Текст книги "Проклятие Серых земель (СИ)"

Автор книги: Виталий Бриз

Соавторы: Алена Сказкина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 7

Из густых кустов рододендрона, где мы укрылись, вход в ущелье просматривался великолепно. Как и преграждавший путь частокол из хлипких палок и камней. Нелепое сооружение могло сдержать разве что нападение полевых мышей, и то они бы легко просочились в щели, проникнув в видневшееся позади селение без боя.

На бревне рядом с проходом сидели два стража, вооруженные примитивными копьями с каменными наконечниками. Это явно были люди, но какие-то странные: низкорослые, сутулые, худые, хотя под служившими им одеждой шкурами это замечалось не сразу, с тупыми обезьяньими лицами. Разморенные на солнце, они почти не шевелились, изредка переругиваясь короткими фразами.

– Похоже, наконец-то прояснилось, кто наши таинственные поджигатели травы. Вырожденцы, – наконец заключил Вэй. – В трактате о «Землях и населяющих их народах» говорится, что когда-то они были обычными людьми, но потом под влиянием Серых земель выродились в дикие племена, живущие охотой и собирательством. В «Каноне Извечного Света», например, изложена теория, что все дело в низком энергетическом уровне, который негативно влияет на живых существ…

Я с невольным уважением покосился на солнечного гения, впервые лицезрея человека, который не только, похоже, прочел весь «Канон», но еще смог разобраться в нем и запомнить.

– К Домам они обычно не приближаются, хотя на торговые караваны, случалось, нападали. Про одиночек и говорить нечего.

– Как думаете, зачем они похитили жителей? – спросила Яньлинь.

– Может, у них охота не задалась? – предположил белобрысый. – А кушать хочется.

Яньлинь недоверчиво уставилась на белобрысого.

– Хочешь сказать… они едят людей⁈

– Жрут. Грызут. Лопают. Поглощают, – с готовностью начал перечислять Вэй.

– Фу! Какая гадость! – позеленела Яньлинь.

– Человек не только венец творения, бессмертная душа и зеркало мира, но и несколько десятков килограммов ценного неповоротливого мяса, требухи и…

– Чрезмерно болтливый язык, – перебил я, пока подругу не стошнило. – Что будем делать? Нападем?

Вэй задумался:

– Лезть в открытую – опрометчиво. Для начала хорошо бы разведать обстановку. Этих разомлевших обезьян мы вырубим играючи, но по другую сторону заставы может быть второй отряд, который поднимет тревогу и приведет подкрепление. Драться против толпы дикарей, имея в запасе три кристалла фохата, – чудеснейшая возможность получить на надгробном камне эпитафию: «Пал жертвой естественного отбора». К тому же среди вырожденцев есть заклинатели, способные одурманить и увести за собой целую деревню, – белобрысый покачал головой. – Нет, нужно искать обходной путь.

Я скептически обвел взглядом крутые склоны.

– По здешним кручам скакать могут разве что горные козы.

Одна, всклокоченная и грязная, с загнутыми рогами, как раз взбиралась по отвесному откосу, полностью игнорируя законы земного притяжения.

– Вряд ли они согласятся покатать нас, да и вообще подпустят близко, – добавил я, смотря, как коза в пару прыжков преодолела оставшееся расстояние и скрылась на вершине.

– Тай, сними личину Саньфэна, – насмешливо произнес белобрысый, – она тебе не идет. А вообще жаль. Если бы удалось добыть пару-тройку шкур, могли бы воспользоваться способом вырожденцев, – заметил Вэй, и в ответ на наши недоуменные взгляды пояснил: – Только представьте! Мы в козьих шкурах, с рогами, в масках, ночью – вполне сойдем за демонов! Все племя побежит, роняя сандалии или что они там носят!

– Снова строишь планы, из которых ничего не выйдет?

– Ты прав. Не выйдет, – с притворной досадой согласился Вэй. – Из Яньлинь получится слишком милый демон, который никого не напугает.

Подруга пнула белобрысого, но из-за неудобного положения удар получился смазанным.

– Милый, – повторил Вэй, задумчиво косясь на Яньлинь и на всякий случай отползая подальше. – Нам бы пленника… Ласточка, у меня есть к тебе предложение исключительно неприличного содержания. Позволишь нам нынешним темным вечером воспользоваться твоим юным женским телом?

