Текст книги "Тренировочный День 15 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– А мне может надо чтобы кто-то строгий за мной приглядывал. – пожимает плечами диагональный: – а то я так вовсе от рук отобьюсь. Может мне надо чтобы родителей в школу вызвали… а чтобы там в строгой такой черной юбке и пиджаке – эта вон номер два с конским хвостиком и в очках стояла…

– Дурак ты Серега. Женщина должна быть… капитальной. Таких как та мелкая и как эта с конским хвостиком везде найти можно, а ты вон такую как Валькирия найди! Сейчас таких и не производят! Это же гимн русской женщине, широкие бедра, широкие плечи, а какие ноги! Как мраморные колонны в храме Парфенона! Она, наверное, и борщ сварить может и на медведя с рогатиной… а как она в одном переднике на кухне выглядит! Интересно… а эти «Птицы»… они после матча на базе останутся?

– А ну отставить базар разводить! – повышает голос капитан: – нашли о чем трепаться, хуже баб, честное слово! О чем вы тут… вы сперва выиграйте! Кто будет с проигравшими встречаться? Лавров, Зуев – отставить лясы точить! Расслабились тут… цветы нюхая… я вам дам сейчас пастись среди лилий, вы у меня после матча получите! – Алексей Дементьев демонстрирует всем свой внушительный кулак: – слышали⁈ И вообще, в женщине главное не грудь или бедра, а чтобы характером с тобой совпадала! Я как женатый человек это вам говорю!

Характером, подумал Сергей Князев и снова посмотрел на сторону противника. Он старался бросить общий взгляд, просто оценивая состояние игроков команды соперника, но взгляд поневоле зацепился за высокую девушку с упрямым взглядом, шрамом на щеке и полоской пластыря на переносице. Интересно, подумал он, а как она будет выглядеть в переднике и на кухне?

Глава 19

Глава 19

Мария Волокитина, капитан команды «Стальные Птицы»

– Аут! – свисток судьи, поднятая рука, переход подачи. Время есть. Время для того, чтобы осмотреться, быстро оценить состояние своей команды, команды соперников, взглянуть на скамейку, туда, где стоит Витька с этой новенькой тренершей, с Наташкой Марковой и Жанной Владимировной. Где сидят запасные, Светка Кондрашева, Маринка Миронова, Аня Чамдар, Айгуля Салчакова и… где эта Сашка? Опять куда-то подевалась?

– Капитан! Ты подаешь! – сверкает улыбкой Лилька, и Маша принимает мяч, переходит за линию, несколько раз подкидывает мяч в руке, примеряясь к нему.

Хорошая игра, думает она, как Витька и предполагал, эта Дуся-Терминатора на самом деле командный игрок, она только производит впечатление танка или бульдозера, но она в состоянии играть в команде… когда команда ей подчиняется. Тогда Кривотяпкина преображается и вместо тихого саботажа и упрямой игры «одного в поле воина», команда получает полевого лидера.

Решение же поставить эту Кривотяпкину в пару к Бергштейн, образовав невероятный дуэт Дуся-связующая и Лилька-доигровщица – и вовсе было отличным. Как будто паззл наконец сошелся. Вода и камень, лед и пламень не столь различны меж собой… Евдокия Кривотяпкина – лед, холод, спокойствие, Снежная Королева, Госпожа Дуся, Дуська-Терминатор и Лиля Бергштейн, огонь, жар, взрыв, Шаровая Молния! Эти двое были невероятны, Дуся всегда знала где и кто из игроков стоит, сколько времени у каждой из них займет выйти в ту или иную позицию, кто сейчас может нанести удар, а кто – нет. Правда у Дуси был один недостаток… значительный недостаток. Ее быстрый пас был слишком быстрым. Этот пас выглядел как атака и таковой, по сути, и являлся, никто не мог вовремя перехватить его в воздухе, перехватить, приручить и перенаправить в половину площадки соперника… никто кроме Лильки.

Это и есть секретное оружие «Стальных Птиц» – быстрый пас Снежной Королевы и мгновенная реакция Железной Кайзер – атака «Молния»! Стремительная, неотразимая, невероятная. Скорость полета мяча в пасе потрясала, он как будто исчезал в воздухе, а потом, из ниоткуда на траектории возникала Бергштейн и коротким ударом вбивала мяч в площадку!

