Текст книги "Новая жизнь 2 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Я вскакиваю на ноги, готовый отразить атаку и повторить жизненный урок девушке-мечнице. Сейчас мы играем на моем поле – у нее нет боккена в руках, а уж рукопашная схватка даже с компетентным противником – это уже моя прерогатива. Как бы она не была подготовлена – у нее вряд ли получится, хотя и недооценивать противника я не буду. Кровь пульсирует у меня в висках, весь мир словно замирает на месте в ожидании…

– Спасибо за урок… – говорит Сора-тян и опускается на колени передо мной, упираясь лбом в пол: – я поняла.

– А вот сейчас ты делаешь рай… – говорю я, понимая, что выгляжу крайне глупо, стоя в боевой стойке перед коленопреклоненной девушкой.

Глава 25

Сора-тян – серьезная девушка. Она тут не за мирской славой или чтобы прорекламировать местную школу кендо и получить проценты. Ей этого не надо. Она у нас наследница древнего самурайского рода и будущая глава корпорации. Наверное. Потому что только вот этим предположением я могу уложить в голове тот факт, что она тут же вцепилась в меня как репей в собачью шкуру и настояла на «поговорить». Нормальные люди так не поступают. Обычно нормальные люди с настороженностью относятся к тем, кто только что лишил их сознания, дав почувствовать свое физическое преимущество. Нормальные люди стараются избегать таких людей и таких ситуаций. А Сора словно в лотерею выиграла – сидит довольная, чай пьет. Разве что переоделась в свой обычный строгий костюм.

Здесь в «гостиной» сейчас тихо, все на репетициях или тренировках. Или на уроках. У меня перерыв, а у Соры – должна быть тренировка, которую она безбожно пропускает.

Я сижу напротив, за небольшим пластиковым столиком и поглаживаю свой бок. Педагогический талант Нобу-сенпая все еще дает о себе знать тупой пульсирующей болью в печенке и потому я воздерживаюсь от печенек и конфеток. Передо мной просто вода в чашке. Столик у стены и в нормальном помещении здесь должно было быть окно, но это же чертова студия, реалити шоу. Потому вместо окна – зеркальное стекло. По ту сторону стекла с односторонней видимостью – должны быть установлены камеры и операторские бригады записывают все, что мы сейчас делаем или говорим. Вот если сейчас Сора-тян сорвет с себя пиджак и предложит заняться этим прямо на столе (а я – конечно займусь, потому что ни больная печенка ни бригада операторов за стеклом не должны останавливать настоящего мужчину! Настоящего мужчину может остановить только отсутствие согласия девушки… хотя… ) – то вся эта сцена будет в эфире с пискелями на месте ее сисек – через два часа, а в «ограниченных изданиях без цензуры» – к вечеру. Надо было перед тем как на шоу записываться – какой-нибудь местный афродизиак выбрать спонсором. Акс эффект! Столько денег мимо проходит…

– Что значит «а сейчас ты делаешь рай?» – задает вопрос Сора. Она серьезна и спокойна как и всегда и только в ее глазах, где-то очень далеко – начала светиться легкая искорка. Я вот такие вот искорки – издалека чувствую. Такие вот искорки – это когда в голове тараканы фейерверк устраивают. Всегда обожал девушек с примесью легкого безумия, а отличались они вот такими искорками в глазах. С такими вот скучно не бывает. Только снаружи Сора производит впечатление «девушки в футляре», если перефразировать Чехова, только в отличие от преподавателя Беликова – она не пыталась укрыться в своем футляре от мира, скорее – берегла мир от себя. Потому что совершенно точно знала, что с этим бедным миром произойдет, если она даст себе волю.

Я внимательно изучаю искорку в глубине ее глаза, которая медленно гаснет, оставляя здесь только серьезную девушку в хорошем костюме. Я как будто на собеседование пришел.

– Что значит эта фраза? Есть такая притча, Сора-тян … если тебе интересно? – говорю я и Сора серьезно наклоняет голову – интересно ей. Но не делай лишних выводов, человек, мне просто интересно и все. Выкладывай.

