Текст книги "Чародей смерти (ЛП)"

Автор книги: Винсент Клиш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 10

Зеркала не выносят приговоров. Их ремесло скромнее: показывать то, что перед ними находится. Ни прибавить, ни убавить они не способны. Суд вершит тот, кто смотрит.

Руфус уже более часа сидел в гримёрке и глядел на своё отражение. Боль в спине сегодня держалась на четвёрке – по его собственной шкале от одного до десяти. Вчера было хуже. Эту шкалу однажды посоветовала ему врач: так, мол, легче замечать перемены изо дня в день.

Сценический костюм был сшит с редкой тщательностью. Изнутри – десятки маленьких крючков и карманов для реквизита. Белая ткань, усыпанная пайетками, мягко поблёскивала. Наряд, пожалуй, немного старомодный – но всё-таки не настолько, как фрак с цилиндром.

Руфус медленно вдохнул, затем выдохнул.

Гнев требовал узды.

На самом деле его звали Дирк Вайрих. Но этим именем его давно уже никто не называл.

В детстве у него жил кот – приблудный, однажды просто вошёл во двор и остался. Мальчик назвал его Руфусом. Бабушка, у которой Дирк рос после ранней смерти родителей, сперва терпела животное. Но вскоре руки у мальчика всё чаще покрывались царапинами.

Терпение старухи оказалось не безграничным.

Однажды кот исчез. Позже Дирк узнал, что бабушка отвезла его в приют. Мальчик плакал несколько дней подряд и умолял вернуть друга.

– Твои родители умерли слишком рано – хочешь и сам? – говорила бабушка. – Ты хоть понимаешь, какую заразу таскают эти твари?

Она повторяла это снова и снова.

Бабушка была женщиной строгой. И всё же то, что Дирк тогда считал тяжёлым воспитанием, позже показалось ему почти благом.

Много лет спустя.

Когда её разум начал медленно гаснуть.

В те дни, устав от его слёз и просьб, бабушка повела мальчика в магазин игрушек. Пусть выберет себе что-нибудь взамен.

Полки ломились от соблазнов. Мир за дверью магазина оказался ярким и шумным. Плюшевые звери, вертолёты, мячи. Глаза Дирка давно не сияли так, как в этой маленькой лавке, куда бабушка обычно никогда его не водила.

Но никакая игрушка на свете не могла заменить Руфуса.

Так он думал.

Пока не остановился перед одним из стеллажей.

Там лежала коробка. На крышке – человек во фраке, вытаскивающий из цилиндра кролика. Другим это изображение, возможно, показалось бы нелепым. Но мальчик смотрел на него так, будто увидел нечто совершенно иное.

– Набор фокусника!

Обычно дети быстро теряют интерес к подобным игрушкам. Стоит им понять, что даже самый простой трюк требует долгих упражнений и ловкости пальцев, как дело заканчивается парой фокусов для родителей. Те либо делают вид, что поражены, либо сразу объясняют секрет. После чего коробка отправляется в шкаф.

И покрывается пылью.

С Дирком всё вышло иначе.

Он проводил в комнате целые дни. Перекатывал шарики между пальцами – снова и снова. Учился двигать пальцами по отдельности. Тренировал карточные трюки.

Вскоре ему стало тесно в пределах одного набора. Появились книги о магии – одна, другая, третья. Бабушка даже поощряла это увлечение: внук сидел дома и занимался делом, которое казалось ей вполне безобидным.

Руфус мог днями не выходить из комнаты.

Времени у него было достаточно.

Друзей – не было.

В местном магазине фокусов он начал посещать занятия. Там его талант заметили довольно быстро. Один известный в городе иллюзионист взял мальчика под своё покровительство и стал давать ему уроки.

Именно этот человек подготовил Руфуса к вступительным экзаменам в Magischer Zirkel – немецкое объединение фокусников.

В девять лет он уже прошёл этот экзамен.

Позже выиграл несколько небольших конкурсов.

