Текст книги "Новая жизнь 2 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Хорошо. – вздыхаю я, думая о том, что игра в ассоциации может вызвать определенные трудности, уж больно фантазия у нее богатая и креативная: – маленький милый щенок.

– Загрызен собаками насмерть – поясняет Шизука.

– Ээ… розовый пони? – я пытаюсь найти что-то, что очень трудно ассоциировать с «кровь, кишки, мозги по стенкам». Как можно ассоциировать что-то жуткое с розовым пони?

– Изнасилован единорогами. И убит. – любезно объясняет Шизука: – потому что у них рога такие… винтом. Кишки наружу, конечно же. Возвратно-поступательными движениями как штопором – выдернуты. И глаза выколоты.

– Погоди. – поднимаю я руку: – погоди. Стой. Сейчас… папа и мама? – не прекращаю попытки я. Тихоня сужает глаза, прищуриваясь и подбираясь.

– Убиты собственной дочерью – говорит она: – какая страшная смерть. Они умирали долго и мучительно. И как в него такой здоровенный баклажан поместился?

– Ой все – говорю я, вытирая лицо. Игра в ассоциации у нас не получилась.

– Смерть – отвечает Тихоня.

– Все, мы прекратили – объясняю я: – давай так. Наша задача – помочь тебе видеть что-то позитивное в жизненных обстоятельствах, хорошо? То есть твоя задача – проговаривать про себя как минимум два или три позитива от любой ситуации. Сделать лимонад из лимона и все такое.

– Это как? – Тихоня наклоняет голову набок, продолжая смотреть на меня. Я пожимаю плечами.

– Вот смотри – говорю я: – например ты забыла дома домашнее задание и …

– Я ничего не забываю – отвечает Тихоня и смотрит на меня своим пристальным, изучающим взглядом. Вот кому-то другому на моем месте стало бы жутко… а мне даже и не страшно. Ну… почти не страшно. Когда на вас так смотрят и говорят, что «ничего не забывают» – поневоле начинаешь вспоминать – а не сделал ли ты ей чего плохого… и самое главное – не забыл ли ты об этом? Потому как напоминание может быть … неприятным.

– Хорошо, хорошо. Ты не забыла дома домашнее задание, но по дороге в школу у тебя его выхватил какой-то мальчик и …

– И он труп – кивает Шизука. Я смотрю на нее вздыхаю и соглашаюсь.

– Он труп. Но в этом наверняка можно найти что-то позитивное, не так ли? – спрашиваю я.

– Конечно. – говорит Тихоня: – по крайней мере я не забыла домашнее задание дома.

– Ээ… – говорю я. Смотрю на часы. Слава богу, большая перемена заканчивается, надо и нам в новый корпус бежать, а потом я что-нибудь придумаю, как помочь Тихоне.

– Ладно – говорю я, вставая и закрывая крышку пластиковой коробочки с бенто: – побежали в класс, скоро урок. А твоим образованием попозже займемся. А то опоздаем.

– Да – говорит Шизука и мы выходим из клубной комнаты. Запираем ее на ключ и идем по коридорам старого корпуса. На лестнице, что ведет на первый этаж – стоит Хироши, скрестив свои руки на груди. Нагловатая ухмылка, небрежная поза, прислонившись к стене – таков наш Каин.

– Кого я вижу! – говорит он, отлепляясь от стены: – а я уж думал вы собираетесь уроки пропустить… увлекшись друг другом. А у меня, собственно к тебе дело, Кента-кун.

– Хорошо – говорит Шизука и я с удивлением смотрю на нее. Хорошо? Как-то странно такое от нее слышать.

– Хорошо – поясняет мне Шизука: – первое – не придется долго труп тащить, тут до кабинета химии недалеко.

– Что?! – глаза у Хироши выпучиваются и он делает шаг назад. Вот кто бы другой сказал такое, слово в слово – он бы только посмеялся. Но из уст Тихони, сосредоточенной и спокойной – это звучит … нет, не устрашающе. Как раз, если кто-то хотел бы испугать – это бы не задело бы нашего Каина и краем. Но Тихоня говорит это так как и положено – пытаясь найти какие-то позитивные моменты.

