Текст книги "Башни Латераны 4 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Уже не выставлена. – продолжает она: – оказывается он собрал группу людей, одурманил их своим заклинанием… там какая-то сложная схема была, обычно ментальная магия спадает, как только заклинание отменят или срок действия закончится, но тут… – она пожала плечами: – он как-то смог промыть им мозги на длительный срок. Когда я поняла с кем имею дело то предложила объединиться с Квестором Луцием Сцеволой, который был поставлен расследовать это дело. У него была манипула опытных бойцов и два мага Второго Круга. В тот момент я уже знала, что Северин и его люди направились на юг, в Тарг.

– Конечно. – вздыхает Томмазо: – куда еще еретику бежать как не в Город-Перекресток. Змеиное гнездо еретиков, схизматиков и безбожников. Слишком много вольницы у вольных городов, а все, потому что Гартман и Арнульф сцепились в междоусобной войне друг с другом. А в это время черное колдовство и ересь голову по всей стране поднимает. Страна должна быть единой, вон как в Галлии или Гельвеции. И… извини, Агнесса, этот город и меня испортил, клянусь никогда бы не подумал, что я буду о политике с тобой говорить.

– Ничего. Это даже забавно. – наклоняет голову Мать Агнесса: – сам великий Томмазо Верди ворчит на схватку двух королей как мелкий лавочник. Я слышала, что тебя наградили дополнительным «прима» к твоему титулу.

– Лучше бы они мне мою центурию вернули. Что толку от того, что я теперь не просто Квестор Примус, но Прима-Примус? Издевательство…

– Первый среди равных, – Агнесса растягивает губы в едва заметной улыбке: – кто другой порадовался бы. Никаких забот, пожизненное содержание от Святого Престола, живи в городе Патриарха и радуйся. Тут и фонтаны, и сады и юные девы в вызывающих нарядах, а у Квестора титул не предполагает ни целибата, ни усмирения тела. Говорят, что сам Патриарх весьма охотно театры посещает и весьма благосклонен к некоторым певичкам…

– И ты про дейну Александру слышала… – морщится он: – давай сменим тему, а то у меня аппетит пропадет. Так что ты там про дело рассказывала? Менталист Северин и его люди в Тарге?

– Там он взял на службу каких-то наемников. Видимо его магия действует не сразу, наверное, нужна настройка, иначе как объяснить, что он именно нанял, а не приказал? В любом случае брат Квестор Луций Сцевола был убит в Катакомбах Тарга. К сожалению, он отказался сотрудничать со мной… ты же знаешь у некоторых все еще сильны предрассудки насчет работы с Сестрами Дознания.

– Как не знать. Косные умы.

– Честно говоря, наверное, нужно было бы выразить сочувствие и соболезнование, но… – Агнесса качает головой: – этот дурак поперся против Магистра ментальной магии Школы Мораны без защиты своей головы от воздействия. Надеялся на волевой импульс. Я тебе всегда говорила, что чем выше уровень владения магией, тем сильнее маги себя переоценивают в этой части.

– Идиот. И как он до Квестора дослужился? В мое время таких еще послушниками выгоняли пинками из боевых отрядов Инквизиции…

– Такой пинок в свое время спас бы ему жизнь. В любом случае Северин и его люди ушли на корабле через море, к Стеклянной Пустоши. А мощи Святой Бернарды он называл Истинным Дитя, дескать ее кровь откроет портал для возвращения Древних. Ересь, конечно же. Мы высадились и продолжили преследование. По дороге подобрали одного из наемников, некоего Леонардо Штилла, уроженца Вардосы. Он оказался некромантом.

– Еще и некромант?

– Да. Но тогда мы этого не знали. Узнали только когда вызванные Северином демоны объединились в Легионы и напали на нас. Случилась кровавая резня совсем как при Кресси, из сотни бойцов мы потеряли половину за час… или два.

– Легионы? Демоны? Некромант… ты не даешь себе заскучать, Агнесса. – хмыкает Томмазо: – какая жалость что меня там не было.

