Текст книги "Тренировочный День 15 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Глава 14

Автобус «Икарус» с эмблемой «Уралмаша» на борту – стилизованный медведь, вставший на задние лапы, с волейбольным мячом в когтистых передних – въехал в Колокамск около полудня. Двигатель натужно гудел на подъёме, за окнами проплывали одинаковые пятиэтажки, скверы с пожелтевшими берёзами и длинные заборы промзоны, а над всем этим поднимались трубы Комбината.

– Приехали, красота, – сказал Алексей Дементьев, капитан «Медведей Урала», двухметровый доигровщик с руками как совковые лопаты и голосом, который слышно было через две стенки. Он сидел на заднем сиденье, вытянув длинные ноги в проход, и лениво жевал яблоко.

– Славный город Колокамск. Никогда не слышал. Провинциальный городишко как обычно… не я бы понял если бы мы на Кавказ поехали в Минеральные Воды там, туда, где и горячие источники есть и природа и все такое. А тут… ну вы посмотрите, какой дым над городом стоит.

– Ты и про Новосибирск не слышал, пока мы туда на финал не поехали, а спортивная база Комбината за городом стоит. – не поворачиваясь ответил Геннадий Валерьевич Ростовцев, главный тренер, занимавший первое сиденье за водителем. Ему было пятьдесят четыре года, из которых тридцать два он провёл в волейболе – сначала как игрок, потом как тренер. Невысокий по волейбольным меркам, сухой, жилистый, с коротко стриженой головой и выражением лица человека, который повидал на своем веку всякого.

– За городом? Так тут везде дым. Металлургическое производство Геннадий Валерьич, – отозвался Дементьев: – я в промышленном городке вырос, знаю. Чего тут тренировать-то?

– Колокамск на возвышенности стоит, рядом рудники. – доносится голос с заднего сиденья. Сергей Князев, связующий, двадцать восемь лет, самый тихий и самый умный игрок в команде – единственный, кто регулярно читал что-то кроме спортивных газет – поднял голову от книги и посмотрел вперед: – тысяча двести над уровнем моря… а база у них и вовсе в горах расположена… Люди, которые тут тренируются – по умолчанию выносливее тех, кто на равнине привык играть. Если бы против нас играла местная мужская команда я бы постарался длинных розыгрышей не допускать.

– Умный ты, Серега, просто жуть. Длинных розыгрышей… мы ж с женской командой Комбината играть будем. С женской… ха! – Алексей пожал плечами: – какой смысл в этом? Там одного нашего Лилипута выпустим на площадку и все… считай выиграли. Пусть и тренировочный матч, да только что с него толку.

Автобус свернул с главной дороги и покатил вдоль высокого забора, за которым угадывалось что-то большое, светлое, новое. Потом забор закончился и открылся вид, от которого Дементьев перестал жевать яблоко, а Князев закрыл книгу.

Для города такого размера спорткомплекс комбината выглядел как инопланетный корабль, случайно приземлившийся между пятиэтажками и промзоной. Три этажа, стеклянный фасад, ухоженный газон перед входом, парковка с разметкой, флагштоки с флагами – красным государственным и синим комбинатовским. У входа – мозаичное панно: рабочий с молотом, спортсменка с мячом, голуби, колосья, всё как полагается, но свежее, яркое, ни одного отвалившегося куска смальты.

– Ничего себе, – сказал Женя Балашов, центральный блокирующий, самый высокий игрок в команде, которого за его размеры прозвали «Лилипутом». Два метра одиннадцать сантиметров, сто семь килограмм, размер обуви – пятидесятый. Когда Балашов вставал рядом с нормальными людьми, нормальные люди начинали чувствовать себя ненормально маленькими. Несмотря на его грозный вид у него был весьма добродушный характер. Людям такого роста и размера нет нужды быть агрессивными.

– У нас в Свердловске областная база хуже. – продолжил он, глядя на спорткомплекс.

– У нас в Свердловске всё хуже, – проворчал Дементьев: – новенький… как с иголочки. А у нас спорткомплекс пятидесятых годов постройки, все уже облупилось…

– У них тут Комбинат, – сказал Князев, снова открывая книгу: – металлургический. Всесоюзного значения. Богатое предприятие, могут себе позволить… тут весь город вокруг них построен.