Маша взглянула на переносное табло. Пятнадцать-двенадцать, счет в пользу «Стальных Птиц». Первая партия… но все же они идут на равных. «Медведи» перестали лениться и стоять на своих местах, начали двигаться, активно прыгать, ставить блоки…

Свисток! Время для подачи пошло! Она разбегается и вскидывает руку, подбросив бело-синий мяч перед собой! Прыжок! Ветер свистит в ушах, она летит над площадкой, отведя руку назад… мяч перед ней – замирает в воздухе и…

Удар! Она приземляется и тотчас – отыгрывает назад, отпрыгивая и занимая свою позицию на площадке. Она верит в себя и в свою подачу, но прекрасно осознает, что ее подача – это не пушечная подача Федосеевой и не хирургически выверенная обманная дуга Синицыной, а это значит, что ее там примут. И как только примут – надо быть готовой к тому, что – вернут!

– Хэй! – да, так и есть, принимают! Пас связующему, тот – подвешивает мяч над сеткой и в воздух взмывает Гигант! Евгений Балашов! Навстречу ему в воздух выпрыгивают Валя Федосеева, Юля Синицына и Лиля Бергштейн, все с поднятыми руками, чтобы заблокировать ему вид, чтобы остановить мяч в полете и…

УДАР!

ТУНЦ! – мяч впечатывается в площадку и отскакивает в сторону. Он пробил мяч сверху вниз НАД блоком, думает Маша, это потрясающе. Насколько они все же выше… выше и сильнее…

– Чуть-чуть не достала! – жалуется Алена Маслова, вставая на ноги и отряхивая наколенники от воображаемой пыли: – вот чуточку, а…

Свисток судьи. На той стороне – смена позиций, переход, будет подача. Маша подзывает девчат в круг. Они сходятся в центре, кладут руки на плечи, чуть наклоняясь вперед.

– На прием. Дуся – есть мысли? – говорит она, сознательно передавая бразды правления в ее руки. На площадке Кривотяпкина соображает куда быстрей, да и Витька сказал «пусть учится самостоятельно», так что…

– Бергштейн – оттянись назад и вправо. Маслова – наоборот, вперед и влево. По правилам Лиля должна стоять ближе к сетке чем Алена, помните об этом. Лилька – сможешь кабанчиком назад метнуться во время подачи?

– Смогу!

– Смоги. Синицына – назад, в центр. Я у сетки. Все остальные – чуть оттянулись назад. И да, первая подача – пройдет. Вторая будет в аут. Никому вторую не трогать!

– Что?

– Как? Ты чего, Дуся?

– Заткнулись, курицы! – повышает голос Маша: – раз Дуська говорит, что будет аут – значит будет аут! А первую… постараемся взять! А ты… – она переводит взгляд на эту Кривотяпкину и качает головой. Нельзя так говорить, Дуська, думает она, нельзя. Даже если думаешь, что мы сейчас не примем подачу в любом случае, даже если так считаешь – нельзя так говорить. Даже если выстраиваешь ловушку врагу, выстраивая тактику вокруг этого знания – не говори об это своей команде, они должны думать о том, что всегда есть шанс. Мы должны так думать. Всегда есть шанс, Кривотяпкина… ты хороший полевой тактик и даже стратег, но вот лидер команды из тебя… пока не очень.

– По местам! – командует она.

Девчонки расходятся по местам. Кто-то кого-то щипнул напоследок, кто-то ойкнул, кто-то на кого-то зашипел. Пока мы свежие, думает Маша, пока мы в состоянии веселиться и делать лишние движения, но это только первый сет, а они уже трижды бежали к сетке всей командой, осуществляя «Атаку Птичьей Стаи». Каждый такой раз – это сверхкороткий спринт на пределе возможностей, халтурить нельзя, если бежишь не в полную силу – глаз защитников неосознанно вычеркнет тебя из списка вероятных угроз, перестанет воспринимать серьезно, а весь смысл синхронной атаки именно в перегрузке синапсов защитников, в обмане… нам нельзя уставать. Сколько раз еще они смогут сделать такую атаку? Сколько раз Лилька сможет принимать быстрый пас Кривотяпкиной?

Свисток судьи! Она сосредотачивается на своей команде. Все на своих местах, Маслова сдвинулась чуть вперед, Лилька – наоборот назад, на передней линии осталась только сама Дуся, Снежная Королева… вот же прицепится прозвище – не отмашешься.