– Второе – нас тут двое а он один – говорит Шизука: – я дам тебе бритву, постарайся не напачкать.

– Э… – говорит Хироши, переводя взгляд с нее на меня. Взгляд говорит «ладно она, но ты-то!». Я пожимаю плечами, показывая, что мешать человеку находить в этой жизни позитивные моменты не буду.

– Третье. Следующий урок – алгебра. – говорит Шизука и видя, что я не понимаю, о чем речь, поясняет: – не люблю я алгебру. И даже если нам придется урок пропустить, пока мы тело разделываем… ты же говорил, что нет тела – нет дела и надо пока он не окоченел, потом трудно будет…

– Знаете что? – говорит Хироши, спрыгивая на ступеньку ниже: – пойду я, пожалуй, а то звонок на урок скоро.

– А что так? – вежливо спрашиваю я: – у тебя вроде дело ко мне было важное?

– Да разве оно важное – говорит Хироши, спускаясь еще на ступеньку: – так, ерунда. Потом поговорим. Совсем нет смысла нам всем здесь стоять… кричи не кричи – никто и не услышит. – и он исчезает внизу.

– И в этом тоже есть позитив – хмурит бровь Шизука: – первое – мы не пропустим урок, потому что разделывали тело. Второе – мы не замарались. В живом человеке от трех до десяти килограммов каловой массы, а у нас с собой полиэтиленовой пленки нет. И в третьих – …

– Если ты так будешь всех пугать, то в них каловой массы ни черта не останется – вздыхаю я: – видишь! Жить с позитивом намного легче… правда пока только для тебя.

– А кому еще должно быть легче? – спрашивает меня Тихоня и на этот вопрос у меня тоже нет ответа. Счастье – штука крайне личная и если лично вы счастливы, то и ладно. Правда нашей Тихоне все еще предстоит научится перестать пугать людей до усрачки, но что такое жизнь как не процесс обучения?

– Никому – отвечаю я ей честно: – так им и надо…

Глава 8

– А, наш вундеркинд пришел! – приветствует меня Отоши, похлопыванием по плечу: – тебя сенпай искал! Зайди к нему в кабинет. И еще раз спасибо, что с такой красоткой познакомил!

– Уверяю тебя, это произошло без моего участия – отвечаю я: – это уж ты сам виноват. Так тебе и надо, между прочим. Предупреждал я тебя. «Много, много непокоя принесет оно с собою». – тут я вспоминаю Ершова и что никто и никогда не слушает конька-горбунка. А стоило бы.

– Она такая классная! – закатывает глаза Отоши: – вот накоплю еще денег и свожу ее куда-нибудь! Кстати, о деньгах – не хочешь денег по-быстрому срубить?

– Денег по-быстрому? Что надо делать? Наркотики, оружие, сексуальный траффик? – словосочетание «быстрые деньги» фактически синоним «легкого хлеба», а мы помним, чем такая активность обычно заканчивается.

– Да ничего такого! – машет рукой Отоши и достает свой смартфон. Тыкает пальцем в иконку приложения – черного такого паучка. Открывается какая-то табличка.

– Скачай себе такую же – говорит он: – ничего незаконного, просто иногда просят куда-то подойти и что-то сделать. Ну, постоять там, или покричать чего. Мелочи разные… а платят сразу же на телефон. Мгновенно. Я вот вчера на углу с ребятами постоял, а мне две тысячи иен скинули.

– Чего? – вглядываюсь в приложение: – тут же нету ничего.

– Это сейчас она пустая – говорит Отоши: – а когда ты нужен – прямо сюда тебе приходит инструкция – что делать и сколько это будет стоить. И как только ты исполняешь то, что тебе сказали – тебе приходят деньги. Очень просто.

– Да? И чего же такого ты сделал, что тебе две тысячи заплатили?

– Да ничего такого. Просто пришел в указанное место в указанное время и постоял там. – пожимает плечами Отоши.