– Я… – гневно вспыхнула Яньлинь, от возмущения на миг растеряв все слова. – Не знаю, что ты задумал, но даже не заикайся! Я заклинательница, а не какая-то девка зеленых покоев [зелеными покоями именовались бордели]!

– Эти обезьяны как-никак мужчины. Значит, подвержены женским чарам, – не смутился Вэй. – Ты улыбнешься, как Дяочань [легендарная обольстительница, из-за которой, по слухам, едва не началась война Старших Домов], попросишь о помощи и заманишь их подальше. А уж там мы с Саньфэном разберемся.

У меня появилось желание отвесить Вэю подзатыльник: иногда его склонность к балагурству где надо и где не надо просто бесила.

– Улыбаться этим страшилам? – если бы глаза Яньлинь могли метать молнии, нашего гения испепелило бы на месте. – Ты совсем спятил⁈

– Можешь не улыбаться, – разрешил белобрысый. – Только приведи их сюда. Просто я подумал, что будет вежливее сравнить тебя с легендарной обольстительницей, чем с червяком на крючке.

Я начал понимать план Вэя, предложил:

– Давай я пойду?

Белобрысый скептически покосился на меня:

– Саньфэн, ты только не обижайся, но даже если обрядить тебя в женское ханьфу, на Дяочань ты ну никак не тянешь, – он вздохнул, словно сетуя, что приходится объяснять элементарные вещи. – Любого мужчину часовые, несомненно, воспримут, как угрозу, а потому мы с тобой только насторожим вырожденцев. Женщина выглядит слабее и беззащитнее, а потому желанная добыча.

– Я… слабее⁈ – возмутилась Яньлинь.

– Ты у нас настоящая рысь в обличьи овечки, – Вэй обернулся к Яньлинь, – А потому легко сыграешь роль наживки и добудешь нам пленника. Ну или второй вариант: мы возвращаемся к Таю на остров, отправляем последнего голубя в Дом и ждем мастеров.

– Мастера доберутся сюда в лучшем случае дня через два-три, – прикинул я.

И мы прекрасно понимали, что этих трех дней у жителей Няньшань может и не быть.

* * *

На вылазку решили отправиться в час крысы.

Ночь выдалась пасмурная и безлунная. Последнее играло нам на руку и позволило подобраться почти вплотную к костру, который дикари разожгли у входа с наступлением темноты. Мы с Вэем залегли за валуном, наблюдая за Яньлинь.

Та шла медленно, неуверенно. Остановилась на пару мгновений, собираясь с духом. Достала из сумки флакон, пригубила, всхлипнула, выругалась. А затем сорвала ленту, растрепав волосы, и решительно шагнула прямиком на свет.

– Помогите! – жалобно закричала Яньлинь. – Прошу вас, помогите!

Караульные всполошились, вскочили с насиженных мест, перехватили древки копий.

– Стой! – рыкнул правый дикарь. – Кто такой? Откуда взялась?

Увидев нацеленный на нее наконечник копья, подруга остановилась. Пару секунд помялась, а затем обрадованно запричитала.

– Слава Извечному Свету, что привел меня к вам, храбрые воины! Меня зовут Ху Лань [лисья орхидея]. Мы с мужем отстали от каравана, и на нас напали шакалы. Прошу вас, спасите моего дорогого Ли Су!

Напор Яньлинь обескуражил дикарей, и секунд пять они стояли в недоумении. Затем загоготали:

– Глупый баб! Твоего мужа уже сожрал шакал. Радуйся, что сама убежал целый.

– От зверей мы отбились, но Ли Су серьезно ранили. Он поставил барьер, а я отправилась искать помощь. Пожалуйста. Я заплачу! У вас ведь есть лекарь? Я щедро награжу его.

Глаза дикарей алчно блеснули: неужели заинтересовались золотом? Караульные переглянулись, затем один из них уточнил:

– Барьер? Невидимый стена, через который не пройти? Твоя муж прокля… заклинатель?

Или не золотом? Яньлинь умница, сразу догадалась подыграть:

– Да. Заклинатель! Дом тоже будет благодарен, если вы нам поможете!

– Ранен? Сильно?

– Он без сознания. Пожалуйста, пойдемте скорее. Я боюсь, что шакалы могут вернуться!

Тот, что слева, пихнул товарища в бок:

– Сильный рана – слабый заклинатель. Живой заклинатель хорошо. Шаман будет рад. Много радость шаману – большая награда нам.

