Текст книги "Проклятие Серых земель (СИ)"

Автор книги: Виталий Бриз

Соавторы: Алена Сказкина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Глава 4

– Что случилось? – я испытующе смотрел на Вэя. – Ты… его убил?

Солнечный гений глянул на меня так, словно я отвесил ему пощечину.

– Не-а. Он сам, – язвительно отозвался белобрысый, загундосил: – Вытащил ковыряльник и как всадит себе в грудь! А что кровь на моих руках, это я помочь пытался. Честно-честно, так все и было, господин судья!

– Вэй не трогал старика, – вступился за белобрысого Тай. – Тот сам бросился на нас, споткнулся и напоролся на свой собственный нож. Извечный свет, и откуда только достал⁈

– Из ножен на поясе, – Вэй указал пальцем в сторону тела старосты. Я подошел поближе, разглядывая мертвеца.

– Прости, – повинился перед Вэем. – Ты…

Я замялся, и первый ученик «подсказал»:

– Я веду себя как придурок, а не убиваю их.

Шутка прозвучала неуместно, но я понял, что белобрысый на меня не в обиде – и то рис.

– Хотя, признаться, я недооценил глубину его помешательства, – продолжил Вэй.

– Наверно, надо его похоронить, – подала голос Яньлинь. – Я видела кладбище перед въездом в деревню.

– Погоди, – Вэй склонился над телом. – Сначала осмотрим. Вдруг найдем что-то интересное.

– Например, дырку на нижней рубахе, – скептически предположил Тай.

Проигнорировав подначку, Вэй без лишних церемоний распахнул засаленный халат, поморщился от вони немытого тела:

– Определенно, старосте было не до водных процедур последние несколько дней.

Повинуясь воле хозяина, световой шар опустился ниже, позволяя рассмотреть детали: седые волосы в подмышках, выпирающие ребра, пигментные пятна на дряблой, тонкой, как рисовая бумага, коже. Зрелище, конечно, было малоприятным, но ничего странного я не заметил.

Вэй меж тем выпростал руки старосты из рукавов халата, внимательно осмотрел их. Не найдя ничего занимательного, перевернул тело на живот. Выделяющиеся лопатки, кривой позвоночник, впалая поясница. Как и любой крестьянин, староста не гнушался физической работы. Как и предположил Тай, дырка на локте и впрямь оказалась самой значимой находкой.

– Любопытно, – произнес он, – почему его не тронули?

– Не сочли достойным… – предположил Вэй.

Тай хотел было уточнить, достойным чего, но заметил подозрительно невинное выражение лица белобрысого.

– Похоже, кому-то слишком весело, – буркнул Тай. – И откуда в тебе берется это желание дурачиться?

– Обращайся, – белобрысый отвесил шутовской поклон.– Поделюсь.

– Либо похитители не хотели возиться с безумцем, либо он вовремя схоронился, и его попросту не заметили, – оборвал я перепалку. – Чего теперь гадать? Старик нам уже ничего не расскажет.

А жаль. Доставь мы Чэнь Дэ в Дом, старейшина Диши наверняка смог бы вернуть ему разум.

Тай вздохнул. Белобрысый тоже украдкой нахмурился: хоть Вэй и хорохорился, похоже, происшествие расстроило его сильнее, чем он стремился показать.

* * *

Тай наотрез отказался ночевать рядом с покойником: вдруг он посреди ночи превратится в цзянши и начнет выть? Вэй был более рационалистичен и заметил, что один самоубийца, даже оживи он, может оказаться не самой большой неприятностью, хоть и дурно пахнущей. А потому во избежание лишних проблем предать тело старосты земле решили сразу, не дожидаясь утра.

В сарае одного из ближайших дворов нашелся обрез конопляной ткани, которым обычно укрывают овощи от солнца и птиц. Там же мы прихватили и пару лопат. Тай, которого соседство с покойником явно нервировало, сбежал на козлы. За ним, виновато улыбнувшись, последовала и Яньлинь. Нам с Вэем ничего не оставалось, как составить компанию мертвецу.

Разговаривать не хотелось, и я смотрел в ночь. Белобрысый, на удивление, тоже угомонился и не спешил разгонять тишину своими шутками, за что я был ему признателен.