– И все? – как-то с трудом верится, что за «просто прийти и постоять» деньги платят.

– Все, клянусь! Я пришел и еще много парней, как местных, так и незнакомых совсем пришли. Надо было прийти к офису «Дейналар», на парковку и просто постоять там. Если просто так прийти – то две тысячи, а если с бейсбольной битой или железным прутом там – то пять тысяч! А у меня времени не было биту достать или прут, я так пришел, вот и получилось всего две. Мы там минут пятнадцать постояли, я с парнями знакомыми поболтал, они с битами пришли. А потом нам деньги начислили и всех отпустили. Я так за неделю уже почти пять тысяч заработал – то там постою, то тут.

– Вот как – в голове все сразу сложилось. Это же «хангурэ». Молодежные группировки, у которых, как говорят – нет босса, нет центрального аппарата управления, всего этого замшелого прошлого с оябунами, консильери и лейтенантами. Просто на мобильник приходит задание – и те, кто готов исполнить – берутся за исполнение. С одной стороны, это выгодно отличается от застарелых форм организованной преступности просто потому, что нету структуры, нет и организации, есть неизвестный заказчик, который выдает подряды – «постоять с угрожающим видом там то», например. В результате, исполнители даже не знают, чьи приказы они выполняют и вообще вся эта банда на парковке каждый раз собирается из разных людей, которые просто хотят заработать деньги. Однако и в такой вот организации тоже есть свои недостатки – например одно дело нанять людей «постоять с угрожающим видом с битами и железными прутьями» и совершенно другое – совершить погром например. Конечно, если повысить ставки, то наверняка найдутся желающие, но это тупой инструмент, вроде дубинки. Каждый раз собирая толпу – ты не сможешь получить тот результат, который тебе нужен. То есть погром как раз получить можно, а вот провести операцию по освобождению заложника, например, или там тихой ликвидации, замаскированной под несчастный случай – тут нужны профессионалы. И что бы там не говорили, но нанять профи по объявлению в интернете – довольно сложно. Нет, деньги у вас возьмут. И пообещают с три короба. И может даже сами будут верить, что у них все получится… вот только результат будет плачевный. Потому что одной веры в таких случаях недостаточно, чертовы дилетанты всегда думают, что посмотрев пару фильмов и побродив по округе с рюкзаком уже готовы к действиям в качестве операторов высшего тира.

Вывод – «хангурэ» не способно на какие-то реально тонкие операции и действия, а значит и пытаться не будет. Те, кто стоит за этим, несомненно, умные ребята и свои недостатки знают всяко лучше меня. В девяноста процентов случаев им нет необходимости в скальпеле, у них есть дубинка – толпа молодежи в масках, которые как бабуины громят витрины, разбивают стекла у автомобилей и переворачивают мусорные баки. Кстати – никакого огня, никаких «коктейлей Молотова», тут с этим строго. Самые жуткие казни и наказания в древности у местных были предусмотрены для поджигателей, потому как жили тесно, а обычное японское жилище из сухого бамбука, древесных балок и рисовой бумаги – горело просто великолепно. Вспыхивало как спичка. Потому в общем «теневых воинов» и не любили – они как правило не гнушались ничем, в том числе и поджогами.

– Это же «хангурэ» – говорю я вслух: – ты чего, Отоши?

– Ну и что? – пожимает плечами тот: – хангурэ, так хангурэ. Незаконного ничего я не делаю, а деньги мне нужны. Ты знаешь сколько я в тот раз за караоке заплатил?! А ты, между прочим, мог бы жрать поменьше! Чипсы и газировка там раза в два дороже, чем в магазине!

– Не, от меня ты жалости не добьешься, сам виноват – говорю я, вспоминая бледное лицо Отоши в момент как он увидел счет. Мог бы и предложить разделить оплату, но нет, «я угощаю!». Охота покрасоваться перед Натсуми, да вот только зря перья распушает, я так понял, что для нее оплатить караоке за всех – плевое дело. Обычный вторник. Вообще есть у меня стойкое ощущение, что королеву черно-белых обычное мужское «пустить пыль в глаза, расправить плечи и прохаживаться перед объектом вожделения» – не тронет. Вот у кого тараканы в голове со среднего ротвейлера размером. И такие же дружелюбные.