– В ту далекую эпоху, когда в стране Ямато после восстания крестьян в Симабаре сегунат Токугава провозгласил политику Сакоку – изоляции, по всей стране стали уничтожать христианских миссионеров. А надо сказать, уважаемая Сора-тян, что в то же время в стране Ямато жил-был один самурай, который прознал про христианскую концепцию ада и рая после смерти. Думаю, мой одноклассник Хироши объяснил бы это ему лучше кого бы то ни было, но Хироши тогда только осваивал искусство выглядеть как человек и не мог ничем помочь. Этот самурай отправился на поиски человека, который объяснил бы ему что такое ад и что такое рай. И вот в одной заброшенной деревушке он нашел скрывающегося от властей христианского священника, миссионера. Он поклонился ему со всем уважением и сказал – «Святой отец! Я – самурай, воин и не раз я смотрел в лицо смерти, не раз я сам отправлял своих врагов в ту страну, откуда нет возврата. Твое учение говорит о том, что после смерти нас ожидает рай или ад. Я пришел спросить у тебя, не мог бы ты объяснить мне что это такое?» – я делаю паузу и отхлебываю водички. Смотрю на Сору. Сора смотрит на меня. Вот кто у нас наверняка был самым примерным учеником в школе – она меня просто взглядом пожирает, да еще и руки друг на дружку сложила, словно за партой сидит.

– И случилось так, что святой отец в той деревне оказался очень мудрым и смелым или же чрезвычайно глупым человеком, потому что встал он, посмотрел на самурая, преклонившего голову перед ним и фыркнул. – в глазах Соры что-то неуловимо меняется и я развожу руками.

– Да! Фыркнул и засмеялся. И бросил самураю в лицо: – «Ты?! Самурай? Да ты просто бродяга! Сын собаки, который шляется по миру и докучает людям своими глупыми вопросами! Ступай отсюда, пока я не побил тебя палкой!» А как ты понимаешь, Сора-тян, говорить такое самураю с мечом за поясом в эпоху Сакоку – это не самое мудрое решение с точки зрения перспективы долгой жизни. – я вижу, как глаза Соры-тян сузились, а пальцы ее руки чуть дрогнули. Уверен, она уже представила и это оскорбление, и стиснутые в обиде зубы, и как ладонь падает на рукоять, обтянутую шершавой акульей кожей и как клинок описывает красивую дугу в воздухе, а обидчик разваливается на две половины, разрубленный косым замахом от плеча до поясницы.

– И опустил самурай руку на рукоять меча и чуть-чуть, едва выдвинул его из ножен, готовый разрубить священника пополам, потому что он убивал людей и за меньшее. Посмотрел на него священник и сказал: – «Вот сейчас, сейчас ты делаешь ад». Задумался самурай и понял, что хотел сказать ему священник. Понял, что мы сами себе делаем ад на земле своими действиями, своими словами и вовсе не обязательно умирать, если ты хочешь познать адские муки. Задвинул он меч в ножны и поклонился священнику еще раз – на этот раз ниже, с уважением. И сказал – «Спасибо за науку, святой отец». И тут священник улыбнулся и ответил ему – «А вот теперь ты делаешь рай». – я закончил и потянулся за своей чашкой. Отпил воды и задумчиво посмотрел на наше отражение в одностороннем стекле.

– А что было дальше? – спрашивает Сора, немного отойдя от магии рассказа. Я хмыкаю.

– Кто знает. Может быть самурай бросил быть самураем и стал монахом или отшельником и ушел в путешествие. А может быть – нет. Может он погиб в сражении за свои идеалы и чашку риса, а может быть – умер уважаемым человеком в своей постели, в окружении своих внуков. Но главное – то знание, которое он приобрел. Мы сами можем сделать ад или рай на земле своими руками. Здесь и сейчас. И я очень благодарен тебе за то, что ты поняла меня правильно.

– В благодарности нет необходимости – отвечает Сора и слегка, чуть-чуть – краснеет: – каждый на моем месте поступил бы так.