– А как мне было жалко, что тебя там не было – ты не поверишь. Нам бы нормального боевого мага Школы Огня, демоны горели, туго, но горели. Поставить четырех магов Второго, а лучше Третьего Круга наверху, на оборудованной позиции, внизу встать в каре и сверху сжечь их в пепел… – она качает головой: – тебя там очень не хватало, Квестор Примус. Ты же уже Четвёртый Круг Школы Огня взял? Ты бы мог расправится с ними щелчком пальца. А нас чуть на части не разорвали, у меня была Целительница, была Менталистка, специалист по экзорцизму. Усиления на бойцах центурии. И я сама, но Огонь не моя специализация. Наш боевой маг, Сестра Литиция в Тарге осталась, отравилась чем-то и слегла. Вот так нас чуть демоны и не сожрали.

– Чуть?

– Некромант этот поднял мертвых и убил демонов. Знаешь же их тактику – выждать пока побольше трупов вокруг будет… вот тогда мы и узнали, что он – некромант. Этот бой меня вымотал, я каналы пережгла и до сих пор восстанавливаюсь.

– А что с мощами Святой Бернарды? Удалось вернуть? – интересуется он.

– Странно, но мы нигде не нашли тело Святой. Северин перед смертью уверял что это Истинное Дитя и что он исполнил ритуал. Впрочем, как и ожидалось – никакие Древние не явились на зов. Что еще за Истинное Дитя?

– Старые байки. – машет рукой он: – это еще во времена Конгрегации нашли трактат о Постулианской Ереси, там какой-то бред был написан. И про Древних и что они якобы вернутся, а Истинное Дитя должно жизнь прожить и дать сигнал что можно возвращаться и что это Дитя якобы силой чудесной обладает, может любой облик принять и смерти неподвластно, потому что у него не тело, а сгусток магии. И много еще чего.

– Я… не читала такой трактат. – хмурится Мать Агнесса.

– И немудрено. Он был признан еретическим и убран в архив… если не сожжен. А я читал, потому что в свое время библиотеку герцога Моравского перебирал после судебного процесса, в поисках дополнительных улик. Сама знаешь, приговор должен быть обоснован, даже если в действие уже приведен. Столько бумажной работы…

– Томмазо! Мне нужно прочитать этот трактат! Срочно!

– Откуда такая спешка?

– Если Истинное Дитя может принимать другие облики… а я-то думала почему на алтаре совсем другая девушка…

– Погоди. – прерывает ее Томмазо Верди, вставая: – ты хочешь сказать, что кто-то ушел с места обряда помимо вашего отряда? Кто?

– Этот некромант, Леонардо Штилл. И он унес с собой девушку с алтаря, некую Беатриче Гримани, я так поняла, что она его подруга.

– Нам нужна центурия Братьев Веры. Срочно. Этих двоих нужно найти. – говорит Томмазо: – куда они отправились?

– Скорее всего в Тарг, в свой родной город. Ты хочешь сказать, что веришь в сказки про Древних и Истинное Дитя?

– Скажем так… я уже встречался с чем-то подобным. Агнесса, ты мне нужна, ты и твои Сестры, что были с тобой в походе. А я пойду требовать у Конклава свою центурию…

– Думаешь они тебе позволят?

– Думаю что некоторые из них только обрадуются когда я Альберио покину.

Глава 5

Глава 5

Беатриче снилась ему каждую ночь. Не живая – мёртвая. Такой, какой он её оставил: бледное лицо, закрытые глаза, тёмные волосы разметались по каменному полу. Иногда она лежала неподвижно, и он просто стоял рядом, не в силах уйти. Иногда открывала глаза – и в них не было ничего, пустота, как в заброшенном доме. Иногда она говорила что-то, но он не мог разобрать слов, только шевеление губ, беззвучное и от этого – жутковатое.

