355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вильям Дж. Каунитц » Полицейское управление (сборник) » Текст книги (страница 38)
Полицейское управление (сборник)
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 21:41

Текст книги "Полицейское управление (сборник)"


Автор книги: Вильям Дж. Каунитц



сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 43 страниц)

– Почему ты не попросишь в участке подкрепление?

– Пустое занятие, ты это прекрасно знаешь. Все полицейские в участках северного Манхэттена по колено в трупах. И мы не объявляем убийства несчастными случаями, как делаете вы в Бруклине.

Скэнлон уже слыхал эту песню. На дело никогда не хватает ни времени, ни людей. Он не раз задавался вопросом: всегда ли это было так? Может, поэтому двадцать лет пролетели незаметно? Слишком увлекаешься игрой в полицейских и забываешь о времени. Он вспомнил, что и ему очень не хватает людей.

– Я обойдусь своими людьми, Джек. Если припечет, я позвоню. А когда дело дойдет до ареста, я позвоню тебе, и мы вместе произведем его.

– Я буду очень признателен, Тони. Правда.

Пришлось позвонить. Этого было не избежать.

– Как ваш племянник? – спросил Скэнлон начальника патрульного отдела Бронкса Джозефа Макмахона. Тот ответил, что племянник до сих пор в вытрезвителе в Сент-Винсенте и выйдет оттуда через несколько дней. Скэнлон обещал заглянуть, засвидетельствовать почтение, когда будет в Бронксе.

Проезжая вдоль бесконечных рядов зданий, которые назывались южным Бронксом, Скэнлон размышлял о принципах действия Службы. Услуги – вот что вращало винтики машины правосудия. Без этой смазки она выходила из строя.

Скэнлон оставил машину перед зданием 48-го участка на Батгейт-авеню. Он представился двум облаченным в мундиры охранникам участка и вошел. Заместитель начальника Макмахон поднялся со своего места, чтобы приветствовать его. Они сидели в кабинете и обменивались последними служебными сплетнями. Об услуге, оказанной Скэнлоном Макмахону, речь не заходила. Неприлично напоминать человеку, что ты не стал арестовывать его племянника. А правила поведения не были тайной ни для одного, ни для другого. Воспользовавшись паузой, Скэнлон пытливо взглянул на Макмахона и сказал:

– Окажите мне одну услугу…

Когда двадцать пять минут спустя Скэнлон вышел из здания патрульного отдела Бронкса, он уже знал имена четырех работников отдела по борьбе с уличной преступностью, выделенных ему Макмахоном на целую неделю.

Вечерняя смена уже покидала участок, когда туда вернулись Кристофер и Крошка Биафра.

– Ничего, Лу, – пожаловался Крошка Биафра, опускаясь на стул в кабинете начальника. – Мы проверили налоговые документы и не обнаружили владельца «Лавджой компани». Компании все время сливаются. Невозможно определить, кто чем владеет. А еще мы проверили все магазины театрального грима в Манхэттене и Бруклине – ничего.

– А что в других районах? Где-то ведь этот грим купили, – сказал Скэнлон.

Жуя морковную палочку, Кристофер ответил:

– Сейчас собираемся в другие районы.

– Тогда почему вы здесь? – спросил Скэнлон, неодобрительно посмотрев на детективов.

– Заехали заправиться, – ответил Кристофер.

Детективы часто возвращались в свой участок, якобы только для того, чтобы пополнить запасы бензина, а на самом деле – чтобы часок-другой отдохнуть. Скэнлон почувствовал, как его охватывает злость.

– Бензин есть не только в Девяносто третьем участке. Заправляйтесь, и за работу. Я хочу знать, где куплен этот грим.

– Ладно, Лу, – сказал Кристофер.

– Детектив Джонс, миссис Джонс на третьей линии, – крикнул Лью Броуди из дежурки.

Скэнлон посмотрел на детективов, на мгновение забыв, что настоящее имя Биафра – Саймон Джонс. Крошка Биафра взял трубку в кабинете начальника. Он послушал, покачал головой и ответил:

– Да. Ладно. Не буду. Ладно. Полбутылки обезжиренного молока и черный хлеб. Ладно.

