Текст книги "Чародей смерти (ЛП)"

Автор книги: Винсент Клиш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 42

Квирин Майснер был первым главным комиссаром уголовной полиции берлинского LKA.

Именно он три года назад вызвал Керна из Бранденбурга, потому что больше никому не доверял поимку «Чистильщика». Их связывала многолетняя дружба, а после возвращения Керна в Берлин она стала ещё крепче.

Несколько месяцев назад Майснер взял отпуск на год, чтобы заняться семьёй. Его взрослый сын, которого он теперь считал воспитанным слишком строго, участвовал в разбойном нападении и за это провёл несколько лет в тюрьме. Эта история едва не разбила Майснеру сердце. Теперь сын вышел на свободу, и отец решил посвятить ему всё своё время – вдали от службы в LKA.

Было уже далеко за полночь, когда Керн постучал в дверь его дома. О своём позднем визите он предупредил заранее.

– Ночной стук редко приносит хорошие новости, – сказал Майснер, встречая друга, и сразу провёл его в подвал, где даже в столь поздний час можно было спокойно поговорить.

Большую комнату для хобби занимал тщательно выполненный макет ярмарки.

– Смотри. Мы с сыном построили его, когда он был ещё ребёнком, – сказал Майснер, включая подсветку.

Карусели вспыхнули сотнями разноцветных огоньков.

– И теперь вы его восстанавливаете? – спросил Керн, разглядывая редкие фигурки, которые Майснер когда-то с ювелирной точностью приклеивал на свои места.

– Это было время, когда мы ещё были по-настоящему близки, – тихо ответил Майснер. – Работая над макетом снова, я пытаюсь вернуть не только его, но и наши отношения.

– Получается?

Майснер сдул тонкую пыль с крыши одной из каруселей и осторожно смёл остатки мягкой кисточкой.

– Тяжело. Тюрьма сильно его изменила. Но ты ведь пришёл не за этим. Ну, Юлиус, что случилось?

Керн прислонился к стене, пока Майснер доставал из стоявшего в углу холодильника две бутылки пива.

– Женщина, – наконец произнёс он.

Майснер удивлённо поднял брови.

– Не может быть.

– И что мне теперь делать?

Майснер открыл бутылки и протянул одну другу.

– Сначала расскажи.

– Коллега из Мюнхена. Мы вместе работаем по делу «Висо̀чника». Она пробудет в Берлине ещё несколько дней, но...

Он замолчал.

– Ты в неё влюбился?

Керн невольно усмехнулся.

– Скорее это она в меня.

Майснер тоже улыбнулся.

– Если бы проблема была только в этом, ты бы не приехал ко мне среди ночи. Ну?

Керн глубоко вдохнул. Говорить о собственных чувствах ему всегда было трудно.

– Она мне нравится, – признался он наконец. – Это женщина, которая не считает мою работу обузой. Которая восхищается именно тем, за что Натали меня упрекает. После всего, что произошло за последние годы... для меня это оказалось важнее, чем я думал. Представляешь, каково постоянно оправдываться перед собственной женой за то, что составляет смысл твоей жизни?

Майснер понимающе кивнул.

– Между вами что-нибудь было?

Керн сделал большой глоток пива.

– Поцелуй. И всё.

Майснер внимательно посмотрел на него.

– Но тебе хотелось бы большего?

Керн перевёл взгляд на макет американских горок. Когда-то они с сыном Майснера потратили бесчисленные часы, добиваясь, чтобы крошечный поезд наконец перестал сходить с рельсов.

– Все видят во мне героя, который ловит убийц, – тихо сказал он. – Человека, которому можно поручить безнадёжное дело, и он обязательно справится. Ты знаешь, каково это – когда тебе никогда не позволяют быть просто обычным человеком?

Он сделал ещё один глоток.

– Все перекладывают на меня свои проблемы. Натали злится, что я постоянно имею дело с преступниками. Софи может несколько дней со мной не разговаривать, если я не смог пойти с ней в бассейн, потому что какой-нибудь психопат снова вырезал семью. А мне без конца повторяют: не принимайте работу близко к сердцу.

