Текст книги "Башни Латераны 4 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Смысл в том, что не вы одни такие резкие. – не остался в долгу маршал фон Штайн: – а ну как у Освальда такой же сорвиголова появится? Пары десятков легкой конницы, которые к вашим телегам в бок выйдут будет достаточно чтобы у нас потом магов не осталось. А уж легкой конницы у Освальда хватает, в основном унгарнские наемники, но есть и местные.

– Весь смысл мобильной артиллерии в ее мобильности. – возразил Ожеро: – маневр и есть броня наших магов. Если мы каждой боевой платформе придадим еще и по роте тяжелой пехоты, то передвигаться все это будет исключительно шагом. Да пока они высоту для ведения огня займут враг уже от старости умрет. Смысл мобильности наших магов с передвижными кругами сразу же теряется.

– К первой телеге-платформе с готовым передвижным кругом и магом – добавим еще одну. – находится Арнульф: – возьмем необходимое из обоза. На эту телегу погрузим щитоносцев, которые если что – сдержат атаку легкой кавалерии. Немного – два десятка, а то и десяток на каждую платформу. Скорость передвижения таким образом мы не снизим.

– Пехоту на телегах возить – где это видано. – проворчал маршал: – совсем уже… да и что щитоносцы сами сделают? Нужны еще пикинеры, да не два десятка, а побольше.

– Маги могут за себя постоять, особенно с развернутыми боевыми кругами. – говорит Изольда: – если нас прикроют щитами и не подпустят врагов близко – мы сумеем отбиться. Небольшими, переносными кругами, что расчерчены на внутренней стороне мантий… или же развертыванием новых прямо на телегах. Даже если нас застанут сразу после мощного залпа – у многих останется достаточно энергии для парочки ледяных стрел или малых огненных шаров. Посылать с магами больше десятка щитоносцев – значит замедлить. Уже сейчас в телеги впрягаем не двойку, а четверку лошадей – для скорости и проходимости… Его Величество прав, вся соль его изобретения – в скорости и маневре, нельзя замедлять нас.

– Значит решено. – Арнульф кладет ладонь на стол: – придаем магам по десятку щитоносцев. Займитесь этим. И погоняйте их, чтобы мне магов не замедляли, чтобы и на телегу и с телеги быстро спрыгивали и забирались, ни секунды не задерживали. Завтра у нас еще один день демонстрации и переговоров, а послезавтра мы займем эту крепость. У нас нет времени возиться с чувствами старого барона Хоэна. Нам нужна эта крепость. На сегодня все.

Они поднялись, откланялись, вышли один за другим. Несмотря на его опасения – Изольда откланялась вместе со всеми.

Арнульф остался у стола. Смотрел на карту, на маленький квадратик Хоэнвальда.

Три недели. Освальд. Его тяжелая кавалерия, «Крылатые».

Он усмехнулся и покачал головой.

Пора показать старому знакомцу кое-что новое.

Глава 18

Глава 18

Телега подпрыгнула на ухабе, и Лео стиснул зубы, с размаху опустившись вниз, на деревянную скамью и придержав древко. Длинные, в три человеческих роста, пики стояли вертикально, упираясь в дно телеги, придерживаемые коленями и руками солдат, они торчали вверх, как голый зимний лес. Щиты, тяжёлые и окованные железом, стояли вдоль бортов, прислонённые друг к другу, и каждый раз, когда телегу трясло на неровностях, они громыхали в лад.

– Какого демона так трясёт? – выругался Лудо, одной рукой придерживая сползающий на глаза стальной шлем.

– Это телега, Кусок, а не карета герцогини, – прохрипел в ответ Фриц, которого очередной ухаб бросил на соседа.

Телега снова подпрыгнула, и Лео ударился коленом о чьё-то колено. Их было десять человек, десять человек в латах, и они сидели, притиснутые друг к другу, латы делали их больше и там где спокойно разместилась бы дюжина людей без лат, людям в латах было очень тесно. А еще по бортам стояли щиты…

Кого-то из новичков тошнило. Вилли, кажется. Он склонился за борт и давился там тихо, стараясь не привлекать внимания. Лео старался не смотреть в его сторону, делая вид, что не замечает. Лудо же не преминул поддеть новенького, сказав что-то обидное про его матушку. Впрочем, Вилли было все равно, он был занят.

