Текст книги "Пассажирка (СИ)"

Автор книги: Виктория Серебрянская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Здесь двадцать тысяч кредитов. Советую взять их, милочка, и исчезнуть. Можем даже поспособствовать твоему трудоустройству в Звездный флот Альянса.

Я онемела. После всех практик на коротких внутренних рейсах летать на крейсерах?.. Возможно ли это?.. Впрочем, внутренний голос тут же услужливо напомнил, что согласиться на предложение, значит остаться без выгодного замужества. И я покачала головой.

Арлинта скривилась.

– Зря. Впрочем, у тебя есть время, чтобы подумать. До сегодняшнего вечера. А потом мы примем меры. Так или иначе, но парой Дариану ты не будешь.

Дариан спал как ребенок. Подложив под щеку ладонь. Такой открытый и ранимый во сне. А я лежала, прислушиваясь к его ровному дыханию, и смотрела, как свет искусственного утра медленно разгорается золотом на его растрепанных волосах. Специальный Посланник. Гроза Протектората. Мой несостоявшийся муж.

В академии я часто замирала вот так же. Но тогда, признаться честно, я смотрела не столько на него, сколько на свое будущее. Красивый, перспективный арлинт из хорошей семьи был моим «золотым билетом», моим выверенным и выстраданным планом побега из безвестности. По-своему я любила его. Но тогда эта любовь была надежно упакована в прагматизм.

А теперь... Теперь, когда за спиной было пять лет Подбрюшья, я с пугающей ясностью поняла: сейчас все иначе. Чувства никуда не делись. Но тот «билет» уже давно аннулирован, а расчет сгорел. И все же я здесь. И то, как болезненно сжималось сердце при взгляде на его сонное лицо, пугало меня больше, чем все инспекторы Альянса вместе взятые.

В голове внезапно мелькнула хулиганская мысль. Интересно, его родители знают, что их "идеальный дипломат" сейчас спит в обнимку с той самой дворняжкой, которой они когда-то предлагали двадцать тысяч кредитов, чтобы она исчезла из его жизни? Эта мысль неожиданно отозвалась внутри колючим, почти болезненным удовольствием, уколом ядовитого торжества. Вопреки их желаниям и заботам, я не исчезла. Я выжила. И я здесь, в его постели, в самом сердце их недосягаемого рая. Но теперь я была здесь уже не ради их статуса. Те времена давно прошли. Теперь мне был нужен их сын. Со всеми потрохами и тараканами…

– Хватит препарировать меня взглядом, Агги, – не открывая глаз, пробормотал Дариан. Его рука собственническим жестом притянула меня ближе. А я непроизвольно вздрогнула. – Иначе мы вообще никогда не выйдем из этой каюты.

Поступок Дариана неожиданно доставил удовольствие. В душе разлилось сладкое, волнующее тепло. Но я все равно попыталась запротестовать, упершись ладонями в его грудь. Впрочем, это было скорее для проформы. Кожа к коже, тепло к теплу – в этот момент весь мой накопленный годами цинизм рассыпался, как карточный домик.

– Нам нужно идти, Посланник, – прошептала я, хотя сама уже вовсю перебирала пальцами его золотистые пряди, наслаждаясь их мягкостью. – Дела Альянса не ждут.

Я смотрела в сонно щурящиеся бирюзовые глаза и понимала, что тону в них. Вопреки словам, хотелось навсегда остаться в этой постели. Так и лежать, пропуская сквозь пальцы пряди белокурых полос, оглаживая ладонями литые плиты грудных мышц. Дипломат Дариан или нет, но свою форму он поддерживает в безукоризненном состоянии.

– Дела Альянса подождут еще десять минут, – Дариан, наконец, потянулся, сцапал меня в охапку и одним неуловимым движением перевернулся, вдавливая меня в матрац. А в его взгляде промелькнуло что-то настолько нежное, что у меня перехватило дыхание.