Повозка, подпрыгивая на кочках, неспешно катилась по ночному проселку. Небо подернулось серой пеленой, словно желая отгородиться от покинутой деревни. Порыв ветра взметнул опавшие листья и дорожную пыль. Где-то вдалеке завыл оголодавший пес.

Надо будет завтра пройтись по дворам и выпустить скотину. А то и добраться до соседней деревни: пусть пришлют сюда кого-нибудь присмотреть за брошенными животными. А то и вовсе заберут себе, пока хозяева не вернутся. Если вернутся… Что скажут в Доме, когда получат отправленного нами голубя?

Уйдя в свои мысли, я не сразу заметил, что повозка остановилась.

– Не спи! Покойник за пятку укусит! – похлопал меня по плечу Вэй. – Проводим достойно дух старика к предкам, тогда и дрыхни сколько влезет.

Тай остановил повозку у склона холма, на котором местные издавна хоронили усопших. Найти участок семьи Чэнь удалось легко: род был старый и в деревне уважаемый, а потому занимал одно из центральных мест на погосте.

Каменистая земля поддавалась неохотно, но после часа усилий, стерев до мозолей непривычные к подобным занятиям руки, мы выкопали достаточной глубины яму, куда и опустили завернутое в конопляную ткань тело. Мысленно извинившись за скромные проводы, я извлек из-за пояса ханьфу несколько монет и бросил в могилу: старику будет, чем расплатиться с перевозчиком через Хуанцюань [«Желтые источники» – символический аналог реки, разделяющей мир живых и мир усопших] и дать взятку Небесным писарям, чтобы смягчить приговор на суде Яньло Вана. Вэй добавил оберег от злых духов, а Яньлинь какую-то свою настойку.

Пока мы с белобрысым зарывали могилу, Тай притащил откуда-то средних размеров булыжник. Мы установили его в изголовье вместо памятной таблички. Постояв несколько минут над камнем и пожелав душе старосты скорейшего возвращения в священные горы Дао, мы сочли долг перед мертвым исполненным и решили позаботиться о нуждах живых.

Ночевать в покинутых крестьянских хижинах не хотелось, поэтому мы расположились в бамбуковой роще с другой стороны деревни. Пока Вэй с Яньлинь разводили костер и обустраивали стоянку, я и Тай сходили за водой к колодцу.

Вскоре аромат бамбуковой похлебки заполонил всё вокруг. Хоть мы порядком и устали за день, да еще злополучная встреча со старостой выбила из колеи, ели все с аппетитом. Тай даже добавки попросил, а Вэй щедро отсыпал комплиментов поварскому искусству Яньлинь, чем смутил ее до крайности. Смущение, впрочем, длилось недолго, и через несколько минут два наших доморощенных зельевара уже спорили, какой соус лучше – из красных бобов или сои и меда. Кажется, выходку с персиками белобрысому простили.

После ужина, расположившись вокруг догорающего костра, мы наслаждались травяным чаем в который Яньлинь добавила пару капель успокаивающего зелья, и беседой.

Сперва обсуждали ситуацию: спорили, стоит ли дожидаться мастеров или сразу вернуться в Дом. В итоге сошлись на том, чтобы утром еще раз осмотреть деревню, а там решать. Затем Вэй заявил, что с него довольно наших унылых физиономий, и битый час развлекал нас историями из жизни легендарных заклинателей. Что из этого правда, а что белобрысый сочинял на ходу – не распознал бы и сам Чжи-юй [демон лжи, изображается с тремя ртами, питается человеческим лицемерием].

Мало-помалу успокаивающий чай возымел действие. Голоса становились все тише, паузы между фразами все дольше, и даже неугомонный Вэй всё чаще зевал. Первым сбежал Тай. Вскоре и Яньлинь ушла спать в повозку.

– Потянем палочки, кто первым будет дежурить? – предложил белобрысый.

– Избавлю тебя от необходимости жульничать, – отмахнулся я. – Так и быть, возьму первую стражу.

– Подозрительное великодушие с твоей стороны. Но возражать не буду.

Перед тем, как скрыться в повозке, Вэй сонно протянул:

– Чур, меня не будить. Если нападут демоны или припрется очередной безумец, прикопай его где-нибудь по-тихому сам.

Я метнул в него комок земли, но поганец успел опустить полог. Мелькнула мысль запустить к нему сколопендру, чтобы спалось веселее. Я представил, как Вэй, вопя, выскакивает из повозки в одном чжунъи, и усмехнулся. Вряд ли бы мне удалось подловить солнечного гения, но помечтать же никто не мешает?

