Текст книги "Тренировочный День 15 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

– Мячом⁈

– А чего так удивляешься? Ты же и сама мячом калечить можешь… все помнят, как ты пыталась Лильку с площадки выбить…

– Тетя Валя!

– Я тебе не тетя!

– … эээ… извини. То есть я… это давно было.

– Да ладно. Кто прошлое помянет. Но я тогда Лильку в первый раз такой рассерженной видела. Первый и последний, однако… – Валя поворачивает голову и смотрит на Арину: – она на тебя по-особенному реагирует.

– Правда⁈

– Угу. Ты для нее как красная тряпка для быка, всегда с тобой заочно соревнуется… со стороны может и незаметно, но я-то вижу…

– Тетя Валя, вы лучшая!

– Ты… ты чего⁈ Отстань!

– Спасибо! Я убежала!

– Вот же… – Валя смотрит вслед мелькающим кроссовкам Железновой. К скамейке подходит Юля Синицына, которая наклоняется над сумкой-термосом и достает оттуда бутылку с минеральной водой.

– Лилька опять бутылку разлила. – говорит она: – мячом крышку оторвала, площадку залила…

– Скажи-ка мне Юль. – говорит Валентина: – а у тебя, бывало, такое ощущение что ты такая старая-старая уже, а? Что вот прямо смотрит на тебя племя младое незнакомое, а в глазах у них пусто как в той бутылке в пункте сдачи стеклотары? И что они вот-вот у тебя спросят видела ли ты динозавров и как звали твоего первого домашнего мамонта?

– Нет. – выпрямляется Юля с бутылкой в руке: – не было. Мой возраст исчисляется хронологическими периодами, общепринятыми и универсальными. И никто не может помнить динозавров, если мы говорим именно о динозаврах, а не о крокодилах, например. Которые, технически от динозавров недалеко ушли, от общей ветки архозавров. Хотя, если так подумать они все же разные… если взять крокодиломорфов, того же сакозуха или там дейнозуха, то это уже ближе к нам, всего-то семьдесят миллионов лет назад… но даже так ты не могла видеть динозавров. И мамонтов.

– Я тебе порой завидую, Юль. – говорит Валентина, откидываясь на скамейке и чувствуя разгоряченной спиной холодную бетонную стену: – у тебя все просто и на все ответы есть.

– Один глупец может задать миллион вопросов, на которые и тысяча мудрецов ответа не найдут. – серьезно отвечает ей Синицына, садится рядом и открывает бутылку с минеральной водой, присасывается к ней и жадно пьет. Отрывается, утирается предплечьем, смотрит на площадку.

– Слышала, что Маслова теперь либеро будет, а атакующая пара – Шаровая Молния и Мрачнолицая?

– Хорошее решение. – кивает Юля: – нам связующей не хватало. Света хороша конечно, но Кривотяпкина на месте связующей будет еще лучше.

– Хм. Разве Светка не твоя подруга?

– Конечно. Вы все мои подруги. Вот ты например.

– Не знала.

– Я же стих написала. «Мои подруги».

– Это там где ты призывала комсомольцев промискуитетом заниматься?

– Это был призыв к миру, Федосеева.

– Ну… да, наверное. Трудновато воевать в таком положении…

Глава 13

Глава 13

– Соломон Рудольфович вас ждет, – бессменная секретарша высокого начальства «та самая Ирочка» – качнула головой и улыбнулась.

– Большое спасибо. – кивнул Виктор: – вот, я из Праги привез вам сувенир, Ирина Денисовна, вы уж не побрезгуйте… – на столе появляется коробка конфет и подарочный пакет.

– О… а ты растешь на глазах, Вить. – теперь секретарша улыбается по-настоящему: – вот что новая должность с людьми делает.