– Много гневаться Громила, если мы покинуть пост, – возразил второй. – Давай приведем шаману баб.

Дикари задумались, косясь на Яньлинь. Я напрягся, готовый вмешаться, если они задумают утащить подругу за стену.

– За баб награда маленький, за живой заклинатель – большой. Косоглаз умный, Косоглаз знает, что делать! – заявил первый. – Криворук идет с бабой за заклинатель, а Косоглаз говорит Громиле, что Криворук отошел до ветру. Награду делить пополам.

– Почему это я идти? – возмутился Криворук.

– Потому что Косоглаз умный, но маленький, – привел весомый аргумент его напарник.

Криворук, который и впрямь отличался более крупным телосложением, неуверенно переступил на месте, явно не желая никуда идти. Но желание получить награду перевесило осторожность, и он махнул Яньлинь.

– Веди, трусливый баб. Где твой муж?

– Прошу за мной. Тут недалеко.

Яньлинь развернулась и быстрым шагом направилась в сторону холма. Мы с Вэем осторожно, боясь потревожить вглядывающегося в ночь Косоглаза, отпозли от заставы и через пару минут нагнали Яньлинь и ее спутника, тенью последовав за ними.

Минут десять шли молча. Дикарь заволновался, начал озираться.

– Долго еще? – раздраженно спросил он, пытаясь скрыть неуверенность. – Где твоя муж?

– Почти пришли, храбрейший из воинов. Я оставила его вон в тех зарослях.

Яньлинь попыталась незаметно пропустить Криворука вперед, но тот неожиданно схватил ее за плечо, потащил за собой к кустам. Заклинательница попыталась вывернуться, но дикарь держал ее крепко.

Обнаружив, что там никого нет, он пришел в ярость.

– Ты обманула меня, наглый баб!

Дикарь замахнулся, собираясь отвесить Яньлинь оплеуху.

Я призвал лозовую плеть и с размаха стегнул ею по спине Криворука. Тот выгнулся дугой и бухнулся на колени, вопя как раненый боров. Яньлинь ударом ноги повалила дикаря на землю, призвала лозу-удавник. Десятки алчных ртов с острейшими иглами-шипами нависли над поверженным Криворуком. Тот заскулил и попытался отползти, но Яньлинь наступила ему на грудь.

– Проклятые! Ты сама проклятая! – завопил дикарь. – Сгинь! Не трогай моя душу!

– Душу? – уточнил Вэй. – Яньлинь, признавайся, зачем тебе душа этого бедолаги?

– Превращу в призрака и прикажу являться к тебе по ночам, если не угомонишься.

Загорелое лицо дикаря побледнело.

– Хватит, – я поравнялся с Яньлинь. – Я и так с трудом понимаю, что он балакает. Если он еще и заикаться начнет… Как нам его потом допрашивать?

– Сам виноват, – фыркнула подруга. – Нечего было руки распускать!

Она еще несколько секунд поиграла лозой перед бледным лицом дикаря, а затем все же развеяла печать. Провела по лицу, размазывая грязь. Только теперь я обратил внимание, что глаза и нос у Яньлинь опухли, покраснели.

– Ты что… плакала? Перепугалась? Прости, что заставили тебя так рисковать.

– Вот еще! – Яньлинь рассмеялась. Показала зелье, которое отхлебнула перед тем, как выйти к костру. – «Вдовья радость». Полезная штука при желудочных расстройствах. Но запах и вкус у него отвратительные, слезу на раз вышибает. Давайте уже приступим к делу, зря я, что ли, страдала.

Это «приступим к делу» настолько напугало Криворука, что он вскочил и бросился наутек со скоростью степного джейрана.

– Не так быстро!

Вэй прищелкнул пальцами. Гибкая лоза стремительно нагнала дикаря, заплела ноги и повалила на землю.

– Куда это ты собрался? – ласково поинтересовался белобрысый. – У нас на тебя большие планы.

Криворук заорал дурниной, но вторая лоза тут же заткнула его.

– Тс-с-с-с, – Вэй поднес палец к губам. – Не надо так кричать, имей уважение к спящим.

Повинуясь приказу белобрысого, лоза подтащила дикаря к нам. Мы усадили его спиной к валуну, лоза тут же обвилась вокруг, крепко прижав пленника к поверхности камня.