Одна секунда пристального взгляда глаза в глаза. А потом он перехватил мою ладонь, целуя кончики пальцев, его рука скользнула выше, по моему предплечью, вызывая целую бурю мурашек. Его прикосновения были уверенными, но в них больше не было того вчерашнего давления – только упоительная, ничем не прикрытая страсть. Когда он притянул меня к себе для поцелуя, я окончательно сдалась, отвечая ему с жадностью, которую так долго пыталась в себе задушить.

Мы возились на шелковых простынях, как два прогульщика, забыв про статус, опасный кейс и инспектора Ворна. Дариан смеялся – чистым, мальчишеским смехом, который я так любила когда-то, и в эти мгновения мне казалось, что мы действительно можем все исправить. Забыть прошлое, отказаться от будущего. Что можно просто остаться здесь, в этой золотой капсуле, и пусть вся Вселенная подождет за порогом.

– Агги… – он замер на секунду, вглядываясь в мое лицо так, словно пытался запомнить каждую черточку. – Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало. Все эти годы в Протекторате я…

Он не договорил, заглушая собственные слова новым поцелуем – глубоким, собственническим, окончательно стирающим границы между прошлым и настоящим. И я верила ему. В эту минуту, этим утром – верила абсолютно. Но время в «Зените» неумолимо. Спустя еще несколько «последних» минут Дариан все же заставил себя отстраниться, хотя его рука еще долго медлила на моей талии.

– Все, – со вздохом произнес он, садясь на кровати и ероша волосы. – Если я сейчас не встану, я прикажу заблокировать двери снаружи и объявлю эту каюту суверенной территорией.

Я рассмеялась, чувствуя непривычную легкость в теле:

– Капитан Арис этого не оценит.

Вопреки всему, счастье внутри меня пузырилось словно дорогое шампанское. И казалось, что я сейчас могу обнять всю Вселенную. Или отрастить крылья и облететь ее.

– Капитан Арис переживет, – Дариан улыбнулся мне через плечо и, поднявшись, направился в душ.

Глядя на его удаляющуюся фигуру, я прижала одеяло к груди, будто пытаясь удержать это ускользающее ощущение счастья. Если бы я тогда знала, что это были последние минуты, когда мы могли просто дышать в унисон, не оглядываясь на датчики и не прислушиваясь к тишине…

Через час мы все-таки стояли у дверей лифтового холла. Дариан планировал завтрак в «Солнечной галерее» – нужно было закрепить вчерашнее впечатление и показаться на глаза тем, кто пропустил прием у Вальера. Торн снова был в образе уверенного в себе дипломата. Я же натянула привычный мне брючный костюм, чувствуя себя в нем гораздо увереннее, чем в бирюзовом шелке. Дариан приложил палец к сенсору вызова лифта, но панель неожиданно даже не мигнула, просто оставаясь мертвой, матово-черной, словно декор. Мы непроизвольно переглянулись.

– Странно, – Дариан нахмурился. – У "Зенита" свой резервный контур питания. Даже если на всем корабле погаснет свет, здесь лифты должны летать по-прежнему.

Я приблизилась к панели и приложила ладонь к матовому стеклу. Холодное, будто мертвое. Ладонь не уловила даже крошечного колебания от работы грави-подушек. Холодея от нехорошей догадки, я посмотрела на Торна:

– Это не просто сбой, Дариан. Систему либо принудительно изолировали, либо... – я осеклась, не желая произносить вслух то, что крутилось в голове. – Идем к сервисному выходу. Раз уж мы решили «прогуляться», придется вспомнить, что такое лестницы.

Дариан скривился. Но, ткнув панель еще раз и так, словно обвинял ее в измене, согласно кивнул.

Мы быстро двинулись по пустующему коридору. Обитатели «Зенита», похоже, еще спали. Но проходя мимо одной из технических ниш, удачно замаскированной живыми растениями, я уловила странный звук – сухую, ритмичную дробь. И непроизвольно замерла. Дариан тут же остановился рядом, вопросительно глядя на меня.

Из-за почти невидимой, но явно приоткрытой двери доносились голоса стюардов.

– ...говорю тебе, корпус чист! – шептал один. – Сканеры показывают микропробой в седьмом секторе, но герметичность в норме. Просто... прилипло что-то. Похоже на обломки обшивки другого судна. Магнитные захваты не справляются.

