Текст книги "Пассажирка (СИ)"

Автор книги: Виктория Серебрянская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Что я могла на это сказать? При виде лица Дариана и тех чувств, что обуревали сейчас его, сердце сжималось и щемила душа. Погладив его по плечу, я осторожно выдохнула, в конце концов:

– Ты справишься… Я в этом уверена, – начала было, но он перебил, впервые позволив себе эту грубость по отношению ко мне.

– Не надо. – Его голос вдруг стал тихим, почти беспомощным. – Не надо мне сейчас про мою силу, прошу. Потому что я чувствую себя самым слабым существом во всей Галактике.

Он взял мое лицо в свои ладони и пристально посмотрел мне в глаза. Пальцы Дариана были горячими и мелко-мелко тряслись.

– Я не хочу потерять тебя. – неожиданно признался арлинт. Каждое слово выходило из груди с хрипом, как будто он выдавливал их через боль. – И себя тоже. И я знаю... Я знаю, что единственный человек, который сможет вытащить меня из этого ада, удержать на поверхности – это ты. Только ты. Не Старфф с его вековой мудростью. Не Совет. Ты.

Он замолчал, и в этой тишине вдруг стало слышно, как гудит что-то в переборках корабля. Дариан смотрел на меня так, словно я была последней точкой опоры в разваливающемся мире. Его губы вдруг дрогнули в подобии слабой улыбки.

– У меня нет кольца. И красивых слов я так и не выучил, хоть ты меня и учила. – Он попытался улыбнуться, но вместо улыбки получилась болезненная гримаса. – У меня есть только это. – Он прижал мою ладонь к своей груди, туда, где сердце колотилось как бешеное. – И я отдам тебе все. Не потому, что так надо. Не потому, что это правильно. А потому что без тебя... – его голос сломался окончательно, превратившись в какой-то полушепот, – без тебя я уже не дышу, Аглая. Шесть лет я не дышал. Шесть гребаных лет. Я не выдержу еще один день в роли того, кто не имеет никакого права на тебя.

Я ошалела от этих слов. Растерялась, не зная, что ответить. И надо ли вообще что-то отвечать. Внутри меня царил какой-то раздрай. А в каюте между тем стало совсем тихо. Даже гипердвигатель, казалось, замер в ожидании моего ответа.

– Я не прошу тебя спасать меня, – не дождавшись моей реакции, грустно усмехнулся Дариан одними уголками губ. – Я прошу тебя быть моей. Здесь. – Он коснулся пальцами моего виска, провел по щеке, словно не веря, что она живая и теплая. – Чтобы все знали. Чтобы ты стала моей парой. Официально. Навсегда.

Он вдруг уронил голову мне на плечо, и я почувствовала, как его тело сотрясает крупная, беззвучная дрожь. Дариан стиснул челюсти так, что желваки заходили ходуном, но не проронил ни звука. Только дыхание стало рваным, горячим, опаляющим кожу сквозь одежду. Пальцы вцепились в меня до боли, до белых пятен под ногтями, наверняка оставляя после себя синяки. Он был весь как натянутая струна, которая вот-вот лопнет. На миг мне даже стало страшно, что арлинт не выдержит… Но Дариан всегда был сильным. И сейчас тоже нашел в себе силы взять себя в руки. Вот только то, что я услышала от него…

– Будь моей парой, Аглая. – Голос шептал, хрипловатый, сбитый, чужой и одновременно самый родной. – Будь. Пожалуйста. Потому что без тебя тот мир, куда мы летим... Мне ничего без тебя и Марка не нужно: ни карьера, ни власть, ни… жизнь.

Эпилог

Эпилог

– Агги, ты чего? Поторопись! – хмуро окликнул меня Дариан, когда я замешкалась на выходе из шлюза. А я в этот момент лихорадочно обшаривала взглядом док космопорта Арганадала, с которым состыковался доставивший нас сюда крейсер. Не знаю, что конкретно я искала: то ли сына, который бросится мне на встречу с криком «Мама!..», то ли стражей правопорядка столицы Альянса, пришедших нас арестовать. Но ни того ни другого не находила.

