Текст книги "Тренировочный День 15 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Глава 4

– Привет. – легкие шаги и объятия. Сабина Казиева, бессменный капитан команды «Крылья Советов» отстранилась и окинула взглядом свою подругу. – Выглядишь хорошо! Даже загорела…

– И тебе привет! Сумасшедшая вышла поездочка… – отвечает Маша и отодвигает стул: – садись.

Они садятся за столик. Маша оглядывается вокруг. Кафе при гостинице «Москва» в ноябре – это особый мир. За высокими окнами уже стемнело, хотя на часах едва пять, и фонари на проспекте Маркса размазываются жёлтыми пятнами сквозь запотевшее стекло. Мокрый снег, первый в этом году, лепит по стёклам и тут же тает, стекая кривыми дорожками.

Внутри тепло и уютно. Пахнет варёным кофе из большого никелированного аппарата за стойкой, сигаретным дымом, который тянется сизыми лентами к высокому потолку с лепниной, и чем-то сладким – то ли пирожными «корзиночка» с масляным кремом, то ли ликёром из чьей-то рюмки. Тюлевые занавески, когда-то белые, – скрывают зал от случайных взглядов с улицы.

Столики – маленькие, квадратные, покрытые белыми скатертями с неистребимыми следами от чайных кружек. Стулья – тяжёлые, деревянные, с гнутыми спинками, из тех, что не сдвинешь случайно. На каждом столике – гранёный стакан с бумажными салфетками, алюминиевая пепельница и меню в кожаной папке, потёртой на сгибах до белизны.

Народу немного – середина рабочего дня. За дальним столиком двое мужчин в одинаковых серых костюмах негромко разговаривают, наклонившись друг к другу, перед ними нетронутые чашки. У окна – женщина в каракулевом пальто, наброшенном на плечи, курит длинную тонкую сигарету и смотрит в запотевшее стекло, словно ждёт кого-то. Или делает вид, что ждёт.

– Ну что? – спрашивает Маша: – как вы там с «Уралочкой»? Выиграли?

– Ага. Два раза выиграли. И потом нас еще догнали и выиграли вдогонку. – мрачнеет Сабина: – нет, мы тоже хороши, девчонки в третьем сете изрядно тупить начали… Громова ногу подвернула, Прокопьева и Мордвинова… а, да что говорить! – она машет рукой: – не в лучшей форме мы были. Но «Уралочка» эта! Они же как заведенные! Сколько лет подряд чемпионат страны выигрывают! Чем их там кормят в Свердловске⁈ Кубок европейских чемпионов пять лет подряд! С восемьдесят первого по восемьдесят третий никто и рядом не мог встать… одна надежда на вас теперь…

– В смысле? – Маша подняла бровь: – где мы и где «Уралочка», ты что…

– Да? А очень похоже. До конца семидесятых эту самую «Уралочку» никто и не знал толком, а как к ним новый тренер пришел и «уникальную систему тренировок» внедрил… так они сразу и выстрелили. На Олимпиаде-80 выиграли золото! В шестьдесят девятом Карполь пришел и все! Больше они не проигрывали! А они в шестьдесят восьмом последнее место взяли в своей группе, до него. Совпадение? Случайность? – Сабина прищуривается: – а что если я руководству «Крыльев Советов» скажу чтобы вашего Витьку переманили? Все же Москва, у нас тут и заплаты выше, да и мы уже в высшей лиге, не придется как вас через всю первую лигу тянуть, а у вас впереди и «ТТК» и «Радиотехник»…

– Шуточки у тебя несмешные, Сабина. – прищуривается Маша: – а если это не шуточки, то ты отсюда можешь и не выйти никуда… сейчас я Валю из номера свистну и в ковер тебя закатаем. И в Колокамск увезем с собой, будешь у нас на тренировках потенциального противника изображать.

– Вот именно. – Сабина откидывается на спинку стула и барабанит кончиками пальцев по столешнице: – не отдадите вы своего драгоценного Витьку… он у вас новый Карполь! Трясетесь за своего тренера? Трясетесь. Правильно, он вас в стратосферу запускает своими особыми методами.

– Ерунда это все. Нет никаких особых методов. – отвечает Маша. К их столику подходит официантка, выставляет с подноса две чашки с кофе и удаляется. Маша смотрит ей вслед, поворачивается обратно к своей собеседнице.

