Текст книги "Новая жизнь 2 (СИ)"

Автор книги: Виталий Хонихоев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18

– И вот здесь вы можете оставить свои вещи – говорит мне девушка в синей униформе, словно стюардесса, бейджик на груди гласит что она «менеджер» и что зовут ее Шика. А еще бейджик содержит смайлик и надпись «Обращайтесь по всем вопросам ко мне!»

Я осматриваю помещение, выделенное мне студией, вернее – комнату в общежитии. Комната как комната, типичная для местных, которые привыкли к капсулам-отелям и прочим мелким помещениям, вызывающим клаустрофобию даже у хомячков. Маловато будет, конечно, особенно учитывая тот факт, что комнату я делю с двумя другими участниками шоу. Вообще здесь четыре кровати – две двухярусные, одна останется свободной. И конечно же, у студии достаточно средств, чтобы поселить нас всех раздельно, чтобы выделить каждому пентхаус в центре города – свой отдельный, с бассейном и зоной для барбекю. Но студии не нужны счастливые и отдохнувшие люди, ей нужен конфликт и испытания им нужна драма. А вот в такой вот тесноте и обиде как раз драмы и разворачиваются.

– Этот шкафчик ваш… а кровать вы можете выбрать из имеющихся! – наигранно весело говорит мне Шика-менеджер: – посмотрите! – и она жестом фокусника, вытаскивающего из черного цилиндра белого кролика указывает мне на свободные кровати. Естественно, обе нижние койки занятые и выбирать приходится между двумя верхними. Что же, в чужой монастырь со своим уставом не лезут, потому молча закидываю рюкзак на одну из верхних коек.

– Вот и хорошо! А теперь прошу следовать за мной, Кента-кун! – мы с Шикой на «ты» и по суффиксам уже с самого начала, так проще, да и у нее самой нет намерения строго следовать процедуре, тут на студии все эффективно, меньше слов больше дела. За кулисами, само собой разумеется.

– Как скажете, Шика-сан – и мы идем дальше. То, что в рекламных проспектах и на телевидении выдается за «Дом Токийского Айдола» – на самом деле комплекс зданий на территории студии. Несколько домиков в которых проживают участники шоу, какие-то ангары, похожие на авиационные, главное здание с административным комплексом, гаражи, склады и еще много чего. Сейчас наш путь лежит в столовую. Или вернее – в гостиную.

– Передвижения по территории студии желательно сводить к минимуму – щебечет Шика: – у участников шоу довольно плотный график и в случае, если требуется выехать за пределы территории – студия предоставляет транспорт. Эйка-тян! А что ты тут делаешь? – Шика ловит за рукав кожаной куртки девочку небольшого роста с торчащими в разные стороны хвостиками на голове. Несмотря на хвостики девочка одета очень серьезно – на ней кожаная косуха с металлическими шипами, кожаные же шортики, весьма плотно ее обтягивающие, из-под шортиков вниз – черные чулки в крупную сетку, на ногах – здоровенные ботинки на высокой платформе и с металлическими пластинами спереди, волосы обесцвечены, макияж вызывающий. Такая вот Оззи Осборн в лоли-версии.

– У меня перерыв – говорит Эйка, высвобождая руку: – до пяти. Я же предупреждала, помнишь?

– Ах, да. – вспоминает Шика: – но все равно, постарайся не долго, хорошо, Эйка-тян?

– До пяти – отвечает Эйка и лопает пузырь ярко-розовой жевательной резинки. Обращает внимание на меня: – а это кто еще? Сантехник наконец? У нас в душевой сток опять забился, это Кимико своими волосами разбрасывается повсюду… или Дездемона опять со своими опытами… дурдом в общем.

– Я прослежу, чтобы к вам направили сантехника – кивает Шика и тут же спохватывается: – Ой, извини, Эйка-тян – это Кента-кун. Он будет вместо Риоты.

– Ааа… – протягивает Эйка, лоли-версия Оззи Осборна, выглядящая донельзя мило в своем хэви-метал наряде, вся в коже и шипах, вся в черном и агрессивном. Она смеривает меня взглядом с головы до ног: – ну надеюсь этот будет нормальный, а не такой ебнутый как Риота.