Пространство было пустым. Ну то есть вообще пустынным: не было суетящихся техников, не было военных, не было даже оборудования для проверки пришвартовавшегося корабля. Словно мы ненароком залетели в необжитой ангар. Это пугало и настораживало.

Я бросилась догонять Торна почти бегом. А когда настигла ожидающего меня арлинта, с тревогой выдохнула:

– Что-то произошло? Где… все?

Спросить, где Марк, у меня не хватило смелости. Но Дариан и сам догадался, хмуро свел светлые брови на переносице:

– Мы перестраховались, и Кин отправил родителям сообщение, чтобы сидели в загородной резиденции и носа оттуда не высовывали. Там огромная необжитая территория под наблюдением. Прошмыгнуть незамеченным практически нереально. А вот если бы они приехали нас встречать, могли быть провокации. Да и нас было бы гораздо проще отследить. А нам этого не нужно. До тех пор, пока Кин не объявит о своей отставке официально и пока ты не пройдешь модификацию, нам лучше побыть неуловимыми.

Все это Дариан быстро проговорил мне на ходу, крепко удерживая меня за локоть и почти таща за собой на буксире. И это было к лучшему. На последней фразе я непроизвольно вздрогнула и споткнулась. И только благодаря тому, что Торн крепко держал меня за руку, он успел меня поймать и не дал опозориться, пропахав носом бетонное покрытие. А все потому, что я очень боялась процедуры модификации генома. Но мне без нее было не обойтись…

Вот кто бы подумал, что изобретение безумного ученого-генетика, мечтавшего отомстить тем, кто не понял его гения, не оценил его самого, однажды встанет на службу Альянсу, его самому злейшему врагу! А между тем, модификанты, пройдя длинный путь от изгоев, подлежащих безусловному уничтожению, до полноправных граждан Альянса, теперь встречались на всех планетах, во всех социальных и политических прослойках. Теперь модифицирование генома применялось, пусть и не повсеместно, но достаточно часто для достижения самых разнообразных целей: от лечения тех, кто страдал от неизлечимых болезней и которым традиционная медицина была бессильна помочь (увы, хоть и редко, но такое встречалось и в наши дни), до случаев, похожих на мой. Когда один из двух партнеров обладал значительно меньшим сроком жизни, но при этом так или иначе мог принести пользу обществу.

От меня польза была опосредованной: сама по себе я не представляла никакой ценности: пилот-недоучка с криминальным шлейфом в прошлом. Но я была важна для высокопоставленного арлинта, была матерью его сына. И потому мне было жизненно необходимо модифицировать геном. Чтобы Дариану не пришлось хоронить меня лет через сто, а это на данный момент был граничный срок жизни землян, а потом самому еще жить лет триста пятьдесят, тоскуя по утрате.

Пока Дариан меня ждал, пока я его догоняла, нас обогнали по пути вдова Мирабель с доктором и Адриан с секретарем. И если наследник аграрной империи шел хоть и быстро, но с несомненным достоинством, то вдова почти бежала. Но при этом нещадно понукала несчастного доктора Вальера. Я тихо хмыкнула, провожая их взглядом и наблюдая, как Мирабель, будто надсмотрщик понукает медика идти быстрее, подталкивая его в спину. А достойный доктор едва плетется: то ли он уже успел проклясть всех демонов космоса, что связался с киллой, то ли наше маленькое приключение дорого ему далось.

Следом за ними, стараясь не отставать, шли супруги Варга. Старики выглядели совсем крошечными и какими-то бесцветными в этом огромном, пустом ангаре. Они шли под руку, тесно прижавшись друг к другу, словно боялись, что в этой стерильной тишине их может разлучить малейший сквозняк. В их глазах не было возмущения или любопытства – только бесконечная усталость людей, которые слишком много видели на своем веку и теперь мечтали лишь о мягкой постели и тишине, в которой не будет слышно гула реакторов.

Вскоре, мы с Дарианом к этому времени едва ли прошли половину расстояния до выхода из помещения, нас нагнал Ворн, тянущий за собой на прицепе Келена. Я с любопытством покосилась на блогера: цел, нет даже тени от синяков. Но глаза круглые от шока. И смотрят перед собой в пустоту.