Он горько усмехнулся.

– Я годами просыпался по ночам от кошмаров. Моя семья постепенно отдалилась от меня. Я слишком много пил. А потом какой-то психопат сделал меня центром своего мира. Насколько ещё тяжелее может стать моя работа?

Майснер давно не слышал, чтобы Керн говорил так откровенно. Он не перебивал.

– И вдруг появляется красивая женщина, – продолжил Керн. – И ей просто нравится быть рядом со мной. Не с главным комиссаром. Не с человеком, который обязан всех спасать. Со мной. Как с обычным мужчиной. И да... чёрт возьми, мне это нравится. Я из плоти и крови. Мне приятно, когда от меня не требуют невозможного, а просто принимают таким, какой я есть.

После долгой паузы Майснер спросил:

– Натали что-нибудь знает?

– Пока нет. Но скоро почувствует.

Майснер обошёл макет и щёлкнул выключателем. Аттракционы ожили: карусели медленно закружились, поезд тронулся по рельсам.

– Работает безупречно, – сказал он.

Керн молча кивнул.

– Мы собрали здесь сотни деталей, – продолжил Майснер. – Пользовались специальными инструментами, работали по инструкции. Чтобы создать что-то красивое и надёжное, нужны месяцы. Иногда годы.

Он посмотрел Керну прямо в глаза.

– А разрушить всё можно за несколько секунд.

Повисла тишина.

– Вы с Натали созданы друг для друга.

Керн медленно кивнул.

– Да... Но...

Он не договорил.

Майснер понял всё без слов. Поставив бутылку на стол, он задумчиво провёл рукой по седым волосам.

– Знаешь, как ловят обезьян?

Керн молча кивнул.

– В кокосовом орехе делают узкое отверстие и кладут внутрь что-нибудь сладкое. Потом орех прочно закрепляют. Обезьяна просовывает руку, хватает приманку и пытается вытащить кулак. Но кулак уже слишком велик, чтобы пройти обратно. И вместо того чтобы просто разжать пальцы, она продолжает держаться за добычу, пока не приходят охотники.

Керн невесело улыбнулся.

– Хочешь сказать, обезьяна – это я?

Майснер кивнул.

– Эта женщина кажется тебе откровением. Но надолго ли? Она всего лишь приманка, удерживающая тебя в ловушке. Чтобы выбраться, нужно сделать только одно – разжать кулак. Как бы тяжело это ни было.

Керн вспомнил поцелуй Фукс. Вспомнил её губы. Такой страсти рядом с Натали он не испытывал уже много лет.

– Я знаю, что Натали – моя жизнь, – тихо сказал он. – Только сейчас я этого совсем не чувствую.

Майснер был первым начальником Керна в LKA. Они прошли через многое, и до сих пор он оставался одним из немногих людей, чьим советам Керн доверял – даже тогда, когда не хотел их слышать.

– Когда-то ты сделал всё, чтобы вернуть Натали, – спокойно напомнил он. – И теперь готов отказаться от всего? Не верю.

Он поднял бутылку и допил пиво.

– Если ты сделаешь этот шаг, дороги назад уже не будет. Ни к Натали. Ни к Софи.

Он немного помолчал.

– Я очень хорошо понимаю, через что ты проходишь. Сам не раз думал начать жизнь заново. Но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить: это действительно твой путь.

Майснер положил руку ему на плечо.

– Какое бы решение ты ни принял, я всё равно останусь на твоей стороне.

Взгляд Керна остановился на двух крошечных фигурках среди ярмарочных аттракционов: отец держал маленького сына за руку.

– Я знаю, – хрипло сказал он. – Правда знаю.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 43

Когда Керн достал из кармана ключ от квартиры, взгляд его упал на табличку с именем, прикреплённую к входной двери. Софи сделала её в школе вскоре после того, как три года назад семья снова съехалась.

На неровной овальной глиняной дощечке, раскрашенной яркими красками, было выведено:

«Семья Керн».

Это мы. Семья. Что бы ни случилось.