Этой ночью она встала. Поднялась из родового саркофага усыпальницы рода Маркетти, медленно, как марионетка на верёвочках. Голова свесилась набок, руки болтались. Она шла к нему, и он не мог пошевелиться, ноги вросли в землю. Она подошла вплотную, подняла руку, коснулась его лица холодными пальцами и сказала: – Зачем?

Он проснулся. Потолок. Балки, потемневшие от времени. Тусклый свет из окна – раннее утро, солнце ещё не встало. Комната в «Королевской Жабе», узкая, как гроб. Кровать, стол, табурет, сундук с вещами. Всё его имущество.

Лео сел, спустил ноги на пол. Доски были холодные. Четыре дня. Четыре дня с тех пор, как он вернулся в Тарг. Четыре ночи кошмаров. Он потёр лицо ладонями. Руки пахли потом и чем-то кислым – вчера он пил. Не помогло. Ничего не помогало.

Тави спала на своей кровати у противоположной стены, свернувшись калачиком, спиной к нему. Они почти не разговаривали с тех пор, как он вернулся. Она не спрашивала, что случилось. Он не рассказывал. Почему-то у него было такое ощущение, что она все знает. Ее молчаливый взор как будто укорял его, как будто она говорила ему – вот, мастер Штилл, видите? Жизнь – страдание, убейте меня наконец и сами успокойтесь, зачем зазря мучаться?

Лео встал, оделся. Натянул сапоги, застегнул пояс с ножом. Старый, добрый, верный нож, короткий, если по местным меркам, но надежный. Вот кто тебя не подведет, не предаст…

Он посмотрел на Тави. Она не шевелилась, но он знал, что она не спит. Притворяется.

– Я ухожу по делам, – сказал он. – Вернусь к обеду.

Она не ответила. Тарг просыпался медленно, как старик с похмелья. Улицы были ещё пусты, только бродячие собаки рылись в отбросах, да ранние торговцы тащили тележки к рынку. Пахло рыбой, дымом и мочой – обычный запах портового города. Города-Перекрестка.

Лео шёл знакомыми переулками, стараясь не думать. Не думать о Беатриче. Не думать о том, что он сделал. Не думать о том, что будет дальше. Правда это у него получалось все хуже и хуже. Куда бежать? Он задавал себе этот вопрос сотню раз за последние дни. На север – война, армии Гартмана и Арнульфа режут друг друга за каждый клочок земли. На юг – Стеклянная Пустошь, он только что оттуда, и возвращаться не собирался. На восток – горы, а за ними Гельвеция, Штирия и прочие, но через перевалы сейчас не пройти, ещё не сезон. На запад – другие страны, та же Галлия… но там он никого не знает, и никто его не ждет.

И везде – дороги. А на дорогах – разбойники, дезертиры, мародёры. Одинокий путник с деньгами – лёгкая добыча. Это в городе нож и кольчуга под рубахой спасти может, а на дороге расстреляют из арбалетов или на пики поднимут и вся недолга. То, что он некромант – ничем ему не поможет, тел не будет чтобы поднять, а с собой везде мертвяка таскать – такая себе затея.

Можно было сменить имя, сменить внешность. Отрастить бороду, перекрасить волосы. Но это не спасёт от тех, кто умеет искать. А Инквизиция умеет искать.

И ещё Алисия. Она лежала в земле, за городской стеной, в роще у старой мельницы. Он не мог её бросить. Но и выкопать, и тащить с собой через полстраны по дорогам, разоренным войной Королей – как?

Лео свернул на улицу Медников. Здесь уже открывались лавки, звенели молотки, пахло горячим металлом. Он прошёл мимо кузницы, мимо скобяной лавки, остановился у неприметной двери с облупившейся краской.

Постучал.

– Кто? – голос изнутри, хриплый, недовольный.

– Это я. За деньгами.

Дверь открылась. На пороге стоял Грегор Вальц – торговец средней руки, владелец трёх лавок и одного склада. Толстый, лысый, с маленькими глазками хорька. Он нанимал Лео охранять караван до побережья два месяца назад. Половину заплатил вперёд, половину обещал по возвращении.