Колонна растянулась по пыльной дороге, и если обернуться, можно было увидеть все двадцать четыре телеги – двенадцать с магами и двенадцать с охраной. Сто двадцать человек пехоты, двенадцать магов. Они возьмут эту крепость, сказал капитан. Мобильная артиллерия – новое слово в военном деле, и они обязательно попадут в историю, так сказал капитан на построении. Лео подозревал что в историю они уже попали, тут главное было – выбраться из нее живыми и относительно неповрежденными, желательно – одним куском.

Лео посмотрел вперёд, туда, где в десяти шагах тряслась другая телега. Там, на козлах рядом с возницей сидела рыжая магичка – молодая девушка с волосами, собранными в тугую косу, в сером дорожном плаще поверх синего платья. Она сидела неподвижно, вцепившись в борт побелевшими пальцами, и смотрела прямо перед собой. Ни разу не обернулась. Их десяток прикрепили именно к ней – защищать. Лео не знал даже как её зовут. Молодая… интересно какой Круг она успела взять?

Где-то позади раздался крик – резкий и короткий, как будто кто-то начал кричать, но его тут же оборвали. Колонна не остановилась и даже не замедлилась. Кто-то упал с телеги, понял Лео.

– Не отвлекаться! – рявкнул Мартен, их десятник. – Вилли, твою мать растак, не перегибайся через край, вылетишь из телеги – стопчут!

Рядом с Лео сидел Ганс – один из двух новичков, которых прислали в десяток после осады прошлой крепости. Взамен Рыжего и Коровы. И того и другого в десятке сразу же забыли, разве что Фриц своего брата помнил… остальные старались не вспоминать.

Новый Ганс был бледный, с лихорадочно блестящими глазами, и он вцепился в борт телеги так, что костяшки пальцев побелели.

– Н-нормально всё б-будет, – пробормотал он, то ли обращаясь к Лео, то ли пытаясь убедить самого себя.

– Будет, – сказал Лео. Не потому, что верил в это, а просто потому, что надо было что-то сказать. Новичку нужна была поддержка, даже если эта поддержка – пустые слова. Он чуть приподнялся, опираясь на древко пики повертел головой, оглядываясь.

Холм был невысокий, поросший редкой травой, выгоревшей на летнем солнце. С его вершины открывался хороший вид на крепость Хоэнвальд, которая темнела на соседней возвышенности – серые каменные стены, приземистые башни и знамёна на шпилях, лениво колышущиеся на слабом ветру.

Телеги остановились, и лошади захрапели, роняя пену с удил. Возницы натягивали поводья, перекрикивались друг с другом.

– Пошли, пошли, пошли! – заорал кто-то из офицеров, и его крик подхватили десятники по всей колонне.

Лео схватил свой щит, который тут же показался слишком тяжёлым, потом подхватил пику – длинную, неудобную, точащую вверх. Руки затекли от тряски, ноги подгибались, когда он спрыгнул с телеги на землю. Он едва не упал, но удержался и побежал к своему месту в строю.

Вокруг царил хаос – люди прыгали с телег, хватали оружие, строились. Телеги с магами съезжались в центр позиции, борта падали с глухим стуком, образуя ровные площадки и открывая холсты с начерченными на них магическими кругами. Лео мельком видел эти круги – сложные переплетения линий и рун, значение которых знал хорошо, помнил по году обучения в Академии. Осадный Игнис Гранде, огненный шар огромной мощи… такой может и стену снести. Не сразу, но если в одно место сразу два десятка прилетит…

Десяток Мартена занял своё место в общем строю. Строй – полукругом вокруг телег. Щиты пока – опущены вниз, придерживаются коленями, чтобы не уставать. Пики торчат вертикально вверх, когда будет дана команда – щиты поднимутся, а наконечники пик – опустятся на уровень глаз. Если последует кавалерийская атака – то концы древков упрутся в землю, передние ряды опустятся на колено, задние – притопчут древка стопами, чтобы не соскользнули при столкновении назад. Если пехота – то задние ряды будут удерживать пики двумя руками примерно на уровне плеч, с тем чтобы сделать длинный выпад вперед всем телом по команде, припадая на колено и выбрасывая пики вперед.