– Вашими молитвами, Ирина Денисовна, только вашими молитвами…

– И перестань меня по-отчеству называть, я не такая старая… понятно, что у тебя в команде все прелестные нимфы, но и я еще не готова на пенсию выйти…

– Упаси боже, вы прелестны, Ирина! Если бы не…

– Ой, все. Ступай уже, Соломон Рудольфович ждет. – отмахивается Ирочка, но отмахивается с улыбкой на лице. Виктор прочищает горло коротким кашлем, стучит в дорогую, дубовую дверь и толкает ее от себя.

– Извините! – он входит в кабинет. Кабинет заместителя директора Комбината по рабочему снабжению простирался вперёд на добрых двенадцать метров, а может и больше. Первое, что бросалось в глаза – невероятный простор, в котором терялся даже массивный письменный стол орехового дерева, стоявший у дальней стены под портретом Ленина.

Слева тянулась стена с четырьмя высокими окнами в тяжёлых бордовых портьерах, перехваченных золотистыми шнурами с кистями. Сквозь окна открывался вид на дымящие трубы Комбината – сердце города Колокамска. Между окнами висели фотографии в рамках: Комбинат с высоты птичьего полёта, торжественные митинги, вручение орденов, рукопожатия с людьми в хороших костюмах. На одной фотографии молодой Соломон Рудольфович жал руку кому-то очень важному, на другой – стоял в каске у доменной печи, на третьей – перерезал красную ленту перед входом в этот самый спорткомплекс.

Справа господствовала огромная карта Советского Союза – от Балтики до Камчатки, испещрённая красными флажками и цветными линиями, обозначавшими маршруты поставок. Флажков было так много, что карта напоминала поле битвы, а линии между ними складывались в паутину, центром которой был маленький кружок с надписью «Колокамск». Под картой выстроился длинный стол для совещаний, покрытый зелёным сукном, с двенадцатью стульями. На столе – графины с водой под хрустальными крышками и пепельницы из уральского малахита, каждая весом в добрый килограмм.

Пол устилал толстый ковёр с геометрическим узором в красно-коричневых тонах, по которому ноги ступали беззвучно. В дальнем углу у окна расположилась зона отдыха – кожаный диван глубокого коньячного цвета, два кресла, между ними низкий журнальный столик, на котором стояла шахматная доска с фигурами из чёрного и белого камня. Партия была начата и не закончена – белый конь стоял под боем, чёрный ферзь угрожал королю. Кто был соперником Соломона Рудольфовича и давно ли они играли – неизвестно, но пыли на фигурах не было.

За спиной хозяйского кресла тянулся книжный шкаф от пола до потолка – собрания сочинений классиков марксизма-ленинизма в одинаковых тёмно-синих переплётах, технические справочники, подшивки журнала «Металлургия» и «Советская Сталь». Однако если присмотреться, между томами Ленина и справочником по прокатному производству можно было заметить потрёпанный томик Дюма и совершенно неожиданный учебник английского языка с закладкой на середине.

На самом видном месте – бюст Ленина из настоящего мрамора с дымчатыми прожилками, по правую руку от него – красное знамя Комбината в стеклянной витрине, по левую – переходящий вымпел победителя социалистического соревнования. А на краю письменного стола, рядом с массивным чернильным прибором и тремя телефонами разных цветов – стояла маленькая фотография в серебряной рамке. На ней улыбалась женщина с тёмными волосами и двое детей – мальчик и девочка – на фоне моря.

Сам хозяин кабинета не сидел на своем обычном месте за столом, а стоял у окна, заложив руки за спину и разглядывая что-то через окно.

– Уж небо осенью дышало, уж реже солнышко блистало… – откликнулся Соломон Рудольфович, стоя у окна: – как быстро в наших краях зима наступает, а? Еще чуть-чуть и снег пойдет… а там и Новый Год.

– Время неумолимо бежит вперед. – кивает Виктор: – как говорят в Англии – время и прилив не ждут человека.