– А, это ты. – Грегор посторонился, впуская его внутрь. – Думал, ты сдох.

– Некоторые тоже так думали.

Внутри было темно и пыльно. Контора Грегора – стол, заваленный бумагами, два стула, сундук в углу. На стене – карта торговых путей, вся в пометках и пятнах.

– Деньги, – сказал Лео.

– Какие деньги?

– Те, что ты мне должен. Десять золотых марок.

Грегор поморщился, как от зубной боли и запустил руку в свою шевелюру, яростно почесался.

– Дела идут плохо. Война, сам понимаешь. Товар не продаётся, покупателей нет… – сказал он: – давай чуть позже, Штилл, а? Ну тебе какая разница, все равно в кабаке все спустишь…

– Грегор.

– Что?

– Деньги.

Торговец посмотрел на него. Лео не угрожал, не повышал голос. Просто стоял и смотрел. Этого обычно хватало. После того дела с монастырем по Таргу слухи ходили – про него, про близнецов Гримани и про Альвизе. Он сглотнул, вспомнив Беатриче. Надо ноги уносить, иначе придется с Лоренцо объясняться. Не дай бог видел кто как они к кладбищу шли вдвоем, а назад он один возвращался.

– Ладно, ладно. – Грегор полез в сундук, загремел монетами. – Вот, держи. Только золотом не могу, серебром отдам. Триста серебра.

Лео пересчитал. Всё верно. Убрал деньги в кошель на поясе.

– Приятно иметь дело с честным человеком, – сказал он и вышел.

Аптека Мастера Бруно находилась в другом конце города, в квартале, который местные называли Кислым – из-за запаха. Здесь жили красильщики, кожевники и прочий люд, чьё ремесло воняло. Аптека втиснулась между красильней и свечной лавкой, и пахло в ней чем-то средним между обоими соседями.

Мастер Бруно был старик с трясущимися руками и острым умом. Он продавал травы, мази, настойки – и кое-что ещё, о чём не говорил вслух. Лео покупал у него ингредиенты. Не часто, но регулярно. Сушёную омелу, собранную в полнолуние. Толчёный могильный мох. Пепел костей. Вещи, которые обычному человеку не нужны. Магистр Элеонора Шварц всегда говорила, что у хорошего мага должен быть запас. А Бруно никогда не спрашивал, зачем.

– А, молодой человек. – Старик поднял голову от ступки, в которой что-то растирал. – Пришёл долг вернуть?

– Пришёл.

– Секунду. – Бруно сдвинул очки на нос и извлек из-под прилавка большую канцелярскую книгу, открыл ее, облизал пальцы, перелистнул несколько страниц и уставился на записи.

– Ага. – он ткнул пальцем в запись: – вот. Третьего числа настойку ведьминого корня приобретал, две маленькие бутылки. Пятьдесят четыре серебром.

Лео отсчитал монеты, положил на прилавок. Бруно сгрёб их, пересчитал, кивнул.

– Ещё что-нибудь нужно?

Лео помедлил. Нужно было многое. Но денег оставалось немного, но…

– Корень мандрагоры есть? – спросил он у Бруно, наклонившись вперед и понизив голос. Бруно огляделся по сторонам, так, словно бы они на улице стояли, а не в его аптеке, где кроме них никого и не было.

– Мастер Штилл. – сказал он шепотом: – нельзя о таком вслух. Был… но закончился. Сейчас война идет, поставки затруднены, а этот ингредиент к нам с юга попадает, сами знаете, что в нашем климате не произрастает. Увы. Поищите у старого Вольта, но я сразу предупрежу что не меньше сотни золотом за корень.

– Чертова война. – говорит Лео: – чертовы короли с их разборками.

– И не говори. Может толченную черную жабу? Очень полезна для мужской силы и здоровье повышает. Кожа крепче становится, глаз острей.

– Не, спасибо.