Лео занял свое место в строю, опустил щит нижней кромкой на еще влажную от утренней росы траву, придержал его коленом, воткнул рядом с правой ногой в землю древко пики. Огляделся по сторонам.

Справа стоял соседний десяток, слева – ещё один. Сто двадцать человек, растянувшихся полукругом. Тонкая линия между тяжёлой кавалерией врага и беззащитными магами за спиной.

Телега рыжей магички оказалась прямо за спиной Лео, в каких-то десяти шагах позади строя. Девушка уже стояла в центре своего круга, глаза её были закрыты, а руки подняты перед собой. Лео почувствовал, как мана течёт из неё в круг под ногами – воздух вокруг телеги стал гуще, теплее, словно перед грозой. Быстро, подумал он, как же все быстро.

Он привык к тому, что магам нужно подготовиться к заклинанию, нужно подготовить площадку, выровнять ее, нарисовать круги, вычертить руны, проложить каналы… но благодаря изобретениям Арнульфа все упростилось донельзя – телеги доставляли магов куда нужно, а там – опускались борта и внутри телеги уже был нарисован магический круг! Все что оставалось – накачать его энергией и ударить!

Такая простая идея, подумал он, но никто раньше не додумался… просто поместить мага на передвижной круг. Нет необходимости выравнивать площадку… а сперва ведь нужно было еще найти подходящую. Нет необходимости чертить круг – а ведь ошибки в таком деле недопустимы и его в Академии учили что основная добродетель мага – чертить круг несмотря ни на что, не поддаваясь эмоциям и не совершая ошибок… а у магов Арнульфа теперь нет нужны в том, чтобы внимательно чертить круги – они уже заготовлены. Казалось бы – вот уже столько лет маги носят портативные круги на подкладке мантий, но додуматься до телег… хотя и пехоту в телегах перевозить – тоже никто не додумался.

Он быстро прикинул, сколько времени заняло бы все то же самое у армии старого образца, у того же Освальда, лучшего военачальника Гартмана Благословенного. Покачал головой. За два дня, наверное, управились бы… а может и нет. А тут… двадцать минут тряски в телегах и вот уже маги накачивают энергией свои круги. Еще… минут двадцать, может полчаса – и по крепости будет нанесен сокрушительный удар.

– Здесь направление главного удара, – пробормотал Никко, стоявший рядом с Лео в строю. В голосе его звучала смесь страха и возбуждения. – Мы им покажем.

По другую сторону от Лео Вернер бормотал что-то себе под нос – то ли молитву, то ли проклятие, не разберёшь. Он всегда так делал перед чем-то важным, и парни давно к этому привыкли.

– Ворона, хорош каркать, – бросил Фриц, не поворачивая головы.

– Плохое место, – тихо ответил Вернер, и голос его звучал глухо, как будто доносился откуда-то издалека. – Плохой день. Я чувствую.

– Сделаем мы с ребятами тебе темную после отбоя, клянусь.

Лео промолчал. Он смотрел на крепость и ждал. Позади наливались энергией магические круги на телегах, воздух начинал гудеть от избытка магии.

Ворота крепости распахнулись. Тяжёлые створки, окованные железом, разошлись в стороны, и из них хлынул стальной поток. Тяжёлая рыцарская кавалерия.

Лео считал машинально, как учили – десять, пятнадцать, двадцать… Он сбился где-то на двадцати пяти, потому что всадники всё продолжали выезжать из ворот. Двадцать пять рыцарей, может быть, тридцать. Все в полных латных доспехах, с закрытыми шлемами, на огромных боевых конях, тоже закованных в железную броню. Копья длиной еще не опущены, торчат острыми наконечниками вверх, на них развеваются небольшие флажки.

Грохот копыт и лязг железа донесся до них издалека. Лео очень сильно пожалел, что холм, на котором заняла позицию их батарея оказался таким невысоким. Он бы предпочел, чтобы он был выше. Возможно даже, чтобы был скалой с отверстыми краями.

– Триада убереги нас, – выдохнул Никко, и голос его дрогнул.

– Держать строй, обезьяны! – заорал офицер где-то справа, и его крик подхватили другие. – Пики вверх! Держать! Пока вы вместе – вы живы! Слышали⁈ Готовность!