– И из-за мусора у нас вырубило питание на трех палубах? – второй голос звучал нервно.

– Капитан приказал «чистильщикам» выйти в скафандрах. Сказал, это просто статика. Счистим эту дрянь ломами – и все вернется в норму.

– Ага, "статика", – скептично хмыкнул второй. – А то, что дежурный смены в седьмом отсеке не отвечает уже пятнадцать минут – это тоже статика?

В принципе, в этих словах не было ничего такого особенного. Просто рабочие моменты. Везде может случиться. Но если вспомнить лифт, который не захотел работать в «Зените»…

Дариан перехватил мой взгляд. В его глазах отразилось то же холодное понимание, что ледяным комом застряло у меня в горле. Поджав губы, он подхватил меня под локоть и медленно, очень осторожно потянул назад, в тень декоративной перегородки.

Именно в этот момент до нас долетел какой-то очень странный звук. Подозрительный, тяжелый и влажный хруст, какой бывает, если с силой раздавить перезрелый плод. А затем наступила тишина. Такая глубокая и неестественная, что я услышала, как в ушах грохочет собственный пульс.

Первым порывом было посмотреть, что там произошло. Мало ли, может, потребуется помощь? Но Дариан не стал заглядывать внутрь и мне не позволил. Правда, когда он положил руку мне на плечо, я ощутила, как его пальцы едва заметно дрогнули. Мы оба понимали, что что-то не так. Что-то очень серьезное. Инстинкты просто вопили об этом. Но я безропотно подчинилась Торну. Потому что хорошо понимала: его навыки по сравнению с моими гораздо лучше подходят к чрезвычайным обстоятельствам.

Мы не прошли и половины жилого сектора, когда я поняла, что здесь как-то слишком, подозрительно спокойно. Коридор утопал в мягком свете, льющемся из замаскированных светильников на потолке, ковры глушили шаги, стены мерцали привычными декоративными панелями. Все выглядело так, как и должно было выглядеть на борту лайнера класса «Селестия». Вот только людей почти не было. А обслуживающих дронов не было видно вообще. В то время как вчера здесь постоянно дежурила парочка наготове, чтобы удовлетворить любой каприз обитателей «Зенита».

Мы почти миновали перекресток коридоров, и я собиралась обратить внимание Дариана на это обстоятельство, когда услышала голос. Он был негромким и четким. Но оттого резал слух еще сильнее.

– Молодой человек, – произнесла леди Мирабель с холодной вежливостью, – я проснулась сорок минут назад.

Мы увидели стервозную дамочку, повернув за угол. Она стояла у сервисной панели, и ее пеньюар из тонкого шелка ниспадал идеально, без единой лишней складки, волосы уложены, украшения – на своих местах. Словно килла собиралась на прием к королеве. Рядом переминался с ноги на ногу молодой стюард. Его улыбка застыла где-то между «я стараюсь» и «пожалуйста, пусть это закончится». Униформа выглядела безупречно, а вот сам он казался слишком бледным для утра.

– За это время, – продолжала леди Мирабель, лишь мазнув по нам равнодушным взглядом, – мне не принесли кофе. – Пауза. И новый уничижительный взгляд. – Это само по себе уже странно.

Стюард побледнел еще сильнее и торопливо кивнул:

– Мы приносим извинения, мадам. В данный момент доставка…

– Не оправдывайтесь, – перебила она мягко. И эта мягкость пугала сильнее, чем бластер у носа. – Я не спрашиваю вас, почему. Я лишь констатирую факт.

Она повернулась к панели и коснулась экрана кончиком пальца, будто не сомневалась, что техника обязана ей подчиняться.

Экран мигнул. И снова выдал стандартное приветствие.

– Видите ли, – Мирабель слегка приподняла бровь, – моя терраса обычно открывается без задержек. – Она в упор посмотрела на несчастного стюарда. – И двери – тоже. – Я заметила, как килла едва заметно сжала губы. – А сейчас климатическая система не отвечает. Вызов персонала – недоступен. А еще я не люблю, – добавила она, – когда меня запирают без объяснений.

