Текст книги "Башни Латераны 4 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Что там шепчешь, Ворона? – спросил его Грубер-старший. – Опять беду накликаешь?

Вернер поднял голову, посмотрел в темноту за костром:

– Ночь без луны. Плохой знак.

– Чтобы ночь прошла, и наша Ворона не покаркала… – насмешливо протянул Лудо: – и как тебе не надоест…

Фляга перешла к Томасу. Он молча точил нож у края костра, но тут отвлекся. Взял флягу одной рукой, не прекращая точить, сделал глоток, промычал что-то вроде «мх» – и протянул дальше.

– Спасибо за содержательную беседу, Болтун, – усмехнулся Мартен. Томас даже глаз не поднял. Продолжал точить. Последним был Дитер. Корова сидел у самого костра, жуя хлеб – медленно, сосредоточенно, как будто это самое важное дело на свете. Взял флягу обеими руками, отпил, задумчиво прожевал очередной кусок и вернул Мартену.

– Хорошо, – медленно сказал он.

– Что хорошо, Корова? – спросил Ханс.

– Выпивка, – ответил Дитер. – Греет.

– Вот мудрость так мудрость, – фыркнул Фриц: – прямо-таки философия с полей.

Все негромко рассмеялись. Мартен забрал флягу, допил остатки и спрятал пустую: – так о чем я там говорил? До вечерней выпивки?

– В Сан-Марено, ты же рассказывал. – Йохан подается чуть вперед: – ну с девками…

– Кто о чем, а Йохан о девках. – хмыкает Мартен: – так чего было-то? Зейн подошел к одному унгарну и в сторону его подвинул и давай с девкой танцевать, а тот давай бурчать что-то по-своему, что-то вроде – «Nem kell! Ő a barátnőm!». Ну Зейн ему дал раза, тот и слетел с катушек, прямо в столик, за которым уланы сидели. Ну и драка была! – Мартен качает головой: – мое почтение! Я сразу ремень снял и вокруг кулака намотал, чтобы сподручнее было… эти унгарнские сволочи выпрыгивали в окна, так мы их за ноги ловили и назад втаскивали! Один улан, сволочь такая, мне два зуба с левой стороны выбил. Разогнали всех гвардейцы потом… но драка славная получилась… а Зейна та девка на сеновал утащила, он потом нас догнал и сказал, что он думал галлийские девчонки страстные, а та лежала как бревно и только что-то по-своему лопотала всю дорогу, а в конце у него три кроны потребовала. Ну он дал ей леща и к нам… а мы в тот вечер еще коня бургомистра в реке утопили… не мы, а парень из третьей роты, но он с нами был…

– Значит не страстная была? – говорит Йохан: – а страстная это как?

– Ты смотри-ка… – вмешивается в разговор Лудо, прищурившись в сторону Йохана: – а мне кажется, что наш деревенщина ни разу в жизни голой девки путем не видал!

– Да пошел ты к черту, Кусок! – вспыхивает Йохан: – видел я все! У нас в деревне летом девки в реке купаются! Все я видел!

– Иногда его даже жалко. – усмехается Лудо, обнажая кривые, желтые зубы: – он пытается защититься, но еще глубже себя закапывает. Так ты подглядывал за деревенскими тетушками и своей мамкой? Ай-яй-яй, как не стыдно… а еще хороший мальчик.

– Еще раз такое про мою маму скажешь… – Йохан набычивается, наклоняя голову вперед.

– Эй! Ладно, ладно! – Лудо поднимает ладони вверх: – чего ты кипятишься! Я не хотел обидеть твою мамочку!

Йохан подозрительно смотрит на него, не находит признаков обмана и садится обратно.

– Твоя мамочка должно быть очень красивая. – продолжает Лудо. Мартен вздыхает.

– Красивая. – кивает Йохан: – очень красивая.

– Красивая мамочка Йохана… – растягивает ухмылку Лудо: – она тебе нравится, не так ли?

– Конечно нравится, это ж моя мама. – не понимает куда все клонится Йохан.

– Думаю, что она и мне понравилась бы… – вкрадчиво говорит Лудо: – сладенькая мамаша нашего Йохана…

– Что ты сказал⁈ – вскидывается Йохан.

– Кусок, отстань от парня. – морщится Лео: – Старый, а ты чего молчишь?

– Разве ж я ему нянька? – разводит руками Мартен: – наказание за драку в лагере все помнят? Ну вот и хорошо. А ты, Йохан, прекрати на его подколки вестись, Кусок он как шавка, лает, но не кусается.