Положив трубку, он вскинул брови и сказал Скэнлону

– Эта женщина все время дышит в затылок.

Скэнлон стал составлять список улик, которые, как он полагал, все еще находятся у Харриса и миссис Галлахер. Нет таких людей, которые не испытывают страха, совершив убийство. И он раскроет преступление, сыграв на их страхе. Скэнлон порылся в бумагах, нашел личное дело Галлахера и набрал номер его домашнего телефона.

Ответила вдова лейтенанта.

– Алло? Да, я слушаю.

Тишина. Он прикрыл ладонью трубку, представив себе, как она стоит у телефона и тщетно ждет. Он откинулся на спинку стула и подумал: «Началось!»

Спустя двадцать минут в кабинет вошли Хиггинс и смущенный Колон.

– Чем кончилось? – поинтересовался Скэнлон.

– Никаких тараканов не нашли, – злобно сказала Хиггинс.

Колон вконец смутился.

– Teniente, – начал он, не обращая внимания на Хиггинс.

Колон доложил Скэнлону, что они опросили соседей Харриса и узнали, что его дом в Стейтен-Айленде – всего лишь деревянная лачуга в конце разбитого проселка. Харрис редко туда заглядывает.

Скэнлон собирался задать Колону какой-то вопрос, но тут раздался крик Лью Броуди:

– Смирно!

Начальник следственного управления Альфред Голдберг стремительно ворвался в кабинет, за ним по пятам следовал Макаду Маккензи.

Голдберг остановился, холодно взглянул на Хиггинс, перекинул сигару из одного угла рта в другой и заявил:

– Выйдите все вон!

Гектор Колон и Хиггинс покинули кабинет.

Голдберг закрыл за ними дверь и уставился на Скэнлона.

– Комиссар полиции рассказал мне о деле Галлахера.

Скэнлон пригладил рукой волосы и перевел взгляд с Голдберга на Маккензи.

Тот кивнул.

– Что с тобой, Лу? Ты что, не доверяешь мне?

– Конечно, доверяю, – ответил Скэнлон.

Голдберг уперся ладонями в стол и навис над Скэнлоном.

– Вы не должны скрывать ход расследования от начальника следственного управления. – Строгое выражение на его лице сменилось улыбкой. – Но при сложившихся обстоятельствах я вас прощаю. Я не злопамятный. Правда, шеф? – обратился он к Макаду Маккензи.

– Конечно, совсем не злопамятный, – ответил Маккензи, вытирая ладони о брюки.

– Мы должны позаботиться о том, чтобы это дело не навредило комиссару, – сказал Голдберг, потрясая сигарой перед носом лейтенанта. – Кроме того, необходимо самим произвести арест, если Харрис и вдовушка и впрямь окажутся убийцами, а потом составить очень сдержанное заявление для прессы. – Он сунул сигару в рот. – Что вы намерены предпринять?

Скэнлон ответил, что главное – не дать им избавиться от улик. Когда Голдберг спросил, почему он думает, что улики все еще у них, Скэнлон сказал ему то же, что говорил комиссару.

– Эти улики обязательно где-то лежат. Надо только найти их, – подытожил он.

– Возможно, – согласился Голдберг, но на лице его читалось сомнение. Он отряхнул пепел на пол. – У вас достаточно людей?

– Джейк Фейбл пришлет мне в помощь своих детективов, и еще я попросил несколько патрульных на неделю.

– Каким образом? Фейбл по уши в трупах и вдруг выделяет вам своих людей? – В вопросе Голдберга слышалась насмешка.

Скэнлон пожал плечами.

– Мы должны трудиться все вместе, сэр.

Голдберг дружески похлопал его по плечу.

– Меня и впрямь радует, что два командира участков являют пример такого сотрудничества. Так и должно быть. Не правда ли?

– Правда, сэр, – согласился Скэнлон.