Автобус не остановился в городе. Проехал центральную площадь с памятником Ленину, проехал мимо Дворца культуры металлургов, мимо торгового центра, мимо школы с нарядным фасадом – и вырвался из Колокамска на горную дорогу, узкую, петляющую среди сосен. Пятиэтажки кончились разом, как отрезало. Воздух за приоткрытым окном изменился – сначала незаметно, потом ощутимо. Дым рассеялся. Запахло хвоей, сыростью, камнем. Горы подступали с обеих сторон – не кавказские, конечно, не альпийские, но настоящие, тяжёлые, покрытые тайгой до середины, с голыми, покрытыми редким кустарником скальными склонами выше.

Дементьев перестал жевать яблоко. Молча смотрел в окно.

– Ничего так, – сказал он наконец: – красиво. Не хуже чем на Кавказе…

Автобус поднимался. Дорога делала поворот за поворотом, уши закладывало от перепада высоты. Сосны стали выше, стройнее, между ними мелькнул ручей – быстрый, белый, прыгающий по камням. Потом ещё один поворот – и дорога вывела на плато.

Первым базу увидел Балашов. Он сидел у окна – лоб прижат к стеклу, как ребёнок в экскурсионном автобусе – и вдруг выпрямился, стукнувшись головой о потолок.

– Мужики, – сказал он. – Смотрите что тут Комбинат понастроил…

База Комбината стояла на краю плато, как крепость – с видом на долину, горы и небо. Несколько деревянных корпусов из потемневшего бруса, крытых зелёной черепицей. Между корпусами – мощёные дорожки, клумбы с последними осенними цветами, фонари. Чуть в стороне – отдельное здание побольше, приземистое, с высокой крышей и широкими окнами. Спортивный зал – видно по пропорциям. Рядом – открытая площадка с натянутой сеткой, разметка свежая, белая, яркая на фоне тёмно-зелёного покрытия.

А дальше, за площадкой, за последним корпусом – горы. Близко. Так близко, что казалось – протяни руку и дотронешься до каменных склонов. Сосны уходили вверх ровными рядами, как солдаты на параде, и где-то между ними поднимался пар – тонкий, белый, почти незаметный.

– Это горячие источники, – сказал Князев, указывая на пар. – Природные. Видите – пар идёт даже сейчас, днём. Значит, температура воды – градусов сорок минимум. Говорят, что для здоровья очень полезно, японские спортсмены постоянно такие ванные принимают, фуро называются.

– Откуда ты всё знаешь? – спросил Дементьев, но на этот раз без подколки. Просто спросил.

– Читаю, – ответил Князев. И добавил тише, почти себе: – Лёша, у нас на свердловской базе ничего такого нет. Нигде такого нет. Я на десяти базах был – нигде.

Автобус остановился у главного корпуса. Дверь зашипела. Пассажиры начали выгружаться – медленно, с хрустом разминая затёкшие после долгой поездки ноги. Молча, что для «Медведей» было нехарактерно – обычно при высадке гремели шутками, толкались, гоготали. Но тут – молча. Оглядывались. Дышали. Воздух был другой – чистый, холодный, колючий, без единого намёка на металлургический дым. Как будто город с его трубами остался в другом мире, за поворотами горной дороги.

– Значит так. – повысил голос тренер: – на мой взгляд мы ерундой тут заниматься будем, но если так начальство сказало, значит сделаем. Матч неофициальный, никакой прессы, никакого освещения нигде, вообще это скорее что-то вроде совместных сборов… совместной тренировки. Местных не обижать, к девчонкам из «Птичек» не подкатывать, никакого алкоголя на сборах! Кого поймаю – мало не покажется. Всем ясно? – нестройный хор голосов уверил его что всем все ясно и что все всё поняли.

– Особенно это тебя касается, Лавров! – повышает голос тренер: – и тебя, Зуев!

– А че, нормально! – откликается Костя Зуев: – чего это меня с этим Графом вместе называют⁈ Я и не собирался ничего…

– Лавров⁈

– Геннадий Валерьевич, – лениво отзывается Андрей Лавров, высокий мужчина с темными, вьющимися волосами и серыми глазами: – ну что вы, право дело. Когда это я к кому подкатывал?