– У нас к тебе пара вопросов, – будничным тоном продолжил Вэй. – Если ответишь честно – так и быть, уговорю нашу «проклятую» не забирать твою душу. Кивни, если согласен.

Криворук быстро закивал, выказывая готовность сотрудничать.

– Вопрос первый: где крестьяне, которых вы увели из Няньшань?

Пленник замычал.

– Кляп я сейчас уберу – сказал белобрысый. – Но если ты продолжишь вопить, тобою займется она, – жест в сторону Яньлинь.

Та снова призвала лозу-удавник. Великий Дракон, что за спектакль устроили эти двое? Мы рядом с логовом безумных дикарей, а не на сцене бродячего цирка.

Тем более Вэй явно переборщил с угрозами. Криворук закатил глаза и обмяк, потеряв сознание. Пришлось Яньлинь действительно заняться им и воспользоваться тем же зельем, которым она приводила в чувство пьяницу Бао Туна.

– Говори. Где люди? – потребовал я, когда дикарь пришел в себя.

– В клетках. Неверные в клетках. Ждут своего часа.

– Какого еще часа? – не понял я.

– Жертва. Шаманы принесут хороший жертва Черному солнцу. И оно пошлет великий благодать на Серый земли. Оно отобрать силу у проклятый вор и вернуть нам.

Мы с Вэем одновременно выругались, когда до нас дошел смысл сказанного.

– Что за дикость⁈ – поморщился белобрысый. – Задабривать придуманного божка кровью в надежде, что он приведет стадо косуль прямо в деревню.

– Черное солнце существовать всегда! – неожиданно смело возразил Криворук. – Наши шаманы просить о сила, и Черное солнце дать им силу. Наши шаманы просить о мудрость, и Черное солнце дать им мудрость. Наши шаманы…

– Какое щедрое солнце! – язвительно перебил Вэй. – Может, и мне обратиться к нему и попросить чего-нибудь? Например, чтобы старик Фухуа передал мне посох и гемму главы.

– Ты проклятый! Вор! Черное солнце никогда не простить тебя! Оно пить твой кровь, терзать твой разум и превращать в свой раб, а затем убить.

– Я передумал, – разочарованно заявил белобрысый. – Это очень злое солнце!

Я вздохнул. Великий Дракон, есть ли в Спектре сила, способная заставить этого придурка быть серьезным?

– А в фантазиях этих дикарей есть своеобразная логика, не находите? Интересно, что они курят? – задумчиво потер подбородок Вэй. – Не ту ли травку, которой одурманили деревенских в Няньшань? Хотя нет, тут все гораздо печальнее.

– Черное солнце или нет, – заговорила Яньлинь, – их шаманы умеют воздействовать на разум. Можно даже предположить, что они используют печати. Остается вопрос, – Яньлинь задумчиво огляделась, – где они берут энергию?

– Деревенская алхимия, – предположил белобрысый. – Варят из трав пилюли, временно дающие силу. По типу наших кристаллов фохата, – он похлопал себя по мешочку на поясе.

– Хм… Растения-проводники фохата и впрямь существуют, но их недостаточно для полноценной пилюли.

– Добавляют туда помет лунных мышей, – серьезно сказал Вэй. – Сама знаешь, какой он полезный.

– Полезный, да… – повторила Яньлинь, прикидывая что-то в уме. Но вдруг поняла, что сказала, и вспыхнула. – Какой еще помет лунных мышей⁈ Ты что несешь?

Вэй поднял руки в примирительном жесте и улыбнулся:

– Не сердись, ласточка. Просто проверял тебя на внимательность.

– Я передумала. Из тебя выйдет призрак лучше! – Яньлинь призвала лозу-удавник и направила на белобрысого.

Тот даже не шелохнулся.

– Ты же не лишишь себя рецепта «вечной весны», которым я обещал поделиться? Не верю, что ты способна на такой необдуманный поступок.

Эта парочка определенно стоила друг друга. Я повернулся к пленнику. Дракон с их Черным солнцем, надо узнать главное.

– Когда состоится жертвоприношение?

– Когда наступать час Черного солнца.

– Выражайся яснее, дери тебя маогуй! – разозлился я.

– В час Черного солнца, – повторил Криворук. – Шаман сказать, скоро. Шаман после сказать, когда.