– Вы, конечно же, прекрасно понимаете, что меня не проведешь. Но это ваши с Фейблом дела. Только постарайтесь теперь держать меня в курсе. Понятно? Над этим делом мы с комиссаром работали вместе. – Он повернулся к Маккензи. – Пошли.

Макаду Маккензи забежал вперед и открыл дверь для начальника следственного управления. Скэнлон торопливо подошел к Маккензи и шепнул:

– С чего бы вдруг такие смены настроения?

Не отрывая взгляда от удаляющейся спины Голдберга, Маккензи зашептал:

– Комиссар сказал ему, что через пять месяцев уходит на пенсию. И если Голдберг согласится сотрудничать с ним в деле Галлахера, то комиссар поможет ему занять свободное кресло. Голдберг считает, что с рекомендацией Малыша Бобби ему это место обеспечено.

– В том случае, если комиссар и правда выйдет в отставку.

– Маккензи? – крикнул Голдберг через плечо.

– Иду, шеф.

Скэнлон взволнованно смотрел в серьезное лицо Германа Германца. Они оставили машину на Кэррол-стрит в районе Бруклина Парк-Слоуп. В миле от них виднелись изящные изогнутые пролеты моста Кэррол-стрит, нависающие над черной водой. Справа располагалось здание компании грузовых перевозок. Дома на улице были в основном одно– и двухэтажные. На тротуарах стояли стулья, на которых восседали мужчины в майках. Мимо проносились мальчишки на скейтбордах. Было четверть восьмого пополудни. Они уже пятнадцать минут сидели в машине, наблюдая, как прибывающие полицейские входят в зал «Вито Лонгони Холл», предназначенный для чествований ветеранов всех войн.

Полицейская машина из 78-го участка колесила по округе, наряд следил, чтобы не было никаких посягательств на личные автомобили коллег. Дежурному 78-го участка еще днем сообщили о назначенной на вечер встрече в клубе сержантов. Патрульным приказали следить за залом. Полицейские заботились о своих.

Скэнлон проводил взглядом троих смеющихся полицейских, поднимавшихся на крыльцо, и толкнул инспектора локтем.

– Ну что, пошли?

– Пошли, – ответил Герман Германец, открывая дверцу.

Трое полицейских сидели за столом при входе, проверяя пропуска. Один из них, коренастый, с маленькой головой, приветствовал инспектора, когда они вошли в вестибюль.

– Я рад, что вы пришли, инспектор, – сказал он, протягивая руку через стол и здороваясь с Германом.

Показывая на Скэнлона, инспектор сообщил:

– Я привел приятеля.

– Хорошо, босс, – ответил дежурный, кивая Скэнлону.

Они вошли в зал. У задней стены была стойка бара, на потолке – картина, изображающая белые облака в голубом небе. На стойке стояли три бочонка с пивом, батарея бутылок с крепкими напитками и галлоновый чан вина. Поодаль какой-то полицейский колдовал над большими кастрюлями. У другой стены стоял складной алюминиевый стол президиума, перед ним стояли в пять рядов складные стулья, а позади стола торчал американский флаг.

В центре зала стояли карточные столы, уже занятые игроками. На каждом столе стояло по два кувшина с пивом.

– Вы нашли Нокарски? – спросил Скэнлон Германа Германца.

– Нет, – ответил инспектор, проталкиваясь к группе игроков в кости, собравшихся в углу.

Скэнлон последовал за ним. Делая вид, будто следит за игрой, инспектор вглядывался в лица игроков. Потом покачал головой.

– Его тут нет.

Они спустились по лестнице в небольшой бар. Здесь было полно полицейских. Герман Германец внимательно оглядел их лица. Подчиненные подходили поздороваться с начальником. Скэнлон никогда раньше не обращал внимания на то, какие разные лица у людей на Службе. Тут были арабы, латиноамериканцы, негры, бородачи. Некоторые полицейские были в весьма поношенной одежде, другие – в костюмах от известных модельеров. Женщины-полицейские были одеты как домохозяйки или, наоборот, как деловые женщины. Но у всех у них было нечто общее: значок отдела по борьбе с наркотиками.