– Не жалей его, – тихо обронил мне на ухо Дариан, перехватив мой взгляд. – Его никто и пальцем не тронул. Только побеседовали на предмет того, что можно, а что не стоит сливать в галанет. И поверь, если бы это не было сделано, все наше грязное белье уже было бы достоянием общественности. Ты ведь уже видела пример его действий, поставивший под удар нашего сына.

После упоминания Марка все сочувствие к Келену во мне умерло, словно его и не было.

– Эй! – вдруг долетел до нас раздраженный голос Адриана. – Какого демона здесь происходит? Почему заперта дверь? Мы что, пленники?..

Возмущенный крик Адриана еще звенел в пустоте ангара, когда от корабельного шлюза донесся отчетливый стук трости о бетон. Неторопливый, размеренный и негромкий, он мгновенно заставил всех замолчать.

Старфф словно материализовался из холодного воздуха и полумрака. В этом стерильном освещении космопорта он казался еще старше и суше, чем на мостике своего крейсера. Адмирал неторопливо пересек пространство ангара и остановился возле нас, в нескольких метрах от сгрудившейся группы. И окинул всех взглядом, в котором не было ни грамма сочувствия.

– Вы не пленники, господин наследник, – проскрипел он, едва заметно кивнув Адриану. – Вы —носители ценной информации, которая стоит дороже, чем вся ваша аграрная империя вместе с ее посевными площадями. А за пределами этого ангара… ценность информации имеет свойство падать, если ее обладатель внезапно перестает дышать.

Адмирал обернулся к помощнику, который возник за его плечом, держа в руках стопку тонких планшетов.

– Впереди – новая жизнь, – Старфф снова посмотрел на нас, и на этот раз его взгляд задержался на Келене, который под этим весом словно стал еще меньше. – Но, чтобы в нее войти, нужно оставить старую здесь.

Он взял один из планшетов и лично протянул его вдове Мирабель.

– Это подписка о неразглашении. Полная. Абсолютная. Пожизненная. Все, что произошло на борту «Селестии» и после, до этой минуты, все подробности нашего «круиза», имена, лица и технические детали – этого больше не существует. Для остального мира вы просто потерпели крушение и были спасены патрульным крейсером.

– А если я откажусь? – Адриан вздернул подбородок, пытаясь сохранить лицо.

Старфф усмехнулся. И это была не улыбка доброго дядюшки, а оскал старого волка, у которого еще достаточно сил для сдерживания молодняка.

– Отказ означает, что вы по-прежнему находитесь в зоне риска. А значит, я не смогу гарантировать вашу безопасность. В таком случае Специальный отдел обеспечит вам… длительный карантин в закрытом медицинском секторе. До тех пор, пока ваши воспоминания не перестанут быть опасными для Альянса.

Слова Старффа не были угрозой в полном смысле этого слова. Скорее звучали как предупреждение. Но в ангаре повисла такая тишина, что было слышно, как тяжело дышит доктор Вальер. Намек был прозрачнее некуда: либо ты подписываешь бумагу и выходишь на свободу, либо «карантин», из которого не возвращаются.

– Это не каприз, – тихо добавил Дариан, все еще сжимая мой локоть. Его голос теперь звучал так же сухо, как и у Старффа. – Это единственный способ сохранить вам жизнь. Рокхэм и те, кто за ним стоит, не оставят свидетелей, если те будут болтать. Подписывайте.

Спустя долгую, напряженную паузу первым планшет взял доктор. Его рука дрожала, но стилус уверенно коснулся экрана. За ним, мелко и часто дыша, подпись поставила Мирабель. Пожилые Варга переглянулись без слов. Муж осторожно взял планшет, уверенно, хоть и медленно, поставил росчерк, а затем передал стилус жене. В их молчании чувствовалось спокойное согласие: они прожили достаточно долго, чтобы понимать: право на тихую старость стоит гораздо дороже любого «сенсационного» рассказа. Когда очередь дошла до Келена, Ворн просто впихнул планшет ему в руки. Блогер посмотрел на экран, на Дариана, на меня… и вдруг горько усмехнулся, понимая, что его главный в жизни репортаж навсегда останется в архивах службы безопасности.