Лео сглотнул. Если бы бой был накоротке, в подворотне Тарга, в узких переулках Нижнего города… там он знал, что делать. Как остаться на ногах, как скрадывать расстояние, как нанести тычок ножом так, чтобы враг не понял угрозы, чтобы кровь хлынула на грязную землю… там он знал свои шансы. И там его выживание зависело только от него самого. Тут же… он оглянулся по сторонам. Стоит кому-то дрогнуть, стоит строю начать разваливаться – все. Их стопчут. Люди начнут бежать… а бежать от конницы – дурная идея. Те же кто останутся на месте – погибнут первыми, пехота живет только пока держит строй.

– Пики к бою! – крик офицера, Мартен орет, вторя ему, без необходимости повторяя приказ. Лео опускается на колено, упираясь плечом в поставленный перед ним щит, убирает древко пики назад, опуская наконечник. Позади него кто-то – придавливает торец древка ногой в мягкую землю, заодно выставляя через его плечо и свою пику. Маневр, неоднократно проделанный в обучении. Перед строем разом вырастает стальная щетина острых наконечников.

Так учили. Конь не пойдёт на пику, говорил капрал на учениях. Инстинкт самосохранения, животное не станет напарываться на острое железо.

Но глядя на железную стену, что неслась на них через поле, поднимая облако пыли, Лео в этом сильно сомневался, эти кони были закованы в стальные доспехи точно так же как и их всадники. Они приближались неторопливой рысью, постепенно ускоряясь, но не выказывая никаких признаков колебаний или сомнений.

Четыреста шагов.

Триста. Маги за спиной продолжали накачивать энергию в круги… Лео чувствовал это.

Железная стена приближалась, и земля дрожала всё сильнее. Раздалась громкая команда и копья тяжелой рыцарской конницы, до сих пор торчащие вверх – разом опустились вниз и нацелились вперед. Кони слажено перешли на галоп!

Грохот копыт заглушал все остальные звуки – крики офицеров, бормотание Вернера, чьё-то тяжёлое дыхание рядом. Блеск начищенной стали, яркие гербы, красно-белые перья на шлемах, пена на губах у лошадей,

Казалось, Лео видел прорези забрал, видел глаза за ними – холодные, сосредоточенные глаза. Рядом кто-то тихо заскулил. Вилли, один из новичков. А потом Лео почувствовал запах – резкий, кислый, безошибочно узнаваемый. Никто не сказал ни слова. Не до того было. Да и какая разница – через минуту они все могут быть мертвы.

Стена из копий, стали, гербов, перьев на шлемах, ярких накидок и лошадиной плоти – была уже совсем рядом!

Лео стиснул древко пики и уперся плечом в щит, ожидая удара, инстинктивно зажмурил глаза…

Грохот! Крики! Истошное лошадиное ржание! Лео не понял, что произошло – понял только, что совсем рядом, справа больше никого нет. Там, где строй был тоньше всего, там, где стояли два десятка из третьей роты, теперь было месиво из тел, обломков и конских туш. Люди взлетали в воздух, как тряпичные куклы, отброшенные страшной силой удара. Копья пробивали щиты насквозь, пробивали людей за щитами. Кони, даже падая, продолжали топтать упавших, а следом через них уже перескакивали другие рыцари.

Крики, хруст костей, ржание раненых лошадей – всё слилось в один непрерывный кошмар.

Рыцари врезались в строй – и строй прогнулся, но не сломался. Пики вонзались в коней, и кони падали, увлекая за собой всадников. Но другие рвались вперёд, переступая через тела своих же товарищей, и рубили, рубили, рубили сверху тяжёлыми мечами.

Лео держал пику, потому что больше ничего не оставалось. Перед ним вдруг оказался конь – огромный, закованный в железо, с налитыми кровью глазами. Всадник на нём уже замахивался мечом, собираясь рубить кого-то справа. Лео ткнул пикой, не целясь, просто вперёд, и наконечник скользнул по пластинам накладной брони. Конь заржал, дёрнулся, и всадник повернул голову к Лео, занес над головой длинный меч…

В этот момент Томас, молчаливый здоровяк, которого все звали Болтуном, шагнул вперёд, сжимая «крысодер», поднырнул под конское брюхо…

– Держать строй! – орал где-то Мартен. – Держать, суки, держать!

Справа закричал Вернер – громко, от боли. Какой-то из рыцарей достал его мечом. Вернер отшатнулся, схватился за плечо, и кровь потекла между его пальцев.