Герман Германец ходил среди полицейских, слушал анекдоты, смеялся, разговаривал. Наблюдая за тем, как инспектор общается со своими людьми, Скэнлон думал: «Как много надо уметь, чтобы быть хорошим начальником на Службе. Нужно хорошо знать своих людей, их способности, слабости. Надо суметь заинтересовать их работой, быть вместе с ними, но при этом сохранять дистанцию, оставаясь начальником».

– Нокарски нет, – сказал Герман. – Давай вернемся наверх.

Игра в кости была в разгаре. Из автомата доносилась громкая веселая музыка.

– К столу! – заорал повар.

Полицейские потянулись к стойке.

– Идем, я ужасно проголодался! – воскликнул Герман Германец.

Держа в руках картонную тарелку с сосиской, капустой, фасолевым салатом и хлебом, Скэнлон уселся на один из металлических стульев. Осторожно поставив тарелку на колени, он принялся разрезать сосиску тонким пластмассовым ножом, придерживая ее вилкой.

– Нужна большая ловкость, чтобы не остаться тут голодным, – пожаловался он Герману.

Тот пробормотал в ответ нечто невразумительное, и Скэнлон расценил это как знак согласия. Они уже завершили трапезу, а Нокарски все не появлялся. Полицейские в зале разделились на три группы. Любители выпить собрались у стойки, картежники и игроки в кости сели за столы, новички сбились в кучку и обсуждали свои приключения.

– Эй, парень, – раздался грубый голос за карточным столом. – В такой игре не плутуют! Это тебе не детский сад!

Инспектор поморщился.

– Может быть, пойдем?

Скэнлон почувствовал боль в ноге.

– Подождем еще немного. Я должен поговорить с водителем Галлахера.

Бородатый негр, в укороченных джинсах, футболке и сандалиях, вышел на импровизированную трибуну и постучал полицейской дубинкой по столу, призывая собравшихся к порядку.

– Встать, минута молчания!

Все замерли, стоя лицом к флагу, и по просьбе президента клуба почтили память погибших работников отдела по борьбе с наркотиками. Полицейские склонили головы, отдавая почести и молясь. Потом президент рассказал о том, чем клуб будет заниматься в ближайшее время: морская прогулка в июле, отплытие из Кэндри-Бэзин; семейный пикник в августе; ужин и вечер танцев, на проводах отставников в сентябре.

Скэнлон увидел, что двое полицейских идут по залу и расставляют на подоконниках зеленые пакеты для мусора.

– Кажется, скоро начнутся «развлечения», – шепнул он инспектору.

Казначей клуба огласил финансовый отчет.

Президент снова поднялся и произнес:

– Объявляю торжественную часть собрания закрытой! В зале поднялся шум. Из автомата слышался голос Вилли Нельсона, певшего «Когда я снова начну соображать». Раздался громкий стук в дверь. Один из сержантов выглянул наружу. Узнав вновь прибывших, он кивнул им и открыл дверь.

В зале появился невысокий блондин с короткой стрижкой, следом за ним вошли две женщины. У одной были иссиня-черные волосы, собранные в пучок на затылке. Ее бедра обтягивали ярко-розовые бриджи, грудь – черный пуловер, широкий ремень с большой белой пряжкой подчеркивал тонкую талию. Густые черные тени на глазах придавали ее лицу мертвенно-бледный оттенок. Другая была негритянкой с продолговатым лицом и бритой головой, только на макушке торчал длинный хохолок. Она была облачена в зеленые брюки и зеленый же пуловер. Обе носили туфли на высоченных каблуках.

Скэнлон и инспектор стояли возле игроков в покер.

– Вон тот парень – Берт Нокарски, шофер Галлахера. Скорее всего, он заезжал за проститутками, – сказал Герман Скэнлону.

– Черт! Чувствую, мы надолго застрянем здесь, – воскликнул Скэнлон.