Керн не принял своё решение легко. С Натали никогда не было просто – и раньше тоже. Она не из тех, кто легко уступает. Он невольно улыбнулся, вспомнив их первый совместный ужин. Тогда они так и не смогли договориться, в какой ресторан пойти. В итоге сидели на бордюре возле дома родителей Натали, ели заказанную пиццу, а когда начался дождь, укрылись в садовом сарае. Своему чрезвычайно консервативному отцу Натали тогда ещё не решалась представить Юлиуса.

Керн старался открыть дверь как можно тише. Осторожно повернул ключ, приоткрыл её – и сразу понял, что изнутри накинута цепочка.

Натали его ждала.

– Ты вообще ещё смеешь возвращаться домой? – произнесла она через узкую щель.

Чёрт… Откуда она знает? Ева ведь не могла…

– Софи мне всё рассказала, – продолжила Натали, не дожидаясь ответа.

– Софи? – растерянно переспросил он, уже собираясь снять куртку.

– Оставь.

В её голосе не было ни капли сочувствия – только холод и тщательно сдерживаемая ярость. Она явно давно подготовилась к этому разговору.

– Я могла ожидать от тебя чего угодно, когда речь заходила о работе, – продолжила она. – Но не того, что ты используешь собственную дочь как приманку, чтобы подобраться к массовому убийце.

Чёрт… встреча в зоопарке.

– Я не знал, что он…

– Не продолжай. Ты сам назначил ему встречу. «Старый друг», с которым будто бы играл в песочнице. Ты позволил ему разговаривать с Софи. Он даже пожал ей руку.

Керн понимал: сейчас никакие слова её не успокоят. Да и оправдываться было трудно. Именно в тот день, когда истекал ультиматум Тассило, он повёл дочь в зоопарк.

Неужели я действительно это допустил?

– Давай поговорим завтра. День был чертовски тяжёлым, – тихо сказал он и жестом попросил открыть дверь.

– Он у тебя ещё не закончился, – холодно ответила Натали. – На эту ночь сам ищи себе место для ночлега. А то, глядишь, завтра Тассило ещё и к завтраку заглянет.

– Натали, мне нужно с тобой поговорить…

– Твоя дочь больше тебе не доверяет. И я её понимаю. Спокойной ночи.

Не дав ему ответить, Натали захлопнула дверь.

Керн медленно вынул ключ из замка, повернулся и тяжело опустился на ступени.

Достал телефон.

Набрал номер Денниса.

Когда пошли длинные гудки, передумал и сбросил вызов.

Потом пролистал список контактов и выбрал другой номер.

– Юлиус? Что случилось в такой час? – ответила Ева Фукс.

– Я могу приехать? Сейчас? – коротко спросил он.

На другом конце несколько секунд стояла тишина.

Потом Фукс спокойно сказала:

– Ты знаешь, где я остановилась. Номер триста двадцать четыре.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 44

– Для женщины без ног она удивительно быстро ползёт, – заметил Тассило, наблюдая за обезображенным туловищем, отчаянно пытавшимся уползти.

Но сколько бы женщина ни старалась, далеко продвинуться ей не удавалось. Искалеченное тело лишь беспомощно скользило по сырому песку. И всякий раз, когда ей удавалось выиграть несколько сантиметров, Тассило спокойно подтягивал её обратно.

Это был первый за три года сон, в котором Керну вновь явился Тассило.

– Знаете, Юлиус, я никак не пойму, что все в вас находят. Без меня вы не раскрыли бы ни одного дела.

– Он хромает, – тихо произнёс Керн.

– Его жертва уже нет, – возразил Тассило и указал на искалеченное тело женщины, которое белыми руками всё глубже зарывалось в песок на берегу Хафеля, тщетно пытаясь продвинуться вперёд.

Керн понимал, что спит.

Где-то на самой границе сознания вновь и вновь звучал тихий голос:

Проснись. Если не хочешь этого видеть – просто проснись.

Но он сопротивлялся.

Ему хотелось понять, что пытается сказать Тассило.

Даже если всё это было лишь сном.

– У вас очаровательная дочь. Возможно, когда-нибудь она выйдет замуж за Йонатана. Мы могли бы быть свидетелями на свадьбе, – произнёс Тассило.