– Эйка-тян!

– Чего еще? В красных зонах я не матерюсь. – Эйка пожимает плечами, едва не уколов щеку об шипы на наплечниках: – все ваши правила блядские выполняю, чего вам еще надо?

– Эйка-тян… – огорченно вздыхает Шика: – меня же уволят, если вы так будете продолжать…

– Хорошо, хорошо… – ворчит лоли Оззи Осборн и лопает пузырь своей жвачки еще раз: – и добро пожаловать на шоу, Снежок!

– Эйка-тян!

– Все, я побежала, увидимся за ужином, Снежок! – и лоли-Оззи удалилась, помахав на прощанье.

– Очень приятно – сказал я ей вслед, она обернулась и послала воздушный поцелуй.

– Это была Эйка-тян – Шика проводила ее взглядом и едва заметно поморщилась: – она у нас … энергичная.

– Представляю, как вам трудно с такими вот творческими людьми – решил я поддержать менеджера. Никогда не относитесь свысока к так называемому «обслуживающему персоналу». Если кто-то и сможет плюнуть вам в кофе – та это они. Как в свое время говаривал Лето Атрейдес – даже герцог должен заслужить лояльность у своих людей, потому что если они служат тебе только за деньги, то их всегда можно будет купить. Отношение к Шике-сан тут явно не на высоте, а ведь между тем она, похоже «менеджер по всему», такое вот связующее звено между участниками шоу и его устроителями и … да в конце концов она мне понравилась, вот. Могу же я подкатить к симпатичной и слегка задолбанной «менеджеру по всему»? Могу. Вот и подкатываю.

– И не говори, Кента-кун – закатывает глаза Шика: – ты не поверишь, как сложно… творческие люди всегда с … повышенными требованиями. А у нас шоу. У меня начальство сроки выдавливает, а у нас все время что-нибудь не так идет. Ой, извини, не хотела тебя загружать своими проблемами.

– И ничего вы не загружаете. Всегда готов выслушать – киваю я: – а почему Снежок? Меня так Эйка-тян назвала.

– Снежок? – Шика останавливается, словно о невидимую стену ударилась: – а, это… это Эйка-тян шутит так… не обращай внимания. Тут у нас все по большей части дружелюбные…

– А… ну ясно. – было понятно, что на прямые вопросы Шика может и не отвечать, если ей была неудобная тема разговора.

– Да, а вот тут у нас собственно комплекс «красной зоны», тут у нас гостиная и комнаты для отдыха, а вон там, рядом – помещения для репетиций и тренировок. – переводит разговор Шика: – съемки начинаются с завтрашнего дня, потому привыкай. Везде, где помещение отмечено вот таким значком – она указывает на рисунок камеры над дверью – ведется съемка. Это называется «красная зона». В пределах красной зоны ваши действия могут быть засняты и транслированы как по телевидению, так и в сети интернет. Любые ваши действия. Конечно, существуют формальные запреты на ругательства и непристойное поведение, однако … – Шика мнется, и я понимаю, почему. Я видел, что вытворяла Бьянка-тян в прошлом сезоне, да что я – потом была выпущена целая отдельная подборка «+18 adultonly» версия на пяти дисках, посвященная целиком и полностью похождениям бравой Бьянки-тян на шоу «Токийского Айдола», а то версия по ТВ была заблюрена телесного цвета пикселями в самых интересных местах анатомии участницы. Вот кто использовал свое время на шоу в своих интересах на сто процентов. Честно, жутко охота с Бьянкой-тян познакомиться лично и не для того, чтобы вытворять с ней всякое… хотя и это тоже охота, чего отрицать, а для того, чтобы пожать руку человеку, который так целеустремлен. Вот хотела она стать богатой и знаменитой – и стала. Многие будут критиковать, но эти самые многие не находятся в ее шкуре и принимать решения не могут. У человека получилось. Голых девушек в сети и в индустрии adult video в стране много, даже слишком. Никто и не запоминает все эти сиськи и попки, они – безымянные. Если бы она пошла в AV индустрию до своего выступления в шоу, то ничем бы не отличалась от сотен и тысяч безымянных голых девочек на экране. Однако ее скандальная известность привела к тому, что за ее согласие сниматься в первом фильм в таким жанре, студия выложила немалые деньги, обычной провинциальной девочке такое и не снилось. А сейчас она у нас звезда, выступает на Токийском Национальном, у нее свое собственное шоу, несколько десятков фильмов в AV, несколько ролей второстепенного плана в кино без приставки «+18» и даже книга. А Хината говорит что она помолвлена с каким-то миллионером из Тайваня, который влюбился в нее по фильмам.