– Потому что беззубая собака. – кивает Фриц Грубер: – засасывает насмерть!

– Уж чья бы собака лаяла, Полторашка. – прищуривается Лудо: – если кто и специалист в сосании, так это твоя мамаша.

– Ты бы пасть захлопнул, Кусок. – вмешивается старший брат Фрица: – у нас она одна на двоих…

– …

– Но сосет она и правда хорошо… – добавляет младший брат. Некоторое время вокруг костра царит молчание. Потом раздается взрыв хохота. Парни хлопают друг друга по плечам, кто-то даже по земле катается, держась за живот. Лео ловит себя на том, что широко улыбается. Братья Груберы… хохмачи и оторвы. Лудо, продувной малый, мошенник и пройдоха, но свой пройдоха. Старый Мартен. Его десяток.

Глава 11

На пятый день марша дороги кончились. Армия шла напрямик – через поля, леса, вброд через ручьи. Колонна растянулась на несколько миль: впереди – разведчики на конях, за ними – пехотные роты, потом обозы с продовольствием и инженерным скарбом, сзади – арьергард. Пыль стояла столбом. К вечеру все были серыми – от сапог до шлемов.

Инженеры прокладывали путь. Рубили просеки в лесу, настилали гати через болота, вбивали вехи на развилках. Работали быстро, споро – у королевской армии всё было отлажено как часовой механизм. Лео смотрел, как они за полчаса построили мост через овраг – брёвна, верёвки, колья.

– Красиво работают. – сказал Дитер.

Лео кивнул. Красиво. Страшно красиво – как огромная машина, которая движется вперёд и ничто её не остановит.

На шестой день встретили первых беженцев.

Семья – мужик с женой, трое детей, телега с пожитками. Мужик снял шапку, низко кланялся, пока колонна проходила мимо. Дети прятались за мать, глаза огромные, испуганные. Один – совсем малой, года три – держался за подол юбки и всхлипывал.

– Куда идёте? – крикнул кто-то из первой роты.

– На юг, ваша милость, – мужик поклонился ещё ниже. – Говорят, на севере деревни жгут, людей дальше гонят.

– Кто жжёт?

– Свои, – мужик сплюнул в пыль. – Барон приказал. «Чтоб врагу ничего не досталось», сказал. Всё сжечь – амбары, мельницы, скот зарезать. А нам куда идти? На юг, в милосердие Его Величества.

Колонна прошла мимо. Никто не остановился.

Лео обернулся – семья стояла у обочины, маленькая, сиротливая. Телега скрипнула, двинулась на юг. К вечеру они растворились в пыли.

– Война, – сказал Мартен тихо, идя рядом. – Привыкнете.

Лео молчал. В горле пересохло и он отхлебнул из фляги, не чувствуя вкуса.

На седьмой день увидели дым.

Сначала – тонкая серая нить на горизонте. Потом – шире, темнее, столбом. Ветер принёс запах гари. К полудню колонна прошла мимо сожжённой деревни.

Дома – чёрные остовы, крыши провалились. На площади – колодец, а рядом – трупы. Трое. Мужики. Связаны, горло перерезано. Кровь уже засохла, мухи кружили.

Капрал Вейс отдал команду:

– Не смотреть по сторонам! Ровняйте шаг!

Но все смотрели. Как не смотреть? Лео шёл мимо, держа щит на спине, глядя прямо перед собой. Но боковым зрением видел: чёрные брёвна, пепел, трупы. Пахло горелым мясом. Тошнотворно и сладковато.

– Кто их так? – спросил Никко хрипло.

– Кто же теперь разберет, – буркнул Мартен. – то ли местный барон приказал земли зачистить, то ли мародеры объявились… когда армия вперед идет, то перед ней закон отступает. А может наши разведчики… легкая кавалерия. Чтобы не донесли раньше времени.

– Но это же… люди.

– Война все спишет, – сказал Мартен. – Привыкай, Сало. Это только начало. На Виконта вон посмотри…

– А что Виконт? – Никко покосился на Лео.

– Идет и не почешется. – отвечает Мартен: – или вон на братьев наших… кто в деревне вырос, тот от вида выпущенных потрохов не сблюет.

– И не такое видели. – отзывается Фриц: – свинья горелая так же пахнет. Вкусно.

Колонна прошла дальше. Дым остался позади. Но запах – остался. Въелся в одежду, в волосы, в память.