Перед одарённым мальчиком могла открыться блестящая сцена.

Но однажды случилось несчастье.

В бассейне.

После этого прошло двадцать лет, прежде чем Руфус снова вышел на сцену.

Иногда ему было легче смотреть на своё отражение. Иногда – почти невозможно. За жизнь его лицо менялось так часто, что память и зеркало перестали совпадать. Он уже не вполне понимал, какое из изображений – настоящее.

Теперь он сидел в гримёрке клуба «Mes Amis» и ждал начала выступления.

Ему нравилась эта тишина. И старые афиши на стенах – когда-то такие же висели у него в подвале. Гул зрителей, медленно заполнявших зал, ложился на душу тёплым покрывалом. Боль в спине притихала.

Хотя бы немного.

Вдруг он вздрогнул.

В памяти вспыхнуло одно из тех мгновений, которые он называл демонами.

Таких мгновений в его жизни было много.

Бабушка однажды сказала: у каждого человека есть свои демоны. Они сидят в голове и ждут случая. Иногда достаточно пустяка – слова, звука, случайного предмета – чтобы они ударили внезапно, как электрический разряд, и вернули человека в самые тёмные глубины памяти.

Тогда бабушка ещё была в здравом уме.

Руфус глубоко вдохнул и принялся искать глазами что-нибудь в комнате, за что можно зацепиться взглядом. Это помогало.

Гримёрка была заставлена картинами, старинными лампами и тяжёлой мебелью. У стены стоял серый диван – почтенный и совершенно негодный. Пружины уже вылезали наружу; ни один артист, кому доставалась эта комната, не решался на него сесть.

Размышляя об этом, Руфус вдруг заметил, что демон исчез.

Так же внезапно, как появился.

Запах театрального грима действовал успокаивающе. С каждым вдохом тревога слабела.

Скоро он снова станет магом.

И сможет забыть отвратительного человека в зеркале.

Хотя бы на несколько минут.

Он сделал глоток воды – ничего другого Руфус не пил – и поднялся. Как всегда, превозмогая боль.

После Дафны выступать предстояло ему.

Когда он, слегка прихрамывая, направился к сцене, его вдруг снова передёрнуло.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 11

Вернувшись в LKA, Керн занялся самым прозаическим, но необходимым делом – распределением работы.

Его группа состояла из восьми сотрудников. Нескольких отправили по барам из списка, который оставила Сильвия Брюске. Было вполне возможно, что жертва встретила убийцу именно в одном из этих заведений.

Кроме того, следовало исключить неприятную, но обязательную версию: убийство мог совершить подражатель.

Тем временем эксперты продолжали работу со следами из квартиры. Однако надежд это направление почти не внушало. Как Фукс и предполагала, преступник там, по-видимому, не появлялся.

Версия о том, что у Висо̀чника есть нарушение походки, тоже оказалась непростой. Получить медицинские данные пациентов из клиник – задача почти безнадёжная. А сведения о характере увечья были слишком расплывчаты.

Да и начинать поиск было непонятно где.

– Ну что, нравится она тебе? – спросил Деннис, когда они остались одни.

Накануне вечером Керн собственноручно очистил кабинет от последствий своего эксперимента с арбузами. Уборщики довели дело до конца: стол и пол больше не липли.

– Кто? – спросил Керн.

– Только не делай вид, будто не понимаешь. Наша баварочка. Очень даже ничего. И как она это своё «р-р-р» раскатывает…

Керн слегка нахмурился.

– Сомневаюсь, что фрау Фукс прислали сюда в качестве украшения коллектива.

– Ты что, не видел, как она на тебя смотрела? И эта фраза – мол, мужчину на всю жизнь найти трудно…

Деннис вытащил из бумажника купюру и торжественно положил её на стол.

– Ставлю десять евро: ты ей нравишься.

Керн знал манеру коллеги говорить всё, что приходит в голову.

– Даже если и так, – пожал он плечами.

Он подошёл к окну и без особой цели посмотрел на Темпельхофер-Дамм.

