Текст книги "Пассажирка (СИ)"
Автор книги: Виктория Серебрянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Глава 9
Глава 9
Люк сервисного катера открылся с натужным, скрежещущим стоном, выплюнув мне в лицо облако застоявшегося, сухого воздуха. На миг я застыла на месте. Когда-то я отчаянно хотела самостоятельно управлять кораблями, мечтала о том, как буду упиваться этой властью, когда за мной не будет никакого присмотра. И очень страдала из-за того, что для землян большой космос фактически был закрыт. Тогда я еще не знала, что судьба часто бывает несправедливой. Спустя годы моя мечта воплотилась в реальность. Теперь действительно все зависит лишь от меня. А я… боюсь…
Первый шаг дался с трудом. Словно на плаху. Но я все же сумела сделать над собой усилие и перешагнуть порог, чтобы исчезнуть в железном нутре машины. Темнота сомкнулась за моей спиной, мгновенно отсекая визг Мирабель и давящие взгляды мужчин.
На секунду я просто замерла в тесном проходе, боясь сделать вдох. Вспоминая, как это было…
Здесь пахло маслом, старой изоляцией, пластиком и еще чем-то непонятным. Что бы это ни было, я знала точно: так пахнет только в кабинах пилотов. Это был запах моего прошлого – того, которое я похоронила пять лет назад, думая, что навсегда. Я зажмурилась, и на секунду мне показалось, что я снова та девчонка из Академии, у которой впереди вся жизнь и бесконечные звезды. А не пепелище разрушенной жизни.
В горле встал комок – я и забыла, как сильно скучала по этой тесноте, по этому ощущению «своего» места. До того, как решила, что удачное замужество предпочтительней, я любила это ощущение власти над многотонной махиной, чувство, когда корабль словно становится продолжением твоего тела.
Медленно, словно во сне, почти на цыпочках, я прошла к креслу пилота. Оно совершенно не подходило под мою фигуру и встретило жесткими объятиями потрескавшейся кожи. Катер явно видал лучшие времена. Руки сами легли на рычаги. Пальцы дрожали так сильно, что я побоялась коснуться тумблеров. А когда я опустила руки на штурвальную колонку, по пальцам пробежал электрический разряд – не настоящий, нет, это просто память тела отозвалась на знакомый холод рычагов.
«Ты не справишься, Аглая, – зашептал внутри ледяной страх. – Ты все забыла и все растеряла. Ты просто испуганная женщина, которая хочет спрятаться».
Я непроизвольно прижала ладонь к животу, чувствуя, как внутри все сжимается в ледяной узел. Ответственность навалилась на плечи такой тяжестью, что на мгновение перехватило дыхание и потемнело в глазах. И я поняла, от чего так стремилась убежать все эти годы: от ответственности. Ведь одно неверное движение – и мы станем просто еще одной кучкой космического мусора.
Перед глазами внезапно всплыло лицо сына. Мой маленький, четырехлетний вихрь, который сейчас очень далеко. Я так давно видела его только на экране коммуникатора. В безопасности он сейчас или в такой же ловушке, как и вся эта проклятая система? Мысль о нем полоснула по сердцу острее любого ножа. Ради него я просто обязана была выжить. У меня не было права на слабость. У меня не было права просто «спрятать голову в песок». Если я сейчас не выведу этот катер, мой сын никогда больше не увидит мать.
Эта ответственность за его будущее, за саму возможность снова обнять его, жгла сильнее, чем страх смерти. Она вытеснила все: и неуверенность, и дрожь в коленях.
– Ну же, вспомни… – прохрипела я, обращаясь к самой себе. – Вспомни «Чайный лист». Вспомни, как ревет впрыск и как вибрирует палуба перед рывком.
Я протянула руку к панели. Память – странная штука. Мозг мог забыть формулы, но пальцы… пальцы помнили все. Они сами нашли тумблер активации реактора. Щелчок – и кабина наполнилась слабым гулом, а по старым мониторам побежали первые строки системной проверки.
Сердце колотилось в ребра так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет. Но вместе со страхом пришло и что-то другое. Дикое, почти первобытное ликование. Я снова, спустя годы, была на своем месте. Пусть в ржавой консервной банке, пусть на краю гибели, но – за штурвалом...
