Текст книги "Пассажирка (СИ)"
Автор книги: Виктория Серебрянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
Дариан едва заметно усмехнулся в ответ. Похоже, эти двое хорошо понимали друг друга.
– К делу, – Старфф не терял ни секунды. – Нам нужно сопоставить данные для построения модели распространения. Дариан, когда именно был зафиксирован первый контакт с объектами на «Селестии»? И сколько времени прошло начала до текущей точки?
Дариан на мгновение задумался, восстанавливая хронологию ада, через который мы прошли.
– Первый сигнал об аномальной активности в грузовом отсеке поступил вчера вечером, во время торжественного приема, – четко произнес он. – После этого прошла ночь. Утром мы с Аглаей... – он на мгновение запнулся, и я почувствовала, как его пальцы дрогнули, – мы провели разведку на мостике и в жилых секторах. С момента бегства с лайнера прошло еще около трех часов. Итого – порядка двадцати часов с момента появления и первой активации кубов.
В эфире повисла тяжелая, почти физически ощутимая пауза. Я слышала только тихое шипение статики и собственное дыхание.
– Двадцать часов... – задумчиво повторил Старфф. – Дариан, это уже даже не «вторая фаза». Это глубокая стадия перестроения структуры. Если все началось вчера вечером, то сейчас на лайнере уже нет ни одного живого в нашем понимании. – Он помолчал, глядя словно внутрь себя. Словно пытаясь принять страшное решение. А потом встряхнулся, как большой мокрый пес и решительно подытожил: – Но все равно это все нужно проверить.
Я почувствовала, как по спине пополз липкий холод. Что этот килл собрался делать? А Старфф времени не терял:
– Внимание всем, – теперь голос адмирала был совершенно безэмоциональным. Ровным, как кусок пластмассы. И я не сразу поняла, что теперь на связи не только наш катер. – Выпускаю «Охотника-12» для дистанционного сканирования в пассивном режиме. Рокхэм, если ваш патруль хотя бы дернется в сторону лайнера без моего приказа, я лично выпишу вам билет в один конец на рудники. Вы меня поняли?.. Всем замереть. И даже не дышать в сторону погибшего лайнера.
Глава 12
Глава 12
Я не выдержала. Соскочила с колен Дариана, несмотря на его сопротивление и нежелание отпускать, и прильнула к иллюминатору. От массивного, хищного корпуса корабля Старффа отделилась крохотная серебристая игла неизвестного мне механизма. Сколько я ни пялилась, следя за плавным скольжением аппарата к погибшему лайнеру, не могла сообразить, что это такое. Моих знаний не хватало. В голове мелькнуло, что я очень сильно отстала от жизни. Но сожалений по этому поводу в душе не было. Опасных приключений я нахлебалась с головой. Больше не хотелось. Душа и сердце стремились выбраться из этой заварушки и провести остаток жизни рядом с сыном, наблюдая за тем, как он растет и делает первые самостоятельные шаги по жизни. Впрочем, пока это были лишь мечты. И вполне вероятно, что они так и останутся надеждами и чаяниями, которым не суждено воплотиться в жизнь…
– Что это? – не выдержав, в конце концов, тихо задала Торну вопрос.
– Автономный разведчик, – так же тихо шепнул Дариан мне на ухо. А я и не заметила, как он ко мне приблизился. – У него нет биологических компонентов. И нет двигателей. Только передающая аппаратура. Перемещается по инерции, выброшенный катапультой. В общем, в нем минимум того, что может излучать энергию и привлечь внимание паразитов. По идее, его не должны вообще учуять до физического контакта. А в идеале и после. Но тут уж как повезет.
Мы оба замерли возле обзорного экрана, глядя, как серебристая точка приближается к огромному, темному лайнеру, который теперь казался еще более зловещим. Большая часть освещения уже погасла. Как будто реактор «Селестии» уже разрушился, а батареи были истощены. Двадцать часов тишины и невидимой работы паразитов превратили лайнер в просто мертвый корпус, которому место на мифическом «кладбище кораблей»....