Удар! Белое пятно мяча мелькнуло в воздухе!

– Ха! – Алена Маслова – отбила мяч! Приняла его на скрещенные внизу руки, присев едва ли не до покрытия! Силой удара ее отбросило назад, но мяч… мяч вылетел за пределы площадки, вслед за ним красно-черной тенью метнулась Лилька! Но мяч слишком быстрый… слишком быстрый… хотя и Лилька ускорилась и…

– Нет! – Маша стиснула зубы: – ну… как так! – она в два прыжка преодолела расстояние между ними и склонилась над упавшей Лилей: ты как⁈ Все в порядке⁈ Подвигай рукой и…

– Я в порядке!

– Маша – в сторону! – подбежавшая Жанна Владимировна оттеснила ее назад, склонилась над девушкой, проверяя ее состояние.

– Вот же… – Маша выпрямилась: – … упертая как осел! Дура блондинистая… так в стенку впечататься…

– Простите. – склоняет голову Алена Маслова: – я… ну мяч слишком сильный был, вот и отлетел…

– Да ты не виновата, Ален. – вздыхает Маша: – это Лилька сама виновата. Куда лететь сломя голову, неужели не видно, что мяч в аут ушел? Как не разбилась еще?

– Да я в порядке, Жанна Владимировна!

– Сколько пальцев видишь? Ага, а теперь за светом следи…

– Эту подачу можно было не брать. – говорит Дуся, встречается взглядом с Машей и пожимает плечами: – но и так хорошо получилось.

– В смысле – «хорошо»⁈

– … – Кривотяпкина не ответила, отвела взгляд в сторону.

– Играть дальше сможешь? – допытывалась Жанна Владимировна к сидящей прямо на полу Лиле.

– Ага! Я и не ударилась сильно… ерунда!

– Ты на всей скорости в стену врезалась! Неужели не видишь куда бежишь⁈ – продолжила отчитывать ее медик команды.

– Да… ну я… – почесала затылок Лилька.

– Она как собака. – подала голос подошедшая Юля Синицына: – когда мяч видит – обо всем забывает.

– А ну-ка встань… – Жанна Владимировна хмурится: – нет, я все-таки тебя на скамейку посажу до конца партии. Восстановишься, отдохнешь. Ну и… заодно проверю, нет ли сотрясения.

– Жанна Владимировна!

– Все, Бергштейн, дискуссии тут не будет. Маша… – медик команды поворачивается к ней: – у нас замена. Я Лилю на скамейку приземляю.

– Поняла. – кивает Маша и бросает взгляд на скамейку запасных. Кого вывести вместо Лильки? Если нет Лильки – нет быстрого паса Кривотяпкиной, нет «Молнии», остается только «Атака Птичьей Стаи», остается только…

– Изьюреву. – принимает решение она: – пусть Сашка поиграет. Покажет на что способна.

– Сашку?

– Сашку.

– А… она пришла сегодня вообще? Кто-нибудь ее видел?

– Вроде была…

– Да вон же она, на скамейке сидит!

– Где⁈

– О, господи. – сказала Маша и повернулась в сторону судьи: – у нас замена. Бергштейн на Изьюреву. Номер восемь на номер одиннадцать.

– Номер… одиннадцать? – судья скользнул взглядом по скамейке запасных: – … у вас есть одиннадцатый номер в команде? Ах, да… вижу. Да, замена.

– Сашка… – хмурится рядом Алена: – Маш, ты уверена? Точно Сашку?

– Дуся, – она не обращает внимания на Маслову, поворачивается к Кривотяпкиной: – Сашка, она… ну она…

– Поняла.

* * *

– У меня ничего и не болит вовсе… – ворчит Лиля, устраиваясь на скамейке: – даже лучше, чем прежде стало!

– Так и запишем, Бергштейн. – кивает Жанна Владимировна, продолжая ее осматривать: – что для полноты здоровья твоему организму не хватает ударов об стенку. С размаху. Тааак… когда я вот так делаю – нигде не болит?

– Неа. Сашку на замену вывели… вот блин. А я так поиграть хотела…

– Прижми жопку, стрекоза. Впереди еще четыре партии, наиграешься. – отзывается Айгуля Салчакова: – все мы наиграемся. Верно, Вить?

– Верно. – кивает Виктор.

– В смысле? – не понимает Лиля.