– Вот за что тебя ценю, Виктор Борисович, так это за то, что на любую тему можешь разговор поддержать. – хозяин кабинета отворачивается от окна, делает несколько шагов навстречу Виктору и протягивает руку для рукопожатия: – ну здравствуй, орел! Слышал уже что вы вничью в Праге сыграли, молодец! У кого другого это бы наверняка вопросы вызвало, как вообще можно вничью сыграть в волейболе, но я ж тебя знаю и наших девчат тоже – можете! Звонил мне, понимаешь, генерал-майор Ермаков, очень хвалил тебя и девчонок, сказал, что международную обстановку разрядили своим матчем! Просил отметить и поощрить особо выдающихся… так что ты списочек подготовь мне. Будем награждать.

– Составлю. Только у нас все молодцы, Соломон Рудольфович.

– А ты не умничай, а список принеси. – советует ему хозяин кабинета, отпуская руку и приглашая к столу: – если там все будут – так всех и наградим. Ты у нас тренер команды или кто?

– Я. – не стал отпираться Виктор.

– Ну так кому и знать кого и в каком порядке поощрять. Да ты садись, садись… в ногах правды нет… Эх, слышал бы ты как Гектор Петрович тут ныл что в ЧССР на ваш матч выехать не может… да я если честно и сам переживал.

– Вот. – Виктор кладет на стол видеокассету в картонной упаковке с логотипом VHS и надписью черным маркером «Матч Прага, товарищ-кий, „Олимп“ – „Крылья Советов“»: – запись, тащ генерал у тамошних телевизионщиков попросил, качество профессиональное, а не любительской камерой из двадцатого ряда как обычно. Несколько точек съемки, монтаж, кое-где даже замедленный кадр сделали. Как будто сами там побываете, Соломон Рудольфович.

– О! А за это спасибо! – заместитель директора Комбината тут же взял кассету в руки: – вместе с Гектором посмотрим сегодня же… но сперва я сам посмотрю, чтобы за его реакцией наблюдать… надо бы сауну заводскую протопить. Виктор!

– Да?

– А ты чего вечером делаешь? Давай с нами, старичками? Кассету твою посмотрим, в сауне посидим, обсудим что да как? Чешского темного недавно достали…

– Конечно же приду. – кивает Виктор. За то время что он проживает в Колокамске он уже успел усвоить что Комбинат – это градообразующее предприятие, весь город тут для того и построили, чтобы Комбинат мог жить и дышать, жилые дома – чтобы рабочим и специалистам Комбината было где жить, парки и скверы – чтобы рабочим и специалистам было где гулять, детские садики и школы – чтобы туда ходили дети работников и специалистов, и так далее… Предприятие всесоюзного масштаба.

А Соломон Рудольфович – заместитель директора Комбината по рабочему снабжению… масштаб его власти и влияния на город трудно переоценить. Достаточно сказать что команду «Металлурга» по футболу только что распустили волевым решением именно Соломона Рудольфовича. К сожалению, футболисты не показали результатов вот уже пятый год подряд, а Соломон Рудольфович не из тех, кто любит проигрывать.

Сейчас команда по женскому волейболу «Стальные Птицы» – новая игрушка Соломона Рудольфовича, еще им помогает Гектор Петрович, директор городского молокозавода, но материальная основа команды, тренировочная база, спорткомплекс, квартиры, места в общежитии, заработные платы, премии, купоны на закупку в особом магазине внутри Комбината – все это предоставляет именно этот человек. По сути его можно назвать хозяином команды и отказываться от такого приглашения посидеть в неформальной обстановке – по меньшей мере глупо. Потому – «Конечно же приду, Соломон Рудольфович».

– Ну вот и хорошо, вот и ладушки… – кряхтит хозяин кабинета, откидываясь на спинку своего кресла: – докладывай с чем пришел, архаровец и как там твои валькирии поживают? Готовы к встрече с Новосибирским «Трудом»?

– Готовы, конечно. С валькириями и асурами все в порядке. К нам в команду Евдокия Кривотяпкина просится, бывшая номер восемь у Ивановского «Текстильщика», перспективная девушка, я бы даже сказал очень.