– Если зонд подтвердит наши догадки и прогнозы, – неожиданно раздавшийся из динамиков голос Старффа стал пугающе официальным, – я активирую протокол полной зачистки. Дариан, готовься передать данные сенсоров вашего катера. Мне нужно знать, что именно вы видели на палубе «Зенит». Каждую деталь.
Почти одновременно со словами Старффа на главном мониторе развернулся канал трансляции с «Охотника-12», заполнив главный монитор катера зыбким, фосфоресцирующим маревом. Смотреть на это было непривычно. Лидар зонда прощупывал пустоту невидимыми лучами, выстраивая в реальном времени призрачный каркас мертвого лайнера.
Серебристая игла зонда, лишенная привычных мне навигационных огней, словно призрак, медленно скользила вдоль колоссального корпуса «Селестии». Будто холодная капля пота от страха по человеческому лбу. На фоне черного бархата космоса лайнер казался застывшим памятником былому величию, и с нашего ракурса почти целым. Зонд проплывал мимо панорамных окон палубы «Аврора». Я невольно затаила дыхание, когда в кадре мелькнула та самая стеклянная галерея – «Ротонда». Там, в глубине пустой сейчас беседки, где совсем недавно я, под маской Эллы Нис, впервые за пять лет встретила Дариана, теперь царил хаос. Но хаос странный. В монохромном свечении приборов беседка выглядела как декорация к фильму об исчезнувшей цивилизации.
– Никакого теплового следа, – сухой голос Старффа в динамиках подчеркивал жуткую тишину. – Температура внутри – минус сорок и падает. Жизнеобеспечение отключено полностью.
Зонд плавно проплыл мимо перевернутого столика. На экране лидара отчетливо проступили разбросанные по полу предметы: кто-то в спешке обронил туфлю, рядом валялась разбитая фарфоровая чашка и чей-то распахнутый ридикюль, из которого веером рассыпались кредитные чипы. Но ни тел, ни следов борьбы. Просто пустая комната, из которой люди ушли так быстро, что не успели закрыть за собой двери.
– Смотри... – шепнула я, указывая на экран.
Через толстое стекло было видно перевернутый изящный столик и рассыпанные по полу костяшки домино. Чья-то забытая шаль зацепилась за декоративную решетку и застыла в неподвижном воздухе, как утерянный в бою флаг. В соседнем с баром помещении я заметила открытые ящики столов и разбросанные бумаги. Это не было похоже на разрушения от взрыва – скорее на лихорадочный, неаккуратный обыск. Словно кто-то что-то искал, переворачивая личные вещи пассажиров, а потом просто... исчез.
– Они что-то искали, – Дариан, стоявший за моей спиной, практически дословно озвучил мои собственные мысли. И я чувствовала, как его взгляд буквально впивается в монитор. – Посмотри на обшивку.
– Следов борьбы не наблюдается, – сухо констатировал Старфф, и я услышала, как он застучал по клавишам. – Визуально корпус герметичен в семидесяти процентах секторов. Но приборы молчат. Никаких биосигнатур, никакого электромагнитного эха. Пусто. Что-то мне это напоминает…
Зонд двинулся дальше, огибая выступы жилых палуб, и, наконец, замер у рваной, зазубренной дыры чуть ниже мостика. Края металла здесь были вывернуты наружу, словно изнутри корабля что-то с силой вытолкнули.
– Захожу в технический шлюз «B-4», – зачем-то сообщил Старфф. Будто кто-то мог ему запретить.
Картинка дернулась, когда «Охотник» нырнул в темноту. Теперь мы видели только то, что выхватывали его узкие лучи сканеров. Коридоры «Селестии» внутри выглядели зловеще обыденно. Под ногами (или тем, что было полом для зонда) проплывали брошенные инструменты ремонтных бригад, чья-то забытая впопыхах на поручне куртка. Но чем глубже продвигался аппарат, тем гуще становилась тьма. Теперь только прихотливые, какие-то призрачные линии на экране обозначали обстановку внутри погибшего лайнера.