Когда последний планшет вернулся к помощнику Старффа, адмирал коротко кивнул. Тяжелые створки шлюза за его спиной начали медленно расходиться в стороны, открывая вид на залитую огнями, шумную и бесконечно живую столицу Арганадала.

– Добро пожаловать домой, – бросил Старфф, отступая в сторону и освобождая дорогу. – И постарайтесь забыть меня как страшный сон. Это в ваших же интересах.

* * *

Загородная резиденция Торнов встретила нас удушающей роскошью и той самой тишиной, которая бывает только в домах, где статус ценят выше жизни. Мы миновали несколько уровней защиты, и Дариан ни разу не выпустил мой локоть, словно опасаясь, что я растворюсь в этом безупречно подстриженном парке. За его спиной висел тот самый потертый рюкзак – в нем, среди сменного белья, покоились документы из кейса Малистера. Смертоносный груз, ждущий своего часа.

Родители Дариана ждали нас в малой гостиной. Его отец, воплощение аристократической суровости, стоял у камина, а мать замерла в кресле, прямая и холодная, как статуя из вечного льда.

– Ты жив, – это было первое, что сказала она, и в ее голосе не было облегчения, только констатация факта. Ее взгляд скользнул по мне, как по пятну грязи на дорогом ковре. – И притащил ее сюда. Дариан, ты хоть представляешь, какой скандал…

От этого взгляда мне захотелось не просто съежиться, а буквально провалиться сквозь безупречно натертый паркет. Я физически ощутила свою «неправильность»: поношенный комбинезон, пахнущий дешевым кофе и страхом, спутанные волосы и будто клеймо – раса «землянки», которая здесь, в сияющих интерьерах Торнов, звучала как приговор. В их мире я была не человеком, а досадной помехой в генеалогическом древе. И это осознание ударило сильнее, чем все угрозы Рокхэма, вместе взятые.

– Прекрати, мама, – Дариан не повысил голоса, но в комнате словно разом похолодало. Он не стал присаживаться, оставаясь стоять в центре комнаты, все так же крепко удерживая меня за руку. – Времени на светские приличия нет.

Отец Дариана нахмурился, собираясь что-то возразить, но сын перебил его прежде, чем тот успел открыть рот:

– С этой минуты ситуация изменилась. Кинефрид Старфф уходит в отставку. Я принимаю Специальный отдел. Официальное назначение будет опубликовано утром, но Совет уже уведомлен.

Тишина в гостиной стала звенящей. Я видела, как расширились зрачки его отца. В мире арлинтов Специальный отдел был не просто работой – это была власть, стоящая над законом. Видимо, о такой карьере для сына Торны не смели и мечтать.

– И второе, – Дариан на мгновение сжал мои пальцы. – Аглая – не «она». Она – моя супруга, моя официальная пара. Мы заключили союз, и это не подлежит обсуждению. Она останется здесь, под защитой статуса главы Отдела и семьи Торн.

Мать Дариана медленно поднялась. В ее глазах бушевала ярость, смешанная с горьким осознанием: их сын только что вырос и стал сильнее их обоих. Он не просил разрешения. Он ставил их перед фактом, имея за спиной мощь самой пугающей структуры Альянса и рюкзак, набитый компроматом, способным похоронить половину их круга общения.

– Ты погубишь репутацию рода ради земной девчонки? – прошипела она.

– Я спасаю Альянс, – сухо отрезал Дариан. – А Аглая – та, ради кого я готов это делать. Примите это или… я найду для нас другое место. И внуков в таком случае вы будете видеть лишь по галасвязи.

Это был шантаж. Чистый, неприкрытый и эффективный. Родители переглянулись, и я поняла: они сдались. Не полюбили меня, нет. Думаю, это в принципе невозможно. Но они смирились с моим присутствием в этом доме.