– Ты пришла меня дразнить? – спрашивает она: – Витьку мы не отдадим. И Железнову тоже. Что упало – то пропало.

– Ой, нет. Знаю я что ваш тренер никуда из вашей команды не денется, видела я вашу Бергштейн и Салчакову. – прищуривается Сабина: – а ты еще отрицаешь что вы там… занимаетесь всем подряд на ваших «особых тренировках». Ты лучше мне скажи – правда потом лучше играется⁈ Ну, повышенный гормональный фон и все прочее?

– Кого ты слушаешь, Сабин? – морщится Маша: – они тебе наговорят… сплетники. Да ничего подобного… Нет, нет, никогда не было такого. Врут все.

– Как-то ты неуверенно об этом говоришь… а ведь я с Железновой только что в холле встретилась и поговорила. Обстоятельно так поговорила… насчет атмосферы в команде и ваших методов и как вы все организовываете…

– Аринка! Вот трепло! – вскидывается Маша: – растрепалась уже всем, да⁈

– Я была очень удивлена что Арина Железнова ничего мне не рассказала. – улыбается Сабина: – а вот ты только что сама себя выдала! Так значит вы мне и ее испортили? Она же несовершеннолетняя, Маша! Имейте совесть, «Стальные Птицы»!

– Ей в октябре восемнадцать уже стукнуло! И… она сама настояла!

– … quod erat demonstrandum. – пожала плечами Сабина: – ты сама себя закапываешь. Довольно отпираться, товарищ Волокитина, я тебя разоблачила! Давай, колись как это работает… ну не может быть что вы там просто сексом занимаетесь, все этим занимаются, у нас в прошлом году две девчонки ушли по беременности, но результатов как у вас никто не показывал. Я вот наоборот потом вялая хожу… а у вас как-то по-особенному все? Вы на батуте это делаете? Чтобы спину разгрузить с ногами, а гормональный всплеск был круче? Или это у вас как стимул? Типа «кто плохо играет, того тренер сейчас при всех накажет»? Колись, Волокитина, твоя карта бита, есть у нас методы на Костю Сапрыкина!

– На батуте⁈ Ты где такое слышала вообще⁈

– В федерации слухи ходят… разные… – пожимает плечами Сабина, смотрит на подругу и фыркает: – да расслабься, не буду я тебя пытать. Больно надо… какие бы уникальные у вас тренировки не были и система – все равно через годик-другой все выплывет. Вот увидишь, вся страна так будет делать… а там и весь мир. Такие секреты долго секретами не остаются, Волокитина. Все тайное станет явным, а тебе будет стыдно что ты от меня такие простые вещи скрывала.

– Да нету у нас никаких секретов!

– … хорошо, хорошо, не кипятись ты так… спасибо что заменили нас в этой поездке. Из комитета спорта вас хвалили, сказали, что молодцы и что вот прямо отожгли. Скажи, как вы умудрись снова вничью сыграть? Мне обещали запись, но пока нету, так что…

– Нам тоже запись обещали и тоже пока нет. – ворчит Маша, поднимая свою чашку с кофе: – но как будет я обязательно копию сделаю и тебе вышлю. У нас Комбинат в тренерской видеомагнитофон поставил и камеру купил, так что тоже можем теперь анализировать матчи и даже перезаписывать. А как сыграли… да это все Лилька опять, зла на нее не хватает. Ей же что в лоб, что по лбу. Вот скажи, Сабина, ты же в высшей лиге играешь, ты капитан. У тебя там тоже суперзвезды и примадонны, как ты с ними справляешься?

– Это у вас суперзвезды и примадонны. – фыркает Сабина: – видела я как вы работаете. У нас в команде жесткая дисциплина. Нету у нас звезд, есть советские спортсменки, а кто не работает и саботирует – вмиг из команды вылетает, даже если суперзвезда. Только так и можно выигрывать. У вас же командный стиль пьяных анархистов, вы у себя казацкую вольницу и пиратскую Тортугу устроили… и я бы сказала что так не работает, но вы же выигрываете! Вот у меня и закралась мысль, что и так тоже можно… типа японский подход к делу. У вас каждый игрок уникален. С одной стороны это хорошо, Маш, вы там у себя таланты открываете, каждому даете возможность проявиться. А с другой… ваши игроки не взаимозаменяемы. Получит травму ваша Лилька или Аринка и что? Как вы играть будете? У вас рисунок игры на уникальных особенностях выстроен, а значит и каждый матч для вас не работа, а искусство скорее. Вы у нас художники… а мы – трудяги. На высоком уровне только так и работают, Маш. Только труд, пот и слезы и ничего больше. Ты же слышала, как Карполь на своих девчонок во время матча кричит? И это нормально, иначе результатов не добьешься.