Внутри коридоры напоминали лабиринты древнего склепа. Сканер выхватывал из темноты брошенные сумки, вывернутые из пазов ящики пожарных гидрантов, предметы обихода, оставленные прямо посреди палубы. Все выглядело так, будто здесь прошел невидимый обыск. Грабители? Нет, паразиты не интересуются золотом. Им нужно было что-то другое. Или это пассажиры или члены команды, осознавая, что кораблю приходит конец, попытались обогатиться за чужой счет в безумной надежде выжить?..
– Вхожу в зону центрального распределителя, – доложил Старфф.
Обычные датчики по-прежнему не фиксировали ничего подозрительного. Для электроники это был просто пустой, холодный коридор. Но стоило зонду развернуться в сторону главного распределительного узла, как картинка изменилась.
– Стоп, – коротко приказал Дариан.
Картинка на экране застыла и сменилась на тепловизионную. Умная машина послушно замерла, позволяя ее «глазами» рассмотреть окружающее пространство. И вот здесь, в абсолютной тьме и холоде, проступило то, чего боялись все. В углу, у мощного энергетического кабеля, сканеры зафиксировали слабое, почти призрачное свечение. Оно не было похоже на работу техники. Но это было и не органическое тепло. В углу, у самой переборки, металл больше не блестел. Он был покрыт чем-то темным, влажным и тяжелым. Это выглядело как скопление чужеродной плоти, которая просто «наросла» поверх переборок, игнорируя законы человеческой инженерии. Лидар отрисовал объект: огромный, бесформенный узел, присосавшийся к переборке. Он напоминал кокон или опухоль, которая медленно «дышала», поглощая остатки статического электричества из кабелей.
– Вот оно, – выдохнул Старфф. – Визуальный контакт подтвержден. Это не техническая неисправность. Это полноценное гнездо. Они просто используют его как чашку Петри. Питаются остатками энергии и... тем, что осталось от экипажа.
Я присмотрелась к мерцающему контуру. В самой глубине этой пульсирующей, бесформенной массы, защищенные слоями чужеродной плоти, угадывались четкие, геометрически правильные грани. По спине волной пробежал озноб. Что это такое?!..
– Внимание, – Старфф снова стал пугающе официальным. – «Охотник-12», запустить режим глубокого сканирования. Мне нужно знать, остались ли в этом секторе живые биологические объекты. Или то, что от них осталось.
После этого объявления в кабине катера воцарилась противоестественная тишина. Не знаю, как у других, а у меня постепенно появилось ощущение, что меня обманули в моих лучших ожиданиях. На главном мониторе застыла неподвижная сетка лидара, а в углу замигал индикатор: «Обработка глубокого сканирования: 4%... 7%...». Старфф замолчал, погрузившись в изучение телеметрии на своем флагмане. Или попросту обрубил с нами связь, чтобы мы не грели уши на его конфиденциальных приказах. Для него мы на время перестали быть живыми людьми и превратились в координаты в секторе ожидания.
Устав стоять, я вернулась к нашим местам и медленно опустилась на свое кресло. Ноги подрагивали. То ли от усталости, то ли сказывалось напряжение пережитого. Пальцы словно одеревенели. Дариан остался стоять рядом, положив руку на спинку моего сиденья. Совсем как недавно в «Ротонде». Я чувствовала его тепло, и это было единственным, что не давало мне окончательно провалиться в бездну апатии. Да и от воспоминаний потеплело на душе. Кажется, что все это было даже не в этой, а в другой, сказочной реальности. Если бы мы тогда только знали, что ждет нас впереди…
– Двадцать минут, – неожиданно негромко сообщил всем сразу Ворн, прерывая молчание. Его голос в тишине прозвучал как выстрел. – Столько времени нужно «Охотнику», чтобы просканировать обшивку до самого реактора.
Безопасник неожиданно достал из кармана небольшую металлическую флягу, отвинтил крышку и сделал глоток. В воздухе поплыл резкий, горьковатый запах концентрата шурфов. В академии я по глупости его как-то попробовала. Мне тогда показалось, что хлебнула чистого огня. Так что, когда Ворн кивнул нам, протягивая флягу всем и сразу, предлагая разделить пойло, непроизвольно отшатнулась. Дариан наградил меня пристальным взглядом и отрицательно качнул головой, за двоих отказываясь от предложения.