– Да знаю я, Натали, – продолжал Деннис. – Но дело не в этом. Фукс на тебя запала, это точно.

Керн вернулся к столу и взял список задач.

– Сравни личные данные жертвы с данными остальных, – сказал он. – Может быть, найдётся что-то общее, чего мы пока не заметили.

Деннис широко улыбнулся и сделал жест, которым обычно отмечал страйк в боулинге.

– Значит, она тебе всё-таки нравится!

– А что на это скажет Сузи? – спросил Керн. – На то, как ты рассматриваешь наших коллег?

Деннис радостно хлопнул в ладоши.

– Тебе есть что скрывать!

– С чего ты взял? – Керн уже начал раздражаться.

Деннис взял папку с документами.

– Потому что ты уводишь разговор в сторону. Психология допроса, первый курс.

С этими словами он развернулся и вышел.

Деннис был ещё молод. Его открытая, беспечная манера временами раздражала Керна, но в целом ему нравилась. Правда, именно из-за этой манеры начальнику не раз приходилось одёргивать подчинённого.

Однажды она стоила Деннису половины уха.

И лишь несколько сантиметров отделяли тогда эту историю от куда более серьёзных последствий.

Зато у парня было то, что нельзя приобрести никакими курсами.

Он умел сочувствовать.

Правда, пользоваться этим даром ещё не научился.

Телефон зазвонил. Внутренняя линия.

– Не могли бы вы зайти в аналитическую комнату? – спросила Фукс. – Я хотела бы кое-что обсудить.

Керну показалось, что она при этом улыбается.

Он посмотрел на купюру в десять евро, оставленную Деннисом на столе. Взял её, собираясь убрать в карман… но передумал.

– Буду через две минуты, – сказал он.

Трубка легла на место.

Купюра тоже.

Пари я ещё не выиграл.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 12

– Случается ли вам порой слышать голос, который шепчет: «Ступай. Поищи конец радуги. Забудь хоть на миг свою унылую жизнь»?

Мадам стояла за опущенным занавесом и говорила в микрофон под тихую, печальную музыку. Немногочисленные зрители ждали на старых театральных креслах, когда бархатная завеса поднимется и начнётся представление.

– Прислушайтесь внимательнее – и вы узнаете этот голос. Это голос ребёнка. Того самого, что поныне живёт в каждом из нас. Он зовёт вас прочь от скучной рутины – туда, где смеются, танцуют, поют и удивляются. Ну так как же? Пойдёте ли вы за этим зовом?

Музыка оборвалась. Полумрак в зрительном зале погас окончательно, занавес пополз вверх, и луч прожектора выхватил из темноты силуэт Мадам.

Когда в театре установилась та особенная тишина, какая бывает только перед началом плохого или великого спектакля, она произнесла:

– Тогда вы пришли по адресу, друзья мои. Или, как говорим мы: Mes Amis!

Это было условным знаком.

Свет вспыхнул разом, во всю силу, и сцена заиграла всеми цветами. Теперь уже нельзя было заметить, как облезло и обветшало это театральное хозяйство, не видавшее кисти лет пятнадцать. Из колонок зазвучала песня конферансье из мюзикла Cabaret – ею Мадам открывала свои вечера ещё в те времена, когда слово «варьете» произносилось без оттенка сожаления.

Открытие было старо до неприличия.

Впрочем, и сам театр – тоже.

Зал опять пустовал. Зрителей набралось человек сорок, не более. Но Мадам играла так, словно свободных мест не осталось вовсе. Она всегда так играла. Некоторые привычки переживают и успех, и здравый смысл.

Платье на ней было сшито искусно, однако годы не щадят ни людей, ни материи. Кружево местами расползлось, блёстки потускнели. Сам театр выглядел примерно так же: усталый, растрёпанный, застрявший где-то между прошлым и забвением.

Травести-номера Мадам с шутками времён восьмидесятых и пародиями на Нану Мускури давно вышли из моды. Но она пела и танцевала с упорством человека, который отказывается признавать поражение.