Потрескивал костер, языки огня игриво выгибались, словно танцовщицы на празднике Урожая. Я завороженно глядел на пламя, отпустив мысли и тревоги.

А затем из глубины убаюканного сознания всплыло перекошенное лицо старосты. Брызжа, безумец выплюнул: «Это ты виноват, твой отец, твоя дура-мать, что поддалась сладким речам этого демона!..»

Я вздрогнул, выскочил из сладкой полудремы. Чуть не уснул! Проклятый образ старика хоть и взывал раздражение, появился весьма вовремя. Я поднялся, подбросил веток в костер, зачерпнул ладонью воды из ведра, протер лицо. Прошелся вокруг лагеря, проверяя целостность ограждающей печати, прислушался к пространству вокруг: все спокойно.

Вернувшись к костру, уселся на подстилку. В голове крутились мысли об отце. Демон? Дитя Скверны? И чего меня так зацепили глупые деревенские суеверия⁈ Люди готовы бояться всего непонятного и чужого, Спятивший старик сам не знал, что говорит. Его слова – чушь, которая не имеет под собой никакого основания!

Не имеет ли?..

Тогда что за сила откликнулась на мое отчаяние на Тяньмэнь?

Кто-то был рядом. Обсидианово-черный зверь, сотканный из теней, молча смотрел на меня из ночной тьмы. Готовый пожрать все вокруг, он чего-то ждал… Моей слабости? Моего приказа? Неужели хозяин этого чудовища – я?..

Звякнул внутри незримый колокольчик, и я очнулся. Кто-то действительно был рядом и только что пересек сигнальный барьер.

Я вскочил, призвал «Рой шипов», замер, напряженно всматриваясь во тьму.

– Поздновато для гостей, – заметил вылезший из повозки белобрысый, поигрывая миниатюрной лозой в ладони.

– Эй! – крикнул, спрыгивая следом, Тай. – Мы знаем, что ты здесь. Выходи к костру. И без фокусов.

Молчание.

Я создал световой шар и послал его в сторону, где был нарушен барьер. Из темноты проступили стволы бамбука, ковер из пожухлых листьев. Неестественно бледное лицо. Человек испуганно отшатнулся, упал.

Мы разом бросились к краю барьера, обнаружили лежащего без сознания мужчину.

– Вам не кажется, что два покойника для одного вечера перебор? – заметил Вэй. – У меня нет никакого желания рыть еще одну могилу.

– Живой он, – успокоил я солнечного гения: пульс под пальцами бился слабо и часто. – Просто, похоже, испугался одного белобрысого лиса, упал и ударился головой.

Я повернулся к Яньлинь:

– Сможешь привести его в чувство?

– Есть у меня одно средство. Сейчас принесу.

Подруга умчалась к повозке, а я тем временем внимательно оглядел нежданного гостя. Мужчина средних лет, судя по простой в заплатках конопляной рубашке и подвязанным веревкой штанам, крестьянин, возможно, даже из местных. Одежда была грязная и порвана в нескольких местах, будто беднягу привязали к лошади и тащили сквозь заросли терновника.

– Давай хоть к костру его перенесем? – предложил Вэй.

Почти потухшее пламя, получив порцию хвороста, разгорелось ярче. Тай вытащил из повозки матрас, на который мы и положили мужчину закутали в шерстяное одеяло, а Вэй еще и опутал сверху лозой, на всякий случай, во избежание очередного самоубийства.

– Подвинься, – Яньлинь оттеснила нас от лежавшего без сознания мужчины, приоткрыла ему рот и влила немного зелья бирюзового цвета.

Незваный гость замычал, закашлялся и открыл глаза. Дернулся, пытаясь освободиться.

– Тише-тише. Все в порядке, —успокаивая, склонилась над ним Яньлинь. – Мы заклинатели из Дома и не причиним тебе вреда.

– Заклинатели? Из Дома? Настоящие? – страх сменился настороженностью.

– Да. Из Дома Колючей Лозы. Меня зовут Яньлинь. Это адепты Вэй, Тай и Саньфэн, – заметив, как тот с интересом посмотрел на котелок, Яньлинь приподняла мужчине голову, взяла чашку с остывшим травяным чаем. – Пообещай не глупить, и мы тебя развяжем.