– Восьмерка из «Текстильщика»? Короткая стрижка, шрам – вот тут? – Соломон Рудольфович проводит по щеке пальцем: – конечно же берем, Вить! Такую нужно с руками отрывать! Она одна весь «Текстильщик» вытягивала! Ай да Витька, ай да сукин кот! – он грозит Виктору пальцем: – сукин ты кот, Полищук, как тебе не стыдно!

– Соломон Рудольфович…

– Не говори мне ничего! Знать ничего не знаю! – машет руками хозяин кабинета: – как ты их приманиваешь, на что берешь, почему они к тебе как мотыльки на огонь… но если у меня на Комбинате из-за тебя всплеск рождаемости начнется, то я тебя в племенное хозяйство сдам, понимаешь…

– Соломон Рудольфович!

– Да, я помню, что сам приказал «любыми способами», но ты все равно паршивец, Полищук! Увел Кривотяпкину из «Текстильщика»! Вот сукин кот! Был бы я помоложе – обязательно спросил бы как это у тебя получается… но ладно. Берем.

– У нее условие, Соломон Рудольфович. Ее тренер, Шульгина Нина Сергеевна – с ней перейти хочет. У нас же как раз ставка второго тренера пока вакантна, вот я и подумал…

– Ты и тренера⁈ Витька, имей совесть! Ты уже и до персонала за пределами площадки добрался⁈

– … Соломон Рудольфович… – вздыхает Виктор: – Нина Сергеевна – хороший тренер, даже отличный. Они с Кривотяпкиной подруги. Сама Евдокия… она, ну у нее сложности с социализацией. Постоянные конфликты с окружающими. Но как игрок – золото.

– Ты, Полищук, я смотрю по японской системе работаешь. – прищуривается хозяин кабинета.

– Это как? – не понимает Виктор.

– Бывал я в командировке в Токио, там менеджер объяснял, что в той же Америке к человеку относятся как к кирпичу – вот есть место, есть должность, есть функциональные обязанности, сюда он должен подойти. Как кирпич. Нам нужен такой длины и ширины, и толщины. А японцы они другие. Они как будто строят свои команды из природных камней, понимаешь? Берут камень и смотрят – а куда его можно пристроить. В первую очередь человек… видят интересного человека и такие «берем!», а куда пристроить – находят потом.

– Вы и в Токио были?

– А… по служебным делам… слушай, Вить, а ты не боишься так из команды кучу примадонн и звезд сделать?

– Не боюсь. – выпрямляется Виктор: – вы, Соломон Рудольфович сказали мне, помните? «Хоть землю ешьте, но, чтобы результат был!». Результат есть и даже землю дегустировать не пришлось…

– Ну… в общем не мое дело. Ты тренер, ты и решай. Нужна тебе Кривотяпкина – бери. Я бы взял. Если для этого нужна ставка второго тренера – ради бога, она вакантная. Что еще нужно? Квартиры служебные? Пока только одну могу выделить, но зато трехкомнатную. Второй – комнату в заводском общежитии или номер в ведомственной гостинице. Я бы их на базе разместил, да от города далеко. Машину? Слушай, ну пока рановато. Могу только из гаража старый «Москвич» выделить или «Уазик», а то и автобус…

– Да нет, спасибо! Этого за глаза. С жильем разберёмся сами. – отмахивается Виктор, понимая, что Комбинат и так пошел навстречу, вон Салчаковой выделили номер в гостинице для постоянного проживания, так как она из дома ушла, а еще ему самому квартиру выделили… в которой он в последнее время не так уж и часто ночует в связи с командировками… хорошо что Железнова сама себе снимает жилье… и как это у нее получается?

– Что там у вас еще? С трубами как? Ремонт в душевой сделали? – спрашивает хозяин кабинета.