Первую крепость взяли без боя. Небольшой форт на холме – земляной вал, деревянный частокол, сторожевая башня с флагом. Гарнизон – человек восемьдесят, может, сто. Над всем этим безобразием – стяг Гартмана, белое полотнище с золотым солнцем в центре. Четыре золотых же лилии по краям, корона над изображением солнца.

Армия выстроилась внизу, пока только передовые отряды, чтобы вся огромная колонна втянулась в долину – потребовался бы день. Пока подтянулись бы обозы, выстроили бы лагерь… но никто не собирался задерживаться тут надолго. Сколько бы ни было человек в приграничном форте – они не смогли бы оказать достойное сопротивление целой армии.

Барабаны забили – долго, гулко, угрожающе. Герольд выехал вперёд на белом коне, развернул свиток:

– Именем Его Величества Арнульфа, Короля Латераны…

Наверху не дослушали. Ворота крепости распахнулись. Гарнизон вышел – без доспехов, без оружия, руки подняты вверх. Комендант шёл впереди, неся меч на вытянутых ладонях. Лицо каменное, но руки дрожали. Сдавался.

Десяток Мартена стоял в строю, смотрел, воткнув щиты нижней кромкой перед собой в землю, чтобы не утомится еще до боя.

– Вот и всё? – наконец выдохнул Никко, глядя как вперед выезжает сам Король и спешивается, чтобы взять меч. – Даже не дрались?

– А ты чего ждал? – хмыкнул Лудо. – Что они на нас с вилами кинутся? Посмотри на цифры, Сало. Десять тысяч против ста. Какой дурак будет сопротивляться? Меня вот больше удивляет что сам Арнульф вперед выехал. Я думал, что маршала пошлет. Или генерала. Да хотя бы тебя, Сало.

– Умный комендант, – кивнул Мартен. – Сберёг людей. А что до нашего Короля, так я тебе скажу, что он никогда стрелам не кланялся и всегда в бою наравне со всеми участвовал. Не то что Гартман, который из столицы носу не кажет, да очередную жену обрюхатить пытается…

Гарнизон выстроили в колонну, связали верёвками – но не туго, почти символически. Отправили в хвост армии, в лагерь для пленных.

Знамя крепости спустили. Подняли льва Короля Арнульфа – золото на азури. Барабаны забили победу.

– И за это нам жалование платят? – хмыкнул Лудо: – больше сюда шли.

Йохан облегчённо выдохнул:

– А я думал, будет страшно. Вот как Старый рассказывает. Даже немного жалко что не повоевали

Мартен молчал. Смотрел на крепость. Лео хлопнул Йохана по плечу.

– Навоюешься еще.

Вторую крепость взяли на следующий день. Тоже без всякого сопротивления. Комендант сбежал ночью – на коне, один, бросив гарнизон. Солдаты проснулись, поняли, что брошены, собрались на совет. К полудню прислали глашатая:

– Сдаёмся. Только жизни сохраните.

Король Арнульф принял капитуляцию лично. Въехал в крепость на коне, спешился, пожал руку старшему сержанту:

– Жизни сохраним. Разоружайтесь.

Гарнизон сложил оружие в кучу – мечи, копья, щиты. Знамя спустили сами. Никто не пытался сопротивляться, никто не протестовал. Просто сдались.

Вечером, в лагере, десяток сидел у костра. Дрова потрескивали, искры взлетали в темноту. Пахло дымом и тушёным мясом. Настроение было лёгкое, почти праздничное.

– Вот это война! – Лудо жевал хлеб, ухмыляясь. – Никаких драк, никаких смертей. Просто пришли – они сдались. Красота!

– Может, вся кампания так пройдёт, – мечтательно сказал Йохан. – Все крепости сдадутся, и мы даже меч не вытащим. Хотелось бы подвиги совершить и домой вернуться героем да с деньгами! Уж тогда-то Ханнушка на меня непременно посмотрела бы!

– Ханнушка? – поднимает голову Фриц: – та, про которую ты рассказывал? Дочка мельника?

– Она самая!

– Так она и сейчас на тебя смотрит. Как на корову. – усмехается Лудо.

– Навоюетесь еще, – сказал Лео, который иллюзий не испытывал. Война – это грязь, кровь и пот. И если тебе удалось пролить больше пота чем крови – можешь считать себя везунчиком. А уж кровь на войне льется потоками.

– Больно мрачный ты сегодня, Виконт. – говорит Лудо: – или наше общество недостаточно куртуазно для благородного дейна?