Так что эти вот истории про то, что «строго запрещено тут матом ругаться, водку пить и сексом трахаться» – это разговоры в пользу бедных. Студии нужны скандалы, столкновения характеров, истерики, драки между участниками, секс между ними же, а в идеале – и бракосочетание тут же, под камерами… и развод тут же. Это поднимает рейтинги шоу. Но самое интересно, что участники шоу наверняка знают это. И ведут себя соответственно – вам нужно, шоу? Так вы его сейчас получите! Потому я разумно опасаюсь за собственное душевное спокойствие и равновесие, которое может и пошатнуться в таком окружении. Но выбора особенного прямо сейчас нет, прав Хироши, мне нужны деньги. Однако и лезть из кожи вон для собственного рейтинга я не собираюсь. Во-первых потому что не смогу – то есть толку-то. Петь, танцевать, свистеть собственным пупком или жонглировать бензопилами я не умею. А это шоу, тут такие вот с пупками и бензопилами – обязательно проиграют. Потому что публике нужно каждый раз что-то новенькое, а свистеть пупком или там чревовещать через Барби – это одноразовый трюк. Это как Халка притащить на такое шоу – ну согнет он рельсы и завяжет бантиком, вызовет это ажиотаж и всеобщий хайп – один раз. Второй раз снова рельсы – уже утомит зрителей. Надо именно шоу. Так что пытаться изобразить из себя то, чем я не являюсь у меня не получится. Итого вывод – я тут до первого голосования. Значит надо просто потерпеть и не разнести эту лавочку. Делов-то. Нет, конечно, было бы здорово выиграть, но мы трезво оцениваем свои шансы во всем этом шоу-бизнесе. Так что – держимся ниже радаров и просто забираем свои деньги. Уходим домой после первого голосования. Все. Шоу начинается завтра, первое голосование через неделю. Неделю вне дома, вдали от родных и друзей. Ничего страшного, здесь с людьми познакомлюсь. С Шикой той же.

– А здесь у нас гостиная… – мы с Шикой проходим в довольно большую комнату, где есть два дивана, куча мягких кресел – таких, словно мешок. Тут же стоит огромный экран телевизора, на котором идет выступление кого-то из прошлого сезона шоу. Немного поодаль – барная стойка. Перед другим экраном сидят двое, играют в игру, какой-то файтинг, лысый паренек выигрывает у девушки с длинными черными волосами. За барной стойкой сидят две девушки и о чем-то разговаривают вполголоса. При нашем появлении – замолкают. Окон в помещении нет, но есть что-то вроде подоконника, на котором в идеальном шпагате сидит девушка и читает книгу, склонившись к своей ноге.

– Добрый день! – кланяется Шика: – рада представить вам нового участника шоу Кенту-куна! А это у нас – Кимико – красивая девушка, блондинка, которая разговаривала с подружкой у барной стойки – кивает головой. Она очень похожа всех гяру вместе – с ее загорелой кожей и золотыми волосами, которые роскошными кудрями льются по плечам.

– Рада приветствовать тебя, Кента-кун! – улыбается она ослепительной улыбкой: – нам тебя не хватало! Будем дружить!

– Рядом с ней – Сора. – девушка в строгом костюме, словно она не на шоу, а в офисе, белые манжеты, белоснежный воротничок, очки. Девушка молча кивает в ответ на представление.