– Всегда вокруг тебя какие-то девчонки вьются! – встревает Костя Зуев: – всегда! Донжуан ты хренов!

– Во-первых, зависть – очень нехорошее чувство, Костик. – прищуривается Лавров: – а во-вторых это они вокруг меня вьются, а не я к ним подкатываю. Что я могу поделать, если привлекаю барышень самим фактом своего существования?

– Я не знаю, что ты там делать будешь, Лавров, но чтобы не вздумал мне! – грозит ему пальцем тренер: – мне не хватало только чтобы потом из Комбината письма шли что у них половина команды беременна! Ты же коммунист, Лавров!

– А че, нормально. Он и старается чтобы коммунистов стало больше, чем капиталистов. Размножается. – снова подает голос Зуев: – почкованием не умеет, вот и лезет в сунь-вынь и трах-тибидох…

– Кастрировать бы тебя… – с неожиданной тоской вздыхает тренер: – был бы прекрасный игрок…

– У него тогда уровень тестостерона упадет. – отрывается от книжки Сергей Князев: – он и в волейбол играет только потому, что у него потребность в конкуренции, а если ему отрезать, так он и играть перестанет…

– Не, не, не… -пугается Костя Зуев: – не надо, вы чего⁈ Граф у меня как приманка для девчонок, я ему к поясу веревку привяжу, на дискотеке в танц-пол выпущу, через минут двадцать вытягиваешь, а на нем уже парочка девиц висит, сосутся… вы чего? Как я без него в городе будут девок кадрить⁈

– Именно поэтому вас двоих и назвали…

– Все, хватит базар-вокзал разводить, на выход!

Встречали их трое. Пожилой мужчина, который выглядел лет на шестьдесят, с коротким ежиком седых волосы, в теплой куртке и меховой шапке, все же ноябрь на дворе. Рядом с ним стояла девушка в белой курточке и еще один мужчина, молодой парень в синем спортивном костюме и синей же куртке.

– Здравствуйте! – пожилой шагнул вперёд, протягивая руку. – Я начальник базы «Рассвет» от нашего Комбината, меня зовут Марат Всеволодович, но отчество сложное, можно и просто Марат. Соломон Рудольфович все устроил, я вам все покажу и размещу.

– А я – тренер команды «Стальные Птицы», – след за ним шагнул вперед и молодой парень: – Полищук Виктор. До отчества пока не дослужился. И…

– Мария Волокитина. Капитан команды. – тоже протянутая рука. Ростовцев пожал и эту руку. Представился. Перекинулись ничем не значащими словами – как доехали, как дорога, горы вокруг красивые, почти что Кавказ, если бы еще Комбинат не дымил…

Пока ребят размещали по номерам и показывали, что и где находится – он продолжал удивляться тому, сколько народных денег вбухано в этот горный санаторий для работников Металлургического Комбината. И с одной стороны так и должно было быть, все-таки производство вредное, тяжелые металлы, горячие цеха, вред для легких и все прочее… а с другой стороны вот что-то он не видел на аккуратных, вымощенных белой, мраморной крошкой, дорожках работяг из горячих цехов. А еще он мог бы руку себе на отсечение отдать что у Комбината такого масштаба это не единственная база отдыха и что на берегу Черного моря у Колокамского Металлургического Комбината (КМК) – конечно же тоже есть ведомственный санаторий. С выходом к побережью, с катамаранами и шезлонгами…

В принципе и пес с ним, так всегда было, это не задевало Ростовцева, он в системе не первый день, нагляделся, прекрасно понимает кто и чем дышит, его другое волнует…

– Скажите, Виктор… – обратился он к сопровождающему тренеру: – вы уверены в том, что хотите именно матч сделать для ваших подопечных? Мы могли бы просто сделать несколько совместных тренировок пока тут проживаем. Мои ребята показали бы вашим девушкам как правильно мячи принимать, как блокировать, парочку комбинаций… так было бы намного безопасней.

– Да, Геннадий Валерьевич, нам нужен именно матч. Если вы беспокоитесь об ущербе репутации, то это у нас секретное мероприятие, матч будет на этой горной базе, сюда доступа посторонним нет. Никакой прессы, никаких зевак. – поспешил успокоить его парень в синей спортивке.