– Наверное ты права. – кивает Маша: – меня эти «примадонны» в команде порядком утомили. Лилька впрямую мои приказы саботировала, пришлось ее удалить с площадки. Представляешь, два мяча подряд в потолок вбила!

– В потолок? – Сабина моргнула.

– Да там рейки какие-то или балки… перекрытия короче. Вот прямо туда и вбила! Да так, что мяч застрял и ни туда, ни сюда, а там высота метров пятнадцать… там прямо стадион крытый, а не просто спорткомплекс…

– Вбила в потолок… но зачем? А, погоди, погоди… – девушка вытянула вперед руку с выставленным указательным пальцем: – молчи! Я поняла! Она все официальные мячи турнира в этот потолок вбила⁈ Вот как у вас ничья вышла – техническая? Ай да Кнопка! Но… стой! Если ты ее удалила – как она сумела…

– А это уже не она. С той стороны Яромира Коваржова тоже этой дурью заразилась…

– Ярослава…

– Много чего было. Думали мы что будем с городским клубом второй лиги играть, а по факту там выкатили игроков национальной сборной в полном составе. В первом сете мы продули начисто. Во втором за счет Гули Каримовой вытянули и их «колесницы». Ну и Кривотяпкина помогла… но потом она тоже от рук отбилась! Три примадонны у меня в команде – Аринка твоя, Лилька и эта Кривотяпкина!

– Кривотяпкина? А, это девушка из «Текстильщика»? Вы продолжаете переманивать лучших игроков к себе, «Птицы». Не боишься, что за такое начнут в спину плевать? У меня Железнову увела, у них Кривотяпкину… – прищуривается Сабина.

– Железнову ты сама отдала, потому что она тебе всю плешь проела. – складывает руки на груди Маша Волокитина.

– И… вот что удивительно – остаются они потом у вас в команде… – задумчиво мурлычет ее собеседница: – как будто у вас там медом намазано…

– Ничем у нас там не намазано…

– А я ее помню… на видео вашей встречи с «Текстильщиком» видела же. Такая… мрачная, с пластырем на носу и шрамом через все лицо? – поджимает губы Сабина.

– Да, это она самая. Погоди… – Маша поднимает голову: – ты нашу запись смотрела⁈ Серьезно? Ты же Сабина Казиева, капитан команды высшей лиги, а мы всего лишь в первой играем, и то первый год…

– Ха! Конечно смотрела! – девушка подбоченивается: – врага нужно знать в лицо! Вы же мне обещали, что «через год в высшей лиге», так что я за новой «Уралочкой» наблюдаю внимательно. Я с тебя глаз не спущу, Волокитина! – она делает жест двумя пальцами указав на свои глаза, а потом – на Машу, такой жест – «я за тобой внимательно наблюдаю, девочка».

– …

– Да шучу я. Конечно же я просмотрела ваш матч с Текстильщиком перед тем, как вас за границу от имени нашего клуба отпускать. Согласись было бы грустно если бы вы там обделались. Так что я посмотрела запись, поняла, что сыграете на уровне, а уже потом тебе набрала. Проверить нужно было… что, обиделась?

– Нет конечно. Все правильно сделала. Я просто удивилась что ты за нашими матчами следила, а так все в порядке.

– Не, ты не подумай, я и так бы, наверное, посмотрела, все-таки вы не чужие. Феномен первой лиги. И эта Кривотяпкина – она тоже на уровне играет. «Текстильщик» в одного пыталась вытянуть, там остальные как приклеенные к полу стоят. Я бы такую даже к себе в команду взяла… жаль, что она из Иваново, конечно. Или… – Сабина прищуривается: – признавайся, чем ее переманили?