Яснее не стало, но более четкого ответа я, похоже, не добьюсь. Я обернулся к Яньлинь и Вэю.

– Этот час проклятого солнца может быть и через неделю, и сегодня ночью. Учитывая «скоро», я бы поставил на второе. Ждать помощи времени нет. Лезть самим очень опасно, но я бы все же рискнул.

– Согласна. Нельзя бросать людей! – веско сказала Яньлинь. – Их же всех убьют!

– Значит, будем спасать, – предвкушающе улыбнулся Вэй. – Зря мы, что ли, тащились в такое захолустье?

– Сколько воинов в поселении? – спросил я у Криворука.

– Все мужчина, кто прожил пятнадцать лун, – воин, – гордо сказал тот, и начал считать: Косоглаз, Тугоух, Большой палец, Красная рожа…

– Эй, – одернул его Вэй, – ты что, собрался нам все племя перечислить? Боюсь, я не выдержу и двух десятков ваших дурацких имен и прикончу тебя.

Дикарь умолк.

– Просто скажи, сколько у вас мужчин, способных драться, – подсказал ему я.

– Многа! Больше, чем рыба в озере, коза в горах и бородавка на лице старой ведьмы.

– Потому что коз и рыб вы сожрали, – передразнил Вэй, задумался. – Вряд ли здесь прокормится больше сотни-двух людей. Сотня безумных дикарей. В самый раз, чтобы размяться!

– У нас по одному кристаллу фохата на каждого, – напомнил я. – Плюс запас внутреннего сосуда. Это пять-семь старших печатей. И не забывайте, что нам потом возвращаться обратно через Серые земли…

– Давай поспорим? – предложил Вэй. – Кто сохранит свой кристалл, тот получит…

– От меня по башке, – вставила Яньлинь.

– Вообще-то я не это хотел сказать, – хохотнул Вэй.

– Кончай балагурить, – одернул его я. – Мы не на прогулку собрались.

– Слушаюсь, великий учитель, – поклонился белобрысый. – Вот только у нас остался еще один вопрос.

– Какой?

Вэй кивнул на пленника:

– Что делать с этим? Отпускать его нельзя. Оставлять кого-либо с ним непрактично. Может, я испытаю на нем утреннее зелье?

– Тебя разве не учили быть милосердным к врагам? – поинтересовался я у белобрысого.

– Не-а, – с кровожадной улыбкой отозвался тот.

– Не нада! – взвизгнул дикарь, вряд ли понимая, что его ждет, но догадываясь, что ничего хорошего. – Черное солнце мстить! Дух предка мстить, если кто обидеть Криворук!

– Боюсь-боюсь, – передразнил Вэй. – Если дух твоего предка собирается вмешаться, сейчас самое время.

Раздавшийся неподалеку вой заставил всех вздрогнуть.

– Демоны, – выругался белобрысый, глядя на медленно приближающуюся к нам знакомую дымчатую тварь.

Глава 8

– Кто там? – нервно крикнул во тьму Косоглаз, услыхав шум шагов.

– Я, – ухмыляясь, шагнул в круг света Криворук.

– Свинья! Колючка в твой зад! – выругался перепуганный Косоглаз. – Где тебя демон носили?

– Смотри лучше, кого я привести, – осклабился выщербленным ртом Криворук и дернул за веревку. – Проклятый! Настоящая!

От резкого рывка я споткнулся, налетел на привязанную первой Яньлинь, едва не сбив ту с ног. Лодыжку прострелило болью, в глазах потемнело, а от металлического привкуса во рту меня едва не вывернуло прямо под ноги дикарям. Демоны бы побрали белобрысого с его зельем, из-за которого мы оказались в таком дурацком положении!

– Ай, харашо! – обрадовался Косоглаз. Потянулся ткнуть меня в бок. – За такой пленник шаман большой награда даст.

– А то! Только мужчин хилый, не жить долго, – ревниво стукнул его по руке Криворук. – Я сразу вести их к шаман. Если Громила придет – скажи: Криворук поймал проклятый и женщин, пошел шаман отдавать.

– Награда пополам? – прищурившись, уточнил Косоглаз, не спеша отступать с дороги. – Не обмануть?

– Ты – мой друг. Как можно обмануть друг?

– Клянись Черное солнце, что дашь половина награды, – не уступал Косоглаз. – Или я звать Громила, и тот забирать пленник.