– Никак и впрямь заклинатели, – согласился тот, напившись. – Хвала Великому Дракону, я спасен!

– Ты из этой деревни, – утвердительно сказал Вэй, после секундного колебания развеивая связывающую крестьянина печать.

– Нет, господин. Из соседней. Как малец тот дурной явился, староста и спрашивает: «Кто храбрый, кто сходит и выяснит, что за беда в Няньшань?». Только все как гуси, головы под крыло попрятали. Один только Бао Тун и вызвался.

Значит, перед нами тот пьяница, о котором упоминалось в послании?

– Так ты знаешь, что-то здесь случилось? Куда все подевались?

Крестьянин побледнел, казалось, он снова вот-вот лишится сознания. Яньлинь хотела было одернуть белобрысого, но я взял ее за локоть и покачал головой.

– Их всех демоны увели…

– Демоны? – скептически переспросил Тай, подозревая, что нам повезло наткнуться на очередного сумасшедшего.

– Они людьми притворялись, Яогуай меня побери, господин! За масками прятались. Артисты бродячие! Циркачи ряженые! Балаган тут устроили, ярмарку. Как всем головы задурили, тогда маски разрисованные сбросили, и враз стало видно, что демоны. А люди и не понимают, бредут за ними как стадо покорных баранов. И глаза… глаза у всех пустые… аж пробирает!

Балаган, артисты, демоны, бараны – ясности больше не стало.

– Давай еще раз. По порядку, – предложил Вэй. – Я правильно понял: после того, как вы нашли перепуганного ребенка, ты пришел в Няньшань и попал на праздник?

– Да, господин.

– И что было… на этом празднике?

Бао Тун пожал плечами.

– Пили, плясали, ели, пили, циркачей смотрели, снова пили… Ох, и хорошее у них было вино, скажу я вам, господин!

– Не заметил ничего странного? В поведении артистов.

– Артисты как артисты. Фокусы разные показывали, шутки откалывали. Хорошие шутки, чуть живот не надорвал. Скакали будто в зад ужаленные. Танцевали – те в перьях здорово отплясывали, прям смотрел бы и смотрел. Фруктовым вином вот угощали. Благовония жгли, травы.

– Эти травы?

Яньлинь достала из сумки обгорелый пучок, найденный нами на заднем дворе дома дядюшки Ду Бу, протянула Бао Туну. Тот опасливо принюхался, задумался.

– Вроде как похожи. А может, и нет. Не знаю.

– Что все-таки случилось? – вернул себе ведущую роль в разговоре Вэй. – Ты попал на праздник. А потом?

– Я и говорю. Те, ряженые в перьях вороньих, отплясывали, а затем запели. Как запели, так все и «уснули». Даже те, кто по домам сидел, «уснули». Ходят, двигаются, а ничего не слышат, ничего не понимают. Как сомнамбулы. Замороченные, одно слово.

– А ты?

– И я «уснул», – кивнул Бао Тун. – А потом очнулся. Ли в шестидесяти отсюда, – добавил он. – Бао Тун умный, Бао Туну с демонами не по пути. Как демоны отвернулись, я шмыг в кусты и домой. Только, пока возвращался, заплутал чутка в наших болотах.

Замороченные? Мы недоуменно переглянулись. Ситуация с деревенскими чем-то напоминала наши злоключения в Лесу заблудших. Но ловушки леса действовали на одного-двух человек, здесь же под чужое влияние попала целая деревня. Никогда не слышал ни о чем подобном. И никто, похоже, не слышал. Даже солнечный гений выглядел озадаченным.

– Всех заколдовали демоны, а деревенский пьяница – единственный, кто не поддался проклятию Серых земель? – скептически заметил Тай. – Ну-ну. Кто в здравом уме поверит этим россказням?

– Говоришь, Бао Тун врун⁈ – возмутился крестьянин, порываясь встать. – Да Бао Тун в жизни ни слова лжи не сказал. Хоть вы господин и заклинатель, слова свои все же обратно возьмите, а не то…

– Тише, мы тебе верим, – успокоила Яньлинь, обернулась к Таю. – Все жители деревни исчезли – и это не сказки. Возможно, похитители использовали не только травы, но и выпивку, а привычка к рисовой водке ослабила эффект от фруктового вина.