– Это же тренировочный матч, Лилька, а не рейтинговый. Витька нас всех через этих мускулистых мужиков пропустит… чтобы жизнь медом не казалось. Я ж его знаю. Он своего не упустит. – хмыкает Айгуля, складывая руки на груди: – просто тебе и Кривотяпкиной больше всего достанется…

– А… – Лиля моргает, задумывается. – Это потому, что он нас любит⁈

– Ага. Особенной любовью.

– Завидовать нехорошо, Салчакова.

– Аут! – Виктор хлопает в ладони: – молодцы девчата! Переход!

– О. Юлька на подаче. Терпеть Юлькину подачу не могу. – подает голос Аня Чамдар, чуть наклоняясь вперед: – она у нее всегда такая же вредная как сама Юлька.

– Когда мы против гормолзавода в области играли, Синицына давала нам прикурить. – соглашается с ней Айгуля Салчакова: – у нее прозвище же «Черная Птица», она когда вверх взлетает на подачу, то как будто черными крыльями свет загораживает… она может мяч по дуге так послать, что тот стойку штанги у сетки огибает и снова на площадку возвращается. Просто бешеный спин!

– Волейбол – командная игра. – подает голос Виктор, который не отрываясь смотрит на площадку: – все время, когда ты играешь – ты играешь не один, всегда есть товарищи, которые могут исправить твою ошибку, поддержать и не дать оступиться. Когда ты стоишь на площадке – ты стоишь не один. Единственное действие, которое оставляет тебя совсем одного, которое игрок делает сам на сто процентов – это подача. Многие не выдерживают такой ответственности, частенько отличные игроки не умеют подавать… вернее – умеют в стерильных условиях, но на матче, в ответственный момент – всегда показывают не самые хорошие результаты. Даже на соревнованиях высокого уровня часто можно увидеть, как игроки выбирают безопасную подачу вместо атакующей.

– Ну да. – кивает стоящая тут же Наташа Маркова: – когда я играла, то уж лучше подать так чтобы в площадку попасть, а не в аут уйти или в сетку врезать… тогда потом на розыгрыше мы все вместе уже играем… но Юлька никогда не нервничает.

– В этом сила нашей Черной Птицы. – говорит Виктор, следя за тем, как вышедшая за линию Синицына несколько раз подбрасывает мяч перед собой, прокручивая его вокруг своей оси: – она всегда очень стабильная в психологическом плане. Какое бы давление на нее ни оказывалось, даже если бы она играла в волейбол майя, будучи капитаном – она не дрогнет. Уж такая она…

– Волейбол майя? – хмурится Лиля: – это в который головами игроков играли? И там еще такие кольца были и мячи из литого каучука?

– Если они головами играли, то зачем им мячи? – задается вопросом Аня Чамдар: – я слышала, что играли они все как обычно – мячом, просто после матча тем, кто проиграл – головы отрубали.

– Да? Наверное… – Лиля задумывается: – голова – она тяжелая, как ей играть? И… неровная с разных сторон… – она ощупывает свою голову: – если отсюда ударить…

– А зачем головы отрубали?

– Это мотивация. Чтобы не проигрывать. Вот у нас тоже мотивация – если проиграем, то потом нас никто замуж не возьмет… – грустит Аня Чамдар.

– Чего это? – не понимает Айгуля Салчакова.

– Ну, потому что мы всей командой будем стоять и всей Транссибирской магистрали свои титьки показывать! А кто таких потом замуж возьмет? Вот получается, что в таких девушках тайны нет! А тайна – самое главное! Загадка!

– … если главное в девушке – это загадка, то самая привлекательная у нас Лилька Бергштейн. – ворчит Наташа Маркова себе под нос: – она и Синицына – самые загадочные. Я вот до сих пор их разгадать не могу… что одна странная, что другая. Синицына еще и стихи пишет!

– Подача! Юлька, ты супер! Что за подача!

– Вот же… приняли!

– Этот Зуев неплох, такой крученый по дуге, а он принял…

– Блок! Блок ставьте!

– Какой им блок, там же все их выше! Аленка!

– Отлично! Приняли! Выправляйте мяч! Мяч…

– Есть… ах, ты ж… ай-яй-яй… – Виктор выпрямляется и складывает руки на груди: – нельзя с ними от силы играть. Блок у вас все равно не выйдет, работайте на касаниях…

– Жанна Владимировна! А можно мне выйти уже⁈

– Нет.