– Как знаешь. – Бруно вернулся к своей ступке. – Заходи, если что.

Обратно в «Королевскую Жабу» Лео шёл медленно. Торопиться было некуда. Солнце уже поднялось, город ожил. На улицах стало людно – торговцы, ремесленники, служанки с корзинами, матросы с порта, солдаты в потрёпанных мундирах. Война шла где-то на севере, но её дыхание чувствовалось и здесь: цены росли, товаров становилось меньше, а людей, бегущих от нее – все больше. Да и солдаты герцога де Вальмера, как его прозвали в Тарге – все чаще мелькали в толпе в цветах рода и с черным вороном на табардах.

У входа в таверну стояла телега, гружённая бочками. Себастьян принимал товар, ругался с возницей из-за цены. Лео прошёл мимо, толкнул дверь.

Внутри было шумно.

Обычно в это время «Жаба» пустовала – слишком рано для выпивки, слишком поздно для завтрака. Но сегодня за столами сидели люди. Много людей. Война, чтоб ее.

В углу у окна расположилась компания, которую трудно было не заметить. Трое мужчин в потрёпанных мундирах с гербом – золотой лев на красном поле. Арнульф. Перед ними стояли кружки с элем, а на столе лежала горка серебряных монет.

Вербовщики.

Один из них – здоровенный детина с рыжей бородой и шрамом через всю щёку – поднялся и заорал на весь зал: – Эй, парни! Кто хочет жрать мясо каждый день? Кто хочет серебро в кармане? Кто хочет славы и женщин? Королю Арнульфу нужны храбрецы! Вернетесь домой через год и все девки ваши будут!

Никто не отозвался. Посетители старательно смотрели в свои кружки.

– Да ладно вам! – Рыжий расхохотался. – Что, никто не хочет стать героем? Война – это же весело! Грабёж, добыча, приключения!

– Сядь, Бертольд, – сказал второй вербовщик, постарше, с седыми висками и усталым лицом: – Не ори. Кому надо – сами подойдут.

– Да я просто…

– Сядь ты уже, не отсвечивай. Это Тарг. Народишко тут лихой, будешь глотку драть, так потом могут тебя в канаве найти с ножичком меж ребер. Посиди лучше. – второй вербовщик поднял свою кружку с элем и отхлебнул глоток.

Рыжий Бертольд сел, бурча что-то под нос.

Лео прошёл мимо них к стойке. Тави тоже была здесь – разносила еду, собирала пустые кружки. Она скользнула мимо него, не глядя в глаза.

– Принести что-нибудь? – спросила она, глядя куда-то в сторону.

– Сам возьму. – сказал он: – не отвлекайся.

Она кивнула и ушла. Лео повернулся, посмотрел на вербовщиков. Рыжий Бертольд продолжал трепаться, но уже тише. Седой молчал, потягивал эль. Третий – молодой, почти мальчишка, с пушком вместо бороды – крутил в пальцах серебряный талер.

Королевский талер. Монета вербовки. Некоторые так и попались – угощает их вербовщик, давай мол пропустим кружечку-другую, за жизнь поговорим… а как выпил до дна, глядь на а дне – серебро. Все, взял монету от короля – значит нанялся. Значит солдат. Впрочем, местные этот трюк уже поняли и ловятся на такое только откровенные идиоты. Во время войны пойти в солдаты – верный способ умереть. Сам Лео в жизнь не нанялся бы, в бою на открытой местности, когда тебя со всех сторон твои же товарищи подпирают так что не упасть, в таком бою сдохнуть можно не за понюшку табака. Копьем достанут, арбалетным болтом, стрелой из длинного лука на что так горазды лучники Альбиона… или заклинанием, бухнется огненный шар сверху и все. От тебя самого ничего не зависит, это чертова лотерея. И у простого пехотинца очень мало шансов выиграть в ней. Потому что армия короля – это тебе не наемная рота. Наемные роты, подписывая контракт уславливаются что на верную и бессмысленную смерть их посылать не будут. А вот у обычного пехотинца такого пункта в контракте нет. Да и контракта как такового нет. Есть серебряный талер на дне кружки и всего лишь.