– Нам нужно сохранять ясность ума, – коротко пояснил он.
Ворн равнодушно пожал плечами в ответ. Мол, как хотите, хозяин – барин. Но на слова Дариана неожиданно отреагировал блогер:
– Ясность? – Келен, все еще сидевший на полу, издал короткий, похожий на лай смешок. Он, наконец, поднял голову, и я ужаснулась: его лицо превратилось в маску серого цвета, а глаза лихорадочно блестели. – Какая к драхху ясность? Вы видели это? Эту опухоль на переборке? А ведь мы там были... мы ходили по этим палубам...
– Замолчи, парень, – Корт, до этого неслышно устроившийся на самом дальнем сидении у входа и сосредоточенно протиравший свои ключи, даже не поднял взгляда. – Твое нытье нам сейчас не поможет. Вон там, в нижнем ящике под пультом, лежит аварийный комплект. Достань сублимированные галеты и воду. Всем нужно хоть что-то забросить в желудок.
Я оглянулась на Мирабель. Как она отреагировала на предложение перекусить сухим пайком?.. Вдова забилась в самый угол своего кресла, плотно прижав колени к подбородку. Сейчас она не выглядела светской львицей, а производила впечатление маленькой и несчастной. И уж тем более, глядя сейчас на сжавшуюся в комочек киллу, нельзя было сказать, что она – вдова одного из богатейших промышленников. Она казалась совершенно отрешенной, глядя на свои сжатые в кулак пальцы с таким выражением, будто это была самая важная проблема во Вселенной.
– Мои записи... – пробормотал Келен, игнорируя слова Корта. Он начал судорожно тыкать в свой браслет. – У меня есть кадры, как эта штука пульсирует. Если мы... если мы выживем, это будет стоить миллионы. Это...
– Это будет стоить твоей жизни, если Старфф решит, что ты – свидетель, которого нельзя оставлять в живых, – Дариан произнес это так равнодушно и буднично, что Келен недоверчиво замер, а его рука застыла над браслетом. – Сейчас ты не репортер. Ты – биологическая улика. Советую тебе вести себя тише.
На моих глазах Келен открыл было рот, явно собираясь выдать очередную тираду о свободе слова или правах прессы. Но наткнулся на предупреждающий взгляд Дариана. И осекся. Я заметила. Как его кадык судорожно дернулся, когда он с усилием сглотнул.
Весь его азарт «охотника за сенсациями» испарился в одно мгновение. Келен медленно, почти виновато опустил руку, по-детски пряча мерцающий браслет под рукав куртки, словно тот внезапно превратился в прикрепленную к запястью тикающую бомбу или украденную маленьким мальчиком конфету. Похоже, миллионы, о которых он мечтал секунду назад, больше не грели ему душу. Теперь они внезапно превратились в цену его собственной головы.
Келен вжался в переборку, стараясь стать как можно меньше, и я увидела, как его пальцы, еще недавно так уверенно порхавшие над сенсорной панелью, теперь мелко и неудержимо дрожат. До него, наконец, дошло: в этой игре он больше не был игроком, а стал всего лишь строчкой в отчете, которую при необходимости можно было просто стереть.
В хвосте катера послышался тихий шорох, отвлекая меня от наблюдений за блогером. Это господин Варга осторожно достал из кармана старомодный носовой платок, развернул его и протянул жене маленькую карамельную конфету в яркой обертке.
– Ешь, дорогая. Глюкоза помогает сосредоточиться, – прошептал он. Но едва слышные слова разлетелись по всему помещению, настолько тихо сейчас было в катере.
Госпожа Варга приняла угощение так торжественно, будто это был орден. Этот маленький жест – конфета в шаге от аннигиляции – заставил меня почувствовать острый укол боли где-то под ребрами. Они готовились к смерти так, как привыкли жить: с достоинством и заботой друг о друге. Дрожь сотрясла мое тело от головы до пят.