– Твое общество недостаточно куртуазно даже для жаб в болоте и крыс в отхожем месте. – отвечает Лео: – ты на себя посмотри, Кусок. Ты же кадавр.

– Ругаешься словами непонятными…

– Кадавр – значит падалина. – поясняет Лео: – студенты в академии строение тела по трупам изучают. Это и есть кадавр. Видишь, Кусок? Мне даже чтобы тебя оскорбить приходится значения слов объяснять, тупица.

– Не все в академиях учены. – пожимает плечами Лудо: – а мамаша твоя…

– Да если я тебе про твою мамашу расскажу ты и половины не поймешь, – оскаливается Лео: – завались, Кусок.

– Как не крути, а все-таки грубые вы люди. – вздыхает Лудо: – даже не поговорить с вами о высоком. Эй, Полторашка! Сыр у тебя еще остался?

На девятый день армия подошла к третьей крепости. Крепость стояла на скале, вздымаясь над долиной как каменный кулак. Не деревянный острожек, не земляной форт – настоящая твердыня. Стены из серого камня, толстые, высокие, с зубцами наверху. Три башни – по углам и над воротами. Ров глубокий, заполненный водой, мутной и зелёной. Ворота железные, окованные, с бойницами по бокам.

На стенах – люди. Много. Лучники, арбалетчики, копейщики. Двигались, готовились. На главной башне развевался флаг Гартмана – белый, с золотым солнцем, но больше, ярче, чем на предыдущих фортах. Армия остановилась в миле от крепости. Выстроилась. Барабаны били – долго, мерно. Герольд с двумя рыцарями выехал вперёд, развернул свиток.

– Именем Его Величества Арнульфа, Короля Латераны, Повелителя…

Не договорил.

ВЖИХ!

Стрела ударила в землю перед конём. Конь шарахнулся, встал на дыбы. Герольд едва удержался в седле, развернул коня, поскакал обратно, сопровождаемый насмешками со стен крепости.

Армия замерла, изготовилась к штурму. По-хорошему осада такой крепости должна была бы длится неделями, собрать осадные машины, дать магам подготовить и начертить свои круги на позициях, начать обстреливать стены и башни, чтобы проредить ряды защитников, а может быть даже – обрушить их. Маги школы Земли параллельно вели бы свою, невидимую войну под землей, прокладывая тоннели, подкопы и контподкопы, заваливая противников и стараясь обрушить оборону крепости.

Но Арнульф делал ставку на скорость, он прорывался к сердцу страны, к крупным городам и стоять неделю возле такой крепости означало бы дать Гарману собраться с силами и отправить армию навстречу гораздо раньше, чем он рассчитывал. А потому никто не собирался давать время ни защитникам ни атакующим. Была отдана команда на штурм.

Барабанная дробь оборвалась. Повисла тишина – тяжёлая, напряжённая. Потом – снова барабаны. Но другие. Короткие, резкие удары. Боевые.

Приказ передавали по рядам, от роты к роте, голоса офицеров накладывались друг на друга:

– Готовиться к штурму!

– Щитовики – вперёд!

– Инженеры – лестницы!

– Лучники – на позиции!

Десяток Мартена стоял во второй роте, в середине колонны. Рядом – ещё девять десятков. Триста человек. Первая волна – штрафники и добровольцы, те, кому обещали двойное жалование. Вторая – щитовики. Третья – резерв.

За спинами, на холме – суета, там вычерчивали магические круги, готовясь к обстрелу.

Лео обернулся, прищурившись. Там, в двухстах шагах от строя, на пологом склоне, работали маги.

Восемь человек. Четверо в красных рясах – школа Огня. Ещё трое в серых плащах – помощники, носильщики снаряжения. Суетились, таскали ящики с мелом, флаги для разметки, посохи.

И одна – в белом. Высокая, стройная, в длинной белой рясе с серебряной вышивкой по краям. Волосы пепельные, почти серебристые, собраны в тугой узел на затылке. Лицо строгое, красивое – точёные скулы, тонкий нос, холодные серые глаза. На шее – тонкая цепь с кристаллом льда – символ школы.

Лео узнал ее мгновенно, несмотря на расстояние. Изольда фон Рейн, та самая, что в свое время возглавляла магов Арнульфа во время осады Вардосы. Правда тогда он был на другой стороне, стоял на стенах вместе с Алисией и магистром Элеонорой, а сейчас… он покачал головой и усмехнулся, еще раз задавая себе вопрос – какого черта он тут делает? На стороне Короля-Узурпатора, не больше, не меньше…

Лео смотрел, как она шла между кругами – спокойно, уверенно, как полководец по полю боя. Указывала пальцем, отдавала команды. Маги в красном кивали, слушались. Никто не спорил. Даже старший маг Огня – седобородый, с золотой вышивкой – склонил голову, когда она подошла.