Лео держал строй, потому что это единственное, что он мог делать. Держать строй, пока вокруг умирают люди.

Справа строй разваливался. Рыцари пробили линию, раскидали два десятка третьей роты и теперь врубались глубже, расширяя брешь. Кони топтали упавших, мечи поднимались и опускались, кровь летела во все стороны. Ещё немного – и они дойдут до телег.

Рыцарь на вороном коне, в полном латном доспехе, с красно-белым плюмажем на шлеме пробился через первую линию и теперь оказался между строем и телегами – в десяти шагах от магов. Вокруг него смыкалась пехота, кто-то ткнул пикой, но рыцарь отбил удар щитом, даже не глядя. Он смотрел мимо строя. На телеги. На рыжую магичку.

Девушка стояла с закрытыми глазами, руки подняты, лицо бледное от напряжения. Она не видела опасности. Она была полностью сосредоточена на заклинании, накачивая круг под ногами, и весь мир для неё сейчас сузился до линий и рун.

Рыцарь перехватил топор поудобнее за конец древка. Приподнялся в стременах. Прищурился, примериваясь – Лео видел, как он оценивает расстояние, видел этот короткий, точный взгляд опытного воина, который знает, что делает.

Десять шагов. Для хорошего броска – пустяк.

Лео не думал. Думать было некогда.

Его рука дёрнулась к груди, туда, где под кольчугой, под поддоспешником, на внутренней стороне рубахи был начерчен маленький круг. Мана хлынула из него – немного, он не мог много, он был всего лишь одарённый, не достигший даже первого круга.

Рыцарь метнул боевой топор!

Тот закрутился в воздухе, слившись в сверкающий круг. Летел точно в голову рыжей магички, которая так и стояла с закрытыми глазами, не подозревая, что через мгновение умрёт.

Воздух перед ней дрогнул, сгустился.

Топор вильнул. Совсем чуть-чуть, на несколько дюймов. Этого хватило. Лезвие прошло мимо виска магички так близко, что рыжие волосы шевельнулись от ветра, и с глухим стуком воткнулось в деревянный борт телеги.

Магичка вздрогнула и открыла глаза – зелёные, яркие, расширенные от испуга. Посмотрела на топор, торчащий из борта. Потом – на рыцаря, который уже тянулся к мечу. Потом – вниз, на строй.

На Лео.

Их взгляды встретились. Лео отвернулся, вытаскивая свой «крысодер» из ножен, времени поднимать пику не было, да и время пик давно прошло… они уже накоротке с врагом.

Рыцаря наконец достали – кто-то поднырнул под конское брюхо с «крысодером», кто-то из соседнего десятка ткнул пикой в щель доспеха. Конь захрипел и начал заваливаться, увлекая всадника за собой.

– Готово! – крикнула старшая магичка откуда-то из центра построения, и голос её, усиленный магией, перекрыл шум боя. – Залп!

Двенадцать магов ударили одновременно…

Лео не видел этого – он стоял спиной к телегам. Но он почувствовал, как мана схлынула разом, как вода из прорванной плотины. Волна силы прокатилась над его головой, и волосы на затылке встали дыбом от остаточного напряжения. А потом – рёв пламени, жар, ослепительный свет, пробивающийся даже сквозь зажмуренные веки.

Огненные шары – двенадцать штук, каждый размером с тележное колесо, ревущие и пышущие жаром – полетели над головами дерущихся, над рыцарями и пехотинцами, над кровью и грязью. Полетели к крепости. Ударили в стену, в ворота, в надвратную башню.

Грохот, от которого заложило уши. Столб пламени, взметнувшийся выше башен. Камень брызнул в стороны, как вода под ударом молота, и часть стены просто осыпалась внутрь, увлекая за собой зубцы и людей, которые на них стояли.

И тяжелая конница, которая продолжала топтать и рубить защитников магов… строя уже не было, еще немного и…

А потом он услышал.

Топот копыт. Много копыт. Лео обернулся, насколько это было возможно, не разрывая строй.

Из-за соседнего холма, из-за рощи, вылетала кавалерия. Сине-золотые плащи развевались на ветру, сине-золотые вымпелы трепетали на копьях. Солнце играло на начищенных доспехах, и казалось, что по склону холма катится волна расплавленного золота.