– Дариан... – я позвала арлинта совсем тихо, так, чтобы слышал только он.
Торн наклонился ко мне. Его лицо было совсем близко, и в тусклом свете приборов я видела каждую черточку, каждую усталую морщинку в уголках его глаз.
– Что мы будем делать, если Старфф решит... зачистить всех? – я боялась произнести это слово вслух. Но пришлось. В противном случае Тонн бы попросту меня не понял. – Он ведь изучает… то, что напало на «Селестию». Для него мы – всего лишь носители информации. Отработанный материал.
Дариан накрыл мою ладонь своей. Слегка сжал. Его пальцы были твердыми и сухими.
– Старфф – существо чести, – шепнул он. – У него свои понятия о том, что правильно, и он не раз рисковал собой, нарушая приказы ради спасения людей. Ему абсолютно плевать на Рокхэма и его страхи. Если он взял ситуацию под контроль, он сделает все, чтобы вытащить нас отсюда живыми. И пока он на связи, у нас есть реальный шанс.
– Шанс на что? – горько усмехнулась я. – Стать подопытными кроликами в его лабораториях?
– Шанс выжить, – отрезал Дариан. Но потом смягчился: – Не бери в голову. У Кина нет таких лабораторий, в которые можно поместить тебя или меня. Остальное – потом. Не думай про это. Лучше расскажи мне еще... про любимые книжки нашего мальчика. Что Марк любит слушать перед сном?
Вначале я опешила от выбора темы для беседы. Но потом поняла, что он делает. Он пытается вытянуть меня из этого удушающего болота ужаса, заставляя думать о чем-то живом и теплом. О ком-то родном… И я начала рассказывать – вполголоса, глядя на мерцающий индикатор «12%... 14%...», про сказки о звездных странниках и про то, как Марк засыпает, только если положить рядом его старого одноглазого робота. Я сама до ужаса скучала за сынишкой. И безумно сожалела, что эти годы нам пришлось провести врозь. Если бы я только знала, если бы хотя бы догадывалась… Я бы бросила все. Уж лучше у ребенка не было бы ярких современных игрушек, чем ему придется расти без меня, в семье тетки и слушать злые слова о том, какой непутевой была его мать…
За иллюминатором, в безмолвной пустоте, «Охотник-12» продолжал свое невидимое дело, вскрывая тайны мертвой «Селестии». Но здесь, в катере, консервной банке, пахнущей дешевым концентратом, машинным маслом и страхом, мы отчаянно цеплялись за обрывки нормальной жизни, которая казалась теперь просто сном. Но сном пугающе коротким – на мониторе цифры медленно, но неумолимо сменились на «28%», и за броней катера что-то глухо, едва уловимо лязгнуло, возвращая нас в холодную реальность.
Время словно умерло. Или застыло, превратившись в тягучую прозрачную смолу, в которой мы все увязли. Постепенно в катере замолкли все. Даже Корт перестал тарахтеть своими железками. Просто замер, глядя в одну точку невидящим взглядом. В этой тишине отчетливо слышалось только прерывистое шипение регенератора воздуха и биение моего собственного сердца. Казалось, каждый из присутствующих погрузился в невеселые размышления о своей судьбе. И этот коллективный уход в себя казался почти осязаемым. А еще пугал.
На мониторе «Стрижа» ярко-зеленая полоса прогресса медленно, по доле секунды, доедала последние пустоты. И когда цифра, наконец, мигнула, сменившись ровным, бездушным «100%», никто не шелохнулся. Облегчения мы не почувствовали. Просто ждали, что будет дальше. И Старфф не заставил себя ждать. Его голос вспорол тишину катера. Лицо адмирала на экране казалось высеченным из мертвенно-голубого льда – так резко подсвечивали его кожу тактические дисплеи флагмана.
– Данных недостаточно, – напряженно бросил он, поймав взгляд Дариана. И я услышала, как на заднем плане его флагмана завыли сирены готовности. – Визуальное сканирование не дает полного понимания метаболизма. Мы по-прежнему не в курсе происходящего. Чтобы отчет выглядел реалистичным и достоверным, мне нужен физический анализ ткани. Живой ткани.