Вот теперь в ее голосе появилась сталь.

Дариан шагнул вперед.

– Доброе утро, леди Мирабель, – произнес он тоном, которым обычно гасили пожары еще до того, как появлялся дым. – Не стоит так нервничать. Полагаю, это досадное недоразумение.

Мирабель перевела на него взгляд. Словно только что нас заметила. Хотя это точно было не так. Медленно. Оценивающе.

– Торн, – приветственно кивнула арлинту. – Если это недоразумение, то его следует немедленно устранить. – И опять совершенно убийственная пауза, живо напомнившая мне мамочку Дариана. – А если нет… я предпочла бы знать об этом сразу.

Стюард громко сглотнул.

– Капитан распорядился временно ограничить перемещения, – выдавил он. – До завершения проверки.

– Прекрасно, – сказала Мирабель неожиданно спокойно. – Тогда будьте добры, передайте капитану, что вдова Касселя не привыкла завтракать в изоляции.

Она повернулась к нам.

– Надеюсь, – добавила она презрительно, – это не начало чего-то… вульгарного.

И именно в этот момент я поняла: она еще не знает, что происходит. Но она уже чувствует, что мир перестал ей повиноваться.

В академии у меня были одни из самых лучших показателей. Но годы, прошедшие после обучения, не лучшим образом сказались на моем умении быстро принимать решения. Я еще только прикидывала, как должна отреагировать на слова стервозной киллы, когда Дариан коротко и учтиво кивнул ей:

– Я разберусь, что происходит, леди Мирабель. А пока… Я думаю, вам стоит вернуться в каюту и сменить одежду. Какой смысл топтаться в коридоре? Это неудобно.

Если после первой фразы Дариана Мирабель с неудовольствием поджала губы, словно обнаружила, что слуга смеет ей перечить, то последние слова про переодевание явно перевели ее мысли в другое русло: она опустила на себя взгляд и на мгновение застыла. Будто только что обнаружила, что стоит перед Торном в неглиже. Как будто вот только сейчас сообразила, что в раздражении покинула каюту неодетой. Но даже это досадное происшествие не сделало ее кивок менее царственным:

– Вы правы, Торн, – величественно наклонила голову Мирабель, – я так и сделаю. И буду ждать от вас вестей как можно быстрее.

С какой благодарностью смотрел на нас стюард после того, как килла ушла, совестно вспоминать. Мы трое молча дождались, пока вдова доберется до своей каюты, войдет в нее и закроет за собой дверь. Только после этого Торн повернулся ко мне:

– Не нравится мне все это. Кажется, наш завтрак откладывается, дорогая, – даже в эту минуту он продолжал играть выбранную роль. Несмотря на то, что между светлых бровей пролегла озабоченная морщинка. – Юноша, – повернулся арлинт к стюарду, – лифты почему-то не работают. И я так понимаю, связь тоже. Где здесь находится лестница?

Мне тоже не нравилось происходящее. А если выражаться точнее, меня все это напрягало. Пусть как пилот я была больше знакома с техническим устройством различных летательных систем, а не с внутренней планировкой жилого пространства, даже этих знаний хватало, чтобы понять: это все ненормально. Изоляция отсеков – мера крайняя. Обычно к ней прибегают, когда есть риск разгерметизации. Но тогда ты не сомневаешься: это слышно, это ощущается телом, это невозможно не заметить. А кроме вот того странного поведения гравитации во время приема, других аномалий я не ощутила.

Я не знала,что именно происходит. Но была уверена в одном: это не авария. И от этого становилось только страшнее.

Стюард опять начал мяться, краснеть и бледнеть, и мямлить что-то себе под нос. Даже я уже начала раздражаться от его непрофессионализма. Но оказалось, что дело не в нем.

Дариану быстро надоело слушать невнятное блеяние, и он сухо одернул его:

– Соберись, парень! Пока не проснулись остальные и не начали задавать тебе неудобные вопросы!

Это подействовало. Стюард глубоко вздохнул и ломким шепотом сообщил:

– На этой палубе лестниц нет. Только лифты и ремонтные лазы. Вас провести?