– Ну Жанна Владимировна! А я расскажу к кому Витька ходит по воскресеньям!

– Кха-кха-кха! Лилька!

– Нет.

– Жанна Владимировна!

– Будешь меня бесить, Бергштейн – еще партию на скамейке посидишь.

– … ну вот… а потом мне вместе со всеми показывать, а у меня они маленькие! Я стесняюсь!

– Ой, не ври, Лилька. У тебя фотка в зале с голой жопой висит…

– Я бы могла стесняться!

– Прижми жопку стрекоза. Четыре партии впереди. Тем более что начиная со второй «Медведи» перестанут с нами миндальничать и начнут бить в полную силу…

– Со второй партии начнется настоящая игра. – говорит стоящая тут же Арина Железнова: – тогда я и покажу себя. Эта Кривотяпкина… тск!

– Завидовать нехорошо.

– Да не завидую я ей!

Глава 20

Глава 20

Сергей Князев, связующий, номер «2»

Он открыл бутылку и отпил два небольших глотка. Закрыл ее и посмотрел на счет, что красовался на переносном табло. Двадцать пять – восемнадцать. Перевел взгляд на скамейки команды соперниц, этих «Стальных Птиц». Там царила веселая суета и неразбериха, девушки о чем-то щебетали между собой, слышался хохот. Он покачал головой. Может в этом их сила? В том, что они всегда собираются вместе и о чем-то там шепчутся, смеются, хлопают друг друга по плечам и обнимаются? Хм…

Он взглянул на стоящего рядом Балашова, на этого здоровяка, смерил его взглядом с головы до ног. Ну нет, решил он, с ним я обниматься не буду…

– Первая партия. – говорит он вслух: – а эти девчонки не так уж и плохи. Заставили Женьку попотеть…

– Пришлось прыгать больше чем обычно. – кивает Балашов: – ты, Серег, прикинь количество энергии в моем прыжке и в прыжке любой из этих «птичек». Мне приходится сто двадцать килограмм вверх выталкивать, а этой попрыгунье – максимум сорок!

– Именно поэтому девочки и не играют в футбол… – рассеянно замечает капитан команды: – подбери сопли Балашов, прыгай чаще, тебе полезно жиры растрясти.

– Какие жиры, капитан! Я сто двадцать килограммов сухой мышечной массы!

– Жрать тебе меньше надо, Балашов. Сухая мышечная масса…

– Ладно, – вступает в разговор Ростовцев и все замолкают, слушая тренера: – отнеситесь к этому как к хорошей тренировке. Девчата с самого начала знали, что в росте и силе мы их превосходим, а потому подготовились тактически. У них схемы и комбинации на уровне высшей лиги. Князев!

– Да, Геннадий Валерьевич? – отзывается он, подойдя чуть ближе. Водянистые глаза тренера остановились на нем. Ростовцев сложил руки на груди. И как он умудряется смотреть на меня сверху вниз, хотя я его выше на голову? – успел удивиться Сергей.

– Быстрый пас. Пас за спину. Видел, что вытворяет их связующая? Это даже не уровень высшей лиги, это уровень международной сборной страны. Два паса за спину в прыжке, она словно спинным мозгом чувствует, где находится атакующий игрок. Яшин! Яшин, ты тоже слушай, тебя тоже касается! – тренер поворачивает голову к Дмитрию Яшину с номером «9» на футболке, запасному связующему: – вы превосходите их по росту и силе, вам легче атаковать сверху вниз, блокировать и подавать под углом над сеткой. Конечно же вы выигрываете.

– Так мы и бьем вполсилы! – прогудел Балашов.

– И правильно. – кивает Ростовцев: – будь моя воля я бы еще и ноги вам по коленки отрубил. Чтобы на одном уровне с ними были. Яшин, ты лучше скажи, что ты видишь. Выдай мне анализ как связующий.

– Ну… – Димка чешет в затылке: – эта, которая номер четыре, с той стороны, что с пластырем на переносице – она крутая. Это… а вторая, мелкая, номер восемь – супер крутая! Как она в воздухе появляется – я даже не видел! Только что справа была и тут же – уже слева! Пронеслась вдоль сетки как молния! О! Я понял! – он поворачивается к Балашову и тычет его кулаком в плечо: – вот наш Лилипут в жизни так не сможет. Он свои сто двадцать тонн хрен развернет так быстро, потому что инерция!

– Килограммов, а не тонн, Яшка.