– Кин, это самоубийство для техники, – Дариан подался вперед. – Ты лучше меня знаешь, с какой скоростью эта гадость поглощают энергию. Любой активный зонд будет «съеден» прежде, чем коснется обшивки. Так мы ничего не добьемся…
Пожилой килл на экране криво усмехнулся:
– Именно поэтому я посылаю двенадцать. И это не обсуждается.
В ту же секунду пространство за бортом катера вдруг расцвело дюжиной ярких искр. Я буквально прилипла к обзорному экрану, наблюдая за происходящим. С подобным в академии мне сталкиваться не приходилось. А после отчисления и подавно.
– Что это?.. – непроизвольно вырвалось у меня.
Я забылась. Забыла, где и с кем рядом нахожусь. Что происходит. И что может ожидать нас впереди. Словно услышав меня (а может быть, килл и вправду услышал мои слова), Старфф предложил:
– Смотрите на тепловизор.
Это на крейсерах и других крупных кораблях есть возможность выделить каждому прибору свой монитор. А в крошеном ремонтном катере приходилось переключаться между режимами. И пока я нервно дергала тумблеры, вспоминая, как это делается, Дариан рядом со мной лениво пояснил:
– Это «Клещи». Научно-исследовательские дроны с повышенной защитой от агрессивной внешней среды. Ну Кин и дает! – усмехнулся с долей уважения в голосе. – Я бы до такого никогда не додумался. А с этими машинками у нас действительно есть шанс вырвать хоть немного информации у захватчиков «Селестии»…
– Ты мне льстишь, – сухо отозвался явно отслеживающий происходящее в катере адмирал. – Ты вполне мог придумать решение и поизящнее моего. Когда годами приходится изворачиваться и изобретать нестандартные ходы, поневоле привыкаешь постоянно мыслить в подобном ключе…
Под голос адмирала картинка на дисплее, наконец, сменилась. Я увидела, как «Клещи» пошли на сближение с «Селестией» веером. Восемь из них Старфф направил прямо в зону «Зенита» – они шли, выводя свои энергоузлы на критический режим и выбрасывая в пустоту такие мощные каскады тепла и электромагнитного шума, что даже мертвые сенсоры лайнера должны были сойти с ума.
Это была тактика «загона». Прием древний, как сама охота: восемь «шумных» дронов выступали в роли загонщиков. Они намеренно выставляли себя напоказ, превращаясь в яркую, истекающую энергией добычу, на которую неминуемо должен был броситься хищник. Расчет Старффа был прост и жесток: пока обитатели кубов, ослепленные жадностью, будут рвать на части эти пульсирующие приманки, настоящие «охотники» – пара зондов, идущих на холодном сжатом газе и почти невидимых для сенсоров, – проскользнут к обшивке с противоположной стороны.
Старфф просто скармливал монстру одну руку, чтобы второй успеть нанести точный удар.
– Есть контакт! – выдохнул Ворн, прильнувший к соседнему монитору.
В ту же секунду три дрона на экране просто исчезли. Словно их кто-то стер ластиком. Или слизнул. Вот только что они были, а теперь даже эха от них не осталось. Но на их месте лидар отрисовал мгновенный всплеск плотности: обитатели Кубов, которых мы видели внутри погибшего лайнера, среагировали на тепло и буквально «выплеснулись» сквозь обшивку, перехватывая добычу.
– Еще два ушли, – Старфф говорил ровно, как метроном. – Шестой... седьмой... Пошли!
Выглядело… впечатляюще. Я сглотнула, глядя, как исчезают один за другим наши жертвенные ягнята. Было страшно. Не спасало даже знание, что пока паразиты были заняты «шумными» приманками, два последних дрона, шедших на холодном сжатом газе, буквально упали на корпус «Селестии» в районе мостика. Я успела заметить, как один тут же заискрил и затих. Сердце екнуло. Ненасытные твари сожрали и его. Но последний...