И вдруг на нём уже была медвежья шкура.

– Тогда моя жена сильно расстроится, – ответил Керн. – Думаю, Натали с удовольствием убила бы вас.

– Разве Ева Фукс не ваша жена? А вы сами? Разве вы не хотите меня убить, Юлиус?

Керн задумался.

Изуродованное тело исчезло.

Исчезла и медвежья шкура.

Теперь они стояли вдвоём в тёмном подъезде.

– Если никто этого не увидит… наверное, смог бы, – сказал Керн.

– Тогда посмотрите.

Тассило потянул за верёвку, которой секунду назад ещё не существовало.

Подъезд опустился вниз, словно театральный занавес.

Перед ними открылся берег Хафеля.

Тысячи людей стояли вдоль воды и молча смотрели на Керна.

Он различил Кастеллу.

Йонатана.

Денниса.

Натали.

В инвалидном кресле ему почудилась адвокат Тассило. Но он не был уверен: после многочисленных операций её лицо менялось слишком часто.

– А теперь, когда всё это видят? – спросил Тассило.

– Теперь я проснусь, – ответил Керн.

И открыл глаза.

В гостиничном номере стояла тишина. Часы возле телевизора показывали пять утра. До поездки в управление оставалось ещё немного времени, и он мог позволить себе поспать.

Диван, на котором он лежал, был слишком узким, чтобы устроиться с комфортом. И всё же Керн снова закрыл глаза.

Тяжёлый разговор с Евой Фукс остался позади. Она поняла, в какое положение его поставила, и долго, спокойно разговаривала с ним. Теперь Керн ясно понимал: личные проблемы придётся отложить.

Наступающий день потребует от него всего. Что бы ни ждало впереди. Он решил выйти из гостиницы на двадцать минут раньше Фукс.

Он не хотел, чтобы в LKA они приехали вместе.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 45

Тассило вышел из машины свежим и отдохнувшим. Итальянские туфли сияли безупречной полировкой, галстук был завязан идеальным виндзорским узлом. Сегодня предстоял особенный день. Какое бы решение ни принял Керн, все нити по-прежнему оставались в руках Тассило. Именно как он любил.

– Я стою в шаге от цели, – сказал он Йонатану, который ждал его в небольшом кафе на Симон-Дах-штрассе, в берлинском районе Фридрихсхайн.

– Он уже принял решение? – спросил молодой человек. Судя по его виду, ранний подъём дался ему нелегко.

– Пока никаких новостей, – ответил Тассило, ещё раз проверяя входящие письма на своём iPhone. – Ты готов?

Йонатан молча кивнул.

– Я оставлю тебе свою машину. Под пассажирским сиденьем лежит небольшая сумка с пистолетом. Будь с ним осторожен: я купил его у какого-то албанца. Понятия не имею, стреляет ли он вообще. Объект у тебя под контролем?

– Могу начать в любой момент.

– Хорошо.

Тассило знал, что на Йонатана можно положиться. Молодой человек был не только его подчинённым – он целиком от него зависел. Глядя, как тот потерянно сидит на высоком барном стуле, Тассило вдруг подумал, что станет с ним, если уже завтра он окажется никому не нужен.

Ничего. Выкрутится.

Он сразу же отбросил эту неожиданную сентиментальность.

Берлин – подходящее место для таких, как он.

– Телефон должен быть включён круглые сутки. Следи, чтобы батарея всегда была заряжена. Когда я свяжусь с тобой, всё может произойти очень быстро.

Йонатан снова кивнул.

– Что ты будешь делать, если я больше не выйду на связь?

В этот момент телефон коротко пискнул, сообщая о новом письме. Тассило взглянул на экран.

– От Керна.

Он открыл сообщение.

«Завтра. 15:00. Кабинет прокурора фон Штайна».

На губах Тассило появилась довольная улыбка.

– Превосходно. Уже предвкушаю встречу со своим старым другом Карлом. Он становится особенно хорош, когда злится.

Йонатан продолжал смотреть на него всё тем же пустым, бесстрастным взглядом.