Микрофон шипел и временами отзывался противным свистом обратной связи. За пультом сидел студент – молодой человек с видом человека, попавшего сюда по ошибке. За работу ему платили бесплатной выпивкой и несколькими евро.

Публика собралась пёстрая. Кто-то приехал из других городов, двое или трое были иностранцами и не понимали ни слова по-немецки. Мадам давно привыкла и к этому. Как всегда, она гадала, каким ветром занесло сюда нынешних посетителей. На рекламу денег у неё не было уже много лет. Вероятнее всего, они просто набрели на варьете во время прогулки по Ку'дамму.

За занавесом между тем текла совсем иная жизнь.

Дафна, которой предстояло открывать программу, сидела в своей тесной гримёрке и сосредотачивалась перед выходом. Остальные артисты ждали за кулисами. Проходы были заставлены пыльным реквизитом – никому не нужным, но почему-то не выброшенным. На истёртом полу тянулись бесчисленные полосы старого скотча: когда-то они служили метками, потом о них забыли.

– Ну что там? Много набралось? – спросил Яннис, растягиваясь на тонком мате.

– Человек пятьдесят, от силы, – ответил Фредо, только что заглянувший в зал через дырку в занавесе.

Яннис легко скользнул в шпагат.

– Неудивительно. При таком-то вступлении.

– Эх, мальчик, – мягко заметил Фредо. – Мадам так открывала свои шоу ещё тогда, когда тебя и в проекте не было.

Молодой артист перекатился вперёд и одним движением вышел в стойку на руках. Его тело было выточено годами тренировок – ни одного лишнего движения, ни одного лишнего грамма.

– Вот именно, – сказал он вниз головой.

– Девятнадцать тебе, кажется? – вмешался Руфус, чуть резче, чем намеревался. – Если ты так хорошо понимаешь варьете, открой собственное.

Вообще-то Руфус не любил подобных приёмов. Возраст – довод дешёвый. Но Яннис раздражал его самим фактом своего существования. Молодой, красивый, гибкий – он был полной противоположностью тому юноше, каким когда-то был сам Руфус.

Какое у тебя было самое провальное выступление?

Яннис предпочёл не отвечать. Он продолжил разминку, закинув ноги за шею. Фредо тоже промолчал – ссоры за кулисами никому не нужны. Он взял свои метательные ножи и привычно взвесил их в ладонях. Старые артисты доверяют рукам больше, чем памяти.

Руфус отвернулся и подошёл к занавесу. Через маленькую дырку он снова оглядел публику – людей, с которыми ему предстояло работать после Дафны. Со сцены почти весь зал был виден как на ладони.

Негусто… Хотя вон та белокурая мамаша вполне сгодится. Наверняка Гизела. Её можно взять для предсказания.

Боль в спине почти исчезла. Перед выходом на сцену адреналин всегда делал своё дело. Уже за одно это Руфус любил выступления.

Старика брать нельзя – из тех, кто любит подлавливать фокусника. Может, мужчину в красной рубашке… Нет. Похоже, немецкого он не знает. Такой не подойдёт.

На сцене Мадам как раз объявляла следующий номер.

– Дамы и господа, для меня большая честь представить вам особенного гостя с совершенно особенным инструментом.

Яннис закатил глаза. «Дамы и господа», «большая честь», «особенный гость» – всё это пахло таким нафталином, что хоть моль выводи. Тем не менее инструмент и впрямь был необычным.

Терменвокс.

Потому Мадам и поставила этот номер первым.

– Господа, позвольте пройти.

Руфус и Фредо обернулись. Дафна вышла из гримёрки и остановилась у кулисы, готовая к выступлению. Пианиста театр «Mes Amis» позволить себе не мог, поэтому играть ей предстояло под фонограмму. Для артистки её уровня это было унизительно.

Но, услышав своё имя и жидкие аплодисменты публики, Дафна всё равно просияла.

В зале никто не понимал, что за странный инструмент выкатили в центр сцены.

Однако, когда Дафна вышла под свет рампы – медленно, с величавым спокойствием, – публика вдруг притихла.

Некоторые вещи не стареют.

– Развлекайтесь, господа, – шепнула Мадам троим артистам, уходя со сцены.

В ту же секунду зал наполнили первые звуки терменвокса.

Дафна играла Somewhere Over the Rainbow.

Инструмент пел – иначе и не скажешь. Тонкий, почти человеческий голос плыл под потолком, и даже те, кто пришёл сюда случайно, невольно замерли.

– Ну, вы уж тут не подведите, – бросила Мадам через плечо и поспешила в гримёрку переодеваться. Она никогда не появлялась перед зрителями дважды в одном и том же платье. При почти пустом зале это выглядело особенно трогательно.

Руфус снова прильнул к дырке в занавесе.

Гизела, решил он окончательно. Такие всегда оставляют себе молоток на память.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 13

В стороне от всей этой суеты, в дорогом кожаном кресле, сидел человек весьма образованный и, судя по всему, вполне довольный жизнью. Кресло было дизайнерское – чёрное, с белой строчкой. Хозяину нравился запах кожи и её тихий скрип. Эти звуки действовали успокаивающе.

Времени у него теперь было предостаточно. Работать более не требовалось. Книга, в которой он описал свою чудовищную историю, разошлась едва ли не по всему миру и обеспечила автору безбедное существование.

История того заслуживала.

Пять садистских убийств – товар ходкий.

Он сделал глоток чая из лепестков роз и перевернул газетную страницу. Газета, впрочем, была довольно сомнительного свойства. «Fadenkreuz» представляла собой бульварный листок, полный сенсаций и фотографий полуодетых девиц. Человек взыскательного вкуса едва ли признал бы подобное чтение достойным.

Однако с этой газетой у него были связаны воспоминания.

Когда-то её заголовки принадлежали ему.

Теперь пришёл черёд других.

«Самый опасный серийный убийца Германии – в Берлине!» – сообщала первая полоса.

Автором статьи значился Ян Биттрих, заведующий отделом актуальных новостей. Мужчина в кресле хорошо его помнил. Без Биттриха он никогда не стал бы тем, кем стал.

Легендой.

Пускай и довольно скверного рода.

Был ещё один человек, чьё имя прославилось благодаря тому делу.

Юлиус Керн.

Именно он когда-то отправил нынешнего любителя розового чая на скамью подсудимых.

– Мой дорогой Юлиус… – тихо произнёс мужчина, обращаясь к пустоте безукоризненно обставленной гостиной. – Уж не настало ли время нам свидеться вновь?

Он улыбнулся.

Очень мягко.

До его вмешательства в дело Висо̀чника оставалось совсем немного. Он прекрасно понимал: последствия, вероятнее всего, будут смертельными для кого-то ещё.

Но торопиться не следовало.

Некоторые удовольствия требуют выдержки.

Особенно если речь идёт о человеческой жизни.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 14

Руфус возвращался домой усталым.

Была уже глубокая ночь. Поезд метро тяжело гремел на стыках рельсов, словно сердито ворчал на свою службу. Вагон, где Руфус устроился на разрезанной ножом скамье, выглядел не лучше: сиденья исписаны, окна исцарапаны. Под потолком мерцали экраны – там показывали новости, чтобы пассажиры не слишком замечали дорогу.

В одном из сюжетов рассказывали о Хайке Вебер, которая несколько дней назад ехала в метро вместе с Руфусом.

Но он этого не видел.

Откинувшись на спинку, он боролся со сном.

После выступления – как обычно, принятого публикой без особого восторга – он возвращался в небольшую квартиру, снятую на время своего ангажемента в Берлине.

Мадам, разумеется, не могла оплачивать артистам гостиницу. Зато среди людей сцены всегда ходят по рукам адреса дешёвого жилья. Пожилая хозяйка, сдававшая Руфусу свою полуподвальную квартиру, регулярно принимала у себя артистов. Женщина была приветлива и ненавязчива.

Вообще-то Руфус должен был бы её любить.

Но избегал встреч.

Она слишком напоминала ему о бабушке.

Точнее – о её смерти.

Адреналин после выступления давно выветрился, и боль в спине возвращалась. Медленно, но верно.

Он снова вспомнил, как врач в реабилитационной клинике просила его оценивать боль по шкале от одного до десяти.

Сейчас – пять.

Руфус устал. Почти пустой ночной поезд мягко покачивался, и вскоре это движение убаюкало его. В полудрёме ему вдруг вспомнилось, как когда-то точно так же укачивала его мать.

Ему было шесть лет, когда родители погибли.

– Да свали ты уже, жирная свинья! – неожиданно раздалось через весь вагон.

Руфус вскинулся так резко, что неловко дёрнулся. Боль в спине мгновенно прыгнула до семи.

Он огляделся.

Крик был обращён не к нему.

Руфус давно уже не был толстым. Но, по правде сказать, так и не научился в это верить.

Пьяный мужчина лет тридцати вошёл на предыдущей станции. Пошатываясь, он налетел на ногу полной женщины. Когда та возмутилась, мужчина сразу же перешёл на грубости.

– У твоей задницы есть собственный сенатор? – осведомился он.

– А у твоих мозгов – личный санитар? – мгновенно ответила женщина.

И тут в памяти Руфуса вспыхнули старые картины.

Он снова видел себя – мальчишкой, карабкающимся на высокий прыжковый трамплин.

Тринадцать лет. И огромное желание доказать всем остальным.

– Порки, Порки, жирный свин, обосрался без штанин! – кричали ему тогда.

– Ну конечно, – продолжал пьяный. – Кто не жирный, тот либо дурак, либо анорексик. Этому тебя в ток-шоу научили, Моби Дик?

Женщина рассердилась.

– Проваливай!

– А то что? – с удовольствием подзадоривал он. – Майонезом меня обольёшь и съешь?

Она уже собиралась ответить, когда краем глаза заметила движение.

Кто-то стремительно приближался.

Пьяный едва успел обернуться.

В следующий миг его уже сбили с ног.

Руфус вскочил со своего места и с яростью впечатал его в пол вагона.

– В чём твоя проблема? – крикнул он.

Бутылка пива выпала из рук пьяного и покатилась по полу.

– Пожалуйста, не надо! – испуганно вскрикнула женщина.

Но Руфус её не слышал.

Он схватил мужчину за ворот пальто и снова и снова ударял его головой о пол. Только отчаянное сопротивление пьяного смягчало удары и не давало случиться худшему.

Тот сумел извернуться и ударил Руфуса локтем в лицо.

Хватка на секунду ослабла.

Мужчина вырвался, вскочил – и тут же попытался ударить Руфуса ногой в лицо.

Но Руфус поймал его ногу.

Резко крутанул.

Пьяный снова грохнулся на пол.

– Да помогите же! – закричала женщина в вагон.

Она была благодарна человеку, вступившемуся за неё. Но происходящее пугало её не меньше.

Никто не вмешался.

Несколько пассажиров отвели глаза. Двое поспешили к дверям – чтобы на следующей станции перейти в другой вагон.

– Ну что? – выкрикнул Руфус. – Всё ещё герой?

Он навалился на спину противника и обхватил его горло сзади.

У фокусника руки не только ловкие, но и сильные.

Пальцы Руфуса сжимали гортань. Изо всех сил.

Пьяный в панике ударил ногами назад. И попал.

Почти точно туда, где много лет назад спина Руфуса встретилась с краем бассейна.

Крик вырвался сам. Руфус разжал руки.

Мужчина выскользнул и вскочил. На этот раз он не пытался драться. Он бежал.

Поезд как раз остановился на станции, и пьяный успел выскочить из вагона в последний момент. Двери захлопнулись. Состав снова тронулся.