– Или, скорее, наш свидетель не успел надышаться трав, – разумно предположил Вэй.

– Ты прав. Но тогда староста…

– Куда увели деревенских? – спросил я, прежде чем наши зельевары, увлекшись теориями, позабыли, зачем мы собрались.

– Туда, – махнул Бао Тун в сторону болот. – Куда же еще?

Логично. Откуда еще могло прийти проклятие Серых земель, как не из них самих?

– Похоже, наше задание с каждым часом становится все интереснее и интереснее, – заметил Вэй после затяжной паузы.

– Нет, – нахмурился Тай. – И еще раз нет. Мы не пойдем в Серые земли! Это исключено!

– Почему?

– Это слишком опасно!

– Если обычный человек там выжил, то уверен, и мы как-нибудь справимся. Саньфэн, Яньлинь, вы со мной?

В глазах белобрысого плясали сяо-гуй [мелкие зловредные духи, часто ассоциируются с проказами и бесовскими огоньками].

Отпустить этого придурка в Серые земли одного я не мог.

Глава 5

Не так страшны демоны, как их малюют безрукие художники.

На взгляд обычного человека Серые земли, конечно, отличались от территории Домов, но не так уж и сильно. Поля сменились каменистой пустошью с выгоревшей, жмущейся к земле травой. Леса выродились в низкорослые чахлые деревца. А так – то же лоскутное одеяло просторов, глаза озер и горная цепь, подпиравшая небо на горизонте.

Для заклинателей разница была существеннее. Поле фохата почти исчезло, а вместе с ним и способность ощущать мир на тонком плане. Не знаю, как Вэй и остальные, а я казался себе наполовину оглохшим и ослепшим. Это напрягало – хотя бы тем, что враг мог обнаружить нас раньше, чем мы его.

Сильнее всего нас, конечно, выдавала повозка. Мы долго думали, стоит ли тащить ее с собой или доверить выжившему пьянице присмотреть и за ней, и за лошадьми, и в конце концов остановились на первом варианте.

Во-первых, повозка являлась артефактом, который при нужде создавал какой-никакой защитный барьер. Во-вторых, хоть за все время мы и не обнаружили никаких следов борьбы, кто знает, в каком состоянии жители деревни и не понадобится ли нам транспорт. В-третьих, повозка опять же являлась артефактом, а разбрасываться артефактами Дома нам, вчерашним ученикам, никто не дозволял.

В итоге, двое бежали в трех-четырех ли впереди, проверяя безопасность пути, благо сбиться с него нам не грозило – полторы сотни людей, прошедшие по степи, оставили четкий след. Двое ехали на повозке. Через какое-то время пары менялись. Сейчас на разведку ушли Вэй и Яньлинь.

Отсутствие тонкого зрения – половина беды. Вторая – то, что без фохата, возможности заклинателя мало чем отличались от возможностей обычных людей. Даже хуже, если вспомнить учителя Лучаня и мастеров Шипа. Вэй уверял, что нам подобная участь пока не грозит и пару лун мы легко продержимся на внутренних запасах без каких-либо негативных последствий. Но вот объема сосуда хватит всего на несколько старших или пару десятков младших печатей, и четыре кристалла фохата, выданные нам в дорогу, не сильно улучшали ситуацию. С зельями у нас тоже негусто.

В общем, сражаться мы сможем ярко, но очень и очень недолго.

Сражаться пока было не с кем. За полдня мы не встретили ни людей, ни чудовищ. Только высоко в небе хищно кружился сапсан, высматривая добычу. Да пару часов назад за нами увязалась грязно-белая собака, лопоухая, коротколапая, с всклокоченной шерстью и, в целом, какая-то несуразная.

– Вали отсюда!

Тай не выдержал и попытался отогнать «хвост», использовав одну из малых печатей. Собака отбежала назад, села, задумчиво склонив голову, потом снова потрусила за нами.

– Зря тратишь силы, – заметил я. – Она нас не трогает. Не обращай на нее внимания.

– Пока одна, не трогает, – мрачно возразил Тай. – Небось разведывает. А следом вся стая явится.

– Какая стая? Не придумывай. Еще не хватало бояться обычной дворняги.

– Откуда обычной дворняге взяться посреди Серых земель?

– Может, увязалась за кем-то из деревни. А затем потерялась.