Дверь кафе распахнулась и в зал ввалились – именно ввалились, другого слова не подобрать – три девушки в одинаковых сине-красных спортивных костюмах. Высокие, шумные – они заполнили собой тихое кафе как цирковая труппа заполняет манеж – мгновенно и безоговорочно. Женщина в каракулевом пальто у окна вздрогнула и обернулась. Двое мужчин в серых костюмах синхронно подняли головы.

– Никуда от них не спрячешься, – вздохнула Маша: – вот и мои. Маслова, Синицына… и конечно же Воронова.

– Воронова же не твоя. Она из «Автомобилиста».

– Пока они на свой поезд не сели – еще моя…

– Маша! Вот ты где! – воскликнула первая девушка через весь зал, – там девчонки в номере опять в дурака играть на щелбаны затеяли, а у меня уже лоб болит! Ты знала, что Сашку в дурака обыграть невозможно вообще⁈ И рука у нее тяжелая, как влепит щелбан… – она потерла лоб.

– Сабина Рашидовна. – из-за спины первой девушки выглянула вторая, высокая, аккуратная с круглыми очками на лице, такая же ладная и аккуратная коса через плечо и застегнутый на молнию до самого верха спортивный костюм. – здравствуйте. Спасибо что позволили нам в командировку за границу съездить.

– Здравствуйте. – третья девушка была не только высокой, но и достаточно широкой в плечах и бедрах, короткая стрижка, темные волосы и легкие, едва заметные веснушки на переносице и щеках.

– И вам здравствуйте, девушки. – кивнула Сабина: – садитесь за наш столик. Слышала, что вы там устроили настоящее шоу, а?

– Еще как! – взмахнула руками Алена Маслова: – там же титаны против нас! Яра-Мира! Петра и Павла! А Хана Немцова⁈ Она же как Лилька, только негатив – мрачная и серьезная, но маленькая и быстрая! А Петра! Такая милая, но так бьет, что не возьмешь! Я уже и падала, и летала и с колена, и в прыжке с переворотом! Ну думаю, хана нам девчонки… а потом…

– Ты же два сета на скамейке просидела. – говорит Надя Воронова: – что ты придумываешь, Маслова?

– Так я на скамейке и подумала – «хана нам, девчата»! – не теряется Алена: – мы с Витькой думали-думали и опа! Во втором сете Каримовских крепостных выпускаем! Надьку с Зульфией и саму Каримову! А я им сразу на скамейке так в глаза смотрю серьезно и говорю – «девчата, не Москва ль за нами⁈ Умремте ж под Москвой! И умереть мы обещали и клятву верности сдержали мы в Олимпийский бой!»

– Олимпийский? Маслова, ты ври да не завирайся…

– А как⁈ Спорткомплекс называется «Олимп»! И команда пражская тоже – «Олимп»! Значит и бой – Олимпийский! Там же «в Бородинский бой», как там срифмовать⁈

– Бородинский… Сахалинский? – задумывается Синицына.

– … в любом случае! – взмахивает рукой Алена: – вытянули мы кое-как второй сет, ну думаю, сейчас или мы их или они нас! А я же человек мира! Я же такая «занимайтесь любовью, а не войной», а тут как ни крути, а игра с нулевой суммой, кто-то да останется недовольным, а это же международка! А ну как война потом начнется⁈ И я Витьке такая говорю – «а выпусти-ка меня на площадку», а он такой «конечно, Алена, я тебе доверяю как самому себе и даже немного больше» и выпускает, а я…

– Тебя выпустили, потому что Маша Лильку за саботаж приземлила. – тихо говорит Надя Воронова.

– Вы хотите услышать, как все было или нет⁈ Так вот, я выхожу, смотрю, баа, а у Кветы Моравцовой лицо такое, что краше в гроб кладут… ну думаю, жалко девчонок, а как сделать так чтобы все выиграли и никто не проиграл? И я такая…

– Да ты к мячу ни разу не притронулась! Яра-Мира со своей подачи мяч в потолок вбила!

– Это потому, что я ей в глаза смотрела!

– А как вам новенькая? Кривотяпкина? – задает вопрос Сабина и девушки задумываются.

– … ну она резкая, конечно. – наконец говорит Алена: – резкая и у меня от нее мурашки по спине. Как зыркнет, так сразу мурашки.

– Евдокия Кривотяпкина – асоциальна по своей природе. За время поездки она не завела друзей и не вступила в дружескую беседу ни разу. Некоторые люди не умеют общаться по-человечески. – поправила очки Юля Синицына. Некоторое время все смотрели на нее молча.