Последняя фраза прозвучала настолько нелепо-предупредительно, что я едва не поперхнулась смешком. Но под недовольным взглядом бирюзовых глаз тут же спохватилась и придала лицу выражение холодной отстраненности.

– Проводите, – коротко отозвался Дариан.

Это не было просьбой. И уж точно – не приглашением к обсуждению.

Стюард кивнул слишком поспешно, как мне показалось, с затаенным облегчением, и развернулся, делая нам знак следовать за ним. Он шел быстро, но при этом все время почему-то оглядывался по сторонам, словно ожидал, что из-за любого поворота сейчас кто-нибудь выйдет. Воспринял всерьез предупреждение Дариана?

Через пару десятков метров, следом за стюардом мы по очереди прошли сквозь неприметную дверь и свернули в служебный коридор. Ковры закончились, стены стали проще, свет – холоднее. Здесь уже не было декоративных панелей и ненавязчивой роскоши «Зенита». Только функциональность и простота.

– Вы давно знаете о… проверке? – спросил Дариан негромко.

Стюард вздрогнул, словно его укололи.

– Нам… нам сообщили утром, – выдавил он. – Сказали действовать по инструкции и не провоцировать пассажиров. Особенно… – он запнулся и бросил быстрый взгляд назад, – особенно в элитном секторе.

Не провоцировать. Это мне не понравилось. Совсем.

Мы остановились у неприметной панели, утопленной в стену. Без маркировки, без обозначений – такую легко принять за элемент декора, если не знаешь, куда смотреть. Стюард нервным движением отодвинул ее в сторону, обнажая узкую щель замка и механический рычаг, скрытый под защитной крышкой. Он откинул ее и провернул ручку. Рычаг поддался не сразу. Стюард стиснул зубы и дернул его резче, чем требовалось. Где-то в стене что-то с глухим звуком сместилось, будто тяжелый засов нехотя ушел в сторону. Интересно, когда этим ходом пользовались в последний раз? Еще на верфи?

– Быстрее, – тихо приказал Дариан.

Панель, наконец, щелкнула, открывая узкий проход. За ним начинался технический лаз – тесный, с металлическими скобами лестницы-поручня и гулким эхом работающих где-то в глубине механизмов.

Я заглянула внутрь и ощутила, как по спине пробежал холодок. Я все еще не знала, что именно происходит. Но теперь была почти уверена: когда мы выберемся обратно, как прежде уже не будет никогда.

Глава 6

Глава 6

Лаз казался бездонным. Суставчатая кишка, пронизывающая лайнер сверху донизу. Металлические скобы уходили вниз, в узкий вертикальный колодец, где воздух был холоднее и пах резиной и пылью. На равных промежутках между скобами устало светили тускло-желтые лампы аварийного освещения. Насколько я помнила, их питание было автономным, а потому вечно неярким. По металлу тянулись пучки кабелей, обмотанных выцветшей изолентой, а местами виднелись старые наклейки с предупреждениями на трех языках, полустертые временем. Скобы уходили так далеко вниз, что нижние растворялись в темноте, которую фонари были бессильны разогнать. И казалось, будто это не ремонтный лаз, а прямая дорога к самому сердцу двигателя – или к вечности. Если сорвешься. В таком месте всегда отчетливо чувствовалось, насколько ты мал и заменяем: корабль огромен, а ты – всего лишь временный паразит в его венах.

– Осторожнее, – бросил стюард через плечо, уже начиная спуск. – Здесь… не самое подходящее место для прогулок.

Последнее слово он произнес с такой вежливой снисходительностью, от которой немедленно хотелось либо рассмеяться, либо ударить. Я выбрала первое – мысленно. И дождавшись, пока стюард спустится на пару скоб, перекинула ногу через бортик лаза.

Дариан замыкал нашу маленькую процессию.