– На подоконнике сидит Юрико, она у нас циркачка. – представляет Шика: – Юрико-тян! Юрико-тян, взгляните на нас! – девушка на подоконнике отрывает взгляд от книги, смотрит на нас и молча утыкается обратно.

– За игрой у нас Дездемона-тян, а рядом с ней Нобуо, он же «Намба Ван»… – говорит Шика, я обращаю взгляд на парочку, которая шпилит в «Мортал Комбат». Лысый парень и девушка с длинными, черными волосами. Лысый парень вовсе не гора мускулов, скорее андрогинного типа сложения, покатые плечи и худая шея, в свою очередь и девушка тоже не Мидори-сан с ее крутыми бедрами и …

– Хай! – машет мне длинноволосая, отвернувшись от игры: – рады видеть тебя на шоу, Кента-кун! Извини, нет времени поздороваться как следует… Дездемона! Я же просил не бить меня пока!

– Будешь отвлекаться – буду бить – коротко отвечает Дездемона и я понимаю, что лысый парень – вовсе не парень, а девушка. А длинноволосая девушка в свою очередь также не девушка а парень. В свою защиту могу сказать что разобрал все эти половые нюансы только когда они заговорили, а добавь в голос Дездемоны еще прокуренной хрипотцы, так и не отличишь. Черт, надо аккуратнее с половой идентификацией, а то перепутаю тут все на свете…

– И … с Эйкой-сан ты уже знаком – прикладывает палец к подбородку Шика: – ах, да, у нас есть еще Такеши-кун! Он скрипач, лауреат конкурса имени Чайковского и … а вот и он! – дверь за нами открывается и входит новый персонаж. Глядя на Такеши-куна, лауреата конкурса имени Чайковского так и тянет отряхнуть свою одежду и проверить стрелки на брюках – настолько он опрятен и выглажен. До этого мгновения я мысленно пометил Сору, девушку в строгом костюме – как аккуратистку и перфекционистку, но с появлением Такеши-куна – немедленно отдал пальму первенства ему. Такеши был аккуратен, опрятен и корректен – именно в такой последовательности. Он поклонился мне и сказал приличествующие ситуации слова приветствия. Я поклонился в ответ.

– Ну… вот вы все и познакомились. Ужин в шесть, постарайтесь не опаздывать. Предлагаю вам всем познакомиться поближе, так вам будет легче когда шоу начнется – говорит Шика и поворачивается ко мне: – Кента-кун, у тебя остались еще вопросы?

Вопросов у меня достаточное количество, но на те из них, которые было можно – Шика уже ответила. А на те их них, на которые она не могла или не посчитала нужным ответить – придется искать ответы самому. Потому я отрицательно мотаю головой и уверяю Шику, что все в порядке и что я уж как-нибудь справлюсь с ситуацией.

– Замечательно! – расцветает Шика и, наклоняясь ко мне шепчет преувеличенно громко: – но если что, ты знаешь, где меня искать! – она щелкает накрашенным ногтем по своему бейджику? – если будут вопросы – обращайся! – и она исчезает за дверью. Я оборачиваюсь и вижу несколько пар заинтересованных глаз. Первой ко мне подскакивает Кимико, та самая гяру.

– Как здорово! – выпаливает она, хватая меня за руку: – наконец у нас будет еще один парень! А то когда этого… как его… из шоу убрали, я уж думала что еще одну девочку пригласят!

– Этого «как его» звали Риота – негромко замечает лысая девушка, которую все зовут Дездемоной: – и уж на твоем месте я бы помолчала…

– Не обращай внимания, Кента-кун! – тут же парирует Кимико, все еще держа меня за руку: – а ты что умеешь? Ты поешь или танцуешь или все вместе? Внешность у тебя не самая яркая, значит что-то ты умеешь делать очень хорошо.

– Очень рад знакомству – говорю я, осторожно высвобождая руку: – приятно познакомиться с такой очаровательной девушкой. Правда, боюсь разочаровать тебя – ни петь ни танцевать я не умею.

– Как так? – хмурится гяру: – не может быть! Зачем-то тебя пригласили сюда!

– Думай головой, Барби – говорит лысая Дездемона: – раз он не умеет ни петь ни танцевать, значит у него особые таланты. А светить своими талантами заранее, да еще перед тобой – дурная идея.