– В отличие… скажем от меня. – продолжила она: – я душа компании и социальный клей всей нашей команды.

– Ну… да. – осторожно говорит Алена: – ты у нас точно социальный клей. А она – социальный ацетон.

– Играет она хорошо. Но стерва. – дополняет Надя Воронова: – такую стерву еще поискать.

– Да вы ей на лицо посмотрите! Она же всех вокруг ненавидит! – Алена складывает руки на груди: – вот нам только такой в команде не хватало! И… ой! Тише говорите! – она поворачивается и тычет пальцем в сторону входной двери. В кафе заходят двое, девушка в таком же сине-красном спортивном костюме и молодой человек в обычном, синем костюме с белыми полосками. Девушка с короткой стрижкой светлых волос, со шрамом на щеке, она молча идет рядом с парнем и на ее лице играет мягкая улыбка.

– Дуська и Витька! – шепчет Алена: – чтоб мне лопнуть! И… да что это с ней⁈ Я такого лица у нее никогда не видела… она улыбается⁈

– Да ладно улыбается… ты посмотри, как она на Витьку нашего смотрит… с какой теплотой во взгляде…

– Вот значит, как вы игроков переманиваете…

Глава 5

Глава 5

База «Крыльев Советов» располагалась в Сокольниках, в двухэтажном кирпичном здании за высоким забором с облупившейся зелёной краской. Снаружи – ничего особенного, типовая советская постройка, каких в Москве тысячи. Только табличка у входа – бронзовая, начищенная – выдавала принадлежность: «Волейбольный клуб „Крылья Советов“. Основан в 1947 году». Ниже – длинный список чемпионских титулов, выбитый мелким шрифтом.

– Да тут до утра читать… – пробормотала Алена Маслова: – какая у вас история богатая.

– Не отвлекайся. – Маша придержала тяжёлую дверь и пропустила девчонок вперед: – не стойте в дверях, осень на дворе уже…

Внутри пахло паркетом, хлоркой и чем-то казённым – то ли столовой, то ли канцелярией. Длинный коридор с линолеумным полом, стены увешаны фотографиями в рамках – чёрно-белые, потом цветные, десятилетия побед. Девушки в форме с крыльями на груди, кубки, медали, рукопожатия с чиновниками. На одном снимке – совсем молодая Сабина Казиева с короткой стрижкой и безумной улыбкой обнимает огромный кубок. Лиля замедлила шаг, разглядывая.

– Двигай, Бергштейн, не в музее. – подтолкнула её Маша.

Сабина провела их на второй этаж, в тренерскую комнату. Вот тут разница между первой и высшей лигой становилась осязаемой. Комната была просторной – метров тридцать, не меньше. Длинный стол, покрытый зелёным сукном, вокруг – полтора десятка стульев с мягкими сиденьями. Не складные металлические уродцы, к которым привыкли «Птицы» в своей колокамской тренерской, а настоящие кресла, как в хорошем кинотеатре или самолете – мягкие, анатомические, с откидывающейся назад спинкой. На стене – тактическая доска, большая, белая, с набором магнитов разных цветов. Рядом – вторая доска, поменьше, с расчерченной волейбольной площадкой и фишками игроков. В углу – металлический шкаф с папками, корешки подписаны аккуратным почерком: «Уралочка 82–83», «Динамо Москва 83–84», «ЦСКА 84–85». Выглядело все это как самый настоящий архив, на каждого соперника была собрана папка, порой довольно толстая, а порой и не одна.

Алёна присвистнула, вытягивая шею из-за Машиной спины: – Это что, на каждую команду отдельная папочка? У нас в Колокамске на всех соперников одна тетрадка в клеточку, и ту Синицына исписала своими опусами и поэмами… а еще кто-то там непристойную картинку нарисовал!

– Маслова, хватит нас позорить. – сказала Маша, обернулась к Сабине: – спасибо. Серьёзно. Ты нам не обязана…

– Еще как обязана. – коротко ответила Сабина и положила на стол картонную папку с завязками и стопку видеокассет – четыре штуки, в стандартных пластиковых коробках, на каждой наклейка с надписью от руки. – Мы из-за Праги отняли у вас неделю подготовки. Так что – вот. За то, что нас выручили, за Прагу и за то, что эту занозу Железнову у меня забрала.