– Хм. – хмыкаю я. Не каждый, ой далеко не каждый, Сора-тян. Это мне повезло что ты – действительно воин из благородного рода. Потому что обычная девица потом стала бы кричать что ее придушили и хотели изнасиловать и вообще мужчина против женщины, да еще со спины – нечестно и неблагородно и … много чего. Для того, чтобы признать свою ошибку, да еще поблагодарить за науку надо быть невероятно мужественным и действительно благородным человеком. Потому я сейчас и смотрю на Сору с уважением. Все-таки единоборства воспитывают в человеке очень положительные качества.

– Я поняла, что именно ты хотел сказать этим своим поступком – добавляет Сора: – когда договариваешься о правилах – будь внимательна к деталям. Я недооценила тебя в начале, увидев только твое видео.

– Да? Это как? – заинтересовался я. Мне и правда интересно как люди меня сейчас воспринимают в свете этого видео. Сора начала объяснять. Как и полагается воину – ее раздирают противоречия между эффективностью и традицией. С одной стороны – катана это красиво и круто, а с другой – пистолет проще и эффективней. Традиционные боевые искусства, вроде кендо или там стрельбы из лука – были очень нужны в средневековой стране и практически бесполезны сейчас. Вот реально трудно представить себе ситуацию, когда тебе пригодится умение попадать из японского ассиметричного лука точно в цель. А ведь самураи – прежде всего даже не мечники, а именно лучники. Потому каждый, кто занимается традиционными боевыми искусствами – больше в традицию и все такое. Но несмотря ни на что – они все воины, или по крайней мере хотели бы быть таковыми. Так европейские фанаты исторического фехтования хоть раз да представляли себя в ситуации, когда «они такие на меня, а я в полном боевом, в кольчуге и меч-бастард при себе». По крайней мере я бы представлял. Так же и мечники-кендоки, уверен Сора-тян, поднимая над головой тренировочный синай представляла себе холодное лезвие катаны и врага в самурайских доспехах напротив. Которые что-то там злоумышляет против дома Тайра. Знавал я одного фехтовальщика, так тот на полном серьезе таскал с собой повсюду трость – говорил, что с ее помощью всегда может отбиться от хулиганов или «по крайней мере остановить на расстоянии». Это его утверждение я проверил на практике, выписав «жизненный урок» проходом в ноги. Нельзя остановить восьмидесятикилограммовое тело, набравшее хорошую скорость тычком трости. Можно при этом убить тебя – если это будет не трость, а рапира, но с тростью этот номер не пройдет.

Как и все эти ребята – Сора-тян хочет проверить насколько ее умения действительно умения воина, насколько они применимы в реальности, а ведь никто сейчас на мечах не сражается и все мы знаем, что зоны поражения в кендо ограничены и правила и школа Муненмусо-рю…

– Что?! – переспрашиваю я.

– Муненмусо-рю – отвечает Сора-тян: – школа рефлективного ответа на угрозу. Одна из самых эффективных и известных, воспитывающая настоящих мечников.

– Ага, ясно – киваю я. Если ты считаешь себя мечником… если ты всегда считал себя мечником, а не спортсменом – то тебе должно быть тяжко в рамках границ и правил, какой же ты мечник, если ни разу не поднимал в бою настоящий меч, а не мягкий и относительно безопасный синай, меч из бамбуковых полосок, скрепленных вместе, если ни разу не разрубал настоящего соперника от плеча к пояснице, не отрубал голову и не держал ее в руке, показывая своим войскам, если не сжигал деревни и не …

– Ты болен? – сочувственно спрашивает меня Сора, наклоняя голову: – у тебя глаза… извини, а я тебя чуть боккеном не…

– Все со мной в порядке – отвечаю я, возвращаясь в реальность: – я просто понимаю тебя и твое положение.