– … – Геннадий вздохнул. Огляделся по сторонам. Эта девушка в белой куртке стояла у тренажёров и уже о чем-то разговаривала с Лавровым! Он мысленно взмолился чтобы этот скотина Лавров не влюбил в себя очередную простушку из провинции… а эта еще и капитан их местной команды, потом хлопот не оберешься, да и людям в глаза как смотреть… но хорошо, что она в сторону отошла.

– Виктор, послушайте. – сказал он, убедившись, что девушка не может их слышать: – разделение на мужской и женский спорт не просто так сделали. Мужчины – выше, сильнее, быстрее. В таком виде спорта как волейбол рост – самая важная величина. У меня в команде нет никого ниже ста восьмидесяти. Мы начинаем с антропологических данных, с роста, веса, скорости и силы. Ваши девушки… это девушки. Вы же сами должны понимать, что у них нет шансов. Зачем вам в разгар сезона надрывать команду? Восстановиться после поражения порой бывает нелегко…

– Спасибо. – кивает тренер женской команды Колокамска: – правда, большое вам спасибо, Геннадий Валерьевич. Вы серьезно за нас переживаете и это ценно. Но в нашем случае поражение – то, что доктор прописал. Видите ли, наша команда только что сформировалась, еще и полгода не прошло… и говоря словами товарища Сталина – у нас случилось головокружение от успехов.

– Как так? – нахмурился Ростовцев.

– Мы всегда выигрываем. – вздыхает тренер: – по крайней мере не проигрываем. И… это беспокоит. Я вижу, что команда расслабилась… нет, неверное определение. Скорее – и не собиралась.

– Хм… – Ростовцев прищуривается на своего молодого коллегу. Вот, значит как. Тренер хочет, чтобы его подопечные испили горький яд поражения, но так, чтобы это не отразилось на итоговой позиции в рейтинговой таблице. С одной стороны – понятное и правильное решение, потому что если исходить из необходимости привести команду к «нормальному бою», выправить мозги, заставить прикладывать усилия и в конце концов – чему-то научиться… то все это возможно лишь в столкновении с более сильным противником.

Однако…

– Ты не боишься? – Ростовцев переходит на «ты», потому что понимает, что сейчас разговаривает не с молодым парнем, а с коллегой, который знает то же, что и он. То, что в столкновении с сильным соперником можно конечно вырасти, но можно и сломать спортивный дух, вызвав чувство беспомощности и подавленности. То, что поддаваться в таком матче нельзя – все будет видно, а если не поддаваться, то мужчины раскатают женскую команду как асфальтовый каток консервную банку по автостраде – медленно и неумолимо. Это авантюра, чистой воды авантюра… рассчитанная на то, что девчонки из женской команды – не сломаются под натиском его «Медведей», а станут сильнее. Но чтобы стать сильнее – нужно суметь противостоять. И этот матч будет не за очки, все тут понимают, что у «Птиц» нет шансов против «Медведей». Этот матч – за самоуважение.

Их тренер бросает молоденьких еще девчонок в бой под танки и надеется, что они – не сломаются. Что они – отдадут все в этом бою и смогут уважать себя потом – даже после разгрома.

– Очень боюсь. – признается парень: – сам переживаю. – он отводил глаза, и Ростовцев следит за направлением его взгляда. Молодой тренер смотрит туда, где этот паршивец Лавров уже вовсю веселит девушку в белой курточке, она улыбается, и Ростовцев только головой качает. Привычная картина, Лавров ухаживает за девушкой, но если представить их на площадке… да Лавров ее на голову выше! Он руки поднимет, и она из его блока ни в жизнь не выпрыгнет!

– Мои не смогут играть вполсилы. Я попрошу конечно не играть жестко, но в остальном… видно же будет. А мы не артисты, Виктор… – мягко говорит Ростовцев: – ты все же подумай… может проведем несколько совместных тренировок и все… зачем матч? Счет на табло, касания, правила… это может убить твоих девчонок. Всю команду.