Я глубоко вздохнула. Системная проверка завершилась, корабль был исправен и готов к отлету. Консоль отозвалась тусклым, янтарным светом. Начался прогрев маршевых двигателей. А я старалась не думать о том, что сейчас происходит за герметичной дверью катера. Сейчас существовали только я, эта машина и узкий прямоугольник выхода в открытый космос, который мне предстояло прошить насквозь.
– Ну давай, родной… – прошептала я, вызывая в памяти схемы из Академии. К кому я обращалась? Сама не знаю. – Помнишь чайные сухогрузы? Принцип тот же. Масса, инерция, вектор.
Я начала предстартовую проверку, и постепенно рефлексы начали возвращаться. Дрожь в пальцах улеглась, руки вспомнили последовательность: прогрев реактора, стабилизация давления в гидравлике, проверка магнитных захватов. Это было как езда на велосипеде – тело помнило то, что разум пытался забыть. И когда я дошла до проверки внешней связи, с губ само собой сорвалось:
– Все, – выдохнула я, фиксируя показатели. – Мы готовы. Насколько это вообще возможно.
Я решительно, опасаясь передумать, поднялась и открыла люк, чтобы позвать остальных.
Они стояли там же, в круге красного света, сбившись в тесную кучку. Доктор Вальер придерживал обмякшую Мирабель – укол явно подействовал, вдова лишь бессмысленно хлопала ресницами. Варга опирались друг на друга. А Келе́н нервно оглядывался по сторонам. Но мое внимание привлек Лиам.
Стюард стоял на коленях чуть в стороне от остальных, позади группы. Никем не замеченный. Его руки больше не чесали шею – они бессильно висели вдоль тела, но голова была неестественно закинута назад. Это напугало. Что с ним? Это такое действие оказал на маленького стюарда стресс?..
– Лиам?.. – осторожно позвала я, и мой голос гулким эхом ударился о стены дока.
Парень медленно выпрямился и повернул голову ко мне. А я задохнулась от ужаса.
Первое, что я заметила: его глаза… Ни радужек, ни белков больше не было. Глаза полностью исчезли, затянутые какой-то серовато-синей, пульсирующей пленкой. Брови словно сгладились. Из левого уголка рта текла темная жидкость, а щеки словно ввалились, превратив парня в анатомическое пособие...
– Оно… такое красивое… – невнятно прохрипел он, но это был не голос Лиама. Звук шел откуда-то из глубины грудной клетки. Словно там работало какое-то воспроизводящее устройство.
На этот кошмарный звук обернулись все. Госпожа Варга, едва пискнув, обвисла на супруге, провалившись в обморок. Келе́н попятился. А Адриан грязно выругался. Я растерянно посмотрела на Дариана. И оцепенела. Арлинт не замечал моего взгляда, он смотрел на Лиама. Хмуро. Но без грамма удивления. И это… было странно и пугало.
Ворн среагировал мгновенно. Еще звенели в воздухе последние звуки имени маленького стюарда. Излучатель в его руках выплюнул короткий, злой луч ослепительного света, даже не поднявшись от бедра. Лиам не успел и вскрикнуть – его тело просто отбросило назад, к контейнерам.
– В катер! Живо! – рявкнул Ворн, перехватывая поудобнее оружие.
Группа на миг перестала дышать.
– Вы его убили! – через секунду закричал Адриан, пятясь к люку. – Вы просто его…
– Это был уже не он, – Дариан быстро настиг и практически зашвырнул наследника в проем катера, едва не сбив меня с ног. А затем подтолкнул доктора с Мирабель. – Агги, к штурвалу! Мы больше не можем ждать ни секунды!