– Без разницы. – отмахивается Дмитрий Яшин: – он слишком большой и слишком много весит. А эта номер восемь – она же мелкая! Она одной ногой в состоянии оттолкнуться и траекторию своего прыжка поменять на триста шестьдесят градусов!

– На сто восемьдесят.

– А?

– На сто восемьдесят градусов. На триста шестьдесят – это полный оборот.

– … точно. На сто восемьдесят. Или на девяносто, перпендикулярно. И в два раза… нет, в пять раз быстрей чем наш Лилипут… – Димка Яшин задумывается: – похудеть ему надо что ли…

– Хм. – Князев отпил еще глоток и поставил бутылку на место. Взглянул еще раз в сторону команды соперников. Тренер прав, такая вот тренировка в состоянии научить их очень многому. Действительно, если убрать их рост и силу, то в прямом столкновении с таким противником при прочих равных – они бы проиграли. Но история не терпит сослагательных наклонений, «Медведи» никогда не станут ниже или слабее, на то они и «Медведи». Яшин прав, маленький размер и вес этих девушек дает им преимущества в скорости и особенно – в маневре на площадке. Возможность мгновенно сменить направление, прыгнуть, отскочить или наоборот – подскочить к сетке. В ситуации, когда непосредственного физического контакта нет, а очки начисляются за касание и управление мячом эти девушки вполне могут составить им конкуренцию… однако…

– Это бесполезно. – сказал он, вытирая лоб полотенцем: – если у них и были шансы, так только в первой партии, пока мы не были готовы и отнеслись расслабленно. И первую партию мы выиграли, счет на табло.

– Ну-ка, ну-ка… – подобрался Ростовцев: – а скажи-ка мне, Князев, почему ты так думаешь?

– … почему… – он вздохнул, взглянув на тренера. Снова одно и то же, подумал он, Ростовцев порой бывает таким нудным, душу вынет со своими загадками, постоянно учит «думать самим». Натаскивает всех игроков команды решать задачки в уме считает, что глупый спортсмен – плохой спортсмен… а в то же самое время подбирает людей в команду по росту. В своем глазу бревна не заметишь, ага…

– Да потому что превосходящая сила ломает сложные комбинации. – отвечает он: – чтобы делать такие комбинации им нужно каждый раз очень сильно напрягаться. Вопросов нет, очень красиво, эффектно и зрелищно, но… – он качает головой: – на сколько их хватит? Каждая синхронная атака – это спринт, спурт на пределе. Каждая пробежка этой мелкой вдоль сетки – выматывает ее. Да… – поднимает он палец, предупреждая возражения Яшина: – при прочих равных тот же Лилипут быстрее устанет со своим центнером массы, но, во-первых, он двигается намного экономнее и, во-вторых, когда ты устал – тебе проще выполнить что-то элементарное, силовое, чем сложную комбинацию. Силовые удары просты и в них нечему ломаться. А вот комбинации… в любой момент что-то может пойти не так. И чем больше игроков участвуют в комбинации, чем она сложнее – тем больше вероятность что обязательно что-то пойдет не так… особенно когда ты устал.

– Смотри-ка. – хмыкает Ростовцев: – и чтобы ты посоветовал, если бы это был рейтинговый матч?

– Просто. – пожимает плечами Князев: – ничего не менять. Давить силой. Диагональные подачи, высокие блоки, удары сверху вниз… ничего не придумывать. Если сейчас начать придумывать – то можно еще хуже сделать. Нужно просто позволить парням играть свободно.

– Вот как. Яшин? А ты что скажешь? – тренер поворачивается к Димке Яшину.

– Жаль что «восьмерка» приземлилась. – отвечает Яшин: – а то она как звёздочка была! Такая – вжух!

– Но, но, но! Руки прочь от моей Лили! – вступает в разговор Костя Зуев. – я ее уже забил! В смысле – не лезьте к ней, я с ней первый решил познакомиться!

– Лили? Ты уже и имя узнал?

– Ха! Ваша лошадь поздно скачет, милорд! – гордо вскидывает голову Зуев: – я уже знаю о ней все! Кто она, откуда и что ей нравится! Мы тут еще неделю, у меня все получится! Вот после матча приглашу ее… в кино, вот! Или… тут есть нормальные рестораны вообще?