– Правда? – поднимает брови Сора: – а то я сама себя порой не понимаю. Мне… я обычно не разговариваю так помногу с незнакомцами, но сегодня… – она замолкает, не понимая, почему она так со мной разговорчива. Я понимаю. Все тот же импритинг, все то же состояние сатори после перенесенного опыта близости смерти, ведь подсознание не знает и не должно знать что я не удушу ее до смерти, для нее этот тот же смертельный опыт, что и для Томоко, только в отличие от Томоко – она готовила себя к этому. Каждый воин – готовит себя к смерти. Потому и перенесла она все не в пример легче, однако состояние сатори бесследно не проходит. Как там говорилось в «Дублерах» – ведь величие, сколь кратким бы оно не было – остается с вами навсегда. И сейчас у нее адреналиновый откат, во время которого она подсознательно больше доверяет людям, а эффект импритинга еще и привязывает ее к конкретному человеку, обозначая его как наставника, родительскую фигуру. Тут осталось только сделать умный вид – и получишь нашивку инструктора невинных дев с мечами. А уж умный вид я умею делать, мне достаточно рот закрыть. Мама всегда говорит «промолчи, сойдешь за умного».

– Да, я понимаю твое стремление приближать свою технику к реальности. – говорю я и по вспыхнувшим в глазах искоркам, понимаю, что попал в точку: – но ты должна понимать, что исследование нового как правило означает ревизию старого, а то и отказ от него.

– Миямото Мусаси никогда не следовал традициям и устоям, всегда применял то, что было самым эффективным на поле боя! – отвечает мне Сора, вскидывая голову: – думаю, что я готова учится новому! Меня интересует твоя эффективность в бою, твои умения и способности, твое мышление и владение собой. Ты научишь меня этому, сенсей?

– Как-то быстро это все у тебя, Сора-тян, не находишь? – бормочу я, смотря на наклоненную голову Соры. Та тут же вскакивает со стула (слава богу, думаю я), обходит стол и падает на пол в сайкэйрэй – поклоне на коленях, когда лоб касается пола.

– Мы же с тобой участники шоу! Вставай, что ты делаешь! – шиплю я на нее, вскакивая в свою очередь и поднимая ее на ноги. Сора отказывается вставать на ноги, уверяя, что жизнь ее отныне принадлежит сенсею и что она не сможет жить с таким позором и семья ее не пример, разве что… тут я закатываю глаза и говорю «да». Еще не вполне понимая, чему именно я говорю это самое «да», но испытывая огромное желание чтобы этот фарс наконец закончился.

Вообще не понимаю, о чем сыр-бор. Ну да, придушил тут девчонку, показал, что хитер и коварен, а еще умничать умею, хотя до этого Нобу-сенпай мне дал понять, что поскромнее надо быть. А Сора-тян – красивая, умная, серьезная, еще и чемпионка какая-то в этом кендо. Уверен у нее куча поклонников… сколько ей лет, кстати?

– И что тебе надо от меня? – спрашиваю я, наконец усадив Сору обратно на стул. В ее глазах искорки становятся все больше и больше. Ей все это нравится, и я не понимаю почему.

– Научи меня – отвечает Сора: – как ты это делаешь?

– Да там ничего особенного, видела же – отвечаю я: – это ж просто драка…

– Просто драка?! – Сора вскакивает со стула, и я уже напрягаюсь при мысли что опять ее поднимать придется, но она вспахивает на сцену, которая стоит в углу гостиной: – просто драка?! – она задирает юбку повыше и у меня возникают фривольные мысли о том, что всё таки это шок получит свою клубничку, но нет. Юбка-карандаш мешала ей, как царя Леонида отягощала броня. Она просто начинает двигаться. По кругу. Ее ноги и ее руки – все движется одновременно не то в танце, не то в … эти движения! Мурашки пробегают у меня по коже.

Она останавливается и смотрит на меня. Я – мысленно вспоминаю тот самый злополучный видеоролик. Движения. Она движется точно так же.

– Многие не понимают – говорит она: – многие видят просто драку. Но я вижу, как ты двигался. Это – танец Ивы, третий круг посвящения… и я никогда не видела их в бою, особенно в рукопашном.

– Эээ… понимаешь, тело человека устроено одинаковым образом и движения, которые мы осуществляем для самообороны – они ограничены. Это просто совпадения, эффективная техника передвижения в девяноста процентов случаев будет похожа. Мы ходим ногами, берем что-то руками и тут нет заговора… – говорю я: – совпадение.