– Ах ты драный собака! – сжав кулаки, Криворук надвинулся на напарника. – Не верить мой слова⁈

Низкорослый дикарь ловко отпрыгнул, поднял копье и направил в грудь Криворуку.

– Все знать, что ты – брехло. Клянись! Или…

– Шакал тебя сожрать! – бессильно выругался Криворук. – Клянусь Черное солнце отдать половину награда Косоглаз. Довольна?

– Сразу бы так, – буркнул Косоглаз, стараясь скрыть довольную ухмылку. – Что стоять? Веди пленник быстрее, пока живой!

Криворук раздраженно дернул за веревку, и я, в очередной раз едва не полетев на землю, подумал, что как только развяжусь, точно прибью одного белобрысого придурка. Пусть это и будет последнее, что я сделаю в жизни.

– Не спать! Идти! Перебирать ногами шустро! Ну! – подогнал нас с Яньлинь Криворук.

Косоглаз отступил с дороги, задумчиво окинул нас взглядом.

– Криворук, а где твой копьё? – окликнул он напарника.

Дикарь замешкался, сокрушенно вздохнул.

– Там! – неопределенно махнув рукой, пробурчал себе под нос Криворук.

– Где тама?

– На горе Кху-Яма!

– Что ты бубнеть? Я не слышать.

– Говорю: сломать копьё. Потом сделать себе новый.

И Криворук потащил нас с Яньлинь в прореху между палками частокола, не дожидаясь ответа напарника.

* * *

Опасаясь столкнуться с другими дикарями, сторожку по ту сторону забора мы миновали быстрым шагом. Судя по гоготу внутри, сменный караул проводил время не так уныло, как их товарищи у входа, что играло нам только на руку. Чем расхлябаннее себя ведет стража, тем дальше удастся пройти, не ввязываясь в стычки.

Эхо голосов затихало за спиной. Ночь полнилась журчанием воды (похоже, где-то близко тек ручей), стуком копыт горной козы, шорохом осыпающейся со склонов породы. Через края в ущелье заглядывали звезды, а вот луны не было – и на дне клубилась тьма, не позволявшая различить ничего дальше нескольких чи [примерно тридцать три сантиметра].

Приходилось идти медленно, осторожно, выверяя каждый шаг: не хватало еще провалиться в какую-нибудь ямину или наступить на змею – хотя те уже должны были лечь в зимнюю спячку.

Я пожалел о том, что не могу воспользоваться валявшимся в сумке хрустальным шаром: свечение фохата сразу выдаст нас. А вот факел позаимствовать у дикарей все-таки стоило. Мне было не с руки, учитывая, что руки у меня связаны. Но наш-то сопровождающий мог и позаботиться о других!

Сам Криворук прекрасно обходился без света и вел нас вперед так уверенно, что я начал подозревать его в дальнем родстве с демоническими кошками маогуй. У скопления валунов он остановился, повертел головой, убеждаясь, что вокруг никого нет и объявил:

– Мы прибыть!

– Прибить, – передразнил я. – Тебя. Ты зачем так за веревку дергал? Мы тебе кто? Марионетки⁈ Кукловод нашелся!

Вэй, надевший личину дикаря, по-идиотски улыбнулся и развел руками.

– Как твоя нога, Саньфэн? – обеспокоенно поинтересовалась Яньлинь.

– Терпимо. Хотя бы перестал хромать.

Трава, что подруга дала мне разжевать, а затем примотала к лодыжке, имела отвратительный, напоминающий кровь вкус. Зато нога, которую я подвернул, когда уклонялся от стремительного броска дымчатой твари, уже почти не болела.

Благо только ногой и отделались: волк, или кем бы тот демон не был, как и в прошлый раз легко прошел сквозь печать солнечного гения, но проигнорировал нас, вцепился в Криворука и утащил визжащего от ужаса дикаря в ночь. Все произошло так стремительно, что мы даже вмешаться не успели.

Вот вам и духи предков!

– Постарайся все-таки не нагружать ее слишком сильно, – предупредила подруга, в которой инстинкты лекаря, требовавшие отправить меня на отдых, боролись со здравым смыслом.

– Не волнуйся, ласточка. Я позабочусь о том, чтобы вы с братишкой Саньфэном не перетруждались, – Вэй ухмыльнулся. – Кукловод, не кукловод, но какое представление, а⁈ Даже немного обидно, что зритель один, да и тот слабоумный. Жалко тратить на такого талант прирожденного актера, по которому плачет труппа «Лотосовых лицедеев» [известный бродячий театр].