Скобы были неудобными. Граненый металл неприятно впивался в кожу, и мне отчаянно не хватало перчаток. Но чего не было, того не было. Пальцы быстро заныли. И без прежних тренировок мышцы очень скоро наливались свинцом, дыхание сбивалось, и спуск превращался в испытание. А где-то внизу под нами глухо гудели механизмы, и этот звук отдавался в груди, как далекий, но настойчивый пульс.

– Вам лучше держаться ближе к стене, – снова заговорил стюард подо мною. – Такие ходы… они не для дам.

Вот же!.. Я прикусила язык, чтобы не нагрубить. Очень хотелось уточнить, каких именно «дам» он имеет в виду, но момент был не тот. В его голосе отчетливо слышалось снисхождение к богатым наследницам, привыкшим к приемам на орбитальных станциях и личным шаттлам. Я же к этому кругу никогда не принадлежала, и от этого забота стюарда казалась издевательской и звучала особенно нелепо.

Дальше спускались молча. Только грохот подошв по скобам эхом разлетался вокруг, растворяясь где-то над головой. Чем ниже мы оказывались, тем чаще стюард делал паузы – короткие, нервные. Он будто прислушивался. Или считал.

– Осталось немного, – сообщил он, наконец. К моему удивлению, в голосе проскользнула фальшь. – Главное – не задерживаться.

Это «главное» все расставило по местам. Оно прозвучало так, словно стюард убеждал в первую очередь себя. И вот тогда до меня дошло: парень оказался физически еще менее развитым, чем я. И уже выдохся.

А спуск все продолжался. Гул механизмов теперь слышался отчетливее. Стюард больше не комментировал мои «дамские» способности. То ли решил, что молчание безопаснее. То ли у него уже не хватало дыхания на «заботу». Так или иначе, но я не возражала. Сама начала стремительно уставать. Плохо, Агги. Забросила ты себя. Думала, что уже никогда не пригодится? Была уверена, что никогда не придется в спешке удирать? А оно вон как случилось…

Наконец, внизу показалась платформа: узкий металлический помост с перильцем с одной стороны и задраенным люком лаза – с другой. Стюард первым ступил на него, облегченно выдохнув. Он повернулся к нам спиной, чтобы ввести код на панели рядом с дверью мостика: пальцы забегали по клавишам, но как-то суетливо, будто он торопился поскорее закончить эту прогулку. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Я находилась в достаточной близости от парня, чтобы услышать его облегченный вздох.

Я встала на площадку следующая, за мной – Дариан. В какой-то момент я даже поймала на себе его озабоченный взгляд. Словно он беспокоился обо мне. От этой иллюзии чужой заботы стало легче дышать. Впрочем, я почти сразу выбросила это из головы. Потому что нужно было сосредоточиться на другом.

Платформа была тесной: нам едва хватало места втроем. Из-за чего я периодически ловила макушкой теплое дыхание арлинта. Воздух здесь был ощутимо теплее, с примесью озона и запаха нагретой изоляции и резины, а за стенкой, отделяющей лаз от остальных помещений корабля, слышался едва различимый гул голосов и приборов – мостик жил своей жизнью.

Стоять было очень неудобно. Так что я ничего не смогла с собой поделать, раздраженно вздохнула, когда стюард, наконец, закончил с кодом и отступил на шаг, чтобы открыть дверь. Но в этот момент его взгляд зацепился за что-то на панели – мигающий индикатор, красный, тревожный. Его заметила и я. А парень вообще буквально завис, потом наклонился ближе, бормоча себе под нос:

– Это еще что за…

И сделал полшага назад. Прямо к краю платформы. Туда, где не было перил…

Я скорее ощутила это инстинктами, чем увидела глазами: его пятка уже висела над бездной, а он все не замечал, увлеченный разглядыванием панели. Еще секунда – и стюард бы полетел вниз, в ту самую «суставчатую кишку», которую только что преодолел. Меня словно что-то толкнуло вперед:

– Стойте! – рявкнула ему, уже протягивая руку.