Как, какими словами описать то, что произошло сразу после слов Дариана? Я еще пыталась осмыслить то, что он сказал, а Келен уже выплюнул, с ненавистью и бешенством глядя на Торна:
– Да пошел ты, ублюдок!.. Не знаю, что здесь творится, но пусть оно происходит без меня! Я в ваши игры больше не играю! Но при случае обязательно расскажу всему Альянсу…
Он поперхнулся концовкой фразы, как-то странно всхлипнул и закатил глаза. Колени блогера подогнулись, и он начал оседать вниз. Медленно. Как в замедленной съемке. И тяжело, будто мешок с песком. У меня внутри все буквально скрутило судорогой от ужаса при виде этой картины. Я отшатнулась, сама не зная, что собираюсь делать. Воздуха не хватало. Или же он стал физически плотным и не проходил по горлу. Я подняла руку к шее, чтобы проверить: не мешает ли мне что-то дышать?.. Но так и застыла с поднятой на уровень плеч рукой, не донеся ее до цели. Потому что пространство пронзил жуткий, нечеловеческий вой на одной ноте. От него вся кожа стала «гусиной» и заныли зубы. Старик Варга, пытавшийся привести жену в чувство, испуганно плюхнулся вместе с ней на пол и растерянно посмотрел на Дариана.
Кошмарный звук подчистую уничтожил остатки моего самообладания. Все остальное для меня превратилось в какую-то безумную мешанину без начала и конца. Я так и стояла, привалившись к грубой стенке катера, с ужасом глядя на пульсирующее кровавым аварийным светом пространство.
…Вот доктор зачем-то бьет выпучившую глаза Мирабель по щеке…
…Дариан в два прыжка настигает Келе́на и за шкирку, как нашкодившего котенка, хватает и тащит в катер…
…Корт подходит к чете Варга и помогает старику подняться и поднять с пола жену…
…Ворн снова поднимает оружие и молча наставляет его на Адриана и его белого как мел, секретаря, движением дула показывая, что нужно идти в катер…
Я не помню, как сдвинулась с места. Кажется, меня просто подтолкнули – то ли чья-то рука, то ли общий поток людей, внезапно потерявших всякое достоинство и превратившихся в испуганное стадо, торопящееся зайти в нужное стойло. Металлический трап глухо загудел под ногами.
Келен уже лежал внутри катера, поперек прохода, когда я туда вошла. Я даже нечаянно споткнулась через него, тут же испуганно отпрянув. Появившийся из-за моей спины Дариан без особых церемоний протолкнул блогера подальше от входа и прислонил к стене. Голова Келе́на безвольно упала на грудь, будто у тряпичной куклы.
Только сейчас, в свете работающих приборов, я заметила темное пятно на его виске. И невольно испуганно охнула.
– Он… он умер? – хрипло выдохнул кто-то за моей спиной.
– Нет, – коротко бросил Корт, поднимаясь по трапу последним. – Просто заткнулся.
Он даже не пытался смягчить слова. Механик подошел, наклонился, двумя пальцами нащупал пульс на шее Келена и удовлетворенно хмыкнул:
– Жив. Я всего лишь вырубил его. Пока не начал орать на весь сектор. Очухается через полчаса. – Он выпрямился и устало потер переносицу. – Нам сейчас паника ни к чему.
Откуда-то сбоку снова раздался тот самый полузадушенный звук – уже тише, срывающийся, больше похожий на хрип. Но от него все равно по коже волной пробежал мороз.
Я дернулась. И завертела головой, сама не понимая, что делаю: ищу источник опасности или куда можно сбежать? От прилива адреналина кружилась голова и было сложно дышать.
На самом дальнем от входа сидении полулежала Мирабель, раскинув руки и тяжело дыша. Глаза ее были закрыты, волосы безобразно спутались, губы побелели, а из горла вырывался тот самый странный, протяжный стон.
Доктор сидел рядом, удерживая ее за плечи.
– Седативы, – устало пояснил он, поймав мой взгляд. – Иногда это дает… такой странный эффект. – Он виновато пожал плечами, будто оправдывался перед всеми сразу. – Через некоторое время пройдет.
В этот момент с глухим металлическим ударом закрылась дверь катера. Хотя я не помнила, чтобы ее закрывала. На секунду стало почти тихо. Только тяжелое дыхание людей, редкие всхлипы и далекий гул корабля за обшивкой.
Никто не смотрел друг на друга.