Игроки за столом не обратили на вновь прибывших никакого внимания, молодые полицейские, улюлюкая, подбежали к проституткам и мгновенно окружили их. Обе девицы шли по кругу, раздавая игривые посулы. Женщины-полицейские в большинстве своем демонстративно удалились, остались только три, да и те делали вид, будто не замечают проституток, хотя время от времени украдкой поглядывали в их сторону.

Берт Нокарски протиснулся сквозь толпу к бару и заказал виски. Взяв бокал, залпом осушил его, потребовал еще и повернулся к соседу. До Скэнлона долетели его слова:

– Ты слышал анекдот о гомике, который вошел в бар с по: пугаем на плече…

Скэнлон направился было к бару, но Герман остановил его:

– Погоди.

Нокарски выпил и опять наполнил стакан. Скэнлон подумал: «Герман лучше меня знает своих людей». Вокруг гремела музыка. Игра в покер все еще продолжалась. Проститутки разделись догола, остались в одних туфлях и танцевали на помосте, дергаясь в такт музыке. Вокруг них увивались новички.

Белая проститутка подошла к карточному столу и уселась на колени к одному из игроков. Он раздраженно оттолкнул ее. Ничуть не смутившись, она снова пошла танцевать. Распорядитель вечера открыл дверь сержанту 38-го участка и его шоферу. Проститутки подбежали к ним, обступили, принялись весело щебетать. Они увивались вокруг шофера. Черная обняла его за шею и поцеловала, прижавшись всем телом. Белая проститутка с улыбкой начала расстегивать «молнию» на брюках сержанта, но ему удалось вырваться и отпрянуть. Водитель тоже сделал попытку вырваться из объятий, но новички не пустили его. Белая проститутка расстегнула ему брюки и стащила их. Под одобрительные возгласы новичков ее черная подруга опустилась на колени перед водителем и присосалась к нему. Шофер стоял, запрокинув голову и закрыв глаза. Его руки сжимали бритый череп негритянки.

Игра в карты продолжалась. Скэнлон оглядел толпившихся вокруг полицейских и подумал: «Эту сцену надо включить в рекламу, приглашающую на работу в полицию». Белая проститутка, пританцовывая, подошла к столу, пододвинула стул и уселась, раздвинув высоко задранные ноги. Завлекающе улыбаясь, она обратилась к Скэнлону:

– Может, попробуешь?

Скэнлон взглянул на нее.

– Спасибо, но я на диете.

Один из новичков подошел к белой проститутке, встал на колени, притянул ее голову и начал страстно целовать. Остальные подбадривали его возгласами. Через зал пролетела картонная тарелка, и кто-то возвестил о прибытии марсиан. Игра в карты шла своим чередом, несмотря на оглушительный шум в зале. За одним из столов завязалась потасовка.

– Слушайте, давайте кончать с этим и сматываться, – предложил Скэнлон инспектору.

Они пошли к бару. Шофер уже застегивал «молнию».

Черная проститутка развалилась на стойке, развлекаясь с каким-то сержантом. Полицейские у стойки поддерживали их улюлюканьем. Скэнлон протиснулся к Нокарски, подождал, пока инспектор отвяжется от пьяного полицейского. Наконец Герман Германец подошел. Внезапно в зале наступила тишина. Разговоры за карточными столами прекратились, смолк звон стаканов. Новички испуганно притихли.

До Скэнлона, наконец, дошло, что происходит, и он вздрогнул. Все смотрели на площадку в центре зала.

Проститутки лежали на полу, извивались, целуя и лаская друг друга руками. Негритянка перекатилась на спину, ее партнерша оказалась сверху. Она стала целовать ее с головы до ног, медленно опускаясь все ниже.

Скэнлон смотрел на едва переводящих дух зачарованных полицейских и видел, как они бессознательно закусывают губы. «Ничто, ну просто ничто не возбуждает мужчину так сильно, как созерцание лесбийской любви», – подумал Скэнлон и хлопнул Берта Нокарски по плечу.

Они сели у стонки. Блики света пробегали по их лицам. Берт Нокарски казался встревоженным, он подозрительно поглядывал на Скэнлона.

– Так вы начальник девяносто третьей следственной бригады?