Своя. Кавалерия Арнульфа. Несколько сотен тяжеловооруженных рыцарей в полном боевом. Они ударили в спину рыцарям Хоэнвальда, которые увязли в бою с пехотой, которые уже спешились или потеряли коней, которые рубились в толпе и не ожидали удара с тыла. Удар был страшен – копья вонзались в спины, кони сбивали с ног, и те, кто только что казался несокрушимой стальной стеной, вдруг оказались просто людьми, зажатыми между молотом и наковальней.

Ловушка, понял Лео. Захлопнулась.

Он посмотрел на пылающие ворота крепости. Вот почему маги ударили туда. Рыцарям некуда отступать. Даже если кто-то из них прорвётся через пехоту, через свою кавалерию – куда он поскачет? Ворота горят. Стена рядом с ними осыпалась. Путь домой отрезан.

Мы были приманкой, подумал он, и мысль эта была холодной и ясной, как зимнее утро. С самого начала. Двенадцать магов, сто двадцать пехотинцев – слишком мало для настоящего штурма, но достаточно, чтобы выглядеть угрозой. Нас выставили на этом холме как наживку, как червяка на крючке. Ждали, пока барон пошлёт своих лучших, пока рыцарская элита выедет из ворот.

И барон послал. И рыцари выехали.

И теперь они умирали, зажатые между пехотой и конницей, с пылающими воротами за спиной.

Рыцари Хоэнвальда – те из них, кто ещё оставался в живых – оказались в кольце. Спереди – пики, пусть поредевший, пусть с разорванным флангом, но всё ещё держащийся строй пехоты. Сзади – свежая кавалерия Арнульфа. Бежать некуда – ворота крепости пылали, и даже если бы кто-то прорвался, его бы не впустили.

Некоторые рыцари сражались до конца, и их убивали. Некоторые бросали оружие и поднимали забрала, показывая лицо, и их брали в плен – за рыцаря можно получить выкуп, мёртвый рыцарь не стоит ничего. Лео стоял в строю и смотрел на это, потому что больше ничего делать не мог. Ноги налились свинцовой тяжестью, руки дрожали, а «крысодер» казалось, весил больше, чем он сам.

Когда офицер крикнул «отбой», Лео просто сел на землю, прямо там, где стоял. Положил щит рядом, воткнул короткое и широкое лезвие «крысодера» в землю. Стащил шлем, и холодный воздух ударил в мокрое от пота лицо.

Лео закрыл глаза. Потом открыл. Легче не стало.

Там, где строй принял на себя первый удар, земля была покрыта телами – своими и чужими, людьми и лошадьми.

Рядом Фриц помогал Вернеру сесть. Ворона был бледный, как свежевыстиранная простыня, но в сознании и даже пытался шутить, хотя получалось плохо.

– Говорил же, – прохрипел он, скривившись от боли. – Плохой день. Плохое место. Говорил.

– Заткнись, Ворона, – беззлобно ответил Фриц, затягивая тряпку на плече Вернера. – Жив – и ладно. Будешь каркать – накаркаешь чего похуже.

– Куда уж хуже…

– Поверь, есть куда. У тебя хоть рука осталась… кольчуга выдержала, наверное перелом…

Чуть в стороне Вилли сидел на корточках, обхватив колени руками и уставившись в одну точку перед собой. Штаны у него были мокрые, но сейчас это уже никого не волновало – половина роты, наверное, обмочилась, когда эта железная стена неслась на них через поле. Просто не все признаются.

Ганс стоял чуть поодаль, глядя на тела, и губы его шевелились беззвучно. Потом он повернулся к своим и выдавил, с трудом проталкивая слова:

– М-м-мы… м-мы п-победили?

– Победили, Оратор, – хмыкнул Лудо. Голос у него был хриплый, как после трёхдневной попойки, а руки тряслись ничуть не меньше, чем у остальных. Но язык работал исправно, как всегда. – Видишь, знамёна вешают? Наши. Сине-золотые. Победа, мать её так.

– Ор-ратор? – не понял Ганс.