– О! Ясно. – говорит Кимико, ничуть не смутившись: – а какие у тебя особые таланты?

– Как правило – доводить окружающих до белого каления и играть на нервах – честно признаюсь я: – еще я умею заправлять постель за собой, но это дается мне нелегко.

– Мужик! – подает голос длинноволосый Нобуо: – это ты правильно.

– С точки зрения теории игр – подает голос Сора, поправляя свои очки: – мы все конкуренты, однако победить сможет только тот, кто сумеет сформировать коалицию и привлечь туда как можно большее количество союзников. В ситуации, когда любые союзы будут разрушены после очередного голосование возникает необходимость как проявлять свои лучшие качества, так и худшие… на что и расчет.

– Некоторые принимают эти твои советы слишком близко к сердцу, Сора – ворчит Нобуо, поправляя свою прическу, вернее – раскидывая по плечам свои шикарные волосы. У него волосы длиннее и роскошнее чем у Натсуми!

– Не моя вина, что этот слабак Риота ушел из шоу – надувает губки Кимико: – мог бы хотя бы до первого голосования протянуть.

– Ты слишком рано вышла на охоту, Барби – подает голос Дездемона: – Намба Ван, давай уже играть! Надоело тебя беспомощного избивать.

– А ты бы подождала вместо того, чтобы со спины нападать, коварно… – отвечает Нобуо, но берется за геймпад. На экране Саб-Зиро и Скорпион, вечная пара соперников.

– У меня есть идея! – говорит Кимико: – давай объединяться! Особый талант – это ж на одно, максимум два голосования! А дальше тебе потребуется помощь! Я и Сора! Ээ… ну может еще Эйка. И этот зануда Такеши. С Нобуо и этой… панком у нас ничего не получится. Юрико я мало знаю, она нелюдима и все такое. Так что …

– Честно говоря у меня особых планов на шоу нет – отвечаю я: – я тут именно до первого голосования. Я вышел, стихотворение прочитал с табуретки и пошел в свою школу, у меня дела в клубе.

– Вот что бывает, когда заменяют участника в последний момент – замечает Сора: – отсутствие мотивации и талантов. Что же, нам легче, это означает что первое голосование мы все переживем.

– Что это значит? – задается вопросом Кимико и Сора качает головой.

– Это значит что нет необходимости вытаскивать козыри из рукава – говорит она: – Кимико, когда ты уже научишь головой думать? Это значит, что тебе нет нужны «Never be alone» исполнять! Что-нибудь проходное споешь, все равно в следующий тур попадешь.

– Ага, а если тебя не запомнят с самого начала, то пиши пропало. Первое впечатление – оно самое важное! – не сдается Кимико, тряся золотыми волосами: – нет уж.

– Не беспокойся, Барби, уж тебя то все запомнят – замечает Дездемона, не отвлекаясь от игры ни на секунду: – мы все тебя запомним.

– И чего ты ко мне пристала? – жалуется Кимико: – вот чего? Я же дружить хотела со всеми… только и всего.

– Дружить?! – Дездемона нажала на паузу и на экране застыла картинка с Саб-зиро, вынимающем сердце из своего противника: – дружить?! Ты, стерва, это слово знаешь вообще?!

– И ведь у нас даже еще съемки не начались – качает головой Сора: – чует мое сердце, сезон выйдет на загляденье…

Глава 19

Я лежу на кровати и гляжу в потолок. Потолок на втором ярусе двухярусной кровати – совсем рядом, руку протянуть и упираешься в него. Как на подводной лодке, места только чтобы можно было колени согнуть. Для клаустрофобов Япония вообще так себе страна, тут очень много мест, где нужно склониться, согнуться, скрючиться и пребывать в таком вот состоянии длительное время, чего только отели-капсулы стоят. Вроде бы и есть место ноги выпрямить – но только лежа. Стоять в капсуле невозможно, ходить тем более, можно сидеть на кровати, сложив ноги в позе портного, по-турецки, ну или если вы такой гибкий – в позе лотоса.