– Совпадение – прищуривается Сора и я понимаю, что мне не верят ни на иену.

– Хочешь анекдот? Хороший – про курицу и итальянскую мафию – предлагаю я.

– Анекдот?

– Так вот, однажды курица решила вступить в мафию. Пошла курица к капо и говорит: я хочу вступить в мафию! А капо отвечает ей: нет никакой мафии, курица, иди домой. Тогда курица приходит к консильери и говорит: я хочу вступить в мафию! А консильери отвечает ей: нет никакой мафии, ты глупая курица, ступай себе. Тогда курица приходит к дону Карлеоне и говорит: я хочу вступить в мафию! А дон отвечает ей: слушай, курица, нет никакой мафии, это все сказки, иди уже домой и не досаждай мне своими глупостями. После этого курица заплакала и вернулась в курятник. А там ее спрашивают: вступила ли она в мафию? А курица отвечает: никакой мафии нет. И тогда остальные куры поняли, что она вступила в мафию. И начали ее бояться.

– И? – спрашивает меня Сора, поняв по паузе, что история закончена.

– Я как та курица – объясняю ей: – ничего еще не сделал, но имидж уже сформирован.

Глава 26

Итак. Дано – Сора-тян, наследница древнего самурайского рода (ой да ладно, подумаешь ее отец – обычный менеджер по продажам, у нее наверняка есть дед по имени Хаято, который возглавляет собственное додзе), будущая глава корпорации (и здесь должен у нее дед быть) и просто очень и очень старательная и серьезная девушка. Такая вот Наоми в квадрате. Перфекционистка. Из породы людей, которые «либо хорошо, либо никак», а вернее «либо отлично… и никакого, либо!». Как лечится – мы знаем. Специфика ситуации и самой Соры – в том, что она позиционирует себя как воина и, следовательно, с ней будет легче.

– Первый урок? – поднимаю я бровь: – пока не будет никаких уроков. – вообще мысль о «научить человека преодолевать социальный страх путем обнажения» соблазнительна своей простотой, однако мы с ней на шоу и если она тут с себя все скинет – то завтра на всех таблоидах префектуры будет, а послезавтра – и национальных, учитывая ее отличную физическую форму. Нет, я в этих вопросах всегда за безопасность и отсутствие урона имиджу моих последователей в публичном пространстве. Первое правило бойцовского клуба, да…

– Но я могу рассказать тебе притчу, как ты уже поняла – я могу ими разговаривать. Нет, серьезно… – говорю я, видя, как она скептически смотрит на меня. Могу. У меня запаса притч, поучительных историй и отвратительных анекдотов – на годы вперед хватит. Был бы я Шахерезада, то жил бы вечно. А шах с ума бы сошел, на моих-то историях.

– Слушаю, сенсей – наклоняет голову Сора, со всем вежеством, положенным неофиту перед уважаемым гуру. Чувствую я себя неловко, потому, как и она не сопливая салага и я не умудренный жизнью старец.

– Давай-ка мы с тобой всю эту историю про сенсея и обучение не будет другим рассказывать, хорошо? – спрашиваю я у нее и она кивает головой, мол все поняла, сенсей, будет исполнено, сенсей. Никому ничего не скажу, сенсей. Вот исключительно дурное у меня предчувствие, глядя на нее, но вроде и прикопаться не к чему, сказал – согласилась.

– Хорошо. Так вот… у нас еще есть время?

– Еще минут пятнадцать – говорит Сора, бросая взгляд на свои наручные часы: – занятия у других закончатся.

– Хм. Странно, что нас никто на занятия не позвал – говорю я, а потом понимаю, что и не позовут. Такие вот неформальные встречи и общение между участниками конкурса – само– оно для шоу, а шоу тут в приоритете. Именно шоу, которое маст гоу он, а не наши занятия, наши уроки, наши знания и прочая муть. Мы в жестоком и холодном мире и пока мы тут развлекаем зрителя – все тип-топ, Тони, все зашибись. Значит у нас есть еще пятнадцать минут.