– Ну а как тебя ещё называть, языкастый ты наш? После такой-то речи на поле боя? «Д-д-д-держать!» – Лудо передразнил его заикание, но без злобы, скорее по привычке. – Оратор и есть. Гордись, не каждому даётся такое прозвище. А вообще, радуйся что целый, вон от третьего десятка никого почитай не осталось…

Ганс моргнул, явно не понимая, радоваться ему или обижаться. Потом махнул рукой. Не до того сейчас было.

Мартен обошёл свой десяток, пересчитал по головам, как хозяйка считает кур после визита лисы. Лицо у него было серое, осунувшееся, но голос звучал ровно:

– Все живы. Ворона – к лекарям, как санитары освободятся. Остальные – сидим, ждём приказа. Никуда не расходиться. – он взглянул на Лео и покачал головой: – повезло нам что вовремя подоспела кавалерия… супротив тяжелой рыцарской конницы разве только гельвецийская пехота выстоять может… а нас смяли. Чуть-чуть еще и побежали бы, а нас в спину… – он сплюнул.

– Нас подставили, Старый. – сказал Лео, привалившись к колесу телеги: – выставили как приманку, и ты это знаешь.

– Потому и говорю, что повезло. – откликается Мартен и прищуривается, глядя вдаль: – да еще никого из десятка не потеряли, в такой-то сваре. Отличный денек, зря Ворона каркал…

– Так он себе и накаркал. – усмехнулся Лудо: – меч в плечо.

– Плечо мне вылечат, а ты как был мудак, так и останешься. – огрызнулся бледный как полотно Вернер: – ну где эти целители…

– Плечо – это ерунда. – говорит Йохан, заканчивая перетягивать ему плечо: – целители мигом вылечат… но у нас в деревне был такой один – ему лесник барона плечо прострелил, так ничего. И рука работала и по бабам ходил. Его потом кузнец в колодце утопил за то, что он с его женой на сеновале баловался. А жена возьми да кузнецу в кашу мышьяку подмешай… а к ним, как назло, гости приехали. Пять человек потравилось, а бабу потом Инквизиция взяла за ворожбу и потраву. Сожгли ее как раз на святки…

– Надо было тебя Оратором прозвать. – откликается Лудо, выпрямляется и машет рукой: – Эй! Целителя сюда! У нас раненный!

Лео молчал. Он смотрел на крепость, над которой поднимался дым, на сине-золотые знамёна, которые уже развевались над тем, что осталось от надвратной башни. Победа. Они победили. Почти половину из сто двадцати пехотинцев стоптала тяжелая кавалерия, но… такова цена победы.

Вот как делаются королевства, подумал он.

Шаги за спиной заставили его обернуться.

Рыжая магичка спустилась со своей телеги и шла к нему через поле, осторожно переступая через тела и обломки оружия. Она была бледной, осунувшейся, с тёмными кругами под глазами – накачка боевого круга выпила из неё много сил. Но она шла, хоть и покачивалась слегка при каждом шаге.

Лео поднялся ей навстречу, хотя ноги протестовали против любого движения.

Магичка остановилась перед ним. Посмотрела снизу вверх – она была невысокой, едва доставала ему до плеча. Зелёные глаза смотрели внимательно, изучающе. На щеке у неё была царапина – должно быть, щепка от борта, когда топор воткнулся рядом.

– Ты маг? – спросила она без предисловий.

Лео покачал головой.

– Просто одарённый. Не достиг даже Первого Круга.

Она нахмурилась, явно не вполне поверив. Потом кивнула, принимая его слова – пока что.

– Как тебя зовут?

– Альвизе. Альвизе Конте. Урожденный де Маркетти.

– Кристина, – сказала она. – Кристина фон Ризен.

Они постояли молча несколько мгновений. Вокруг стонали раненые, кричали санитары, ржали лошади – но здесь, между ними, была странная тишина. Два человека, которые только что пережили бой и пытались осознать, что всё ещё живы.

– Спасибо, – сказала наконец Кристина. – За топор.

Лео кивнул. Кристина, похоже, и не ждала ответа. Она ещё раз посмотрела на него – запоминающе, цепко – и пошла обратно к телегам, где другие маги собирались вместе, поддерживая тех, кто совсем обессилел.

Лео смотрел ей вслед. Рыжая коса, серый плащ, неуверенная походка. Она была совсем молодой. И её тоже использовали как приманку – только она, похоже, знала об этом с самого начала. Или догадывалась.

Он снова сел на землю и закрыл глаза.