– Видишь её? – тихо спросил Рыжий рядом. – Ледяная Дева. Говорят, она одна стоит десяти магов Огня.

– Говорят, она Арнульфу не только в бою помогает, – хмыкнул Лудо. – Если понимаешь, о чём я.

– Заткнись, Кусок, – оборвал его Мартен. – Не твоего ума дело. Смотри лучше, как работают. Может, научишься чему, не таким дураком помрешь.

Маги расчищали площадки – выкорчевали кусты, сровняли землю граблями. Потом начертили круги. Три больших, шагов по десять в диаметре каждый. Белым мелом – чёткие линии, ровные, без единой дрожи. Внутри кругов – ещё круги, поменьше. Между ними – руны, знаки, символы, переплетающиеся в сложные узоры.

Изольда прошла вдоль первого круга, присела на корточки, провела пальцем по линии. Кивнула. Встала. Перешла ко второму. Поправила одну руну – стёрла рукавом, начертила заново. Снова кивнула.

Всё должно быть идеально. Одна ошибка – и магия вырвется, сожжёт заклинателя. Она подошла к третьему кругу – самому большому. Встала в центр. Подняла руки. Невнятные слова на незнакомом языке разнеслись над полем битвы.

Круг вспыхнул синим. Холодный, пронзительный свет. Температура упала – даже на расстоянии Лео почувствовал. Холод полз по земле волной, дошёл до строя. Дыхание вырвалось паром.

– Триада… откуда такой холод? – втянул голову в плечи Никко.

Изольда опустила руки. Круг погас, но линии ещё тлели синим. Заряжен. Она повернулась к магам Огня, подняла руку. Командовала. Первый маг Огня – седобородый – встал в центр своего круга. Поднял руки:

Круг под ногами вспыхнул. Сначала тускло – линии мела засветились изнутри, как угли, что только начинают разгораться. Потом ярче. Ещё ярче. Красное сияние поползло по кругу – от центра к краям, по рунам, по символам, по переплетениям. Весь круг горел, пылал, как гигантский костёр, нарисованный на земле.

Воздух над ним задрожал.

Замерцал. Заплавился от жара. Как над раскалённым камнем в кузнице, когда кузнец достаёт меч из горна. Волны тепла поднимались вверх, искажали всё – небо, облака, силуэт мага.

Маг опустил руки. Медленно. Ладони дрожали. Пот катился по лицу, блестел на лбу. Губы шевелились – шептал что-то, молитву или заклинание, непонятно.

Круг заряжен.

Второй маг – помоложе, худой, с острым лицом и впалыми щеками – шагнул вперёд.

Достал из-за пояса посох – длинный, железный, потёртый от времени. На конце – кристалл. Красный, как капля крови, размером с кулак. Внутри что-то мерцает, движется, как живое.

Маг воткнул посох в землю – резко, с силой. Острый конец вошёл в центр малого круга, внутри большого. Земля задрожала. Кристалл на конце вспыхнул – ярко, ослепительно, больно смотреть.

Маг схватился за посох обеими руками. Пальцы побелели от напряжения. Прижался лбом к древку, закрыл глаза. Губы шевелились быстро-быстро. Заклинание. Долгое.

Потом что-то выкрикнул, издалека не разобрать…

Над посохом возник шар.

Маленький. С кулак. Оранжевый, пульсирующий. Висел в воздухе – неподвижно, но дрожал, вибрировал. Внутри плясали языки пламени – живые, извивающиеся, как змеи, бьющиеся в клетке. Рвутся наружу, но не могут. Шар гудел – низко, угрожающе, как рой разъярённых шершней.

Маг провёл рукой вдоль посоха – медленно, снизу вверх, ладонь не касается, но близко, в дюйме от древка.

Шар вырос.

Рывками. Дёргался, расширялся, пульсировал. С голову ребёнка. С арбуз. С небольшой бочонок. Воздух вокруг него заплавился, замерцал, заискрился. Трава под ним почернела, задымилась, скукожилась. Языки пламени внутри плясали всё быстрее, всё яростнее. Гул стал громче – гудит, воет, рвётся.