Старик Варга уставился в пол, сжимая ладонь жены так крепко, что побелели пальцы. Корт молча проверял крепления у люка, избегая чужих взглядов. Доктор сосредоточенно перебирал ампулы в своем кейсе, хотя было ясно – он просто делает вид, что занят.
Я поймала себя на том, что тоже смотрю куда угодно, только не на лица. Словно между нами за эти несколько минут выросла прозрачная, но непроницаемая стена.
Мы все только что увидели друг друга слишком настоящими: испуганными, жестокими, беспомощными. И никому – ни наследнику империи, ни светской львице, ни мне – не хотелось это признавать. В этой тесной консервной банке, пахнущей металлом и чужим потом, больше не было «небожителей» из «Зенита». Было только стадо, которое еще не осознало, что пастух только что пристрелил одного из них, чтобы остальные могли продолжать жить дальше. Но никому не хотелось это признавать.
– Аглая.
Я вздрогнула от неожиданности. И поняла, что передо мной стоит Дариан. Он наклонился так низко, что я ощутила его тепло и резкий, будоражащий запах мужского тела, смешавшийся с остатками дорогого парфюма и обыкновенного пота. И так странно было ощущать этот запах от всегда безупречного дипломата, что я невольно подалась вперед. Ближе к нему.
Ладонь арлинта тут же легла поверх моей, накрывая дрожащие пальцы, прижимая руку к холодной металлической переборке. Она была горячей и удивительно твердой.
– Посмотри на меня, Агги, – прошептал Дариан мне прямо в губы.
Его теплое дыхание коснулось моей кожи, и я невольно подняла взгляд. Бирюза его глаз сейчас казалась расплавленным металлом. В этом взгляде не было ни тени сомнения, ни капли лжи.
– Послушай меня, – его голос был тихим, вибрирующим, предназначенным только для моих ушей. – Плевать на Академию. Плевать на лицензии и на то, что было пять лет назад. Сейчас есть только ты и эта машина. Ты – мой единственный пилот. Моя единственная надежда выжить.
Он чуть сжал мою руку, заставляя почувствовать холод металла под пальцами.
– Я вижу, как тебе страшно. Я тоже боюсь. Но доверяю тебе больше, чем всем системам этой проклятой «Селестии». – Его лоб почти коснулся моего. – Дыши. Медленно. Слышишь двигатель? Подстройся под него. Почувствуй ритм. – Он провел большим пальцем по моим пальцам – короткое, почти незаметное движение. – Я здесь. Рядом. Прямо за твоим плечом. Ты ведешь – я держу.
Он улыбнулся едва заметно, но в его глазах вспыхнула уверенность.
Я смотрела в его глаза и чувствовала, как этот невыносимый холод внутри медленно отступает, сменяясь его уверенностью. Он не просто просил – он делился со мной своей силой, буквально вливал ее в меня через это короткое расстояние между нашими губами.
– Выведи нас, – выдохнул Дариан, и в этом «нас» я отчетливо услышала «меня». – Я знаю, ты можешь. Ты умеешь это лучше всех.
Торн медленно отстранился, но ощущение его тепла на моей руке осталось. И я сделала первый за долгое время полноценный вдох.
Я отлепилась от переборки, прошла по короткому проходу и села к штурвалу, перехватила рычаг поудобнее. Дрожь в пальцах не исчезла совсем, но теперь это была дрожь предвкушения, а не ужаса перед предстоящим.
– Пристегнись, Торн, – хрипло отозвалась я, не оборачиваясь. – Будет трясти.
Руки сами нашли рычаг фиксации магнитных захватов.
– Всем пристегнуться! – рявкнул Ворн где-то сзади. – Живо, если не хотите размазать свои мозги по переборке при старте!
Перед тем как активировать маневровые, я на секунду бросила взгляд на внешний монитор, транслировавший картинку с кормовой камеры. Там, в круге кровавого света, лежало то, что еще недавно было Лиамом. И я увидела, как его тело медленно, лениво вытягивается в тонкое, белесое нечто, больше всего напоминающее головастика. Жуткая картина. Я вздрогнула и на миг отвела глаза в сторону. А когда снова бросила на экран испуганный взгляд, Лиама на полу больше не было…
Меня захлестнула тошнота, но я сжала зубы и до упора вдавила рычаг зажигания.