– Ну? – напомнил Тассило. – Что ты будешь делать, если я больше не выйду на связь?

– Запущу план Б, – без малейшего колебания ответил Йонатан.

Тассило удовлетворённо потёр ладони.

– Тогда всё должно пройти безупречно.

Он поднялся и сунул руку в карман.

Достав предмет, который с прошлого вечера бережно хранил в пластиковом пакете, он протянул его Йонатану.

– Если дело дойдёт до плана Б, оставишь это в квартире.

Это был карандаш, которым Руфус в Mes Amis записал на салфетке свой номер телефона.

Затем Тассило передал молодому человеку ключи от машины и несколько купюр. После этого неторопливо пересёк зал кафе, вышел на улицу и остановил первое попавшееся такси.

Всё складывалось именно так, как он задумал.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 46

– Ты вчера ночью мне звонил? – спросил Деннис, едва Керн переступил порог LKA. – У меня высветился пропущенный.

Керн избегал смотреть ему в глаза.

– Были проблемы. С Натали.

– Из-за Тассило?

Всего пять минут назад Керн переслал ему письмо с назначенной датой подписания соглашения.

– Тассило уже однажды нас разлучил. Почему бы ему не сделать это ещё раз? Вчера Натали выставила меня за дверь.

Деннис удивлённо присвистнул.

– И ты хотел приехать ко мне? Да без проблем.

– Знаю.

– Тогда почему передумал?

Вместо ответа Керн сунул руку в карман, достал двадцатиевровую купюру и вложил её Деннису в ладонь.

– Держи.

Тот сначала ничего не понял. Потом широко раскрыл глаза и заговорил почти шёпотом:

– Ты серьёзно? Вы что… я хотел сказать… у вас ведь не было?..

Керн устало махнул рукой.

– Да не в этом дело. Я вообще не понимаю, что теперь делать. На меня давят со всех сторон. Что бы я ни сделал, всё окажется неправильным.

Деннис понимающе кивнул.

– У меня тоже было нечто похожее. В прошлом году, когда Сьюзи уехала отдыхать с подругой. Тут объявилась одна бывшая однокурсница… Такая горячая…

– Ты ей изменил? – удивился Керн.

– Не совсем. Но соблазн был серьёзный. Натали уже знает?

– Да ей, по сути, и знать нечего. Проблема совсем в другом, – тяжело вздохнул Керн. – У нас и без того хватает неприятностей из-за Тассило. А если Натали ещё узнает, что Ева в меня влюблена… тогда действительно всё кончено.

Деннис дружески хлопнул его по плечу.

– Значит, не узнает. Как только мы возьмём этого Висо̀чника, наша красавица из Баварии всё равно уедет домой. Эта история останется между нами. И вчера ночью ты был у меня. Договорились?

Керн понимал, что лучшего выхода сейчас не существует.

– Ладно, – сказал он после паузы. – Будем надеяться, что Ева тоже сумеет оставить всё это позади.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 47

Мадам странно прозвучала, когда попросила Руфуса прийти в Mes Amis в этот день пораньше. По её словам, нужно было обсудить что-то важное.

– Поднимись ко мне в квартиру, пожалуйста, – попросила она его по домофону после того, как он несколько раз безуспешно нажал на звонок Mes Amis.

Мадам редко принимала гостей у себя дома.

Руфус медленно, ступенька за ступенькой, поднялся по лестнице, прихрамывая, пока наконец не оказался на втором этаже. Дверь её квартиры отличалась от остальных прежде всего тем, что на ней не было таблички с именем. Как и Руфус, она не любила, когда ей напоминали о её гражданском имени. Оно больше ничего для неё не значило – она сбросила его, как змея сбрасывает кожу.

Дверь была лишь прикрыта.

– Заходи! – крикнула Мадам из ванной.

Руфус вошёл, помедлив, и огляделся в прихожей. Судя по всему, здесь давно не убирали и не мыли. Повсюду стояли полупустые стаканы и чашки, валялись пепельницы с окурками.

– Проходи в гостиную, я сейчас! – крикнула Мадам.