В общем и целом, в этой стране все ценят пространство и этого пространства всегда мало, а людей всегда много. Хотя есть, наверное, и эти одинокие хижины в лесу, где живет отшельник и на сотни верст кругом ни души, но я такого лично не видывал. На шоу же пространства еще меньше. Личного, персонального, психологического, душевного – любого. Задача устроителей – создать конфликт, а лучше всего этот конфликт создавать при недостатке ресурсов. Морить участников голодом, устраивая Голодные Игры – так они еще в суд подадут, не дай бог помрет кто, а самое главное – таким вот сочувствовать начнут. Не давать доступа к репетициям и инструментам – скажется на качестве шоу. А вот создать недостаток пространства, искусственно так создать, чтобы локтями постоянно толкались – это запросто.

Потому, кстати и места в комнате явно неравнозначные – внизу относительно комфортно, а наверху – рукой до потолка достать. Да, самое главное – отбирают телефоны. Доступ к социальным сетям, звоночкам друзьям и подругам – только один час вечером. Очень мне армию напоминает, хотя, когда я служил всех этих ваших сотовых еще и не было, все собирались вечером в так называемой зоне досуга, бывшей Ленинской комнате… и писали письма. На бумаге, да. Заклеивали конверты и отправляли по почте, дикость какая. Впрочем, у меня остался хороший диктофон, от Натсуми-чан. Я достаю его и верчу в руках. Хороший такой диктофон. Вспоминаю наш разговор.

– А ты наблюдательная, Натсуми-сан. – говорю я, переходя на официальный язык. Здесь и сейчас мы с ней уже не одноклассники а скорее два незнакомых друг другу человека, которые еще не знают как относиться друг к другу.

– Впрочем, чему я удивляюсь – я отхожу к подоконнику и в свою очередь смотрю на школьный двор: – как и следовало ожидать от Натсуми-тайчо, предводителя прайда китов-убийц!

– Что?! – впервые за все время что я… нет, за все время, что Кента знает Натсуми – я вижу как ее глаза округляются. Удивленная Натсуми, ошеломленная Натсуми, Натсуми, которая не знает, что и сказать – это зрелище. Почему-то в таком вот виде она донельзя трогательна, как будто ты наконец сломал лед, преодолел защитные барьеры и увидел, что под этой холодной маской социальной хищницы – тоже человек. Простая девочка, которая так же, как и все мы ищет чуточку любви и тепла в этом холодном мире. Даже когда она стояла без одежды, почти нагая передо мной – она была словно в панцире, словно в ледяной броне, но сейчас эта броня на секунду спала с нее и вот она стоит передо мной, недоуменно моргая своими длинными ресницами. Впрочем, эта секунда длилась недолго, apex predator мгновенно собралась и среагировала на угрозу. Наклон головы, сфокусированные на мне зрачки, напряженная спина…

– Это что, значит я – толстая?! – прищуривает глаза Натсуми: – что значит – предводительница китов?! Самая толстая?!

– Что?! – в этот момент я понимаю, какую совершил ошибку и покрываюсь холодным потом с головы до ног. Нет, косатки – это высшие хищники, умные и безжалостные, стремительные и красивые, гроза всему живому, вот я и назвал тройку наших девчонок косатками. Однако у косаток есть и другое название. Киты-убийцы. И главное в этом названии не то, что они убийцы, а то, что они киты! Киты, млин!

– Ты не так все поняла! – поднял я руки, защищаясь от праведного гнева: – косатки – одни из самых красивых и совершенных животных, высшие хищники и вершина эволюции в океане!

– Так я теперь еще и животное… – сделала последовательный вывод Натсуми: – ты сейчас просто нарываешься, Кента-кун!

– Ээ… нет! То есть да! То есть ведь люди в какой-то степени тоже животные. Социальные животные и как таковые, мы вынуждены конкурировать между собой! А ты и твои подруги – высшие социальные хищники нашего класса, вот я и назвал вас так, мысленно! Для себя! Внутри себя! И я люблю косаток, они невероятные!