– Я вообще-то надолго тут не задержусь – говорю я: – а после шоу у нас будет время для чего угодно. Но что я смогу в рамках именно этого проекта тебе показать – покажу.

– Понимаю – склоняет голову Сора: – некоторые техники нельзя показывать широкой аудитории… – она кидает быстрый взгляд на зеркальные окна: – я понимаю.

– Не то, чтобы это было секретом или тайной… – говорю я и вижу в ее глазах – понимание. Опять понимание. Правда совсем не то, которое я ожидал. Я ожидаю обычное, наше простое, японское понимание – мол, ясно, понятно, вопросов нет. Но у нее в глазах – такое вот, лукавое понимание, с подмигиванием и ухмылкой, мол я-то понимаю, заливаешь тут баки, трешь в уши махорку, вешаешь лапшу на уши, ну-ну, я-то понимаю. Это ты же специально, для них говоришь, а на самом деле это все секретные, тайные техники клана Ига, совмещенные с клановыми секретами Кога, которые были переданы тебе папой из Ига и мамой из Кога, такие вот Ромео и Джульетта из шиноби. И я, кстати – в то что мама из клана воинов тени – вполне могу поверить. Только ниндзя столько красного вина может выдуть и не умирать с утра с похмелья. Это тайная запретная техника, и уж ее то миру точно знать не стоит. Сопьются.

– Ну и ладно – говорю я вслух. Что себе там Сора напридумывала – меня не касается. Согласна подождать со всем этим «ученичеством» и слава богу. А то методики у меня … неконвенциональные, а за некоторые из них меня ассоциация психологов и интернет-коучей вообще распнет. И мне кажется, что некоторые из моих метод вообще уголовно наказуемые в этой стране… как и в любой другой. Так что это у нас не ложная скромность или там недостаток самооценки, это скорее суровая необходимость. Соблюдай первое правило бойцовского клуба, если не хочешь, чтобы этот самый клуб разогнали нафиг, а кое-кого и посадили. Нам неприятностей с законом не надо, у нас и без него неприятности есть. Мы и сами справимся со святым делом по нахождению неприятностей. Как там говаривал котенок по имени Гав – как же не идти туда, где эти самые неприятности тебя ждут? Я вздыхаю и перевожу взгляд на циферблат часов, что висят на стене. Время у нас еще есть.

– Итак. – говорю я: – десять минут у нас есть, вернемся к притче. Жила-была на свете одна девушка, красивая и боевая, совсем как ты. И вот решила она стать Охотницей на Драконов. Она пошла учиться этому нелегкому ремеслу, прочитала все книги про драконов и охоту на них, обучалась у лучших преподавателей, прошла суровые тренировки, закалила тело и характер. На оставшиеся от семейного состояния средства – закупила себе лучшую экипировку – гарпуны, сети, мифриловые кольца и конечно же меч и копье. И вот прошло десять лет, и она наконец стала дипломированной Охотницей на Драконов. И … – тут я делаю то, что американцы называют pregnant pause – задерживаю дыхание и гляжу на свою собеседницу в ожидании. Пауза затягивается, затягивается и затягивается…

– И? – спрашивает Сора, не выдержав пытку неизвестностью и саспенсом.

– И за всю свою жизнь она не встретила ни одного дракона. – закончил историю я. Наступает молчание. Сора переваривает. Сора поднимает голову и встречается со мной взглядом.

– И какова мораль этой истории? – спрашивает она и поднимает палец, не давая мне ответить: – дай-ка я угадаю. Мораль в том, что не надо тратить время и деньги на бесполезные в этой жизни умения, такие например, как владение мечом.

– Вовсе нет – пожимаю плечами я: – да, девушка не стала Охотницей на Драконов, но ее умения помогли ей стать лучшей Охотницей на Зверей, Капитаном Имперской Стражи, а закаленный характер и сила воли, умение управлять собой – стать Советницей Императора… а природная красота и талант разбираться в людях – стать Императрицей… знание человеческих слабостей и законов в драконьих стаях – позволило остаться Императрицей после смерти Императора… а потом – кто знает… может она стала Богиней. Или Демоницей – она могла стать тем, кем она хотела. Захватить мир и завести себе гарем из мальчиков и девочек. Чего там обычно люди хотят?