– В общем – если захочешь подработать – скачай приложение, заполни там анкету и вперед. Там для парней, которые из единоборств – повышенная ставка. – говорит Отоши: – а скачаешь – укажи, что я тебе порекомендовал, мне бонус выйдет.

– Сетевое распространение? Дай-ка я угадаю, первое время от каждой моей активности тебе процент будет капать? – прищуриваюсь я в его сторону. Отоши ни в малейшей степени не смущается.

– Вот, видишь, сам все знаешь. – говорит он: – ступай, потом поговорим, тебя ж Нобу искал. Потом давай в пару встанем, если есть желание.

– Ну хорошо. – я иду в кабинет. Кабинетом это помещение на самом деле назвать сложно, это скорей подсобка и место для хранения инвентаря, в котором еще стоит стол. Если вы когда-нибудь бывали в кладовой для спортивного инвентаря – то вы знаете этот запах. Запах кожи, обработанной, дубленной, но не новой, а именно побывавшей в передрягах, много раз пропитанной потом, потом высохшей и снова пропитанной. Легкая кислинка и вонь, наверное, так можно описать для тех счастливчиков, кто никогда не бывал в таких вот кладовках. На стеллажах вдоль стены – шлемы, перчатки, даже парочка жилетов для отработки ударов. На другой стене – дипломы, сертификаты, грамоты и медали. За столом – Нобу-сенпай и Купер, о чем-то разговаривают вполголоса. При моем появлении в дверях – поворачиваются и замолкают.

– Ну, чего встал. Заходи и дверь за собой закрой. – говорит Нобу. Купер поворачивается ко мне еще больше, вполоборота и я вижу, что на столе между ними стоит шахматная доска с расставленными фигурами.

– Здравствуйте – приветствую я обоих. Вежливость тут возведена в культ, хотя именно в этой школе бокса всем плевать. Тут все немного по-западному общаются.

– Привет – кивает Купер, протягивает руку для рукопожатия: – как оно?

– Привет – пожимаю руку в ответ. Рука у него крупная, сильная и сухая: – да все хорошо.

– Круто – говорит Купер и немного колеблется, перед тем как продолжить: – ты это… извини за прошлый раз. Мне Нобу как раз объяснил, что почем.

– За что? – немного удивляюсь я: – все ж нормально было.

– Ну… за все. – исчерпывающе отвечает мне Купер: – неважно в общем. Извини и все.

– Конечно. Нет проблем – пожимаю плечами я. А чего? За что он извиняется – непонятно. Да, вел себя немного высокомерно, ну так это ожидаемо, он тут звезда, а я так – непонятно кто с улицы. Конечно, наступить на ногу во время выпада – грязный трюк, но тут уж … придержать перчатку рукой тоже не самая чистая игра. И вообще, как говаривал мой тренер в подобных случая «если не можешь победить честно, сынок… то просто победи». На самом деле я предпочитаю придерживаться некоторых правил, но это скорее мои внутренние правила, чем правила ринга. Ну… там не выдавливать глаза без особой нужды, например. У моего внутреннего Кодекса на удивление много схожего с моральным кодексом Шизуки, вот потому мы и притягиваемся друг к другу. Кстати, а чего от меня Хироши то сегодня хотел? А то так и не появился до окончания уроков, неужели настолько впечатлился сольным выступлением Тихони?