Герман Германец влез в разговор, прежде чем Скэнлон успел ответить.

– Берт, я хочу, чтобы ты помог лейтенанту, – сказал он.

– Все что угодно, босс, – ответил Нокарски, и его насупленные брови разгладились.

– Берт, ты долго был водителем Галлахера? – спросил Скэнлон, раскачивая абажур светильника.

Нокарски вопросительно взглянул на Германа Германца.

– Берт, лейтенант – мой друг, – успокоил его инспектор, предусмотрительно не называя Скэнлона по имени. – Он здесь, чтобы помочь мне в одном деле, но нам нужна и твоя помощь.

– Около одиннадцати месяцев, – сказал Нокарски.

Герман Германец перегнулся через стол и доверительно произнес:

– Кто-то распускает слухи о Джо Галлахере. Между прочим, намекают, что у Джо была любовница, с которой он встречался в рабочее время.

– Это ерунда, – сказал Нокарски. – Он был счастлив в браке и не гулял на стороне.

– Это всем известно, Берт, – откликнулся Скэнлон.

– Тогда зачем говорить об этом сейчас, после его смерти? – спросил Нокарски.

– Это очень важно для его семьи и для профессиональной репутации, – ответил Герман. – Болваны из особого отдела всегда норовят очернить настоящего полицейского, каким был Галлахер.

– И могут в этом преуспеть, – добавил Скэнлон.

– Ни черта они не преуспеют! – воскликнул Нокарски, вскакивая со стула и направляясь к бару. – Кто-нибудь хочет выпить? – злобно бросил он.

Скэнлон и Герман Германец отказались. Нокарски снова сел и сказал:

– Всем сплетникам на Службе надо отрезать языки.

Напуская на себя таинственность, Скэнлон подался вперед и сообщил:

– Нам известно, что Джо время от времени посещал «Санторини-дайнер».

– Имел же он право на обеденный перерыв, – ответил Нокарски.

– Безусловно, – согласился Скэнлон.

– Мы хотим найти человека, с которым Джо встречался в ресторане, и предупредить его, чтобы он молчал, если вдруг особый отдел будет интересоваться Джо, – объяснил Герман Германец.

Нокарски расправил плечи и с пьяной торжественностью пообещал:

– Я позабочусь об этом!

– Нет, я не хочу, чтобы ты вмешивался. Этим займется мой друг. Его уж точно никто не заподозрит в связях с Галлахером.

– Но я уже впутался, – настаивал Нокарски. – Я был с ним всякий раз, когда он приходил туда обедать, и даже иногда встречал того парня.

– Ты ни во что не впутался, – возразил Скэнлон. – Устав запрещает привлекать водителя в качестве свидетеля, когда его начальник обвиняется в нарушении правил поведения полицейских. Сейчас твое положение более-менее защищает тебя, но если ты опять сунешься в тот ресторан и станешь уговаривать кого-то не отвечать на вопросы ребят из особого отдела, то сам сунешь голову в петлю.

– Ох, – ответил Нокарски. – Об этом я и не подумал.

Приземистый мужчина с покрытым оспинами лицом сидел за огромным столом в огромном кресле и поправлял несуразно большой оранжевый галстук. Его звали Милтон Тэблин. Он был посредником и давним конкурентом Сая Познера и близким другом его жены, Мэри, которая развлекалась с Тэблином до знакомства с Галлахером. Таким образом, Джо Галлахер знал все о Тэблине и его работе. Тэблин был деловым человеком и давал в рост деньги другим деловым людям. Именно с ним поспешил встретиться Скэнлон на другой день после того, как узнал от Нокарски его имя.

Стройная брюнетка проводила Скэнлона в кабинет на одиннадцатом этаже дома 1380 по Бродвею, в самом центре делового района. Войдя в просторный кабинет, Скэнлон увидел на всех четырех стенах фотографии и почетные грамоты.