– А вот сейчас ты просто придумываешь – говорит Сора и моргает глазами: – не было такого.

– Но могло быть. На самом деле здесь есть и немного о том, что надо бы учиться чему-то прикладному, но даже обучение самому бесполезному делу на свете – не бесполезно. Как минимум ты учишься учиться. Закаляешь характер. В твоем же случае – развиваешь силу, гибкость, скорость реакции и координацию. У тебя уже есть все для того, чтобы … танцевать с партнером. Или партнерами.

– Я была права – неожиданно заявляет Сора: – я была права, ты – настоящий сенсей! Это видно по глазам, там внутри – ты старый-старый. И очень усталый.

– Видно, да? – вздыхаю я и чешу затылок: – ну, мало кто так в глаза заглядывает как ты, Сора-тян.

– Мой род всегда умел видеть человека таким, какой он есть, а не таким, каким его считают окружающие – отвечает Сора: – поэтому я с Кимико-тян… разговариваю. Она вовсе не чудовище, хотя с Риотой не очень вышло, да. Но я вижу, что она не плохая, просто … так случилось.

– А что там случилось то? – спрашиваю я. Наконец-то мне расскажут, что с этим несчастным Риотой произошло и почему от Кимико тут все шарахаются. Только Сора и Такеши с ней нормально общаются, но если вдуматься, то и Сора и Такеши – делают это весьма формально. Интрига, интрига. Сплетни в коллективе – никогда не бывают правдивыми и объективными, но и не возникают на пустом месте. Если суметь распознать субъективную оценку говорящего, поделить сенсацию и смакование подробностей на десять – то можно получить немного объективной информации, доверять которой все равно нельзя. Но и не знать, чем дышит коллектив – крайне опрометчиво. У нас тут нет сформировавшейся иерархии, как в классе, где доминирует Натсуми-тян со своими черно-белыми подружками, а значит надо держать нос по ветру… хотя бы для того, чтобы быть в курсе.

– Что случилось… – начинает было Сора, но в этот момент в «гостиную» вваливаются Нобуо и Юрико. Нобуо уже чего-то жует, комкает в руке обертку и метко бросает ее в мусорную корзину. Юрико – идет за ним, она моргает, увидев нас.

– Привет! – машет нам Нобуо: – уже закончили, да? – он не дожидается ответа, проходит дальше и плюхается на мягкое кресло-грушу перед телевизором. Тут же включает игровую приставку и забывает о нашем присутствии. Юрико – бросает на нас быстрый взгляд, кивает в знак приветствия и проходит к кофе-машине. Заваривает себе кофе и берет вазочку с печеньками. Присаживается рядом с Сорой.

– Будем знакомиться? – спрашивает она у меня: – ты вроде ничего.

– Меня зовут Кента, приятно познакомиться – говорю я и Юрико кивает.

– Я знаю – говорит она: – я – Юрико. Я пою и танцую, жонглирую заведенными бензопилами и факелами, прыгаю в бассейн с высоты и много чего еще. А ты – бьешь людей за деньги?

– Как правило я делаю это бесплатно. Было бы приятно хоть разок получить за это деньги – пожимаю я плечами: – но в целом ты права. Петь… петь я люблю, но не умею. Во! – приходит в голову идея: – я могу рэп петь.

– Рэп не поют. – говорит Сора машинально, отпивая из чашки. Видит, что я гляжу на нее, тут же отставляет чашку и складывает руки перед собой: – И-извини. Просто обычно там речитатив идет, это скорее читают, чем поют.

– А это идея – тянет Юрико и наматывает свой черный локон на палец: – как раз в твоем стиле, Кента-кун. Ты ж хулиган и все такое, тебе пойдет…

– Никакой он не хулиган! – яростно защищает меня Сора: – он на самом деле… – тут она затыкается, закрывает рот с такой силой, что мне кажется, что слышу, как у нее зубы клацнули. Молодец. Не знаю, что она там хотела про меня сказать «на самом деле он – утонченный и интеллигентный человек» или «на самом деле он еще хуже», но не сказала и то хлеб.