Комната была просторной – типичный берлинский старый дом. Высокие стены с лепниной, с потолка свисала роскошная люстра, освещавшая потёртый обеденный стол.

Руфус не сразу сел. Сначала он с интересом огляделся, рассмотрел множество мелких украшений, которые Мадам собирала годами, и даже узнал некоторых артистов, с которыми она была сфотографирована. Боль в спине была максимум на четвёрку. Лишь когда из ванной стали доноситься более громкие звуки, он сел за стол. Его взгляд упал на стопку писем, которую Мадам ещё вчера держала в прихожей. Теперь она лежала аккуратно разложенной на столе.

– Счета, напоминания об оплате, исполнительные листы, – сказала Мадам, выйдя из ванной. – Банк больше не идёт навстречу.

Руфус сидел к ней спиной, но по тону её голоса сразу понял: что-то изменилось. Он обернулся.

Мадам выглядела печально. На ней не было привычного пышного платья и яркого макияжа – только кимоно и бледная помада.

– Шоу закончено. Что тут скажешь? – сказала она. – Я долго закрывала на это глаза. Но теперь всё: Mes Amis закрывается.

Руфус не знал, что сказать. Как ни была Мадам ему близка, сейчас она казалась ему чужой, когда села рядом и взяла в руки несколько писем.

– Я уже много лет каждый месяц работаю в убыток, – сказала она.

– Но твоё шоу ведь…

– …катастрофа. Не пойми меня неправильно: я люблю своих артистов. Я люблю варьете. Но я не глупая. Я слышу, как зрители шепчутся. В каждом антракте, после каждого представления. Я стою у бара и вижу по их лицам, что им не понравилось. Янис прав.

Руфус задумался.

– Зрители ведь должны чувствовать, что ты всё это делаешь для них, – сказал он.

Мадам покачала головой.

– Ах, дарлинг… Ты же знаешь, что это не так. Я делаю это для себя. Mes Amis – моя маленькая вселенная. Моя планета, где я могу быть собой. Не стыдясь и не выслушивая оскорблений.

– И сколько долгов? – спросил Руфус.

– Забудь. Нет шансов.

Она отодвинула письма, собралась с силами и после короткой паузы произнесла слова, которые надеялась никогда не произносить:

– Сегодня вечером – последнее шоу.

Руфус поймал себя на том, что испытывает к постаревшей Мадам, сидящей перед ним, сочувствие – чувство, которое испытывал крайне редко.

– Остальные уже знают? – спросил он.

– Нет. И не должны. Я хочу, чтобы это было обычное представление. Без слёз, без утешений. В последний раз я хочу стоять в свете рампы, прежде чем он погаснет навсегда.

Мадам коротко рассмеялась – в этом смехе слышались слёзы.

– Но варьете – это твоя жизнь, – сказал Руфус. – Что с тобой будет без Mes Amis?

– Об этом я не беспокоюсь. Я готовилась к этому годами, – ответила она.

Она встала, подошла к старинному секретеру, открыла его, взяла несколько документов, собранных за последние дни, и положила перед Руфусом на стол.

– Я беспокоюсь о тебе, – сказала она.

По его лицу было видно, что он не понимает. Мадам отвернулась и вернулась в ванную.

– Когда я два года назад хотела пригласить тебя в своё шоу, ты отказался, потому что уже был ангажирован в Касселе, – продолжила она из-за приоткрытой двери ванной. – Я это помнила. Потому что тогда было кое-что, из-за чего я о тебе подумала.

– О чём ты? – спросил Руфус, бегло просматривая документы.

– Я вскоре снова услышала о Касселе. В новостях, – сказала Мадам. – Об убийстве той молодой женщины.

Руфус насторожился. Боль в спине резко усилилась – до шести. Дыхание и пульс участились. Он наугад схватил один из документов и наткнулся на распечатку газетной статьи, в которой речь шла об одной из его ассистенток.

– Теперь ты в Берлине. И что я вскоре читаю в газете? Снова мёртвая женщина. На этот раз в Берлине. Тот же преступник.

Руфус понял. Всё, что лежало перед ним, – статьи о его преступлениях и доказательства того, что он в каждом случае находился в соответствующем городе во время убийства. Без исключений.