– Спасибо, Геннадий Валерьевич. – еще раз кивает тренер: – но все уже решено. Как говорится, Рубикон перейден. Теперь осталось только молится. Вы пока размещайтесь, база у Комбината отличная, у них тут повара отменные и даже какой-то невероятно модный специалист из самого Китая, который иголками лечит. Массажист опять-таки. Сауна, бассейн, все дела. А завтра в обед матч и проведем… присутствовать будут только свои.

– Ладно. – пожимает плечами Ростовцев: – смотри, Виктор, твои похороны. Я своим, конечно, скажу, чтобы без лишней жести и вполсилы, но все равно всякое может быть, это ж игра. «Медведей» я отбираю в первую очередь по физическим данным, а уж потом – отсеиваю в течение тренировок. Сдерживаться они не умеют, и я их этому не обучал.

– Это самый лучший подарок. – кивает Виктор: – надеюсь на то что ваши выложатся полностью. Предлагаю до пяти сетов как на серьезных соревнованиях.

– Пять партий? Почему бы нет. Вижу, что ты совсем своих девчат не жалеешь, Вить…

– Тяжело в учении, легко в бою. Обычно я тут должен сказать что-то вроде «вы там не расслабляйтесь», но… – Виктор покачал головой: – я же вижу что не будете.

– Не будем.

– Вот и хорошо. До встречи на площадке.

Глава 15

Глава 15

– О! Тетя Маша пришла! Здравствуйте, тетя Маша! – звонко поздоровалась с ней Оксана Терехова, открывая дверь квартиры: – проходите пожалуйста! Вот тапочки, а то мы с девочками сегодня полы помыли везде и ковры вытрясли!

– Полы помыли? Это вы молодцы… – Маша оглядывается по сторонам. Действительно, в прихожей чисто, куртки и пальто висят на своих местах, на верхней полочке аккуратно сложены шапки, обувь расставлена по порядку, носки у туфель, кроссовок и сапожек – выровнены в линеечку. И конечно же пол… чистый линолеум в коридоре, а поверх – ковровая дорожка, тоже чистая, выбитая.

Для Лили, известной своим равнодушным отношением к порядку в доме, в голове и в собственной личной жизни, такое уже само по себе достижение. Впрочем, если вспомнить что убиралась дома не сама Лиля, а вовсю эксплуатировала труд несовершеннолетних, то все сразу встает на свои места.

Маша скидывает кроссовки, вставляет ноги в тапочки, поданные Оксаной, еще раз хвалит ее, говорит «спасибо» и просит прощения за то, что Лилька такая засранка. Девочка краснеет и говорит, что все в порядке и что все так много для нее делают и что она рада что хоть что-то в ответ сделать может. Говорит, что тетя Дуся помогла ей деньги найти, что они в подкладку куртки завалились, есть такие куртки, где по два кармана в одном, представляете⁈ Вроде модные, конечно, но что толку если деньги вот так теряешь… и вроде она смотрела везде… а все в зале собрались, потому что кухня тесная, сперва на кухне сидели, но как тетя Валя пришла, так кухня сразу тесная стала, да и тетя Дуся немаленькая…

– Хорошо. – Маша проходит в зал, отмечает для себя что в зале тоже необычно чисто и… тесновато. Потому что зал у Лильки, конечно, просторный, она все же в «сталинке» живет, тут и потолки высокие и площадь большая, но на такое количество явно не рассчитан.

На диване сидит Валя Федосеева, которая нянчит в руке фарфоровую чашку с чаем, с таким видом, будто ей бомбу с часовым механизмом вручили. Рядом с Валей сидит Наташа Маркова, ерзая на месте и переводя взгляд с одной на другую. С Лильки на Дусю Кривотяпкину. Лилька, как всегда, уселась непотребно – на спинке кресла, да еще и ноги поджав под себя по-турецки, вот как можно так сидеть и не упасть? Евдокия Кривотяпкина, вечная «восьмерка» – стояла у окна, скрестив руки на груди. На втором кресле устроилась Айгуля Салчакова, лицо у девушки было насупленное, она поглядывала в сторону Кривотяпкиной с таким видом, как будто кто-то ей в чай слишком много лимона положил.

Тут же, на диване устроилась и Светлана Кондрашова, а рядом с ней примостилась на подлокотник Юля Синицына.