Катер содрогнулся так, что у меня от неожиданности клацнули зубы. Маневровые двигатели взревели низко и мощно, выплевывая струю раскаленного газа в закрытое пространство дока. Магнитные захваты разжались с визгом, который, казалось, прошил меня насквозь, до самых кончиков волос. Сколько же этой машиной не пользовались?.. В этот миг мой страх, до этого холодным комком стоявший в горле и мешавший дышать, словно лопнул.
Это было странно, но теперь я чувствовала все. Каждый килограмм веса этой неуклюжей стальной коробки, каждое колебание давления в гидравлике. Пять лет... пять лет я не касалась штурвала, из-за этого мне казалось, что я стала калекой, забывшей, как ходить. Но адреналин – чертовски мощный стимулятор. Он смыл все: сомнения, кошмары, заторможенность. И неожиданно оказалось, что я попала в родную стихию. Вернулась домой…
Пальцы на штурвале вдруг стали чуткими. Я кожей, каждым нервом ощущала инерцию этой махины – она была похожа на дикого зверя, который только и ждет, когда ты ослабишь хватку, чтобы впечатать тебя в переборку. Почему-то, когда я проходила практику, такого ощущения не было.
За спиной кто-то вскрикнул – кажется, пассажиры не ожидали такого резкого крена, когда я довернула штурвал, разворачивая нос к кессонным воротам. Все-таки кое-что подзабылось. Но я не обернулась. Сейчас было не до этого. Я сосредоточилась на предстоящей задаче. Перед моими глазами был только узкий прямоугольник выхода, за которым начиналась она – бесконечная, равнодушная и такая долгожданная тьма космоса.
«Только не задень створки. Только не сорви обшивку», – билась в висках одна мысль. – «У тебя за спиной люди. У тебя дома – сын. Ты не имеешь права на страх и слабость».
– Выходим, – выдохнула я скорее себе, чем остальным. Пальцы, казалось, онемели и срослись со штурвалом…
Катер неуклюже приподнялся над магнитными захватами, словно старый пес, который забыл, как прыгать. Он тяжело повернулся носом к воротам, грузно, почти задевая бортами обшивку, протиснулся в проем… и в этот миг кабину залило ярким, невероятно чистым светом далеких звезд.
На мгновение я ослепла. После тусклого аварийного освещения дока этот свет казался физически ощутимым ударом. А потом пришла тишина. Хорошо знакомая, абсолютная тишина открытого космоса, которую не может заглушить даже гул систем жизнеобеспечения. Миг, и я ощутила, как отпускает спазм в груди. Все получилось. Мы живы. Мы вырвались.
Я позволила катеру отойти от шлюзов на пару миль, прежде чем решилась ослабить контроль и взглянуть в обзорный экран. «Селестия» больше не была нашим уютным миром, не была крепостью, в которой можно было спастись от всех опасностей и бед. Сейчас корабль выглядел как сломанная игрушка, дрейфующая в пустоте. Его огромный борт, смятый, словно целлулоидный пупс, медленно уменьшался, теряя свое пугающее величие.
Я посмотрела на Дариана. Он все еще сжимал поручни кресла так, что побелели костяшки, но в его глазах, отражавших бесконечную тьму снаружи, я увидела то же самое, что чувствовала сама – безумную, пьянящую надежду. И плевать, что я не летала без капитана и штурманов. Вдвоем мы со всем разберемся.
– Ну что, Дариан, – я, наконец, нашла в себе силы улыбнуться, хотя губы все еще были непослушными, онемевшими от переизбытка адреналина. – Куда теперь? Вся эта бездна в нашем распоряжении.
Ответить мне Торн не успел. Наша группа тоже постепенно успокаивалась и приходила в себя. Кто-то повернул голову и посмотрел на обзорный экран... «Селестия» теперь висела в пустоте чуть сбоку и позади, огромная и величественная, как сказочный замок. Но это был замок, охваченный пожаром.
Правый борт лайнера, там, где располагались технические палубы, представлял собой искореженное месиво. Но чем больше мы отдалялись от корабля, тем целее он казался. Словно и не было катастрофы. Издалека казалось, что лайнер просто дрейфует, ожидая нашего возвращения.
– Боже мой… – прошептал секретарь Адриана. – Посмотрите на носовые сектора. Они же… они же абсолютно целы! Там наверняка все живы!..
Я только и успела подумать о том, что слишком быстро у парня стерся из воспоминаний момент разрушения обзорного купола…
– Ворн, Торн! – Адриан вскочил, едва не ударившись головой о низкий потолок катера. – Вы что натворили? Посмотрите туда! Корабль не развалился! А вы вытащили нас из безопасности, заперли в этой вонючей коробке и убили стюарда просто потому, что у него был нервный срыв? Да вас под трибунал отдадут! Мы могли остаться там и ждать спасателей в относительной безопасности!
Рядом с Адрианом завозилась в своем кресле Мирабель, ее глаза дико блуждали.
– Верните… верните катер назад… – простонала она. – Там мои вещи!.. Там безопасно!.. Вы – убийцы!
У меня кровь в жилах застыла. Только бунта нам и не хватает для полноты ощущений. Пассажиры же, увидев «целые» палубы, мгновенно забыли обо всем. Но так уж устроена психика разумных: им хотелось верить в ошибку. Это было легче, чем признать, что случилось непоправимое.
– Аглая, здесь должна вестись запись. Выведи на главный экран запись с внешней камеры пять минут назад, – голос Дариана был пугающе ровным и спокойным. Он даже не обернулся к кричащему Адриану. Его профиль в свете индикации панели казался высеченным из скалы.
– Да, запись есть. Она пишется автоматически, – растерянно отозвалась я, голос позорно дрожал от напряжения, но руки уверенно щелкали тумблерами. – Катер сервисный, он фиксирует все манипуляции в доке для отчетов…
После серии нехитрых манипуляций у меня получилось вывести голограмму в центр кабины.
– Смотрите, – коротко бросил Ворн.
На записи, сделанной в высоком разрешении, было четко видно «тело» Лиама. Но камера видела больше, чем человеческий глаз. В спектральном фильтре было заметно, как меняется, будто усыхает на глазах тело стюарда. А потом – момент, когда я испугалась и отвела глаза: Лиам не просто исчез. Как ни дико это звучит, он сменил форму. Получившееся из него существо с такой скоростью метнулось в стенку, что я невольно икнула. Так не бывает! Мозг это точно знал и отказывался принимать. Но глаза это видели. Как блеклое продолговатое нечто, получившееся из Лиама, с легкостью пронзило собой толстенный металл переборки, словно кусок подтаявшего масла…
После того как голограмма в центре кабины погасла, воцарилась мертвая тишина. Слышно было только прерывистое, свистящее дыхание Мирабель и тихий писк какого-то датчика на панели. Первым заговорил секретарь Адриана. Он медленно снял очки, дрожащими руками протер стекла и снова надел очки. Словно надеялся, что в этот раз картинка изменится.
– Это... это какая-то техническая ошибка, – его голос был тонким, как натянутая леска. – Наложение кадров. Глюк системы из-за радиационного всплеска. Господин Торн, вы же понимаете... биологические объекты так не двигаются. У человека есть скелет. Мышцы. Инерция, в конце концов!.. – Он обернулся к остальным, ища поддержки. – Скажите же! Ведь не мне одному померещилось, что он... оно... просто прошло сквозь стену? Адриан? Это ведь невозможно?
Адриан молчал. Его лицо, до этого красное от гнева, теперь приобрело неприятный сероватый оттенок. Он смотрел на то место, где только что висела голограмма, и его губы мелко дрожали.
– Я... я видела, как он высох, – прошептала Мирабель, закрывая рот ладонью. Ее глаза были расширены от ужаса. Вдова снова казалась адекватной, видимо, шок от увиденного вымыл остатки лекарства из крови. – Словно из него выкачали всю воду за секунду. А потом эта тень... Господи, Дариан, что это было? Это ведь не вирус? Вирусы не умеют проходить сквозь обшивку.
– Это не фантастика, – устало подал голос Дариан, не оборачиваясь. Он продолжал следить за радаром. – И не глюки. Это то, что присосалось к «Селестии», пока вы пили шампанское в «Зените».