– Я сама ушла!

– Вот так и думай, Железнова. Ты вообще почаще этим занимайся, тебе идет.

– Она меня сейчас обозвала⁈ Алена?

– Чего Алена сразу-то? Вон у Лильки спрашивай!

– Толку у нее спрашивать, ей все божья роса…

– Вот видишь, Железнова, думать полезно. – подняла палец вверх Сабина: – глядишь совсем человеком станешь. И… вот. – она развязала папку. Внутри – машинописные листы, таблицы, статистика.

– Три матча «Труда» в этом сезоне. Два прошлогодних. Состав, замены, процент приёма, процент атаки, кто подаёт, куда подаёт. Статистику собирали наши аналитики. – Сабина постучала пальцем по верхнему листу. – И четыре кассеты – два матча прошлого сезона и два этого. Качество так себе, третий ряд снимали, но основное видно.

Виктор взял верхнюю кассету, повертел в руках. Прочёл надпись: «Труд Н-ск – Буревестник Тб. 14.09.85. Груп. А, 2-й тур». Посмотрел на Сабину.

– У вас на команду первой лиги из чужой группы – четыре кассеты?

– У нас на каждого потенциального соперника есть материалы. – пожала плечами Сабина. – Это высшая лига, Витя. Тут если начать клювом щелкать – мигом вылетишь. Знаешь как Дюма в «Сорок Пять» писал? «Бретер известный как первая шпага Парижа должен опасаться не второй шпаги Парижа, которого он знает вдоль и поперек, а темной лошадки из провинции.» Это действительно и в спорте. Особенно в спорте. Самый типичный пример – «Уралочка». До начала семидесятых все чемпионаты страны выигрывали столичные клубы. И, по сути, разыгрывали первенство между собой – по кругу. Знали друг друга как облупленные… а тут врывается «Уралочка» и переворачивает все вверх дном… – она качает головой: – Николай Карполь великий тренер… впрочем я так полагаю, что и у вас свои секреты есть. – она многозначительно посмотрела на Евдокию, которая сложила руки на груди и сделала вид что не заметила этого взгляда.

– Отлично. – сказал Виктор: – вообще-то с ними наши уже играли… ну не все. «Красные Соколы». Это получается… Света Кондрашова, Лиля Бергштейн и Юля Синицына.

– «Трудовики» классные. – откликнулась Лиля, перестав изучать фотографии на стенах: – у них там Света Немчинова играет хорошо и у нее глазища воот такие! Как у совы! Она тоже милая, но Петра милее, конечно. Давно я Светку не видела!

– Конечно же Лилька с тамошней либеро подружилась. – вздыхает Маша: – надеюсь, что хоть тут ты мячи в потолок вбивать не будешь… а то я сама тебя туда вколочу! Саботажница. Синицына! А ты что скажешь?

– «Труд» – хорошая команда. – отзывается Юля Синицына, поправляя свои очки: – стабильная и выносливая. Когда «Соколы» у них выигрывали – то только за счет смены лунных фаз у Бергштейн. Все остальное время – проигрывали. Они как бульдоги – вцепятся, не отпустят.

– Страшновато такое от Юльки слышать. – признается Алена: – она обычно соперников не хвалит.

– Лунные фазы у Бергштейн?

– Это когда она в ударе. Или солярные. Меркурий в ретрограде, карты не так легли. – Синицына пожимает плечами: – она же нестабильная.

– Лилька! Ты нестабильная!

– А?

– Ладно, хватит базар-вокзал разводить. Жопки прижали! – командует Маша: – садитесь уже. Маслова, сейчас я в тебя чем-нибудь кину!

Виктор кивнул, глядя как девушки рассаживаются по местам. За окном – московский ноябрьский вечер, фонари, мокрый снег. В комнате горели люминесцентные лампы, одна слегка моргала и гудела, бросая на стол неровные тени.

Сабина обвела взглядом притихшую команду, убедилась, что все расселись и никто больше не дёргается, достала из папки первый лист и положила перед собой.

– «Труд», Новосибирск. – она откинулась в кресле и сцепила пальцы перед собой. – Для начала – общая картина. Кто вообще эти люди и откуда взялись.

– Мы знаем откуда они взялись. – подала голос Синицына.