– То есть ты обзываешь нас внутри себя, мысленно, сравнивая нас с толстыми рыбами. С невероятно толстыми рыбами. Всех нас, не только меня – опять делает вывод Натсуми. Как можно с такими исходными данными делать такие выводы?! Я потею, начиная понимать, что Штирлиц находится на грани провала. Мысли лихорадочно мечутся в голове.

– Нет – пытаюсь все отрицать я. Позиция слабая, но пока я ничего не придумал – надо все отрицать. Не мое, не говорил, не присутствовал, не был, а ручки-то вот они где…

– Это … просто метафора – делаю я попытку зайти со стороны «ты меня не так поняла»: – и эта метафора говорит о том, что я воспринимаю тебя и твоих подруг как красивых, умных и невероятно опасных! Потому что для меня лично косатки ассоциируются с красотой и опасностью, ты же понимаешь, они – совершенные хищники и вы тоже! Хищники вообще красивы… совершенны... прекрасны и невероятны!

– Ты называешь нас толстыми рыбами, потому что ты любишь толстых рыб. Извращенец. Рыбофил. – припечатывает Натсуми.

– Ты все неправильно поняла! – слабо протестую я. Впрочем, уже без особой энергии. Если женщина что-то придумает о вас самостоятельно, то опровергать ее – только слова на ветер бросать. Остается только срочно отвлечь ее внимание, перебить повестку дня, так сказать…

– Мне пригласили на шоу «Токийский айдол»! – выпаливаю я, втайне надеясь снова лицезреть удивительное зрелище «недоумевающая Натсуми-чан». Однако такие вот события не происходят дважды в одном десятилетии, снаряд не попадает дважды в одну и ту же воронку, а Натсуми-чан не удивляется дважды…

– Это не смешно. – говорит Натсуми и складывает руки на груди: – я понимаю, что у тебя моральная травма после летних событий, но так безыскусно врать – такого я от тебя… – она делает паузу и оценивает мои глаза.

– Не врешь – говорит она: – по крайней мере так думаешь. Но как ты мог… Хироши! Хироши ведь? – спрашивает она у меня и я киваю головой. Конечно Хироши, кто еще то. По знаку зодиака он наверняка Скорпион, такая вот мелкая и вредная тварь из того самого анекдота про собственную природу.

– Так шоу вот-вот начинается – говорит она: – на следующей неделе. Региональное в любом случае.

– Этого я не знаю – развожу руками я: – я с ними контракт только вчера подписал.

– Ты еще и петь научился – говорит Натсуми, оценивающим взглядом окидывая меня и все это «мене текел фарес», взвешен я и найден легким, чему и не удивляюсь. Вот нет у Натсуми парня в школе и не будет. И в университете тоже не будет. Удивлюсь, если потом появится. Потому что соответствовать ее требованиям к окружающим – это надо быть супергероем каким-то «СуперПарень» или там «МегаБойфренд»… все остальные пойдут лесом далеко и без карты. И без шапки в ночь холодную и глухую.

– Петь я всегда умел – делюсь я с ней своими наблюдениями: – это просто окружающие мое пение никогда толком не могли оценить. Я – непризнанный гений, которого летом изнасиловала молочница в лагере. И медсестра. И секретарь директора лагеря. И … хотя тут я уже запутался, кто и кого там насиловал. Хорошо лето прошло, да.

Натсуми ничего не отвечает, она хмурится и глядит на меня с легким упреком. Да, признаюсь, перегибаю палку и немного поддразниваю ее, но тут уж она сама виновата, придумала мне тут «летнее приключение Кенты-куна», хоть фильм категории «+18» снимай! Радует то, что в ее воспаленном сознании меня изнасиловала именно молочница (надо полагать с воот такенными молочными бидонами) а не мускулистый учитель физкультуры. У местных девочек яой просто нарасхват и они целыми переменами могут шептаться на тему, кто из парней уке, а кто – наге. Кто, так сказать готов краснеть и подчиняться, прижимаясь к стенке в коридоре, а кто – прижимать к этой самой стенке…

– Ты не умеешь петь – говорит Натсуми: – я же ходила с тобой в караоке. Как там никто полицию не вызвал из-за твоего пения – уму непостижимо. Я уверена, что администрация караоке после нас экзорцистов вызывала.