Он ещё раз огляделся. Пока Мадам всё ещё была в ванной, его взгляд скользнул по тяжёлому посеребрённому слону. Руфус взял его и тихо подошёл к двери ванной.

– Что ты… – начал он, но Мадам его перебила:

– Тсс.

Дверь ванной открылась.

Руфуса пронзил страх. Перед ним словно стоял призрак.

– Что…? – выдавил он, всё ещё держа слона в руке.

– Всё в порядке, – прозвучал ответ.

Это была уже не Мадам. В дверном проёме стоял мужчина с опущенными плечами и пустым взглядом – в слишком широких джинсах и выцветшей рубашке. Ойген Зерковиц. Давно уже Мадам не показывалась никому в своём мужском облике. Коротко остриженный венец седых волос обрамлял лысину, а кожа была заметно испорчена следами грима, который он слишком долго и слишком густо наносил.

– Что, хочешь меня теперь убить? – спросил Ойген, кивнув на слона.

Руфус колебался. Он никогда не убивал мужчин.

– Думаю, нет, – ответил он наконец и после короткого колебания поставил слона на пол.

– Хорошо, тогда я сейчас приготовлю нам чай, – сказал Ойген и прошёл мимо него на кухню.

Он поставил старый чайник и достал чашки из шкафа, когда в дверях появился Руфус.

– Они меня ненавидели. Все, – тихо сказал он.

Ойген не посмотрел на него. Он спокойно продолжал готовить чай.

– Я тоже долго так думал, – ответил он. – И, возможно, даже был прав. Ты в детстве не чувствовал, будто тебя высадили на чужой планете?

Руфус слегка кивнул; Ойген заметил это краем глаза.

– Неважно, толстый ты или мальчик, который хочет быть девочкой. Если ты другой, ты всегда один. И в какой-то момент начинаешь ненавидеть себя. Но потом больше не хочешь этого, потому что это тебя уничтожит. И тогда направляешь свою ненависть на других.

– Они делали вид, что находят меня интересным, – сказал Руфус. – Потому что я больше не был толстым. И потому что мог их очаровать.

– Они бы полюбили тебя и толстым. Почему ты им не поверил? – спросил Ойген, расставляя всё необходимое на поднос.

– Они смеялись, замечали меня, разговаривали со мной. А потом хотели пойти ко мне.

Ойген всё ещё стоял к нему спиной.

– Почему молоток? – спросил он.

– У них был выбор. У всех, – ответил Руфус.

Вода в чайнике начала закипать.

– Чего ты так стыдился, что предпочитал убивать, лишь бы не открыть это? Своей ноги?

– Я никому этого не показывал, – ответил Руфус и начал медленно расстёгивать рубашку.

После смерти бабушки, которую тогда никто всерьёз не расследовал, Руфус начал меняться. Ежедневное плавание в озере за домом и здоровое питание привели к тому, что он довольно быстро начал худеть – примерно на два килограмма в месяц. Потеря веса сделала боль в спине более терпимой, хотя он знал, что она никогда полностью не исчезнет. Даже после того, как он потерял более пятидесяти килограммов, она всё ещё напоминала ему о том, кем был раньше.

Из-за наполовину ампутированной стопы он больше не мог нормально ходить. Воспоминание о гнилостном запахе, исходившем от отмерших пальцев в дни перед операцией, привело к тому, что он стал навязчиво каждый вечер не менее двадцати минут осматривать свою здоровую ногу на предмет повреждений.

Как бы сильно он ни изменился, его прошлое глубоко сидело в нём и выжгло все свои страшные образы в памяти. Он мог делать что угодно – отвращение к себе не исчезало. Его собственное преображение, каким бы успешным оно ни было, оставалось для него самого незаметным. Вопреки всякой логике.

– Насколько привлекательным они бы меня нашли, если бы увидели это? – спросил Руфус, полностью расстегнув рубашку.

Ойген посмотрел на него. Из-за значительной потери веса у Руфуса осталось много лишней кожи на животе и бёдрах, которая безвольно свисала.