– Ты знаешь «Соколиный» состав двухлетней давности. А они с тех пор изменились. Так что сиди и слушай. – Сабина перевернула страницу. – «Труд» – команда при Новосибирском авиационном заводе имени Чкалова. Существуют с семьдесят первого года. В первой лиге – четвёртый сезон. Ни разу не вылетали, но и в плей-офф выходили один раз, три года назад, где сразу проиграли нам в четвертьфинале. С тех пор – стабильная середина таблицы. Не блистают, но и не тонут.

– Серенькие. – подытожила Алёна.

– Не торопись. – Сабина подняла палец. – Серенькие команды – самые опасные. Их недооценивают. А потом удивляются. Слушайте дальше. Главный тренер – Геннадий Павлович Сухарев.

Она достала из папки фотографию и положила на стол. Чёрно-белый снимок: немолодой мужчина с залысиной и густыми усами, свисток на шнурке вокруг шеи, руки сложены на груди. Лицо – как у директора завода на партийном собрании. Ни тени юмора.

– Пятьдесят четыре года. Бывший игрок мужской сборной, мастер спорта. Тренирует «Труд» с семьдесят шестого. Школа – советская, классическая, старая. Дисциплина, объёмы, кроссы. Десять километров каждое утро – в любую погоду.

– Во дает. Он же тренер, зачем ему самому бегать? Я бы в кровати валялась…

– Каждое утро. – кивнула Сабина. – Потом – четыре часа тренировки в зале. Потом – час ОФП. У его девчонок ноги как у марафонцев. Они не устают. Вообще. В пятом сете бегают так же, как в первом. Это их главное оружие.

– Подтверждаю. – кивнула Синицына. – Мы в пятом сете умирали, а они даже не запыхались.

– Тактически Сухарев – консерватор. – продолжила Сабина. – Что решил на установке перед матчем – то и играет до конца. Не перестраивается, не импровизирует, замены делает по расписанию. Считает, что волейбол не изменился за тридцать лет и не изменится. Ваших «новых методик»… – она покосилась на Виктора, – … мягко говоря не одобряет. Мне передавали, что после вашей победы в Ташкенте он на тренерском совещании назвал вас… как же он выразился…цирком. С дрессированными обезьянками.

– Обезьянками⁈ – Алёна подскочила на стуле. – Это мы-то обезьянки⁈ Да мы «Автомобилист» на их поле разнесли! На их песочке! С их гелиевыми мячиками! А этот усатый…

– Маслова. – Маша даже не повернула головы. Алёна захлопнула рот и села обратно. Но глаза горели.

– Вот именно такой реакции он и добивается. – спокойно сказала Сабина. – Сухарев не дурак. Он вас провоцирует. Если вы выйдете на площадку злые и взвинченные – наделаете ошибок. А они подберут. Они всегда подбирают. Идём дальше. – она вытащила следующий лист. – Состав. Начнём с тех, кого вы увидите на площадке.

Сабина разложила перед собой шесть карточек – на каждой фотография, от руки приписаны цифры.

– Капитан команды. Тамара Коржова. Номер первый. Доигровщица.

На стол легла фотография – женщина, не девушка. Русые волосы, курносый нос, обветренное лицо с морщинками у глаз. На правом колене – бандаж.

– Двадцать семь лет. Играет за «Труд» девять лет – дольше всех. Рост сто семьдесят восемь – невысокая по нашим меркам. Двое детей. Муж работает на том же авиазаводе, слесарь шестого разряда. Живут в заводском общежитии.

– Двое детей и девять лет в команде? – Маша подняла бровь. – Уважаю.

– Есть за что. – кивнула Сабина. – Коржова – это фундамент. Не звезда, не бьёт сильно, не прыгает высоко. Но принимает всё. Лучший приём в нижней половине таблицы. И никогда не паникует. Проигрывают ноль-два по сетам, двенадцать-двадцать в третьем – она стоит с тем же лицом, что и при счёте ноль-ноль. Бульдог в юбке.

– Симпатичный бульдог. – заметила Лиля, разглядывая фотографию.

– Бергштейн, ты находишь симпатичными вообще всех.

– Не всех. Вот например…

– Дальше! – сказала Маша, зажимая рот одной разговорчивой либеро. Сабина спрятала улыбку и положила на стол вторую карточку.