Тай скептически хмыкнул, и я не стал спорить, вместо этого указал на машущего руками белобрысого впереди:

– Кажется, Вэй что-то обнаружил.

Солнечный гений спокойно ждал, пока мы подъедем. Я расслабился: была бы опасность, первый ученик вел бы себя по-другому.

– Что случилось?

– Ласточка выдохлась.

Вэй кивнул на сидевшую на земле Яньлинь. Неудивительно. В путь мы вышли затемно, а сейчас почти полдень.

– Просила же не называть меня так! – возмутилась та.

– Я любя. Со всем уважением к твоей красоте, уму и другим многочисленным талантам.

Яньлинь только вздохнула и отвернулась.

– Давай, сменю, – я спрыгнул на землю.

– Я бы предложил сделать привал, отдохнуть и перекусить, – покачал головой Вэй, усаживаясь рядом с подругой. – Они опережают нас минимум на три дня, так что час-два особой роли не сыграют.

Четверо тренированных заклинателей передвигались быстрее, чем толпа крестьян, среди которых были старики и маленькие дети, так что, при желании, мы нагоним их. Вот только чем обернется эта встреча – оставалось неясным, а потому выбиваться из сил было глупо.

Вчерашние лепешки подсохли и на вкус были так себе. Впрочем, наедаться от пуза все равно никто не собирался. Зато вода из Семи Чаш пришлась как нельзя кстати.

Собака улеглась поодаль, с интересом наблюдая за нами. Я мог поклясться, что выражение ее морды было по-человечьи ехидное.

– Не думаю, что логово этих ряженых находится далеко от границы. Так что в ближайшие пару дней мы наткнемся на него.

– А если нет? – возразил Тай. – Что тогда?

– Очевидно же! Будем ехать вперед, пока не свалимся с края мира прямо на голову Великой Черепахи Ао, – улыбнулся Вэй, вздохнул, наткнувшись на укоризненный взгляд мужчины. – Шучу же! Повернем назад, и тогда ты наконец успокоишься.

– Я был бы спокоен, если бы мы дождались мастеров, – буркнул Тай. – Вызови я недовольство старейшины Биня, то…

– Луну ходил бы с вытянутым, как у твоих лошадей, лицом, распугивая всех вокруг? – перебил Вэй. – Кажется, я догадываюсь, отчего у тебя до сих пор нет не только жены, но и близкой подруги. Никто не выдержал твое нытье! Почему ты вечно ищешь во всем отрицательные стороны?

– А что может быть положительного в том, чтобы тащиться неизвестно куда в поисках опасных тварей, которые увели в Серые земли жителей целой деревни?

– Дай подумать! Новые дороги, на которые не ступала нога заклинателя, – начал загибать пальцы Вэй, не обращая внимания на скептическое выражение на лице оппонента. – Отличная компания! Возможность наконец-то применить наши знания и умения в настоящем деле, опять же! А еще представь! Мы поймаем этих ряженых, спасем жителей деревни. Получим награду от главы Фухуа и благодарность Дома. Тогда Фенчунь точно бросит тебе свой платок на празднике Луны [Речь идет об одной из традиций праздника середины осени. Если молодой человек поймает и вернет женщине платок, который она бросила во время танца, то он имеет шансы на романтические отношения].

– Она-то тут при чем⁈ – не сдержался Тай. – Фенчунь младше меня в полтора раза.

– И что? Возраст любви не помеха. Или рыженькая тебе не нравится? – уточнил белобрысый. – Сожалею, но остальные старшие ученицы и адептки заняты.

– Интересно, кем же? – язвительно уточнила Яньлинь.

– Исследованиями. Ты – исключительно исследованиями под руководством старейшины Диши. А конкурировать с уважаемым зельеваром ни у меня, ни у Саньфэна пока не хватит сил, – поддразнил Вэй. Обернулся к Таю. – Будешь тянуть время, и Фенчунь тоже уведут!

– Что бы ты еще понимал… – пробурчал Тай, которого упоминание рыженькой, похоже, задело за живое.

– Я понимаю, что никогда не откладывай на завтра то, что можно отложить на послезавтра: пользоваться шансом нужно сейчас или не пользоваться никогда. А потому хватит рассиживаться, – белобрысый поднялся. – Саньфэн, идем? Как насчет того, чтобы основать Дом поклонников Яньлинь?