С этой секунды мои глаза буквально прилипли к дисплею. Тому уголку, на который Старфф вывел картинку со второго „холодного“ зонда, который шел в паре с заборщиком.
Изображение было зернистым, монохромным, лишенным мягких теней и с плохим качеством. Но даже так можно было рассмотреть, что в центре кадра, на фоне матового серого борта лайнера, замер наш „Клещ“. А когда он коснулся металла, на панели катера мгновенно ожила шкала акустического контроля. Это датчики самого зонда поймали момент соприкосновения фрезы с обшивкой и передали его нам в виде резкого, тонкого пика на графике. Сухой, резкий всплеск на осциллографе – индикатор того, что вольфрамовая фреза вгрызлась в обшивку.
Короткий механический визг, переданный через радиоканал, резанул по ушам из динамиков катера и тут же оборвался.
– Есть захват! – облегченно выдохнул Старфф. Его голос наложился на ритмичное мигание индикатора «Передача биоданных». – Начинаю выемку.
– Забор завершен! – донесся до нас приглушенный выкрик оператора на флагмане. – Передача потока... пятьдесят процентов... семьдесят...
Но захватчики «Селестии» не дремали. И не желали мириться с существующим положением. Дрон на экране начал стремительно «чернеть», покрываясь той самой вязкой массой, которую мы уже видели раньше. Но его антенна пока еще продолжала работать и исправно передавала данные.
– Есть подтверждение, – голос Старффа дрогнул от триумфального напряжения. – Мы получили состав ядра. И... – он осекся, вглядываясь в первые строчки анализа. – Кровь богов... Это не то, что было раньше. Это уже… какой-то гибрид…
Гибрид?.. А как это может быть? С кем могла скреститься эта мерзость? Или речь идет о мутации?
Я уже открыла рот, чтобы задать вопрос, когда на экране стало видно, как у Старффа замигал красный сигнал тревоги. На миг стало жутко. Но это была не «Селестия». И вообще не тревога. Это был входящий приоритетный вызов, который перекрыл все остальные каналы.
– Адмирал, – голос связиста на флагмане Старффа был полон паники. – Это Рокхэм. Он... Этот идиот опять пробил общий канал вещания на всю систему! И он… выводит картинку с Земли. Напрямую!
С Земли?.. Неужели… Перед глазами мелькнуло личико Марка, и я медленно сползла по спинке кресла…
– Агги! – голос Дариана прозвучал глухо, словно издалека. Как будто пробиваясь сквозь вату в ушах.
Арлинт мгновенно оказался рядом. Сильные руки подхватили меня, не давая окончательно рухнуть на пол. Горячие ладони согрели и поддержали. Дариан почти насильно поднял меня на ноги, одновременно разворачивая лицом к себе, заставляя смотреть ему в глаза. И их бирюзе них горела бешеная, пульсирующая тревога.
– Дыши, – приказал он, до боли сжимая мои ладони в своих. – Слышишь? Дыши, Аглая! Мы еще ничего не знаем. Это может быть блеф. Да и вообще, мало ли мест на Земле, которые стоит показать в подобных условиях?.. Рокхэма загнали в угол, и он пытается огрызаться…
А вот это уже было похоже на правду. В отличие от слов про Землю. Мы оба это осознавали. Но делали вид, что ничего страшного не происходит. Во всяком случае, пытались. Хотя на самом деле… Я попыталась что-то ответить, но губы не слушались. Хотелось кричать, требовать, чтобы мы немедленно прыгнули туда, сквозь пространство, прямо к порогу, где сейчас, возможно, решалась судьба моего сына. Вместо этого я, отчетливо сознавая собственное бессилие, только судорожно вцепилась в рукава его куртки. Что же я за мать…
– Марк… Дариан, там Марк… – прохрипела в отчаянии.
Он не успел ответить.
Экран «Стрижа» замерцал, на долю секунды подернувшись «снегом» помех, и картинка с изображением данных о гибридах с «Селестии» была безжалостно смята и уничтожена входящим сигналом. В кабине воцарилась мертвая, звенящая тишина. Даже помехи на экране казались физически ощутимыми, словно песок на зубах. А потом изображение прояснилось.