На всех фотографиях был запечатлен Милтон Тэблин в форме младшего офицера полиции, стоявший среди других полицейских. Те из них, которых Скэнлон узнал, в большинстве своем были важными шишками. Почетные грамоты Тэблин получал от самых разных полицейских подразделений, в них ему объявляли благодарность за денежную помощь и называли его «другом всех полицейских».

Скэнлон сразу сообразил, что посредник, к которому он пришел, был полицейским фанатом.

– Чем могу быть полезен, лейтенант? – поинтересовался Тэблин.

– Я хотел бы поговорить с вами о ваших встречах с Галлахером во время обеденных перерывов.

– Кто рассказал вам о них?

– Шофер Джо, Берт Нокарски.

– Джо просил меня никому не говорить об этих встречах. – Посредник внимательно смотрел на Скэнлона. – Где вы работаете, лейтенант?

Скэнлон решил очаровать Тэблина и перешел на полицейский жаргон:

– Я – главный в Девяносто третьем.

Милтон Тэблин схватил трубку телефона и быстро набрал нужный номер.

– Кто начальник Девяносто третьего участка? – спросил он, его глаза внимательно изучали посетителя. Выслушав ответ, он кивнул Скэнлону и спросил: – У вас протезная нога?

Скэнлон поднял свой протез и постучал по фибергласу.

– Благодарю, – сказал Тэблин. – Это был мой друг из следственного управления. Я только хотел убедиться, что вы не из особого отдела.

Молчаливая улыбка, кивок посвященного. Поклонники легавых и сами говорят, и ведут себя как настоящие легавые.

– Джо мертв, – произнес наконец Тэблин. – Почему вас интересуют наши встречи?

– Мой участок занимается его убийством, – ответил Скэнлон, – В ходе расследования возникло несколько вопросов.

– Что-нибудь серьезное?

– Нет, но все равно надо выяснить.

– Кофе и?.. – спросил Тэблин, дружески улыбаясь.

– Спасибо. Я утром не успел выпить кофе.

Тэблин нажал кнопку на столе и попросил секретаршу принести кофе и булочки. Он вальяжно развалился в кресле и с видимым удовольствием принялся перечислять своих знакомых со Службы. Дабы не разочаровывать его, Скэнлон внимал Тэблину с деланным любопытством.

Милтон Тэблин был капитаном вспомогательной полиции, и Скэнлону пришлось выслушать обычный набор жалоб: полицейские считают всех их психами и негодяями; вспомогательным силам запрещено производить аресты и носить оружие; их единственная задача – сообщать о правонарушениях. Скэнлон едва сдерживал зевоту. Смеясь в душе, он продолжал слушать, в меру сил выказывая сочувствие и понимание.

Тэблин с горящими глазами принялся пичкать Скэнлона последними полицейскими сплетнями: кого повысили, кого разжаловали, кто с кем спал. Внезапно Тэблин вскочил, сбросил свой пиджак и показал автоматический пистолет «смит-и-вессон» в кобуре без клапана, закрепленной на бедре.

– Это девятимиллиметровый, – похвастался он, нежно поглаживая пистолет с боевыми патронами.

«Очередной псих», – подумал Скэнлон, а вслух произнес:

– Сколько в нем зарядов?

– Десять в обойме, – самодовольно ответил Тэблин, надевая пиджак и садясь. – Я капитан вспомогательной полиции, и мне предписано иметь разрешение на оружие. Ну скажи, Лу, разве это справедливо? Какой помощи они ждут от нас, если мы не вооружены?

– Это ненормально, Тэблин. Ведь вы составная часть полиции, – с готовностью согласился Скэнлон.

Он облегченно вздохнул, когда вошла секретарша. Пока Тэблин раскладывал еду, Скэнлон попросил:

– Расскажи мне о Джо Галлахере.

Наливая ему горячий кофе, Тэблин завел речь о погибшем лейтенанте. Когда Тэблин впервые поступил на службу во вспомогательную полицию в семьдесят первом году, Галлахер служил сержантом в отделе по связям с этим подразделением. Галлахер читал им уголовное право и уложение об арестах. Тэблину он сразу понравился. Галлахер был вежлив с работниками вспомогательной службы, и они сразу подружились. Однажды вечером после лекции Галлахер пригласил Тэблина на собрание полицейских участка.