Одной рукой я ухватилась за перильце, другой резко потянула его к себе, буквально в последний момент успев схватить за локоть. Стюард дернулся, глаза расширились. В них, как в темном зеркале, мелькнуло осознание, тут же сменившееся паникой. Но мне было не до этого. Тяжесть мужского тела тянула меня вниз, дыхание перехватило. И если бы не Дариан… Он обхватил меня за пояс, и мы замерли в странной, почти интимной близости – трое, связанные страхом и мгновением. Стюард, наконец, понял, куда смотрит: в бездонную черноту. Лицо его побледнело, губы дрогнули, и сорвалось едва слышное:

– Господи…

Нашел время для молитв!..

Раздраженная поведением стюарда, я неласково оттащила его на безопасное расстояние, к стене. Сердце колотилось, как те насосы внизу.

– В следующий раз смотрите под ноги, – процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не слишком выдавал бушевавшую внутри бурю. – Или «главное – не задерживаться» не сработает.

Парень ответил не сразу. Только кивнул, все еще глядя в пол. Снисходительность испарилась окончательно – осталось только усталое принятие, похожее на смирение. Я отвернулась, стараясь не думать о том, что, спасая этого идиота, сама едва не сорвалась. Внизу колодец дышал тьмой, и если бы не Дариан… Я вдруг ощутила, как тело сотрясла крупная дрожь.

Торн отпусти меня в ту же секунду, как стюард поймал равновесие. Как только появилась уверенность, что моя помощь ему больше не нужна. Но не отодвинулся. Молча встал рядом, как тень. Это именно он первым шагнул вперед, будто все происходящее было под его ответственностью, когда неожиданно дверь мостика с шипением открылась. По глазам, привыкшим к полумраку ремонтного лаза, резанул яркий свет, в уши хлынул шум рабочего помещения. А прямо перед нами стоял капитан – высокий, седой, с лицом, которое ничего не выражало.

Стюард тут же выпрямился, пытаясь вернуть себе деловой вид, но получилось плохо.

– Прошу, – сказал он тихо, пропуская нас вперед. – Капитан ждет.

Но в голосе совсем не было прежней уверенности. И только сейчас я поняла: что бы ни происходило на этом корабле, стюард точно знал больше, чем говорил. И боялся больше, чем показывал.

Вопреки вежливым словам стюарда, у меня не было уверенности, что капитан нас ждал. Более того, в душе росло убеждение, что ни нас, ни кого-либо другого на мостик сейчас пускать не хотели. Однако, мы уже были здесь. И если я хоть что-то понимаю в современной иерархии, Торн не тот, от кого капитан Арис сможет просто отмахнуться. Так и вышло. Просто с некоторыми допусками.

– Вы отдавали себе отчет в том, что делаете? – подчеркнуто ровно поинтересовался капитан, холодно глядя на несчастного стюарда. И в его голосе отчетливо прозвучал металл. – Какой вы получили приказ?

Стюард вытянулся, словно на смотре.

– Мне было приказано обеспечить безопасность пассажиров, сэр.

– Вам было приказано не допускать паники, – отчеканил в ответ Арис. – Особенно среди пассажиров элитного сектора. А вы что сделали? Потянули уважаемых граждан Альянса через ремонтный лаз! Высшая степень непрофессионализма!

Стюард побледнел.

– Лифты были временно выведены из эксплуатации, сэр, – рискнул напомнить бедняга. Кажется, не такой уж он и трусливый, как мне показалось вначале.

– Именно, – подтвердил капитан. – И это не повод устраивать экскурсии по внутренностям корабля. – Он помолчал секунду, позволяя стюарду проникнуться, затем добавил уже тише: – Мы еще поговорим об этом. Позже.

Стюард кивнул – резко, почти с благодарностью. Как человек, которому неожиданно подарили отсрочку.

Капитан, больше не обращая на него внимания, наконец, отступил в сторону, пропуская нас на мостик. И я почти с облегчением сделала шаг в помещение следом за Дарианом.

Мостик встретил нас ровным рабочим шумом – голосами, приглушенными сигналами, мягким гулом систем. Все было на своих местах. Именно так, как и должно быть. И от этого у меня почему-то перехватило дыхание.