– Сделали, но все опять отваливается. На днях то ли прокладка прохудилась, то ли труба лопнула, хорошо еще что никого кипятком не обварило. Халтурно сделали, Соломон Рудольфович. – говорит Виктор: – да еще и шкафчики на «отвали» собрали, все кривые. Мелочь конечно, но…

– Мелочей не бывает. – перебивает его собеседник: – спасибо что сказал Вить, а то ведь женская раздевалка и душевая не на виду, вот и делают спустя рукава, тунеядцы. Я им устрою… саботажники… ага.– он наклоняется к столу и нажимает на кнопку селектора: – Ирочка, солнце мое, напомни мне пожалуйста на совещании вкрутить Пантелеева и его бригаду, да так хорошенечко…

– … конечно, Соломон Рудольфович. – звучит из селектора приятный женский голос: – сделать выговор бригаде Пантелеева. Кофе?

– Да. Два… один как обычно и один… – он бросает быстрый взгляд на Виктора: – тебе со сливками или черный? На вид такие как ты обычно черный пьют.

– Черный как моя душа, горький как моя жизнь. – кивает Виктор.

– Так и знал. И один черный. – говорит Соломон Рудольфович в селектор и отпускает кнопку, поворачивается к своему собеседнику: – ну а кроме бытовых нужд? Чего надобно?

– Да вроде все в порядке… но… – Виктор замялся.

– Ты мне тут не выкручивай, Полищук, ты прямо говори в чем дело.

– Да… видите ли, Соломон Рудольфович, нам расти нужно. – говорит Виктор, наклоняясь вперед: – мы, конечно, тренируемся, но чтобы вот по-настоящему расти – нужно играть с сильными соперниками. Первые матчи в лиге мы за счет таланта отдельных игроков сделали, а еще за счет командного духа. Лиля Бергштейн, Арина Железнова, Юля Синицына, Маша Волокитина, Валя Федосеева… все они – отличные игроки, но… – он качает головой: – я уже вижу что мы расслабились. После «Автомобилиста» игра в Иваново легкой прогулкой показалась. Прага… в Праге Каримова очень сильно помогла. Как команда мы сейчас в состоянии разброда, шатания и легкой эйфории. Нам нужны сильные соперники на тренировочный матч.

– Ну так в чем дело? – хмурится Соломон Рудольфович: – приглашайте кого хотите, проезд, гостиницу, питание, транспорт и командировочные – все оплатим.

– Никто с нами не будет играть. – вздыхает Виктор: – разгар сезона, а нам нужна команда заведомо сильнее нас. Никто из нашей лиги не станет играть с нами в тренировочный, чтобы не выдавать свои козыри. А из высшей лиги – никто сюда не поедет, в прошлый раз вы просто чудо совершили, когда смогли «Крылья Советов» уговорить товарищеский матч сыграть с нами… но после них – точно никто с нами играть не будет.

– Потому что для команды из высшей лиги с вами вничью сыграть – это позор… – задумчиво кивает Соломон Рудольфович: – кроме того ты у них Железнову увел… вот сукин кот!

– Соломон Рудольфович!

– Да я не ругаю тебя, Полищук, это я восхищаюсь. Таких как ты раньше или на кострах сжигали или шпагой на дуэлях протыкали… повезло тебе что в просвещенный век родился… но я понял, что никто из высшей лиги к нам не поедет… а к ним?

– Времени нет. У нас перерыв между матчами короткий… но что если…

– Что если?

– Нам в общем и не нужна женская команда… можно мужскую. – говорит Виктор и на некоторое время в кабинете повисает тишина.

– … мужскую? Но… хм… – задумывается Соломон Рудольфович: – у мужчин и рост выше и сила… сильнее. Вы проиграете… но ты этого и хочешь, да? Вот сукин кот!

– … тяжело в учении – легко в бою, Соломон Рудольфович…

Заместитель директора поднялся из кресла. Заложил руки за спину и прошёлся вдоль окна – три шага туда, три обратно. За стеклом дымили трубы, по подъездным путям полз состав с готовой продукцией, далеко внизу по аллее шли рабочие после смены.