«Думаю, тебе это понравится», – сказал ему Галлахер с двусмысленной улыбкой.

– Это действительно было что-то, – хмыкнул Тэблин, вспоминая «развлечения» на этом собрании.

Наливая кофе, Скэнлон думал о том, что некоторые пройдохи из полиции всегда старались дружить с предпринимателями, а лучший способ завязать дружбу – приглашение на собрание в участок, где будет «развлекаловка». Так открывалась почти неведомая непосвященным сторона жизни полицейских, и у граждан возникало чувство сопричастности, впечатление, будто и они – часть Службы.

Скэнлон был уверен, что имя Тэблина значилось в списке близких друзей Галлахера – людей, к которым он мог обратиться за помощью. Он был также уверен, что и его собственное имя наличествовало в том же списке. «Я позаботился обо всем. Ты мой должник», – говорил когда-то Галлахер Скэнлону в ресторане «Рикардо», намекая на то, что только благодаря его связям с помощником комиссара Скэнлону разрешили остаться на Службе. Скэнлон никогда не думал, что ему придется возвращать долги мертвецу.

– Вы остались друзьями и после обучения?

– Мы время от времени обедали вместе.

«И Галлахер никогда не платил по счету», – с усмешкой подумал Скэнлон.

– Иногда мы встречались на собраниях, – продолжал Тэблин.

«Умные всегда стараются иметь полезных друзей», – подумал Скэнлон и спросил:

– Зачем вы встречались с Джо в «Санторини-дайнер»?

Глядя в чашку, Тэблин уклончиво ответил:

– Джо взял с меня обещание никому не рассказывать об этом. Джо уже нет, но обещание есть обещание.

Скэнлон в раздумье жевал булочку, не зная, что сказать. Он поднял глаза на Тэблина.

– Я бы не спрашивал, не будь это так важно. Нам действительно нужна твоя помощь, кэп. – Скэнлон сознательно употребил это обращение.

Милтон Тэблин расцвел.

– Да, я знаю, Лу.

– Кэп, я скажу тебе как полицейский полицейскому, что, будь Джо с нами, он разрешил бы тебе рассказать мне все. Он бы даже настаивал на этом.

Тэблин смягчился.

– Ладно, коль скоро мы коллеги, думаю, что можно рассказать, – Он сделал глоток. – Ты знаешь, нем занимается посредник?

– Дает деньги в рост, – ответил Скэнлон.

– Не все так просто, – сказал посредник. – Мы даем деньги клиентам под определенные гарантии и под десять процентов.

Увидев недоумение на лице Скэнлона, он объяснил:

– Десять процентов – это наша прибыль, а гарантии – это способ заставить дельцов возвращать долги вовремя.

Он больше не изображал полицейского: теперь перед Скэнлоном сидел Милтон Тэблин, посредник. Размахивая руками, он объяснял:

– В залог мы берем чеки, разные деловые бумаги, расписки.

Механически почесав левое колено, Скэнлон спросил:

– Как это действует?

– Возьмем, к примеру, производителей ковров; кстати, с ними я веду девяносто восемь процентов дел. В этой области очень нужны наличные. Производители закупают материалы на следующий сезон, они не хотят ждать месяц или два, пока магазины рассчитываются с ними, а посему несут мне свои накладные, и я выкупаю их, но на десять процентов дешевле. Накладные переписываются на меня, деньги из магазина поступают тоже мне. Так производители получают деньги сразу, и им не надо месяцами ждать выплат.

– Джо хотел занять у вас денег?

– Нет. Какой-то его друг, который выпускал разные штучки для секса, хотел расширить дело, но у него не хватало собственного капитала.

– Ты дал ему денег?

– Нет. Я с такими компаниями дела не имею. Они почти весь товар рассылают почтой, для меня это мелковато. Я объяснил это Джо и подсказал, где можно достать деньги.

Скэнлон почувствовал нарастающее волнение.

– А кто был этот приятель Джо?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю