгляд на сына. Повисает молчание, которое ощущается болезненным, как будто в нём застряли невысказанные слова.

Внезапно Пол натягивает улыбку.

– У вас год, чтобы договориться, иначе я похищаю вас обоих и удерживаю на своей яхте, – говорит он в шутку, но в глазах блестит печаль, от которой не весело.

Лицо Хантера мрачнеет. Он смотрит прямо перед собой несколько секунд, будто что-то осознавая для себя, а потом поднимает глаза на меня.

Я натягиваю улыбку, даже если горло сдавливает неприятное предчувствие, и поворачиваюсь к Полу.

– Тогда нам понадобится много цепей, – подыгрываю ему, – чтобы связать Хантера как полагается.

– Это кто кого будет связывать! – подключается Хантер, приподнимая подбородок и глядя на меня с вызовом.

– Эстер, осторожнее, – смеётся Пол. – Хантер ведь и правда может заковать тебя в цепи.

– Серьёзно? – сощуриваю глаза, глядя на Хантера.

– Хочешь попробовать? – шепчет он.

За столом становится весело, но ненадолго. Смех Пола внезапно перетекает в удушающий кашель. Хантер на этот раз подрывается со стула и приближается к отцу.

– Может, хочешь мне что-то рассказать? – спрашивает он Пола, когда тому удаётся совладать с кашлем.

Пол поворачивается ко мне.

– Эстер, извинишь нас с Хантером? Мы на пару слов, – с уважением говорит он, и я киваю.

Однако в сердце разрастается неприятное предчувствие.