– … – Юрико смотрит на Сору, потом на меня и ее рот открывается буквой «О».

– И это не то, что ты сейчас себе думаешь! – твердо заявляет Сора, уверенная, что этим заявлением закрывает тему. Я мысленно качаю головой, внешне поддерживая покерфэйс. Надо сказать, что с поддержанием покерфэйса у меня такие же сложности, как и у Соры – с умением врать людям в лицо. Она у нас женщина-самурай, а эти совсем как скифы у Геродота, с детства обучены скакать на лошади, стрелять из лука и ненавидеть любую ложь. В свою очередь играть лицом чувства или отсутствие таковых – не приучен. Станиславский мне бы даже утку за собой не доверил выносить. Нет, ну я пытаюсь, конечно, но актером мне не быть, тут нужно предварительное убеждение себя до степени слияния лжи с реальностью, а сейчас времени у меня нет. И я чувствую, что прямо на моем покерфэйсе, на моей маске безэмоциональности начинает дергаться левое веко. Самое дурацкое в этой ситуации то, что нам с Сорой и скрывать то нечего, но как только она начала что-то придумывать, как вдруг и у меня все задергалось, а у Юрико появились обоснованные предположения. Она смотрит на меня, потом на Сору.

– Аматэрасу – вздыхает Юрико: – да что вы в самом деле. Я ж все понимаю, не маленькая. Ну нравитесь вы друг другу и чего? Просто я не понимаю, что тут скрывать, когда нас двадцать четыре на семь снимают. Что бы вы не натворили друг с другом… – ее глаза расширяются, и она прерывается. Какая-то идея приходит ей в голову. Она краснеет.

– Ты! Ты вот о чем сейчас подумала, а?! – требует немедленного ответа Сора, девушки-самураи прямолинейны и отступать не в их духе. Как там «я же вижу, что ты что-то плохое про меня думаешь!»

– Душевые кабинки! – говорит Юрико: – я только сейчас поняла! Там же камер нет, вы это в душевой кабинке делали!

– Что?! – раздается голос и это вовсе не мой голос и даже не Соры. Голос раздается от дверей. У дверей стоят Эйка-тян и Дездемона с Такеши. Сзади них высовывается голова Кимико.

– Не было такого! – тут же отрицаю я: – не в душевой кабинке!

– Неправда! – присоединяется ко мне Сора.

– Обалдеть – говорит Дездемона и лыбится, упирая руки в бедра: – так он у нас не только морды бить, а еще и по девкам специалист! А от тебя, Сора, не ожидала! Но все равно – молодец! Поздравляю!

– Молодцы оба! – хлопает в ладоши Эйка: – вот у нас и первая парочка появилась! Там в душевой этим вот заниматься не тесно? Я бы и сама… да не с кем тут… один заучка, второй нарцисс.

– Да в пень тебя, старушка – откликается Нобуо: – я не нарцисс! Я просто умею за собой ухаживать!

– В свою очередь возражаю против определения «заучка» и поздравляю Кенту-куна и Сору-тян с началом отношений – говорит Такеши. Мне он сразу начинает нравится. Зануда зануду издалека видит, вот. Прямо охота вскочить, поклонится и выдать в ответ что «слухи о имеющемся между мной и Сорой-тян коитусе и/или иных действиях, носящих сексуальный характер – являются ложными и неверными, явным преувеличением, не имеющем отношения к действительности. Тем не менее выражаю благодарность за поздравления, хотя и полагаю их неуместными». Думаю, что в этом случае Такеши понял бы что мы с ним на одной волне. Вообще Такеши мне нравится, он спокоен и всегда говорит понятным языком о том, чего хочет. Правда его внешний вид заставляет желать лучшего, эта вот безрукавка-свитер с ромбами поверх рубашки… такое ощущение, будто это он столетний дед а не я. Ну, да ладно, в конце концов он мужчина, а мы можем себе позволить…