– Бамбуковая палка по тебе плачет, – зашипел я на белобрысого. Братишка? Кажется, одна наглая морда слишком много о себе мнит. – Ты чуть не выдал нас своей идиотской шуткой!

– Тот косоглазый даже не разобрал, что я сказал, – отмахнулся Вэй. – Эти дикари еще тупее, чем я думал.

– Зато заподозрил. Особенно после того, как заметил, что ты без копья.

– Хочешь, я вернусь и вырублю его? – прекратив дурачится, спросил белобрысый. – Если это тебя успокоит.

– Демоны с ним. Что дальше?

Как бы то ни было, заставу мы миновали, а значит, проникновение на территорию дикарей можно считать успешным. Зелье «Кожа змеи», которое Яньлинь приготовила на месте, сработало идеально: из Вэя получился настоящий Криворук, даже родная мать дикаря, мир ему в желудке твари из пустоши, не признала бы подмены.

– Эффект должен продержаться еще как минимум час, – Яньлинь оглядела солнечного гения, явно гордясь результатом своих трудов.

– Значит, продолжаем спектакль? – обрадовался Вэй. – Зря, что ли, мне пришлось сожрать волос этого уродца. Если кто в Доме узнает, моя репутация будет безнадежно испорчена!

– Болтай меньше… всяких глупостей, никто и не узнает.

Белобрысый с опаской покосился на Яньлинь. Подозреваю, что «не болтать глупости» касалось не только нынешней ночи. Похоже, у подруги появился веский аргумент в грядущих спорах.

– Хватит терять время. Идем.

Если случится чудо, и Криворук все-таки сумеет сбежать от твари, мы попадем в очень незавидное положение. Хотелось бы найти жителей Няньшань прежде, чем поднимется тревога.

В этот раз мы с Яньлинь, связанные, брели впереди, а Вэй-Криворук следовал за нами. Дорога поднималась вверх, стены ущелья наоборот расходились в стороны и становились более пологими. Через пару ли мы вышли на плато, а еще через ли оно оборвалось исполинским котлованом.

Луна так и не показалась, но тусклый свет звезд позволял различить убегавшие вниз ярусы, в которых чернели многочисленные зевы пещер. Рядом с некоторыми мерцали оранжевые огни факелов. Поселение вырожденцев было похоже на гигантский улей, а огни на светящихся пчел, уснувших после трудового дня.

– Неплохо эти дикари устроились! – присвистнул белобрысый. – С размахом!

– Знаете, я тут внезапно подумала… – задумалась Яньлинь, – как было бы интересно хотя бы несколько дней понаблюдать за общиной вырожденцев, изучить их быт, обряды. Это же станет замечательным вкладом в наше понимание общих принципов мироустройства, если, например, нам удастся выяснить, откуда взялась вера в Черное солнце, чем бы оно там ни было. Мы могли бы познакомится поближе с…

– Знакомься. Кажется, они тоже не против, – разрешил белобрысый, кивая на вынырнувшие из-за кустов темные фигуры. Залюбовавшись причудливым зрелищем, мы пропустили появление очередного караула.

– Кто такой?

Четыре крепких дикаря окружили нас, отрезая путь к бегству. Хмурые неприветливые рожи намекали, что гостям они не рады.

– Брат, не узнать? – вспомнил о своей роли Вэй. – Криворук идет. Пленник ведет к шаман.

– Что за пленник? – уточнил самый рослый дикарь, похожий на горную обезьяну.

– Ценный пленник. Проклятый мужчин и его женщин.

Зенки бугая алчно сверкнули.

– Криворук, ты сегодня сторожить застава?

– Сторожить.

– Покидать стража без разрешения – плоха. Громила узнать – наказание дать.

– Я вести ценный…

– Я слышать, – прервал Вэя бугай. – Сам отдашь мне пленник или хочешь Громила звать, спрашивать?

Прямо-таки интересно стало, что это за Громила, которым дикари пугают друг друга.

Вэй, не торопясь уступать, заскрежетал зубами, поднял сжатые кулаки, изображая негодование.

– Это мой пленник, – угрожающе прохрипел белобрысый, явно переигрывая. – Ты не мочь отбирать! Или завтра вся деревня знать.