– Не вмешивай меня в свои идиотские задумки.

Поднялся. Перевели дух – и хватит тратить время. Проблемы сами собой не решатся. Как гласит седьмая великая мудрость: кто не возделывает сад, не получит урожай.

* * *

К вечеру собаке надоело трусить за повозкой, и она скрылась в траве. Вэй, который последние полчаса пытался рисовой лепешкой подманить псину поближе, огорчился:

– Вот и куда она сбежала⁈ Мы ведь почти подружились.

– Решил примерить ханьфу Оранжевого Дома? – поинтересовался я. – Тебе не пойдет.

– Много ты понимаешь в мужском ханьфу! – возразил Вэй, задумчиво рассмотрел лепешку и, сочтя ее годной, откусил. – Давай лучше спросим у мастера в это вопросе. Эй, ласточка, как думаешь, к лицу мне оранжевый цвет?

– Очень, – отозвалась Яньлинь. – Сразу будет видно, от кого следует держаться подальше!

Вэй переборщил с шутками во время их последней совместной разведки?

Яньлинь внезапно свесилась с козел, что-то разглядывая в траве, а потом спрыгнула на землю.

– А это уже обидно, – заметил белобрысый.

– Яньлинь, ты чего⁈ – окликнул я.

Вэй временами та еще язва, но вряд ли подруга из-за него решила бы демонстративно топать пешком.

– Цзин цзе, – Яньлинь показала сорванный «колосок» с мелкими синими лепестками. – Крайне полезная травка. Останавливает кровь, снимает озноб.

– Помочь тебе? – предложил я.

– Вытоптать полянку? – искренне удивилась подруга. – Или ты беспокоишься за меня? Я нарву немного, и вас догоню.

До озера, которое мы присмотрели для ночевки, оставалось шагов триста, на много ли окрест не было ни единой живой души. К тому же Яньлинь – заклинательница, и не самая слабая, а потому я молча кивнул.

Распряженные лошади мирно щипали пожухлую стелющуюся по земле траву. В воздухе висел терпкий горький запах ковыля. Озеро блестело серебряным зеркалом, в которое кокетливо заглядывала покруглевшая Чанъэ [богиня Луны]. Сегодня она не отличалась терпением и выбралась на небосвод еще до того, как солнце скрылось за горизонтом.

Низкорослый кустарник, росший по берегам, не годился для костра: сырые ветки горели плохо, давали много дыма и мало жара, но нам все-таки удалось испечь несколько лепешек. Горячие, с луковым соусом они показались нам изысканным блюдом.

Пока мы возились с ужином, начало смеркаться.

– Похоже, Яньлинь предпочла общество трав и местных духов, – заметил Вэй.

– А нечего было строить из себя знатока женских сердец, – злорадно заметил Тай.

– Пойду, позову ее, – я поднялся.

Стоило удалиться на пару десятков шагов от костра, и я оказался наедине с безлюдными Серыми землями. Над головой загорался светляками звезд небесный купол. Успокаивающе шелестела, колыхаясь волнами под ладонями ветра трава, над которой плыли языки тумана. Мир наполняла тишина – сонная, глубокая, всеобъемлющая.

Подругу я, скорее, почувствовал, чем увидел: в зеленом ханьфу она была почти незаметна.

– Яньлинь!

Заклинательница подняла голову, а в следующий момент я заметил метнувшуюся из травы тень.

– Берегись!

«Плащ Лозы» я призвал инстинктивно, и бросившаяся на Яньлинь тварь, наткнувшись на препятствие, отлетела прочь. Извернулась, напала снова – на меня. Неведомым образом, просочилась сквозь созданную мной терновую завесу, внезапно оказавшись вплотную. Взвизгнула, получив в морду чистым фохатом, и… скрылась в траве.

Я развеял подставившую меня печать: пальцы слегка подрагивали при воспоминании об оскаленной пасти перед моим лицом. Обернулся к Яньлинь:

– Ты в порядке?

– Д-да, – подруга явно испугалась, но быстро взяла себя в руки. – Что это было? Как ты тут оказался?

– Ты задержалась, – ответил я на второй вопрос.

На первый я ответа не знал: зверь отдаленно походил на волка, поджарый, крупный, дымчато-серый. Быстрый и очень опасный

– Прости, братец Саньфэн. Кажется, я увлеклась.