– Ну вот и хорошо! – преувеличено бодро улыбается Нобу-сенпай: – О! Опять Арчи инвентарь портит! Ну-ка… – он грузно поднимается и выходит, не забыв закрыть за собой дверь. Мы с Купером остаемся одни. Наступает неловкая тишина. Я озираюсь по сторонам, изучая дипломы на стене. Третье место в городских соревнованиях, второе на Кубке Хаякава, снова третье в префектуре…

– Кхм. – кашляет Купер: – я чего хотел у тебя спросить. Как у тебя получилось? То есть… нет, как получилось, мне Нобу показал, я знаю. Я скорее… ну так. Что бы ты мне посоветовал? У меня в следующем месяце бой, а Нобу сказал… ну то есть неважен источник и даже в куче дерьма может лежать жемчужина… то есть я тебя с дерьмом не сравниваю… но… – Купер вспотел и вытер лоб обратной стороной ладони. Глядя на него я начинаю понимать, почему в обществе так популярен стереотип что все боксеры – не самые выдающиеся ораторы. Ээ… даже скорее так «двух слов связать не могут». Вот и сейчас, желая получить от меня совет он за короткое время умудрился и себя в неловкое положение поставить и меня оскорбить. Хорошо, что я не обидчивый и всегда рад видеть людей, которые работают над своими ошибками. Это, кстати – наполняет меня ощущением собственной правоты и превосходства, что чрезвычайно полезно для раздувшегося эго и порядком опухшей самооценки. А почему? Не потому, что я тут такой гениальный и невероятно крутой, а просто потому, что я продолжаю возиться в песочнице. Среди малышей ты, конечно, крут. Мда. Вот и поперла из меня агрессия, охота плечи расправить и на оперативный простор выйти, вот и будем понемногу вперед двигаться.

– Да мне в общем-то нечего тебе сказать – отвечаю я, прерывая его прежде, чем он окончательно сам себя закопает: – у тебя очень хороший удар и физическая форма отличная. Вот только, если… – я задумываюсь. Какой недостаток есть у Купера, но такой, который можно быстро поправить? Не генетический, типа «руки короткие» или, такой, который исправлять всю жизнь можно, вроде «дыхалку подтяни» – дыхалку, то бишь выносливость можно всю жизнь выправлять и все еще оставаться недовольным. Боксеру всегда выносливости не хватает. А представить, сколько выносливости нужно борцу-вольнику – вообще невероятно. За полминуты, минуты борьбы с равным противником выматываешься так, как не вымотаешься нигде. Вообще нигде. Так что выносливость – отпадает. Вообще-то тут не принято, чтобы такая сопля как я старших поучала, но с другой стороны – кто себя проявил, тот сразу сенсей. Такие вот крайности.

– Если? – переспрашивает меня Купер: – что – если?

– Финты бы тебе подтянуть – говорю я: – ты сильный и быстрый, но уж больно предсказуемый. Как молотобоец – левой, правой, левой, правой.

– Финты?

– Ну да. Это как… – я бросаю взгляд на шахматную доску, что все еще стоит на столе, между стаканами и бутылкой какой-то воды: – как шахматы, вот.

– Вообще-то я думал, что шахматы и бокс – это диаметрально противоположные вещи – говорит Купер, сдвигая брови: – тут скорость, а в шахматах – у каждого свой ход. И на ринге ты двигаешься, а когда играешь в шахматы – сидишь.

– И перчаток нет, когда рокировку делаешь, я знаю – киваю я: – но мозг очень активно соображает во время поединка. А если у кого не соображает, или соображает медленней чем у соперника, то тот проиграет. Вообще, главная задача мозга на заре становления человечества было просчитать движение тела в пространстве. Так что наш мозг в первую очередь решает задачу передвижения нашего тела и предсказания передвижения тела нашего соперника. А мозг – довольно инертная штука, он всегда идет самым легким путем. Система нейронных связей в голове устроена таким образом, что всегда легче реагировать путем уже сформировавшихся, устойчивых нейронных паттернов, схем. А это дает нам возможность для предсказания действия соперника на ринге.

– Прав был Нобу, ты – чокнутый – говорит Купер: – но мне нравится. Продолжай.

– Давай я лучше покажу? – предлагаю я: – пошли в зал.