Бугай криво ухмыльнулся.

– Деревня знать, если Криворук выжить. Ночь темная, многа дикий опасный зверь ходит, напасть застава.

Мы с Яньлинь молча стояли, наблюдая за беседой. Я пошевелил пальцами, готовый в любой момент сбросить путы и вступить в схватку.

– Последний раз спрашивать, – вкрадчиво прохрипел бугай, – отдаешь мне пленник?

– А то что?

– А то дух предка забрать Криворук!

Каменные навершия четырех копий нацелились в белобрысого.

– Д-дух забрать? Ч-чтоб с-с-сожрать? – заикаясь (и что это на него нашло?), уточнил Вэй. А затем вдруг заливисто рассмеялся.

– Я сказать что-то веселый? – глаза бугая сузились.

Вэй выставил в его сторону ладонь, прося повременить с расспросами, при этом продолжая ржать как жеребец, увидевший Тая с лепешкой.

Дикари застыли в недоумении, даже копья чуть опустили.

Утерев выступившие слезы, Вэй, наконец, удостоил бугая ответом:

– Слушай, приятель, ты больше так не шути, хорошо? А то ж я от смеха и помереть могу. А я молодой, мне столько всего предстоит сделать. Я, между прочим, еще даже не стал главой Дома…

– Что⁈ – брови дикаря полезли на лоб. – Ты… что… как говорить? Ты не…

Четыре лозы выстрелили из земли, обвили шеи дикарей. Те захрипели, выронили копья, схватились за гибкие отростки, пытаясь ослабить хватку. Напрасные усилия. Проще отнять добычу у давешней твари, чем сбежать от солнечного гения. Вэй развел ладони – и лоз стало больше: они обвили дикарей, пеленая по рукам и ногам. Спустя несколько секунд на землю упали четыре неподвижных кокона.

– Они хоть живы?.. – неуверенно уточнила Яньлинь.

Белобрысый пожал плечами. Выругался под нос, помянув Ню Мо-вана. Хотя при чем тут быкоголовый князь демонов, если сами виноваты, что проморгали караул. Да, стражу у ворот мы ловко обвели вокруг пальца, но наивно было думать, что нам и дальше будет так везти. Дикари хоть и не отличались умом и сообразительностью, были у себя дома и знали тут каждый камень, а мы имели весьма смутное представление, куда идти.

Благо поднять тревогу бугай и его приятели вроде бы не успели. Но кто знает, как скоро остальные хватятся пропавший караул? Да и способности пресловутых шаманов нам не известны: вдруг те почувствовали всплеск фохата и уже догадываются о нашем присутствии.

Так что нужно действовать быстро.

Я сбросил путы, метнулся в кусты, откуда выбрались дикари, позвал:

– Здесь пещера, тащите их сюда!

Пещера оказалась неглубокой расселиной в скале. На земле валялись соломенные подстилки, остатки еды, у одной из стен сгрудились мешки. Видимо, сменный караул коротал здесь время в ожидании своей очереди. На наше счастье (вернее, на счастье дикарей) убежище пустовало. Похоже, встречать незваных ночных гостей вышла вся стража.

Повинуясь приказу, лозы затащили тела на подстилки. Мы накрыли их найденными здесь же покрывалами из грубой ткани. Воины устали от службы и решили покемарить часок-другой. Бывает. Обман, конечно, вскроется, но я надеялся, что к тому моменту мы уже отыщем похищенных жителей Няньшань и выведем их отсюда.

Яньлинь беспокойно топталась у пещеры.

– Маскарад продолжаем? – спросил Вэй.

Облик Криворука и не думал рассеиваться.

– Пока не доберемся до деревенских, лучше не привлекать к себе лишнее внимание, – ответил я.

Яньлинь одобряюще кивнула.

– Только погоди нас связывать. Давай сначала спустимся вниз.

Понять бы еще, как дикари попадали в селение. Мы подошли к уступу и почти сразу же обнаружили три веревочные лестницы, привязанные к вбитым в камень кольям. Конопляные веревки хоть и были достаточно толстыми, выглядели не слишком надежными.

Я попытался представить, как толпа одурманенных шаманами крестьян лезла по шатким перекладинам, и мне отказало воображение. Наверняка неподалеку имеется еще спуск, и, может статься, даже не один. Но искать другой путь у нас не было времени.