Сердце забилось быстрее, когда я увидела штурманскую консоль, навигационные экраны, знакомую дугу панорамного обзора. Когда-то это было моим миром. Моей работой. Моей жизнью. И вот теперь я снова была здесь. Но по другую сторону, в статусе пассажира, приглашенной гостьи, человека, которому, вообще-то, заказан вход в святая святых корабля.

Неожиданно я поймала себя на том, что улыбаюсь при виде этой картины. Глупо, конечно. Но ощущение было таким, будто мне на секунду вернули то, чего я давно лишилась. Наверное, именно поэтому я и смотрела на все так внимательно и жадно. Будто хотела впитать в себя атмосферу, запомнить увиденное навек.

Операторы сидели за консолями, экраны светились, голосовая связь гудела привычным фоном. Все работало. И все же…

Ответы приходили с небольшой задержкой. Не критичной – такой, какую легко списать на усталость или рутину. Члены команды переглядывались чаще, чем требовалось. Кто-то дважды перепроверял одни и те же параметры.

Я заметила это не сразу. Просто в какой-то момент возникло странное ощущение, будто ритм мостика сбился на полдоли. Один из обзорных экранов почему-то оказался затемнен. На нем горела лаконичная надпись: «Техническое обслуживание». Я непроизвольно нахмурилась. Такие панели обычно дублируются. И выводить их из работы в полете – плохая практика. Не запрещенная. Но очень нелюбимая пилотами.

– Аврора, статус навигационного контура? – бросил кто-то из операторов.

– Контур стабилен, – отозвался корабельный ИИ. Голос искусственного интеллекта был ровным, нейтральным. – Отклонения в пределах допустимых значений.

Допустимых – для кого?..

Я уже внимательнее посмотрела на бегущие строки данных и вдруг поняла, что цифры обновляются с тем же едва заметным опозданием, что и реакции экипажа. Совсем небольшим. Почти незаметным. Возможно, мне все это мерещится от нервов, но… Но именно из таких «почти», как правило, и начинаются большие проблемы.

Корабль летел. Но что-то все равно было не так.

– Капитан, я… – один из техников поднялся со своего места, и движение получилось неловким. Он пошатнулся, ухватился за край консоли, будто пол под ним внезапно стал зыбким.

Краем глаза я заметила, как Арис нахмурился.

– Сядьте, – резко приказал капитан.

Техник послушался, его лицо на глазах стало серым, а на висках выступил пот. Он моргнул несколько раз, словно пытаясь сфокусировать взгляд.

– Все в порядке, сэр. Просто… – он запнулся, – голова закружилась.

Капитан подошел ближе, всмотрелся.

– Вы здесь сколько?

– С момента инцидента в грузовом отсеке.

Этого оказалось достаточно.

– В медицинский центр, – коротко приказал капитан. – Немедленно. Пусть вас проверят.

Техник попытался возразить, но капитан уже отвернулся.

– Переработал, – бросил он скорее нам, чем кому-то конкретному. – Такое бывает.

– Меня интересует характер инцидента, – спокойно вклинился Дариан. – И степень угрозы для пассажиров.

Капитан встретил его взгляд без колебаний.

– Господин Торн, все данные, к которым у вас есть допуск, вы получите. – Он сделал паузу – ровно такую, чтобы ее нельзя было счесть случайной. – Но предупреждаю: часть происходящего не классифицирована…

– Не классифицирована? – непередаваемым тоном переспросил Дариан.

Я захлопала ресницами. То есть, как?..

– А значит, не подлежит докладу, – закончил капитан. – Ни мне. Ни вам.

Впервые с момента нашего появления на мостике он выглядел… неуверенным. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило.

Арис выпрямился.

– Ситуация под контролем, – заявил он уже громче, для всех. – Мы устраняем последствия локального инцидента. Опасности для пассажиров нет. – Он снова посмотрел на нас. – Я рекомендую вам вернуться в свой сектор. Там безопаснее. И… спокойнее.

В его голосе прозвучало почти искреннее желание, чтобы мы послушались и, наконец, исчезли отсюда, дав возможность разобраться с «не классифицированным» без свидетелей. Я вдруг поняла, что он действительно в это верит. Или очень хочет верить.