Пассажиры по-прежнему смотрели в сторону.

– С вами всё в порядке? – тихо спросила женщина.

Она опустилась на колени рядом с Руфусом. Круглое лицо смотрело на него с искренней заботой.

Руфус лежал на полу, скорчившись от боли. Точно так же, как тогда. Тридцать лет назад.

После гибели родителей его забрала к себе бабушка. Они остались вдвоём – последние из семьи. Своего мужа она потеряла на войне, родители матери Руфуса умерли ещё до его рождения.

С тех пор её мучило чувство вины. Разумеется, она не могла предотвратить гибель сына и невестки. Но мысль всё равно не отпускала.

А что, если бы тогда она настояла выпить ещё по чашке кофе? После того как они привезли мальчика и собирались идти в театр.

Они выехали бы на десять минут позже. И сломанный железнодорожный шлагбаум встретился бы им уже после того, как поезд прошёл.

С тех пор бабушка кормила мальчика так, словно этим можно было защитить его от судьбы. Она не умела говорить о чувствах. Поэтому выражала любовь едой. Щедрые порции домашней кухни. Пироги. Пирожные. Торты с масляным кремом – почти каждый день.

Тревога за внука росла год от года. Она видела, как он всё больше полнеет, но воспринимала это странно. Чем тяжелее становился мальчик, тем меньше он выходил из дома.

А дома, как ей казалось, он был в безопасности.

Однако однажды выяснилось, что это не так.

Это случилось в тот несчастливый день в открытом бассейне.

К тринадцати годам Руфус располнел так, что остальные дети называли его только Порки – поросёнок.

Он ненавидел это прозвище.

Но никогда этого не показывал.

Пока спортивные мальчишки заигрывали с девочками, Руфус развлекал публику. Его талант смешить людей никуда не делся. Он снова и снова прыгал в воду с края бассейна, стараясь поднять как можно более высокий фонтан брызг.

Если при этом окатывало стоящих рядом – смех обеспечен.

Но были и другие герои.

Те, кто прыгал с высокой вышки.

– Ну что, Порки, попробуешь? – спросил однажды одноклассник Пауль. – Или умеешь только плюхаться?

– Посмотрим, – ответил Руфус.

– Пять марок спорим!

– Перестаньте! – вмешалась Анне.

Анне была его единственной настоящей подругой. Без неё насмешек было бы куда больше.

– Ничего, – сказал Руфус. – Сейчас они ещё удивятся.

Через несколько минут вокруг вышки собралась толпа детей.

– Порки, Порки, жирный свин, обосрался без штанин!

Лестница была скользкой. С каждой перекладиной казалось всё выше.

Руфус боялся.

Но злость была сильнее. Он лез вверх.

– Головкой вниз! – крикнул Пауль.

Пауль был очень популярным мальчиком и почти не сомневался в выигрыше. В школе Порки считался трусом.

И потому Руфусу пришла в голову роковая мысль.

Он сел на узкие перила, ограждавшие платформу. Доказать. Что не боится.

Когда он упал спиной на край бассейна, врачи позже назвали это оскольчатым переломом грудного позвонка.

Они говорили, что ему невероятно повезло. Нервы остались целы. Иначе всё закончилось бы параличом. Но и без того последствия оказались тяжёлыми. Позвонки срослись плохо. Некоторые нервы навсегда оказались зажаты костными обломками.

С тех пор боль в спине стала его постоянной спутницей. Тридцать лет. Днём и ночью.

– Вы можете встать? – спросила женщина.

Руфус открыл глаза.

Ярость исчезла.

Он посмотрел на неё.

– Вы очень красивы, – сказал он.

Женщина уже собиралась спросить его имя.

Но поезд въехал на станцию.

Руфус резко поднялся, прихрамывая вышел из вагона – и почти сразу исчез в ночи.

Самые свежие детективы и триллеры – на торрент-трекере «NoNaMe Club»