– … да я видела собственными глазами! О, привет, Маш! – взмахнула рукой Алена Маслова: – вот ей-ей не вру! Вот тебе крест! – и размашисто перекрестилась.

– Ты же комсомолка, Маслова. – лениво заметила Светлана Кондрашова: – и потом ты крестишься неправильно. Справа налево крестятся, дурында.

– А сам откуда тогда знаешь, если комсомолка⁈ – вскидывается Маслова: – и вообще это я для убедительности! Вооот такие дылды! – она вытянула руку вверх и даже подпрыгнула: – такой вот рост! Маленьких вообще нет! Гиганты! Великаны! Титаны! Эээ…

– Гулливеры? – подсказала Синицына, отрываясь от своего блокнота.

– Точно! – радуется Маслова: – Гулливеры! Спасибо, Юлька!

– У самого огромного, Евгения Балашова кличка «Лилипут», кстати. – говорит Маша, проходя в зал: – рост два десять. Сто с чем-то килограмм мужского мяса, пятидесятый размер обуви. Такой если на Маслову наступит, то и не заметит, пожалуй… – говорит Маша и в комнате наступает тишина. Какое-то время все молчат, переглядываясь.

– Эй! – вдруг приходит в себя Алена Маслова: – а почему это Балашов на меня наступать будет⁈ Лилька еще меньше!

– А где Железнова? – обводит всех взглядом Маша: – она решила игнорировать официальные собрания команды?

– Ну так… собрания никто не назначал… – осторожно начинает Наташа Маркова со своего места: – никто же никого не собирал…

– А какого черта вы все сюда приперлись? – задает вопрос Маша: – если никто никого не собирал, а у нас завтра матч – чего вы все к Лильке притопали?

– … интуиция. – разводит руками Маркова: – у меня интуиция развита хорошо. Ну и потом Меркурий в ретрограде, а Луна в третьем доме… значит к Лильке надо зайти.

– Не знаю. – говорит Валя Федосеева: – вот мимо шла, думаю дай-ка зайду к Лильке, посмотрю как она там. У нее же школьница дома… может совет нужен. Лилька ж никогда никого не воспитывала, а у меня два брата-акробата…

– А я чаю попить. С конфетами шоколадными. – делится Алена Маслова: – у Лильки завсегда конфеты есть, потому что она буржуйка! Ешь ананасы, рябчиков жуй…

– С нами лучше не балуй, а не то получишь…

– Синицына! Тут же дети!

– А? – Юля Синицына поворачивает голову на вошедшую в комнату Оксану, которая принесла поднос с чашками и чайничком на нем. Оксана ставит поднос на столик перед диваном и отмахивается рукой.

– Можете материться. – разрешает она: – и про секс говорить, я уже привыкла!

– Бергштейн! – повышает голос Маша: – я не поняла, чему ты тут школьниц учишь⁈

– Как чему? Жизни… – моргает Лилька: – как у Горького – «мои университеты»! Но я и сама научилась от нее! Вот скажи, Маша, если у Толстого он толстой, а у Горького какой?

– Эээ… горь… тьфу на тебя! Лилька!

– Ай! Машка! Ты чего дерешься-то сразу⁈

– Школьницы в наше время такие пошли, они сами тебя чему угодно научат. – кивает Валя Федосеева: – вот я и пришла… помочь с воспитанием.

– Не сильно у тебя получилось-то! – говорит запыхавшаяся Маша, поправляя растрепанные волосы: – бардак и шатание!

– Ну так не все сразу же… – пожимает плечами Валя: – я бы вчера пришла, да у меня съемки опять были. Вся эта сцена с «унижением крестьянки в огороде»… клянусь скоро я просто им дам себя изнасиловать… надоело до чертиков, кто бы знал что кино снимать такая тягомотина… иногда мне кажется что Савельеву сам процесс нравится.

– Скажем ей? – прищуривается Маслова: – давайте скажем, а? Ай! Машка!

– Хватит бардак разводить! – подает голос Светлана Кондрашова: – ты лучше скажи какого черта Витька удумал? Нас с мужчинами выставлять… да нас потом на смех поднимут!

– А ты чего тут делаешь, Светка? – поворачивается к ней Маша: – тоже решила помощь в воспитании школьниц оказать? Или конфет захотелось?

– … да я просто мимо шла!