– Очень смешно – отвечаю я: – еще в таких случаях говорят «прекратите мучать кошку».

– Ты не кошку мучаешь, ты издеваешься над людьми. – качает головой Натсуми: – у меня уши потом два дня кровоточили, а бедная Кэзука чуть с ума не сошла, она, между прочим, музыкой профессионально занимается, по классу фортепиано. Ладно я привычная, при мне и не такое горланили, но остальные… тебя надо запрещать международными конвенциями. Запрещать петь на законодательном уровне. Или язык отрезать… всем будет легче.

– Ну спасибо. – я думаю, обижаться на правду или нет. Решаю, что обижаться это глупо, тем более на мой взгляд мое пение – просто достаточно специфическое наслаждение для того, чтобы все могли им наслаждаться. Мне вот петь нравится. Другим это не очень нравится, но в конце концов я же боксер. Могу заставить с собой считаться. Как там говорят – у носорога очень плохое зрение и слух, но при его массе и агрессивности – это не его проблемы. И потом если вдруг Наоми захочет, чтобы я ей больно сделал – я ее свяжу и спою парочку арий… или современных шлягеров. Вообще полезное умение, да. Ну и пусть невостребованное и непопулярное, у меня все еще впереди. Нельзя шеймить человека только за то, что петь не умеет.

– Нет, петь ты не будешь – делает быстрый вывод Натсуми и поднимает на меня глаза: – ладно, я даже спрашивать не буду, что у тебя за таланты. Возможно танцы, двигаться ты стал по-другому… но самое твое главное умение – это людей до нервного срыва доводить и девочек раздевать. Ах, да, ты теперь еще и подраться не дурак. Богатый набор талантов и умений, Кента-кун. Так что лично я надеюсь на скандальный сезон шоу… там есть кого раздевать, да и по голове надавать есть кому... а уж нервы я бы им всем потрепала хорошенько – я вижу, что по ее губам скользит легкая улыбка и мысленно вздыхаю с облегчением. Уловка удалась, мы ушли от темы китов и «я что, толстая по-твоему?!» от всей этой рыбофилии, слава богу что у меня такой козырь в рукаве имелся. Конечно, участие в региональном отделении национального шоу «Токийский айдол» – это собьет с толку любую девушку, даже если она не является поклонницей телевидения и всего этого ажиотажа.

– Ну и как следствие я попрошу пока Наоми-тян не прессовать с поступлением в клуб – добавляю я: – я вернусь и сразу же процедуру принятия проведем. Скажи своим, что далеко нелегкие испытания и лучше бы кое-кому сразу отказаться, раз уж в прошлый раз они не выдержали…

– В этот раз – выдержат – коротко обещает Натсуми: – но я подожду. – я гляжу на нее и понимаю, что этим коротким предложением Натсуми многое мне сказала. Первое и главное – это то, что все это «а давайте вступим в Клуб Экзорцистов, будет весело» на самом деле ее инициатива, отказаться от которой ни Мико ни Кэзука при всем желании не могут. Хотя наверняка хотели бы, памятуя о прошлом и понимая, что за правилами принятия в Клуб стою я. И второе – что Натсуми еще и пропедалировала этот процесс, видимо взяв их на слабо или надавив авторитетом, или поставив условие… или оформив это как наказание. В любом случае для прайда черно-белых это теперь дело чести, для всех вместе и каждой в отдельности. Черт. У меня появляется нехорошее чувство что легче клуб распустить будет и потом но-новой собрать…

– Да, да – машинально говорю я, продолжая убеждать ее: – и потом, ничего интересного в мое отсутствие все равно не будет, так что… О! Так ты согласна подождать?

– Подождем – поправляется Натсуми, сглаживая впечатление от «подожду», делая вид, что решение у них в стае принимается коллегиально. Но поздно, я уже все понял. Нет у вас там коллективного бессознательного, у вас там авторитарная форма правления и одна голова на всех. И эта голова сейчас на меня смотрит. Пристально так. Оценивая шансы.