Она сгребла выроненные травы, среди которых обнаружились не только синие колоски, но и красные звездочки, и еще какие-то коренья, завернула обратно в ткань и убрала в сумку.

– Зачем вы обидели бедную зверушку? – поинтересовался Вэй, подходя. Незаметно развеял печать.

– Эта бедная зверюшка едва не обидела нас!

– Она просто хотела поиграть…

– Можешь остаться и сам поиграть – и с ней, и со всеми остальными, кто явится.

Вэй обвел задумчивым взглядом горизонт, но заводить близкое знакомство с обитателями Серых земель и особенно их желудками не пожелал, так что к костру мы вернулись втроем.

– Чем вы там занимались? – поинтересовался Тай.

– Охотились, – отозвался белобрысый. – Тебе меховая накидка не нужна, случайно? Там, в поле, бегает.

Тай помрачнел, пробормотал под нос что-то про самоуверенных дураков, которых ничему-то жизнь не учит, на что белобрысый не преминул ответить, что уроки бывают разные и какие из них усвоить, человек выбирает сам. Завязался спор, в котором белобрысый, ожидаемо, переболтал всех.

Вечер прошел относительно спокойно. Но, помня о дымчатой твари, перед сном мы возвели барьер вокруг повозки и выставили часовых. Первая смена досталась Яньлинь.

Справа похрапывал Тай. Слева сопел Вэй.

Вдалеке, отзываясь дрожью земли, застучали барабаны. Где-то рядом, невидимая в темноте, завыла давешняя тварь – протяжно, тоскливо, зло, жалуясь на судьбу и злых людишек, оставивших ее без ужина. Я поежился и на всякий случай еще раз проверил защитный барьер..

* * *

Вокруг клубился туман. Глушил звуки. Скрывал все, что находилось дальше вытянутой руки. Время тоже растворялось в тумане, и я не знал, сколько уже брожу в этом месте. Как я очутился здесь?

Я кого-то искал? Меня кто-то звал?

Звал!

Когда я это понял, туман внезапно развеялся, и я обнаружил, что стою посреди безлюдной пустоши, а в десяти шагах, задумчиво подперев кулачком подбородок, сидела на камне уже знакомая мне по прошлым видениям заклинательница. Забранные в высокий хвост волосы черной шелковой рекой стекали на плечи. Темное с серебристым отливом ханьфу выгодно подчеркивало и белизну кожи, и изгибы точеной фигуры.

Прекрасная, как богиня! Или… демоница?

При воспоминании о пожиравшей мир черной плесени, я невольно попятился.

Покрытая то ли инеем, то ли налетом пепла трава хрустнула под ногами. Заклинательница обернулась, удивленно посмотрела на меня и даже, мне показалось, обрадовалась. Что-то спросила.

Я развел руками, показывая, что не слышу ее.

Девушка задумалась.

Взмахнула рукой и прямо из воздуха вытащила кисть для рисования, уверенно и мягко провела ей, оставив изящный след из белых искр. Склонила голову, оценивая результат, и, видно, удовлетворившись, уверенно нарисовала еще одну линию. А затем еще одну.

Что она делает? Я не знал, но выглядело красиво, словно танец, пусть вместо положенного веера в ее руках была кисть. Я не шевелился, боясь отвлечь и помешать.

Постепенно линии начали складываться в картину. Проявились глаза под дугами роговых отростков. Обозначилась пасть и когтистые лапы. Встопорщился гребень. Тонкое гибкое тело покрылось монетами чешуи.

Белый Дракон?

Она нарисовала Великого Дракона?

Незнакомка закончила символ Белого Дома, игриво щелкнула пальцами по лбу дракона. И тот внезапно ожил! Потянулся, стряхивая пыль и разминая лапы, облетел вокруг создательницы, словно желая обнять, а затем резко взмыл вверх.

Мир начал наливаться цветом. Изумрудной зеленью трав. Пламенем цветов. Лазурью неба.

Дракон извивался шелковой лентой, то устремляясь в зенит, то проносясь над самой землей, то оказываясь так близко, что поднятый им ветер обдувал кожу, принося запах хризантем, и трепал полы моего ханьфу. Но едва я тянулся коснуться гибкого тела, он устремлялся прочь, словно предлагая поиграть с ним в догонялки. На провокацию я не поддался, понимая, что не мне соревноваться с ним в скорости.