– Ага…

– В нашей команде существует паттерн – собираться у Бергштейн на квартире, когда необходима выработка общего решения. – подает голос Юля Синицына, отложив свой блокнот: – так всегда было. Квартира Бергштейн как нельзя лучше подходит для такого действа.

– Да? А почему я об этом не знаю? – хмурится Алена Маслова.

– Юля сказала «в нашей команде». – ехидно замечает Светлана Кондрашова: – то есть в старой команде «Красных Соколов», так что у нас троих есть причина сюда прийти. А что все остальные тут делают…

– … так как обычно обстановка в квартире у Бергштейн символизирует первозданный хаос…

– Верно вы говорите, тетя Юля! – кивает Оксана Терехова, закончив переставлять чашки на столик: – мы с девчонками даже дохлого хомяка за ковром нашли! Ужас! Это как археологические раскопки жертвенных колодцев майя! Груды черепов и кровавые ритуалы древних жрецов!

– … Лилька!

– Да откуда ж я знала, что Ильич сдох!

– И прекрати так своих хомяков называть!! Тебя из комсомола исключат!

– Меня вот удивляет как ее вообще приняли…

– О! Звонок! Кто-то еще пришел! – Оксанка убежала открывать дверь, а Маша вздохнула и сложила руки на груди.

– Ладно. – сказала она: – раз уж вы все тут. Я никого не собирала, завтра все сами бы увидели… но в целом Вазелинчик права, они – великаны. Тренер «Медведей», Геннадий Валерьевич Ростовцев – человек старой закалки. Он…

– Вот вы где… – в дверях зала появляется Арина Железнова: – Лилька, предательница!

– А⁈

– … и ты… – прищуренный взгляд в сторону Евдокии Кривотяпкиной. Последняя делает вид что ничего не заметила.

– … в общем Ростовцев человек старой закалки… – Маша в свою очередь решила сделать вид что ничего не заметила: – он верит в фундамент. На хорошем фундаменте – прочное здание. Так что свою команду он формирует именно с фундамента, с базы.

– Ну так все же так делают! – подает голос Алена Маслова: – база – это… ну база! Основа!

– Ты не понимаешь, Вазелинчик… – поворачивается к ней Маша: – есть антропологические данные, которые уже не изменить. Генетика. К слову говоря, если бы Ростовцев был бы у нас тренером, то ни ты ни Лилька в команду бы не попали.

– А?

– Это еще почему⁈

– Рост. – пожимает плечами Маша: – Ростовцев верит, что легче уж высокого научить играть, чем уже играющего – заставить вырасти.

– Это логично. – кивает Юля Синицына: – умение играть – это всего лишь навык. А вот рост – это уже от генетических данных зависит. И от питания в первые годы жизни. Задним числом этого не изменить.

– Между прочим я еще расту!

– Да, да, Вазелинчик. Растешь. Но вряд ли вырастешь к завтрашнему матчу. Ростовцев подбирает игроков в команду по антропологическим данным, в его команде нет никого ниже ста восьмидесяти.

– Ого…

– А большинство выше ста девяносто. Есть и двухметровые… тот же Балашов по кличке «Лилипут». Ростовцев верит в силу и рост, в то, что «сила солому ломит». И на сегодняшний день «Медведи» – бронзовые призеры чемпионата страны, третьи в рейтинге. Высшая лига, само собой…

– Ого…

– Да если бы мы даже с женской командой такого уровня играли – нас бы в асфальт закатали… – говорит Светлана Кондрашова и хватается за голову: – господи, чего Витька творит! Маш! А есть возможность от матча отказаться? Или… ну я не знаю, тренировку совместную провести? Без счета?

– А мне нравится, – подает голос Лиля Бергштейн: – ну чего вы? Весело же! С мужчинами поиграть!

– В прошлый раз как Арина по тебе ударила мячом – у тебя синяк неделю держался. – напоминает ей Маша: – а тут мужчины. Да еще такие. Умножь силу удара на два и обалдей от результата. Это как под пушечным обстрелом стоять.

– Я уже извинялась за тот раз! Лилька!

– Да я не сержусь!