Он повернулся назад к стойке. Нужно собрать еще денег, выкопать Алисию и пристроится с караваном на юг, не к Стеклянной Пустоши, а чуть восточнее, в Константию, туда, где сарацины с их кривыми саблями и белыми тюрбанами, туда где девушки смуглые и загадочные, а жемчуг продается на улицах как лесные ягоды, туда где пьют странный ароматный напиток и курят через специальные вазы с вином и длинные трубки. Говорят, что ещё дальше на восток есть еще страны, там и вовсе искать не будут. Правда доехать туда будет дороговато, но если в охрану караванов наниматься…

– Вот. – рядом появляется Тави, она ставит на стойку перед ним кружку с элем: – Себастьян сказал чтобы пробу снял, новая поставка из Гретчины.

– Понял. – он пододвигает кружку к себе. Тави уходит. Он смотрит ей вслед. Что-то было не так. Что-то в её голосе, в её словах. Но он не успел додумать – дверь таверны распахнулась.

Сначала вошли двое в серых плащах – Лео узнал их сразу. Инквизиторы. За ними – четверо в кольчугах, с мечами на поясах. Потом ещё двое, в робах с символами на груди – маги. И последними – городская стража, шестеро, в цветах герцога и с черной вороной на фоне голубого щита с белой полосой.

Зал замер. Даже Бертольд заткнулся.

Старший инквизитор – высокий, худой, с лицом, похожим на топор – оглядел помещение. Взгляд холодный, оценивающий. Взгляд человека, который ищет.

– Именем Святой Церкви и Священной Инквизиции, – произнёс он громко и чётко. – Мы ищем еретика и чернокнижника.

Лео не пошевелился. Во рту пересохло, сердце как будто застряло в глотке, слабость в коленях и странное чувство отстранения, как будто это все не с ним происходит… возьми себя в руки, сказал он себе, ты давно уже не прежний Лео Штилл, сын плотника, ты не раз смотрел в лицо смерти, возьми себя в руки. Прекрати трястись… их много, но тут тесно, они будут друг другу мешать, он все еще может проложить себе путь, не к выходу, между ним и выходом шестеро стражников и два мага, а к лестнице на второй этаж. Выпрыгнуть из окна на улицу… правда если они не дураки, то и снаружи стоит стража.

Инквизитор пошёл между столами. Медленно, разглядывая лица. Стража рассредоточилась по залу, перекрывая выходы. Маги остались у двери, руки касаются мантии в районе груди, наверняка там расчерчены магические круги для быстрого каста заклинания. «Огненная стрела» например или «путы».

Лео взял в руку кружку. Когда инквизитор подойдет к нему – бросить ему в лицо, потом – подрезать ему бедро, чтобы кровь хлынула рекой, чтобы занять тех, кто бросится в погоню, они не оставят старшего умирать. Придется перетягивать ногу жгутом… а это время. Он несколько раз сжал пальцы руки в кулак. Успокойся. Не суетись.

И тогда Тави вышла вперёд. Лео увидел это краем глаза. Она поставила поднос на ближайший стол. Выпрямилась. Сделала шаг к инквизитору.

Что ты делаешь, дура, подумал он, неужели…

– Я, – сказала Тави. Голос ровный, спокойный. – Я та, кого вы ищете.

Инквизитор остановился. Повернулся к ней.

– Ты? Кто ты такая?

– Я некромантка.

Тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Лео смотрел на неё. Она стояла прямо, руки опущены вдоль тела. Не смотрела на него. Не смотрела ни на кого. Просто стояла и ждала. Она же хочет умереть. Она всегда этого хотела. И вот – нашла способ. Дура.

Себастьян выскочил из-за стойки.

– Господа, это ошибка! Тави работает у меня вот уже год, она обычная девушка, она не… Один из стражников оттолкнул его. Себастьян упал, опрокинув стул.