– А давай – соглашается Купер и мы выходим из кладовки-кабинета. Зал встречает нас обычным шумом, хеканьем, которое издает Арчи при работе по мешку, звонким шлёпаньем лап по перчаткам и поскрипыванием покрытия под подошвами во время передвижения. И пахнет в зале по-другому, нет этого, висящего в воздухе кисловатого запаха.

– Перчатки? – предлагает Купер: – или все-таки лапы?

– Да не надо – отмахиваюсь я: – просто встанем в стойку – я немного лукавлю, это лучше показывать именно без перчаток, площадь руки, кулака уменьшается, его становится трудней заметить и перехватить, так педагогический эффект будет лучше. Так, сказать, законы шоу-бизнеса.

– Руки в стойку. – говорю я и Купер поднимает свои кулаки, вставая в классическую стойку, только правостороннюю. Он же левша, думаю я.

– Смотри, сейчас я нанесу тебе прямой левой и ты его пропустишь – говорю я. Купер смотрит на меня и немного подбирается. Пропускать он не собирается, у него за плечами школа, знание того, какой именно будет удар – уже дает преимущество.

– Бить буду вот сюда – медленно вытягиваю руку, чтобы не спровоцировать раньше времени, показываю на подбородок. То есть у него теперь не только знание типа и способа удара, но и уровня, направления, цели. В таком случае пропустить удар можно только в одном случае – думает сейчас он. Только если удар будет очень быстрым. Как у Брюса Ли. Удар, который наносится быстрее чем за одну двадцать четвертую секунды – становится невидимым глазу – так думает сейчас Купер, поднимая руку, готовясь отразить удар. Превосходно. Если бы мы были в перчатках, то он мог бы выбрать простую поставку перчатки, а это испортило бы мой показ. А так он выбрал блок. Просто поднял правую руку (левша!) повыше, с тем, чтобы едва заметив движение (плечи, бедра, ноги – любое движение) – резко опустить ее, сбивая удар. И, зная траекторию удара и его цель – он бы обязательно заблокировал его. Вот только удар, который я сейчас покажу так и называется «удар, который проходит». Или финт-удар.

– Готов? – спрашиваю его я. Купер кивает.

– Тогда… хэк! – выбрасываю руку вперед, и он с крайним удивлением видит мой кулак у его подбородка.

– Но… – он моргает. Я улыбаюсь. Финт-удар. Как он наносится? Это так называемый удар с остановкой. Ты наносишь удар как обычно, но где-то ближе к середине или даже к концу удара – приостанавливаешься. Тут срабатывает сразу несколько триггеров. Первый – в боксерском поединке мозг начинает считать опасными только быстро движущиеся объекты и как только рука приостанавливается – перестает за ней следить. Перестает отслеживать ее как опасный предмет. Второй – в случае «заряженного» заранее блока – он срабатывает впустую, рука, опускается, пытаясь блокировать удар. А он – не нанесен. И только потом, с остановкой в долю секунды – удар продолжается. Это довольно сложный навык – остановиться на половине, нет, даже ближе к завершению удара. И если научится делать это быстро и без отката назад, а именно – с остановкой, с очень короткой остановкой – то мозг соперника даже не поймет в чем дело и почему он пропускает такие удары. Вот и сейчас – Купер не понял, что произошло.

– Как? – говорит он и мотает головой. Поднимает руки: – давай еще раз!

– Конечно. Хэк! – я даже специально обозначаю удар выкриком и … мой кулак снова у его подбородка.

– Да как так то?! – ревет Купер: – еще раз!

– Ради бога. Хэк!

– Вот… сука. – Купер опускает руки, глядя на мой кулак у его лица: – научишь, а?

– Да запросто. Это и есть финт. Простейший, конечно, но эффективный. Вот смотри – я начинаю объяснять и в какой-то момент понимаю, что больше не слышу хэканья и шлепков ударов о снаряды. В зале – тишина. Оборачиваюсь. Народ столпился у меня за спиной и внимательно слушает. В толпе слушающих, к своему удивлению, вижу Дзинтаро, который стоит вместе со всеми, тоже в спортивной форме и перчатках. И когда успел?