– Точно! – кивает Алена Маслова: – у мужиков мяч летит быстрее раза в два, а какая сила! Убить могут! Зачем нам такое? Вот вам всем – зачем? Я красивая, молодая девушка, у меня еще все впереди, ко мне чешский артист Томаш Дворник в окно залезал, а я паду смертью храбрых на площадке, убитая безжалостной рукой «Медведя» из Уралмаша. Не, я хочу стать хорошей женой и домохозяйкой, у меня и Томаша будут трое детей и жить мы будем в Праге!

– Он не к тебе лез, а к Лильке. И попал к Вальке… бедняга.

– Ой, хватит! – отмахивается Валя Федосеева и краснеет: – как вспомню, так стыдно! Я ж не знала! Я просто сплю крепко!

– Легко отделался еще… как ты его не сломала-то… Маш, а у нас же Валька есть! Тоже сила! Вон как Томаша заломала!

– Томаш Дворник – метр шестьдесят меланхолии и творческой интеллигенции. Такого кто угодно заломает. А я этих «Медведей» лично видела сегодня. Это машины, девчат. С ними воевать – все равно как… ну как с трактором бороться. Тяжело, грязно, не престижно и все равно проиграешь…

– И чего делать будем? – спрашивает Наташа Маркова. В комнате повисает тишина. Девушки переглядываются. Валя осторожно ставит чашку на столик.

– … у нас матч с Новосибирским «Трудом» через неделю. – вполголоса замечает Айгуля Салчакова: – если сейчас кто травмируется…

– Кстати. – кивает Алена Маслова: – Гулька права! Нам всем бы поберечься! А у меня рука болит! И коленка!

– Лилька в Праге сотрясение получила…

– Не получала я!

– Да? А по поведению и не скажешь…

– Она всегда так себя ведет…

– Я бы сыграла… – говорит Арина Железнова и оглядывается вокруг: – а чего? Подумаешь, мужчины. Мы же не драться будем на кулачках и не бороться в партере. Это волейбол, командная игра. Сабина все время говорила, что это искусство, а не сражение. Уж в искусстве то мы можем сравняться… но если все против – то и ладно.

– Ты смотри, наша Принцесса решила против течения не плыть. – кивает Алена Маслова: – она значит…

– Я бы тоже сыграла. – голос от окна. Все поворачиваются. Евдокия Кривотяпкина, высокая, с коротким ежиком стриженных волос, со шрамом на щеке. Стоит у окна, сложив руки на груди.

– Дуся? – хмурится Маша.

– Не убьют же они вас. «Проиграем»… ну и что? Какой смысл играть с теми, кто заведомо слабей? Так вы ничему не научитесь…

– С твоей точки зрения это мы должны радоваться а они – горевать… – говорит Алена: – так как с ними рядом это мы заведомо слабая команда.

– Я не собираюсь за них переживать. – отвечает девушка.

– Вот так и не скажешь, когда ты шутишь, а когда нет…

– Я никогда не шучу…

– Сейчас-то точно шутишь… ладно, все понятно. Большинство против того, чтобы с «Медведями» тренировочный матч играть. Просто потренируемся и все… – говорит Маша: – только вы трое воду тут мутите. Железнова, Бергштейн и Кривотяпкина.

– Ну так они ж примадонны… – подает голос Алена Маслова: – самые крутые у нас…

– Витька так и сказал… – тихо говорит Лиля.

– Чего он сказал? – хмурится Маша.

– Что мы… ну что мы все равно проиграем. И что он нас ставит не для того чтобы мы выигрывали, потому что это невозможно.

– Так. – выпрямляется Маша: – а для чего тогда весь этот цирк с медведями?

– … чтобы мы научились проигрывать. Чтобы «испытали горький вкус поражения», вот…

В комнате снова наступает тишина. В тишине отчетливо слышно, как тикают ходики на стене – тик-так. Тик-так. Тик-так. Где-то во дворе хлопнула дверь машины, завелся двигатель. Женский голос позвал какого-то Петьку домой.

– Это… – наконец говорит Валя Федосеева: – как-то… неправильно.

– Получается даже Витька в нас не верит⁈ – вскакивает Алена: – да как так-то⁈

– Правильно что не верит. – пожимает плечами Синицына: – у нас нет шансов. Они выше, они сильнее. И они – лучше нас играют.