Почему-то в этот раз все поверили сразу и безоговорочно.
– Но как... – секретарь всхлипнул, сорвавшись на истеричный смешок. – Как нам теперь с этим жить? Если сталь – больше не защита?
Я чувствовала, как по спине ползет липкий холод. Вопрос секретаря повис в воздухе. Мы вырвались с погибшего корабля. Но, кажется, самое страшное прихватили с собой – осознание того, что наш привычный мир с его законами физики и логики только что перестал существовать.
– Аглая, – Дариан коротко взглянул на меня. – Нам нужно проложить курс к ближайшему ретранслятору. Сейчас это первостепенная задача: сообщить о случившемся. Если эта дрянь вышла в оживленный сектор...
– Нам никто не поверит, – перебила я его, глядя на свои руки, которые все еще мелко дрожали на штурвале. – Нам просто не поверят, Дариан. Скажут, что мы сошли с ума от гипоксии.
На этот раз Торн ответил далеко не сразу. В кабине катера висела неприятная, удушающая тишина, прерываемая лишь шорохом системы жизнеобеспечения и редким попискиванием работающих приборов. Катер равнодушно летел прямо вперед, подчиняясь штурвалу. Я рассеянно подумала, что надо бы проложить курс, чтобы не оказаться на пути выходящего из гиперпространства звездолета. И надо бы подать сигнал бедствия. Ведь ресурс сервисного катера ограничен. Тем более что нас гораздо больше сейчас, чем обычно в аварийной команде. Но руки были словно не мои. У меня не получалось разжать сжимающие штурвал пальцы, чтобы провести какие-либо операции. А все потому, что горло перехватывал страх: от одной только мысли, что из-за случившегося с Лиамом нас могут отправить в бессрочный карантин. В лучшем случае. В худшем – нас расстреляют из аннигиляторов, не приближаясь к катеру.
– Если сообщить туда, куда нужно, поверят, – неохотно отозвался Дариан, спустя целую вечность.
Я с подозрением покосилась на его лицо. Но арлинт опустил голову так, что я видела лишь абрис скулы и подбородка. Словно очень сильно устал. Дариан прятал от меня глаза. И меня накрыло неприятным пониманием, что он что-то скрывал. От этого стало еще страшнее…
Позади снова послышалось слабое шебаршение. Словно кто-то устраивался в своем кресле поудобнее или потягивался. А потом раздался негромкий стон:
– Оу!.. Что со мной произошло? Где я?
Я не сразу осознала, что это пришел в себя Келе́н. Осознала это, лишь когда услышала тихий голос госпожи Варга:
– Мы на спасательном катере, господин Келе́н…
– Это Ворн и Торн решили поиграть в богов и повелителей, – дополнил ответ женщины полный яда голос Адриана. – А, Торн?.. Может, ты нам уже объяснишь, наконец, что случилось, какая опасность нам грозит, куда надо сообщать, и что, демоны тебя пожри, вообще происходит?.. – Адриан вдруг вскочил, его лицо перекосилось от осознания. – Вы... вы не собираетесь нас спасать!..
Он кинулся к панели связи, но Дариан перехватил его руку в одно движение, выкручивая ее так, что Адриан сложился пополам и взвыл.
– Сядь. На. Место, – прошипел арлинт. – Если не знаешь, что происходит, предоставь спасать твою шкуру тому, кто хоть что-то понимает в ситуации!
Смотреть на этих двоих было почему-то неловко. Словно я в замочную скважину наблюдала что-то очень интимное и немного стыдное, неловкое. И я перевела взгляд на радар. Уменьшившаяся до далекой и крохотной точки, «Селестия» медленно уходила в сторону. Мы были одни в бездне, запертые в стальной коробке с правдой, которая весила больше, чем вся эта чертова галактика.
– Хочешь правду? – разъяренной коброй прошипел Дариан наследнику аграрной империи, вскакивая со своего места. – А ты ее выдержишь?
Раздался шум, будто от падения чего-то тяжелого на что-то мягкое. Мельком оглянувшись, я увидела, что Дариан все-таки усадил Адриана назад в кресло.