– Зуев, помолчи. – вмешивается Ростовцев и Константин – затыкается: – Яшин, ты мне как связующий скажи, если бы это был рейтинговый матч…

– Но это же не рейтинговый матч, Геннадий Валерьевич! Это – тренировочный! А значит нам нужно все попробовать! – вскидывается Яшин: – не играть скучно, как вон Князь говорит, а играть от души! В комбинации! Я бы подождал, когда «восьмерка» выйдет, чтобы попробовать их быстрой атаке противостоять! И… синхронная атака – эта, которая «четверка», – она же всегда «восьмерке» пасует! Не надо реагировать на всех «Птиц», достаточно следить за «восьмеркой»… как там ее – Лилей?

– Бергштейн. Лилия Бергштейн. Двадцать два года, рост метр шестьдесят пять, размеры груди, талии и бедер…

– Зуев, помолчи… – Ростовцев поворачивается к Яшину и смотрит на него, снова умудряясь смотреть сверху вниз, хотя Яшин его выше, он выше даже Князева, но это ничуть не мешает тренеру смотреть на него как старый, громадный волкодав посмотрел бы на несмышлёного маленького и пушистого щенка.

– Хорошо, Яшин. – говорит тренер: – а если «восьмерка» не выйдет?

– Тогда «четверка» подает пас этой, которая как училка в очках. Но… это не быстрый пас. Она дважды пробовала, и та дважды не взяла, помните? Слишком быстро… ей пришлось замедлить полет мяча, а это… это дает время Лилипуту выпрыгнуть. А где Лилипут выпрыгивает… – он пожимает плечами: – вот там точно бесполезно. Он же над тобой в воздухе как скала нависает! Со своими ручищами огромными! Каждый палец – как морковка, вот такенная!

– Хорошо, – кивает тренер: – не спи, Яшин! А то, как в прошлый раз тут мне…

– Как можно, Геннадий Валерьевич! Не сплю я… – оправдывается Яшин, а Сергей смотрит на него и понимает, что сейчас только что Ростовцев на самом деле похвалил Димку, мол молодец, начал своей головой думать наконец-то. И не то, чтобы он переживал за свое место в основе команды, но этот Яшин его чем-то раздражал… так и хотелось его уесть порой. Хотя это чувство было конечно неконструктивным… а с другой стороны тренер говорил, что конкуренция заставляет всех стать лучше.

– Одиннадцатый номер. – говорит он. Видит, как Яшин смотрит на него удивленно и мысленно улыбается. Да, Димка, далеко тебе до нормального связующего, слона-то ты и не заметил.

– Одиннадцатый? – Яшин хмурится: – а… кто это?

– У них есть одиннадцатый? – Костя Зуев вытягивает шею, глядя в сторону скамеек команды соперниц.

– Она с нами на площадке была? Нет же? – моргает Балашов.

– Квантовая суперпозиция. – объясняет он: – когда смотришь на нее в упор – видишь. Стоит отвести взгляд – забываешь. Очень незаметная девушка. Такую бы в спецслужбы…

– … точно. Кого-то же вывели на замену «восьмерке». Но она себя не сильно и показала… – чешет затылок Яшин.

– Это потому, что ты невнимателен, Яшка. Половина пропущенных мячей после того, как «восьмерку» приземлили – это ее заслуга, прямо или косвенно. Полагаю, что одиннадцатый номер – это их супероружие. Восьмая – яркая, быстрая, запоминающаяся, она – приманка. То, что ты предлагаешь – следить всей командой за восьмеркой – это их план, Яшка. Они весь первый сет нам эту восьмерку с руки скармливали. Я знаю, как она думает… – он переводит взгляд на команду соперников и встречается глазами с таким же холодным взглядом. Некоторое время они смотрят друг на друга.

– Во втором сете они выведут восьмерку. – говорит он, не отрывая взгляда от высокой девушки с пластырем на переносице: – и оставят одиннадцатую. Мы как дураки будем прыгать за приманкой, а одиннадцатая будет скидывать нам прямо через сетку. Весь первый сет – это ее план. Она тыкала нам в лицо восьмеркой, ее скоростью, высотой прыжка, умением брать пас в любой ситуации… и когда настанет время – она обязательно это использует…

– Да о ком ты говоришь, Князь⁈

– О ней. – он наконец отводит взгляд в сторону, потому что эти темные глаза… и какое-то странное, глухое раздражение она вызывает у него в груди. Умная. Слишком умная. И серьезная. Большинство девушек, которых он знал – веселые, улыбающиеся при виде высокого спортсмена, готовые пойти на свидание, подождать в кафе или даже открыть дверь в общежитие ночью. Но не она. В ее глазах – холод и сталь. В ее движениях – уверенность в себе и еще что-то… казалось каждым своим движением она бросает вызов. Себе, ему, всему свету.