– Связующая. Света Немчинова. Номер четвёртый.

– О! Светка! – оживилась Лиля, вырываясь из цепких рук капитана: – Сова!

На фотографии – девушка с тёмными волосами, собранными в тугой пучок, и действительно – большими, внимательными глазами на остром, подвижном лице.

– Двадцать четыре года. Рост сто семьдесят пять. Закончила педагогический, днём преподаёт физкультуру в школе, вечером – тренировка. Пасующая хорошего уровня. Стабильная, точная, видит площадку.

– Но? – спросил Виктор. Он слушал молча, привалившись к стене, и до сих пор не произнёс ни слова, но по глазам было видно – запоминает всё.

– Но Сухарев не даёт ей пасовать свободно. – Сабина постучала ногтем по статистическому листу. – Вот смотрите. Распределение передач на атаку. Шестьдесят два процента – на Дерябину. Восемнадцать – на Коржову. Двенадцать – на Колобову. Остальное – крохи. Немчинова играет как автомат: получила мяч – отдала Дерябиной. Получила – отдала. Не потому, что не умеет иначе. А потому что приказ.

– Жалко её. – тихо сказала Синицына. Все посмотрели на неё. – Хороший пасующий без свободы – это пианист, которому по пальцам кувалдой…

– Поэтично, Синицына. – хмыкнула Маша.

– Это не поэзия. Это диагноз. – Юля поправила очки. – Если выключить Дерябину из игры – Немчинова растеряется. Она разучилась импровизировать. Рефлекс: мяч – пас – Дерябина. Сломай рефлекс – сломаешь связку. А у нас Железнова может кого угодно выбить…

– Чего сразу я⁈… В смысле – могу конечно!

Сабина кивнула и выложила третью карточку.

– А вот и сама Дерябина. Оксана. Номер девятый. Диагональная. Главное и, по сути, единственное оружие «Труда».

Фотография – крепкая, широкоплечая девушка с короткой стрижкой и квадратной челюстью. Лицо жёсткое, взгляд прямой, исподлобья. Чем-то неуловимо напоминала…

– Похожа на Дуську. – сказала Алёна и тут же зажала себе рот ладонью.

Тишина. Все невольно обернулись к двери, где стояла Кривотяпкина. Та смотрела на фотографию. Лицо – каменное. Потом медленно перевела взгляд на Алёну.

– Хм. – сказала Евдокия. И отвернулась к окну.

– Двадцать лет. – продолжила Сабина, будто ничего не произошло. – Дочь заводского бригадира. Бьёт как кувалдой – сильнейший удар в команде и один из сильнейших в лиге. В хороший день набирает двадцать с лишним очков. Но – нестабильна. В плохой день – пять ошибок подряд.

– Как Лилька! – вставила Алёна.

– Маслова, ещё одно слово и я тебя в эту папку засуну. – пообещала Маша. Алёна заёрзала, но промолчала.

– Дерябина – их единственный козырь на атаке. – Сабина перелистнула к статистике. – Набирает шестьдесят два процента очков команды. Для сравнения – у вас очки распределены между четырьмя нападающими примерно поровну. У них всё на одном человеке. И вот что ещё интересно… – она помолчала. – По моим данным, Дерябина хочет уйти из «Труда». Мечтает о высшей лиге. Новосибирск ей тесен.

– Переманить хочешь? – прищурилась Маша.

– Я – нет. Но имейте в виду: человек, который хочет уйти, играет матч на публику. Она будет стараться не для команды, а для себя. Показать себя. Набить статистику. Это можно использовать.

– Как? – спросил Виктор.

– Дать ей забить. – просто сказала Сабина. – В первом сете. Пусть набьёт свои очки, пусть почувствует себя звездой. А во втором – закрыть наглухо. Перепад сломает ей голову. Она начнёт форсировать, бить сильнее, ошибаться больше. Я таких видела. И… Четвёртая. – Сабина положила следующую карточку. – Валентина Гущина. Номер седьмой. Центральная блокирующая.

Фотография – рыжая девушка с круглым добродушным лицом и россыпью веснушек. Улыбается. Совсем не похожа на грозного блокирующего.

– Сто восемьдесят восемь. Самая высокая в команде. У сетки – стена. – Сабина обвела взглядом «Птиц». – Кто с ней сталкивался?