– Мужскую, значит… – протянул он, не оборачиваясь: – хм… тяжело в учении, говоришь…

– Именно так.

– Ты хоть понимаешь, что мяч после мужского удара совсем по-другому летит? Я, конечно, не специалист, но даже я вижу разницу.

– Скорость подачи у мужчин – под сто тридцать километров в час. У женщин – под девяносто. Разница – колоссальная. Блок выше, реакция быстрее, прыжок мощнее. – Виктор загибал пальцы: – если научить девчонок читать мужскую игру, принимать мужскую подачу, обходить мужской блок – они вернутся на женскую площадку другими людьми.

– Или не вернутся. – негромко сказал Соломон Рудольфович: – покалечат кого-нибудь мячом на такой скорости?

– Не покалечат. – Виктор качнул головой: – это будет тренировочный матч, а не война. Кроме того… не стоит недооценивать наших девчонок. Думаю, что и мужчинам есть чему у нас поучиться. Это… взаимовыгодно.

– Хм. – Соломон Рудольфович остановился у карты. Посмотрел на красные флажки, рассыпанные по всей карте страны.

– У «Уралмаша» есть волейбольная команда. – сказал Соломон Рудольфович, постукивая пальцем по Свердловску: – мужская. Они вроде в высшей лиге играют. Или в первой. Не помню точно. Но ребята вроде крепкие.

– В высшей. – тихо сказал Виктор: – «Уралмаш» – бронзовые призёры чемпионата страны.

– Бронзовые? – Соломон Рудольфович обернулся: – тем лучше. Значит, не последние и не первые. Будут стараться, но не задирать нос.

Виктор хотел возразить, что бронза чемпионата страны – это не совсем «не первые и не последние», это элита советского волейбола, но промолчал. Соломон Рудольфович быстрым шагом подошел к столу и нажал кнопку селектора.

– Ирочка, солнышко…

– Слушаю, Соломон Рудольфович.

– Соедини меня со Свердловском. Фёдор Иванович Громов, директор «Уралмаша». По прямому, если можно.

– Минуту, Соломон Рудольфович.

Виктор сидел на диване, не двигаясь. Кофе остывал в чашке. За окном гудок возвестил о конце второй смены – протяжный, низкий, как пароходный. Секундная стрелка на больших настенных часах с маятником отсчитывала время. Тик. Тик. Тик.

Телефон зазвонил. Соломон Рудольфович снял трубку, и лицо его мгновенно преобразилось – морщины разгладились, глаза потеплели, голос обрёл ту особую бархатную теплоту, которую Виктор слышал только при разговорах с очень нужными людьми.

– Фёдор Иванович! Дорогой мой! – Соломон Рудольфович откинулся в кресле, и по его виду можно было подумать, что он разговаривает с любимым братом, которого не видел лет двадцать: – как здоровье? Спина не мучает? А то помню, ты жаловался в последний раз… Ну, слава богу, слава богу! А Ванечка как? Привык к школе? Нравится ему? Учительница хорошая попалась?

Виктор слушал. Соломон Рудольфович расспрашивал про внука, про школу, про учительницу, про жену Фёдора Ивановича, про её давление, про новый урожай на его дачном участке, про то, удалось ли починить крышу в бане, про сборную по хоккею, которая то ли поедет на чемпионат мира, то ли не поедет, и про какого-то общего знакомого, который то ли ушёл на пенсию, то ли пошёл на повышение.

Десять минут. Пятнадцать. Кофе в чашке Виктора давно остыл. Шахматные фигуры стояли неподвижно. Чёрный ферзь по-прежнему угрожал белому королю.

И только потом – между делом, как бы невзначай, как бы вспомнив по ходу разговора:

– Слушай, Федь, я чего звоню-то… У тебя ведь волейбольная команда есть? Мужская? Они же на сборы скоро куда-то собираются?

Пауза. Соломон Рудольфович слушал, чуть наклонив голову. Кивал. Виктор пытался по его лицу угадать ответ, но лицо Соломона Рудольфовича было непроницаемо, как фасад Комбината.