Теперь это была не компьютерная графика и не схема. Это была живая трансляция с Земли. И мне бы восхититься мощью задействованных ретрансляторов и прочей техники… Вместо этого я буквально перестала дышать. Этот ракурс был знаком мне до мелочей, и узнала я его мгновенно. Спутник транслировал мой пригород. Тихая зеленая улочка, дом родителей с покосившимся почтовым ящиком… и три черных, хищных грави-кара спецслужб, которые уже блокировали выезды.
– Нет… – выдох у Дариана получился свистящим. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. А я, кажется, до крови вонзила ногти ему в руку. Но арлинт даже не дернулся. Все его внимание было приковано к экрану…
То, что творилось со мной в эти секунды, не поддавалось вообще никакому описанию. В голове кружился настоящий ураган из мыслей и предположений. Кто это и что им нужно от моей семьи? Зачем они это делают?.. Ответов у меня не было.
На экране было видно, как оперативники в тяжелой броне, «черные мундиры» из отдела внутренней безопасности или подобного подразделения, быстро и слаженно окружают дом. Они не скрывались, действовали напоказ. Рокхэм намеренно показывал это «на всех», выставляя захват маленького мальчика как операцию по изъятию «опасного биологического объекта». На самом деле, как я внезапно с горечью и ужасом осознала, ему просто нужен был заложник. Чтобы поторговаться за свою шкуру.
– Марк… – я не узнала свой голос. Казалось, кто-то другой, чужой и мертвый, произносит это имя.
У меня перехватило дыхание, и сердце пропустило удар, когда я, как в кошмарном сне, увидела, что один из оперативников поднял ногу, чтобы выбить дверь… Но не сделал этого.
В этот момент над крышей дома раздался низкий, почти неслышный гул: будто облегченно выдохнула сама планета. Белый скоростной челнок упал с неба как гнев свыше, без предупреждения. Просто возник между фургонами спецслужб и крыльцом, точно вбил себя в пространство, подняв тяжелое облако пыли и сухой травы. Аппарель опустилась мягко, почти бесшумно.
Из челнока вышли четверо в серой форме без нашивок или опознавательных знаков. Только то, как они мгновенно перекрыли линии возможного огня, говорило: эти люди привыкли, что их слушают с первого движения. Старший группы поднял руку ладонью вперед – спокойно, почти лениво. И оперативник у двери замер с занесенной ногой, словно его ударили током.
А потом на дорожку вышла она.
Я сразу узнала ее, хотя вживую видела лишь раз и давно. Высокая для арлинтов, с непередаваемой осанкой, от которой у меня самой невольно выпрямилась спина. Рядом с ней, на полшага позади, шел мужчина – широкоплечий, такой же белокурый, как и Дариан, с лицом, будто вырезанным изо льда.
Арлинта посмотрела на «черномундирных» так, будто они были пылью на ее ботинках:
– Отбой, – произнесла она ровно, почти скучающе. – Приказ адмирала Рокхэма аннулирован.
Один из оперативников все-таки попытался возразить – видимо, еще не понял, с кем имеет дело:
– Госпожа Торн, у нас прямой…
Ага, знает все-таки, с кем разговаривает!..
– У васбыл прямой, – перебила мать Дариана, и в ее голосе впервые мелькнула сталь. – Теперь у вас ничего нет. Свяжитесь со своим командованием. И если через тридцать секунд кто-то из вас все еще будет стоять на этой лужайке, я лично позабочусь, чтобы следующий приказ вы получали в местах, далеких от любого комфорта.
Арлинта равнодушно отвернулась от оперативников и посмотрела на мужа. Тот молча кивнул – коротко, как будто они уже тысячу раз проделывали подобное. Четверо в сером даже не шелохнулись. Словно они были дроидами, у которых иссяк заряд в батареях.
Несколько томительных, бесконечных секунд ничего не происходило. А потом экран продемонстрировал нам, как «черные мундиры» начинают отступать. Неохотно. Но все же.