– Ты думал, что не можешь физически приблизиться к ним, – сказал Ойген. – Я это понимаю. Испытывать отвращение к собственному телу.

Пока Руфус снова застёгивал рубашку, он спросил:

– Почему ты не вызвал полицию?

Чайник закипел, раздался резкий свист. Ойген снял его с плиты и налил кипяток в заварочный чайник.

– Это было почти тридцать лет назад, – ответил он.

Он поставил чайник на кухонный стол, сел и жестом предложил Руфусу присесть.

– Тогда времена были не такими либеральными, как сегодня, – продолжил он. – Такие мужчины, как я, часто были вынуждены скрываться, если хотели быть собой. Я ездил на своём старом VW Käfer из одной глухой деревушки в гессенских горах в другую. Травести-шоу тогда пользовались большим спросом – пока мы все послушно рассказывали, что женаты и просто любим переодеваться.

Ойген налил чай.

– Поездки были для меня скучными, и на одной заправке ко мне подошёл молодой человек. Спросил, не подвезу ли я его немного. Ах, Руфус… Я бы увёз этого парня куда угодно.

Он взял кусочек леденцового сахара из серебряной сахарницы и стал растворять его в чашке.

– Он рассказал, что сбежал из дома. Хотел уехать подальше и начать новую жизнь. При этом ему было чуть больше двадцати. Ему нужны были деньги, а он мне нравился. В нём было что-то бунтарское – немного напоминал Яниса. Только я тогда был ещё молод.

Руфус сидел неподвижно, пока Ойген вспоминал.

– Не думаю, что ему нравились мужчины, но мне было всё равно. У меня были деньги, и он был готов на многое ради них. У нас было несколько прекрасных дней.

– Дней? – переспросил Руфус.

– Когда я однажды утром проснулся, его уже не было. И вместе с ним исчезло всё, что он мог унести.

– Он тебя обокрал?

– Возможно, я бы на его месте поступил так же. Но я бы продвинулся дальше, чем он.

Ойген сделал первый глоток чая – осторожно, он был ещё очень горячим.

– Я нашёл его на вокзале. Бедный парень. Такой красивый – и совершенно без фантазии. Он пытался всё объяснить. Мы снова сели в машину и поехали – просто по просёлочной дороге. Он говорил, извинялся, обещал всё исправить.

– И ты?

Ойген закрыл глаза.

– Я остановился и сел с ним в траву у дороги, – сказал он. – Он продолжал говорить, просил прощения, говорил, что всё будет хорошо.

– Но ты знал, что хорошо уже не будет.

– У него был красивый голос, – сказал Ойген. – И рядом лежал камень.

Руфус поставил чашку.

– Ты…? – спросил он нерешительно.

Ойген не ответил.

– Мы очень похожи, – сказал он спустя несколько секунд. Затем протянул руку. – Видишь это?

Он показал Руфусу кольцо. В отличие от тех, что носил в образе Мадам, это было неброским и мужским.

– Я купил его для него. За день до этого. Руфус, ты ещё можешь всё изменить. У тебя всё ещё есть выбор. Если ты продолжишь, тебя найдут. Когда-нибудь. Я знаю, ты никогда не знал любви. Я тоже. Но ты правда хочешь из-за этого приносить в мир всё больше ненависти? Убивать женщин, которые тебе ничего не сделали? Ты маг. Это твоё предназначение.

– Мага Руфуса никто не знает, – возразил он. – А вот убийцу знают.

– Ты как золотая рыбка, – сказал Ойген. – Они вырастают ровно настолько, насколько позволяет их среда. Пока ты выступаешь в маленьких варьете, тебя никто не узнает. Тебе нужно выходить на большие сцены. Теодор никогда не сомневался, что это твоё будущее. Покинь свой маленький аквариум и наконец нырни в большой пруд.

Этот неприметный Ойген, которого Руфус прежде никогда не видел, сейчас казался ему даже ближе, чем раньше Мадам.

– А теперь я должен попросить тебя уйти, – сказал Ойген. – У меня сегодня вечером шоу. И я хочу, чтобы оно было хорошим.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»