– Ещё не определились? – переспросил Соломон Рудольфович, и в уголках его губ дрогнуло что-то, едва заметное: – ну так это же замечательно! Слушай, Федь, тут такое дело. У нас база есть. Со спортивным комплексом, а как же! В горах, рядом, сорок минут от города. Ты не поверишь – горячие источники! Настоящие! Минеральная вода, температура круглый год одинаковая, врачи говорят – для суставов и мышц лучше не придумаешь. Площадка волейбольная есть, зал крытый, тренажёрка. Воздух горный, тишина, сосны. Для сборов – идеальное место! Массажиста из Китая привезли, специалист по акупунктуре, да.

Он замолчал. Слушал. Кивал. Виктор заметил, как пальцы Соломона Рудольфовича отбивали дробь по подлокотнику – мелкую, быструю.

– Конечно поможем, как иначе, все-таки не чужие люди… – Соломон Рудольфович засмеялся: – что ты, Федь! Да, кстати, маленькая просьба есть. У нас тут девчата, волейбольная команда, в первой лиге играем. «Стальные Птицы», может слышал? Ну неважно. Так вот, девчатам опыт нужен, понимаешь? Молодые, растут, а учиться-то не у кого. Вот я и подумал – один товарищеский матч, дружеский, без протокола. Твои ребята потренируются на свежем воздухе, мои девчата опыта наберутся, все довольны. А?

Длинная пауза. Виктор перестал дышать.

Соломон Рудольфович слушал. Лицо его не менялось. Потом – он улыбнулся.

– Нет, Федь, ты не понял. Не мужская против мужской. Наша женская – против твоей мужской. Товарищеский. Для опыта.

Даже через трубку Виктор услышал тишину на том конце провода. А потом – далёкий, неразборчивый голос. Соломон Рудольфович слушал, и улыбка на его лице становилась шире.

– Да нет, Федь, я серьёзно. Абсолютно серьёзно. Ну ты подумай сам – что твоим ребятам терять? Это ж товарищеский! Для твоих – разминка перед сезоном, а для моих – бесценный опыт. И потом… – Соломон Рудольфович понизил голос до заговорщицкого: – слушай, а подумай какой это пиар будет для твоей команды! «Уралмаш» поддерживает женский спорт! Помогает молодым! Наставничество! Преемственность! Это ж красиво, Федь! Это ж в газету можно дать!

Ещё пауза. Короче.

– Ну вот! Ну вот и отлично! – Соломон Рудольфович выпрямился в кресле: – я знал, что ты поймёшь! Я знал! Федь, ты золотой человек! Я все детали через свою помощницу передам, она свяжется с вашими, всё организует. Размещение, питание, транспорт от вокзала – всё наше! Только приезжайте! И Федь…

– …

– Ванечке привет передавай. И жене. Пусть давление мерит, не забывает!

Он положил трубку. Медленно. Аккуратно. Как хирург кладёт инструмент после операции.

Потом повернулся к Виктору. И некоторое время они смотрели друг на друга – тренер на диване и хозяин кабинета в кресле. За окном дымили трубы. Часы тикали. Шахматные фигуры молчали.

– Мы вовремя, – сказал Соломон Рудольфович: – «Уралмаш». Мужская команда. «Медведи Урала», высшая лига. Бронзовые призёры чемпионата. Будут у нас через три дня, как раз перерыв у них в тренировочном процессе.

– Это… замечательно!

– Ты же понимаешь, что по тонкому льду идешь, Вить? – прищуривается хозяин кабинета: – проиграть по-разному можно… ты главное девчонок сбереги и не дай им духом упасть… после.

– Я понимаю, Соломон Рудольфович…

– Впрочем, чего это я. Ты тренер, тебе виднее… ну ступай. Готовься. Будет тебе тренировочный матч. «Птицы» против «Медведей»… неравный поединок…