– «И я не пожалею ни себя, ни других на этом пути…» – бормочет он себе под нос.

– Чего? – не понимает стоящий рядом Яшин.

– Ничего. Геннадий Валерьевич. – Сергей поворачивается к Ростовцеву: – это же тренировочный матч? Можно я посижу на скамейке второй сет? Пусть Яшка выйдет, попробует свои теории…

– Хм… – Ростовцев прищуривается, глядя на него: – Князев? Не ожидал… впрочем если ты так хочешь – ладно. Яшин!

– Да!

– Заменишь Князева.

– Класс!

– И раз уж такой коленкор… Рябцев! Игорь! Ты вместо Балашова выйдешь.

– Да!

– Ну тренер…

– Посиди на скамейке Балашов, хватит людей своими размерами пугать. Тарасов! Вместо Михайлова! Зуев – на их подаче всегда на заднюю выходишь… особенно когда подает Валькирия или Учительница.

– Так точно, Геннадий Валерьевич!

– Все, перерыв заканчивается, готовьтесь. А ты… – Ростовцев поворачивается к нему: – не ожидал Князев. Обычно ты за свою позицию в игре цепляешься…

– Это же тренировочный матч…

– Ну, ну. Хочешь со стороны на нее посмотреть?

* * *

Свисток судьи. Он смотрит на площадку, на то, как Училка подбрасывает мяч в руке, готовясь к подаче, как она – прокручивает мяч несколько раз вокруг своей оси… отдает должное тому, что Училка – с точностью до секунды знает когда нужно ударить, большинство подают сразу же, стараясь не попасть под фол, стараясь использовать выделенные для подачи восемь секунд… но не она. Она умудряется выжать из восьми секунд все, подавая на грани этого самого фола, в последнюю секунду, а перед этим – выматывая нервы игроков соперников, подбрасывая и прокручивая мяч в руках. Было что-то… деморализующее в том, как неторопливо она двигалась, в том, как послушно крутился мяч в ее руках, в том, как она совершенно не беспокоилась о времени… по крайней мере так казалось.

Он следит за тем, как мяч взмывает в воздух, раз, другой… и… вдруг понимает, что уже идет подача! Она подбросила мяч выше и сильнее, а его взгляд остался на том месте, где он уже привык видеть мяч по ее предыдущим движениям! Он поднимает взгляд, находит мяч, но именно в этот момент по мячу ударяет рука! Удар! Плоская, по дуге, справа!

– Эта девушка… – качает головой рядом Ростовцев: – я бы такую к нам в команду взял. Просто подающей на замену. Даже если она ничего больше не умеет, такой подачи более чем достаточно.

– Хэк! – мяч подбирает Костя Зуев, стоящий на задней линии, он успевает но из-за сильного вращения – мяч уходит в сторону!

– Взял! – за мячом бросается Максим Тарасов, запасной диагональный под номером «одиннадцать», он успевает отбить мяч обратно на площадку, едва не врезавшись в скамейки… но мяч неудобен, мяч слишком высок и слишком далек от сетки, а это последнее касание…

– Х-ха! – выпрыгивает Игорь Рябцев, отправляя мяч по дуге на ту сторону площадки.

– Аут! Не трогать! – выкрик-команда с той стороны и взлетевшая было в воздух «восьмерка» – прямо в полете убирает руки за спину, позволяя мячу пролететь над головой. Тунц!

– Аут! – свисток судьи.

– Заметил? – спрашивает Ростовцев, глядя на площадку.

– Да. – кивает он. «Восьмерка», Лилия Бергштейн послушалась Королеву прямо в полете, значит она – доверяет ей на подсознательном уровне, она не использует критическое мышление, не обдумывает команду. Это высший уровень отношений в команде – беспрекословное доверие. «Не трогать! Аут!» и эта «восьмерка» – убирает руки, хотя уже прыгнула! И конечно же скорость реакции, но оно и понятно… реакцию замедляют мысли. Что делать, как принять, правильно ли я делаю… а если мыслей нет, а есть беспрекословное доверие…