Маг дёрнулся, отпустил посох. Отступил на шаг. Лицо мокрое от пота, красное, губы дрожат. Дышит тяжело, хрипло.

Изольда подняла руку.

Высоко. Медленно. Белый рукав соскользнул вниз, обнажил запястье – тонкое, бледное. Пальцы сжаты, указательный выпрямлен. Прицелилась. Смотрит на крепость – долго, неподвижно, как лучник перед выстрелом. Ветер трепал рясу, шевелил волосы, но она не двигалась.

Кристалл вспыхнул. Шар сорвался с места.

Не по прямой – по дуге, как брошенный камень из пращи. Но быстро. Очень быстро. Оставлял за собой дымный след – чёрный, густой, клубящийся. Воздух за ним шипел, кипел, свистел. Шар летел, летел, летел… Лео затаил дыхание, глядя на него… и вдруг тот – разорвался в воздухе! На полпути к крепости. Лопнул – как мыльный пузырь, как переполненный мешок. Огонь вспыхнул – яркая вспышка, на миг ослепила. Потом рассыпался на искры, на брызги, на ничто. Погас.

Тишина.

– Что… – начал Рыжий хрипло.

На стенах крепости что-то вспыхнуло. Тусклым, но заметным светом, иссиня-серебряным. На башне – там, где стояли фигуры защитников – возникло сияние. Слабое, мерцающее, как свет луны сквозь облака. Синий круг – не начерченный, а висящий в воздухе, вокруг магов. Барьер.

– У них тоже маги, – сказал Мартен хрипло, не отрывая глаз от крепости. – Контрмагия. Защитный барьер.

Лео прищурился, всмотрелся. Разглядел на башне – трое. В тёмных рясах, руки подняты, губы шевелятся. Вокруг них светится слабое синее сияние – полупрозрачное, дрожащее, но рабочее. Они держат его. Не дают огню пройти.

– Они сбили шар, – прошептал Йохан, глаза широкие. – ого, я такого никогда не видел. Да и магию тоже…

* * *

Колокола Города Святого Престола звонили к вечерней молитве. Их голоса плыли над городом – низкие, медные, накладывались друг на друга, как волны. Томмазо стоял на галерее, опираясь о балюстраду. Смотрел вниз – на улицы Альберио, на толпы паломников, на золотой купол Патриаршего дворца, что сверкал в лучах заходящего солнца.

Он провёл пальцем по шраму на шее – от уха до ключицы. Старая привычка. Думал.

За спиной раздались шаги. Он обернулся.

– Квестор Примус. – сказала Мать Агнесса. В сером плаще, капюшон откинут. Лицо бледное, усталое, но глаза твёрдые. За ней – десять Сестёр Дознания, ее личная гвардия.

– Получил? – спросила она.

Томмазо кивнул.

– Центурию все же нам выделили. Пришлось отказаться от парочки привилегий и проголосовать за этого напыщенного дурака епископа Тулона. Патриарх подписал указ час назад. Выдвигаемся завтра на рассвете.

– В Тарг?

– Да, сперва в Город-Перекресток. Возьмем след там. Если некромант ушёл с девушкой – они не могли далеко уйти. Найдём.

Агнесса кивнула. Помолчала. Потом:

– Ты веришь в Истинное Дитя? В это пророчество?

Томмазо посмотрел на закат. Солнце садилось за холмы, красное, огромное. Город купался в золотом свете – красиво, как на картине.

– Я старый циник, Агнесса. Я не верю ни во что, пока не увижу своими глазами. Но по своей должности я обязан быть параноиком. И если где-то запахло серой, я обязан предположить, что появился сам Сатана и вооружиться святой водой, молитвой и экзорцистами.

– И центурией Братьев Веры?

– Всем, чем необходимо. Собирайтесь, Сестры. Выдвигаемся на поиски. Идут слухи про то, что Арнульф не оставил своих амбиций и выдвинулся со всей своей армией на север. Война – питательная среда для некроманта… он обязательно проявит себя. Мне нужно найти Истинное Дитя. Или убедиться что оно не существует. Ты уверена, что хочешь пойти со мной? – он испытующе посмотрел на нее: – твое здоровье…

– Я в порядке. Кроме того, со мной идут и те из Сестер, что видели разыскиваемого. Знают его. Сестра Клара и сестра Бенедикта.

– Если настаиваешь – не буду возражать. Помощь Сестер Дознания очень пригодится в поисках. – говорит он: – выступаем на рассвете. Третий причал, увидите там мою центурию.