– Взять ее. – коротко командует инквизитор и двое крутят девушке руки, надевая кандалы. Лео видит ее бледное лицо и прикушенную губу. Дурочка, думает он, тебе не дадут легкой смерти, это же инквизиция. Смерти не дадут, а все из тебя вытянут.

Инквизитор повернулся к Себастьяну, который поднимался с пола.

– Трактирщик. Ты сказал она здесь работает. У нее тут есть своя комната?

– Я… да, господин, но…

– Обыскать. – снова бросает инквизитор и с места срываются еще двое стражников, а он поворачивается к Себастьяну: – у нее есть сообщники? Кто-то еще живет с ней?

Себастьян бросил взгляд на Лео и тот мысленно застонал. Взгляд был быстрый, испуганный. Инквизитор проследил этот взгляд.

Их глаза встретились.

Лео встал.

Инквизитор открыл рот – отдать приказ, позвать стражу. Но Лео уже шёл. Не к двери. Не к окну. К вербовщикам. Рыжий Бертольд смотрел на него с открытым ртом. Седой прищурился, понимая. Молодой всё ещё крутил талер в пальцах. Лео выхватил монету из его руки. Схватил ближайшую кружку – чью-то, недопитую. Бросил талер внутрь. Поднял кружку.

– Стоять! – крикнул инквизитор.

Лео выпил. Одним глотком, до дна. Эль был тёплый и горький. Талер звякнул о зубы. Он поставил кружку на стол. Вытер рот тыльной стороной ладони.

– Как тебя звать, солдат? – спросил седой вербовщик. В его голосе не было удивления, за время службы он повидал всякого.

– Альвизе, – сказал Лео: – Альвизе Конте, урожденный де Маркетти.

– Добро пожаловать в армию короля Арнульфа, Альвизе Конте. Талер твой. Собирайся, мы уходим.

Инквизитор подошёл к столу. Лицо – каменное, только желваки ходят на скулах.

– Этот человек – подозреваемый в ереси. Я требую…

– Этот человек – солдат Его Величества, – перебил седой. Он встал, и оказалось, что он выше инквизитора на полголовы. – У герцога де Вальмера договор с королём. Рекруты не подчиняются законам города.

– Он не рекрут. Он преступник. И это не законы города, а уложения Святой Церкви.

– Он выпил эля. Он взял талер. Он рекрут. – Седой положил руку на меч: – и мне срать на ваши уложения. Тарг – вольный город.

Инквизитор смотрел на него. Потом на Лео. Потом снова на седого.

– Вы пожалеете об этом, – сказал он тихо.

– Не знаю, слышал ты или нет, но говорят, что новый король – не в ладах с инквизицией. – Седой посмотрел на инквизитора сверху вниз: – но ты можешь написать ему жалобу. Бертольд, забирай рекрута, пошли отсюда.

Рыжий вскочил, подхватил Лео под локоть.

– Пошли, парень. Нечего тут торчать.

Лео позволил себя увести. У двери он обернулся. Тави стояла там же, где и раньше. Двое стражников держали её за руки. Она смотрела в пол. Он хотел что-то сказать. Что-то сделать. Но что? Броситься на стражу? Убить инквизитора? Мертвецов поблизости не было… тем более свежих. Хотя… он все еще мог рвануться и положить хотя бы одного, а с одним мертвецом натворить тут дел, дать ей убежать. Он уже рекрут и ответит за все перед военным трибуналом, но она, она все еще может убежать и…

Она вдруг подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Медленно качнула головой. Не надо.

Он ничего не сделал, позволив вывести себя за дверь.

– Вещи есть? – спросил Бертольд, когда они отошли от таверны.

– В комнате.

– Потом родные принесут, если что надо.

– У меня нет родных. Здесь, в Тарге – нет.

– Знакомые. Если нет, то нет. Забудь. И добро пожаловать в пехоту, парень.

– Сука.