– Не твое дело! – злобно огрызнулся тот. – Ты расскажи! А я сам решу, выдержу или нет!
На моих глазах губы Торна искривила неприятная улыбка, не затронувшая, впрочем, его глаз:
– Ну-ну… Решит он… Гляди, чтоб потом не было поздно!
Убедившись, что Адриан не собирается больше бегать по катеру, Торн развернулся и, печатая шаг, вернулся в кресло рядом со мной. Я поспешно отвела в сторону взгляд, делая вид, что мне не до мужских разборок. А Торн, грузно свалившись на сидение, откинул голову на подголовник и прикрыл глаза. Помолчал несколько секунд, словно собираясь с мыслями или набираясь смелости, а потом тяжело вздохнул:
– Хотите правды? Ладно. В конце концов, я не подписывался оберегать вашу нежную психику. Лиама больше нет. Во всяком случае, нет его личности. Да и тело, как вы заметили, уже не его. Плохо, что мы не успели его уничтожить. Но это не суть важно, – тут же поморщился арлинт, словно у него заныли зубы. Важнее другое: мы должны быть уверены, что больше никто из нас не заражен. Только так у нас есть шанс спастись.
Последнее слово упало в притихшее пространство катера, будто граната, заряд, вот-вот готовый взорваться. И взрыв последовал:
– Что ты, драхх тебя пожри, несешь? – с яростной ненавистью выплюнула в пространство уже успевшая прийти в себя Мирабель.
Вместо Торна ответил доктор:
– Правду, которую вы, миледи, так жаждали услышать, – устало выдохнул он.
Секунда ошеломленной тишины, пока все пытались осознать, что в курсе происходящего не только Торн, а потом Келе́н недоверчиво протянул:
– Вы тоже посвящены?..
Я повернула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как доктор вместо ответа просто кивнул.
– И все это время молчали? – недоверчиво спросил Адриан.
Ему ответил Ворн:
– А что, вам было бы легче бежать, если бы вы знали, что вся команда и все пассажиры лайнера, скорее всего, уже заражены и представляют собой ходячие трупы? Или вам было бы проще дышать, увидав последствия нападения всего в метре от себя? – На этот раз Адриан не нашелся с ответом. И Ворн, немного помолчав, с тяжелым вздохом добавил: – Мы действовали, исходя из того, что ближайшие к прорыву сектора заражены. Нужно было спасать тех, кто оказался дальше всего. Это оказался “Зенит”. Можно было попробовать спасти еще кого-то. Но по какой-то причине, возможно, Арис понял, что нас атаковало, и решил обезопасить Альянс вот такой дорогой ценой, “Селестия” столкнулась с астероидом. И удар, повредивший обшивку, разгерметизировавший помещения корабля, пришелся в непосредственной близости к сектору “Зенит”.
В катере опять, уже в который раз, повисла тяжелая, удушающая тишина. Я исподтишка наблюдала, как каждый из присутствующих пытается осознать услышанное. Принято то, что немолодой и опытный капитан, возможно, намеренно направил лайнер наперерез астероиду. И отводит в сторону взгляд, стараясь не встречаться глазами с соседями.
– Что это вообще такое? – осторожно поинтересовался, кажется, вечность спустя Корт. – Какой-то... вирус?..
Доктор Вальер отрицательно качнул головой:
– Если бы... За четыре года мы бы уже давно нашли от него лекарство.
– А что же это тогда? – вдруг удивленно спросил господин Варга, помалкивавший до этого.
– Инопланетная форма жизни... – нехотя отозвался Дариан. – Паразит, питающийся нашей энергией. Нашими телами, когда другие формы энергии заканчиваются.
– Четыре года... – секретарь побледнел еще сильнее. – Если это началось четыре года назад, почему мы ничего не знали?
На этот раз никто из посвященных в проблему отвечать не торопился. Тишина давила на уши и нервы. И я неосознанно поглаживала штурвал. В голове гнездилась тысяча вопросов. Но на самые главные: что делать и что теперь с нами будет, ответа у меня не было. Перед глазами лениво мерцал далекими звездами равнодушный космос.