Я стояла рядом с ним, чувствуя, как внутри все дрожит от пережитого напряжения. Когда-то, еще в звездной академии, я мечтала о том, как однажды «подцеплю» богатого аристократа, и буду купаться в роскоши, забыв о долгах и старых куртках. Мечта сбылась. Я вышла замуж так выгодно, что выгоднее просто некуда.

Вот только вместо беззаботных вечеринок я получила мужа, от которого пахнет озоном и опасностью, рюкзак с государственными тайнами и пожизненный приговор в виде бесконечной войны в тени. Ощущения были совсем не те, что в моих девичьих грезах – не легкость, а свинцовая тяжесть ответственности. И странная, дикая гордость за то, что я – единственная, кто может держать этого человека за руку, когда он смотрит в бездну.

Спустя полгода…

Прошло не так много времени, как мне иногда казалось в моменты затишья, Галактика за этот срок не успела провернуться вокруг своей оси, перемалывая судьбы и выплевывая осколки старых империй.

Арганадал встретил нас не цветами, а холодным блеском протокольных улыбок и скрытой яростью тех, чьи планы Дариан превратил в прах одним росчерком пера. Рокхэм не исчез – такие, как он, не растворяются в вакууме. Он просто ушел в тень, затаился, зализывая раны. А вместе с ним затаились и те, кто, прячась в тени, срежессировал этот спектакль. Но Дариану хватило и того, что осталось.

Разгребать то, что натворил Келен, пришлось долго и трудно. Его «сенсационный репортаж» о наследнике Торнов, застрявшем на гибнущем лайнере, успел облететь половину Альянса прежде, чем Старфф дотянулся до главных узлов связи. Хотя Дариан сам по себе не особо был интересен широкой общественности. Келен ухитрился сделать то, чего Специальный отдел боялся больше всего: он показал обывателям черные кубы.

Те самые «био-мины», существование которых правительство отрицало не один год, предстали перед многомиллионной аудиторией во всей своей жуткой красе. И вот это уже была не просто «неприятность». Это был политический дефолт. А разгребать последствия пришлось Дариану, и это стало его «боевым крещением». Я помню те ночи в резиденции, когда свет в его кабинете не гас до рассвета.

Что только не делалось, чтобы потушить этот информационный пожар! В сеть организованно выбросили гигабайты «черновиков» и «неудачных дублей» якобы масштабного блокбастера в жанре катастрофы. Черные кубы объявили дорогостоящим реквизитом, а Келена – нанятым актером, который слишком заигрался в «партизанский маркетинг». Но это не сработало. Нашлись энтузиасты, сумевшие «на коленке» доказать, что это подделка. Пришлось по-тихому операцию свернуть.

После этого в Галанет «слили» поддельную медицинскую карту Келена, согласно которой у него развился острый психоз на фоне космического облучения. Мол, парень просто помешался и видел монстров там, где были обычные грузовые контейнеры. А чтобы успокоить самых дотошных, правительство признало утечку… но не оружия. Они объявили, что на «Селестии» перевозили прототипы новых очистных систем для колоний, которые выглядят как черные кубы. Мол, произошла досадная ошибка в маркировке, вызвавшая необоснованную тревогу у «некомпетентных свидетелей». А чтобы окончательно и навсегда закрыть рот неуемному блогеру, его канал «купила» подставная структура Отдела. Теперь он ведет скучнейшее тревел-шоу о заповедниках дальних секторов, а его старые подписчики уверены, что их кумир «продал душу системе» и вообще всегда был немного не в себе. Его репутацию уничтожили изящнее, чем если бы Келена просто убили: ему перестали верить.

Это была ювелирная работа по превращению смертельного ужаса в нелепый фарс. Обыватели хотели верить, что они в безопасности, и Дариан дал им эту веру. Он скормил им ложь, завернутую в красивую обертку «киношного пиара», и Галактика, облегченно выдохнув, предпочла забыть о том, что видела своими глазами. Так было проще.

Но я-то знала правду. Я видела, как Дариан сжимал кулаки, глядя на то, как настоящие отчеты о жертвах проклятых кубов подменяются пресс-релизами об «ошибках логистики».

– Мы не просто стерли информацию, Агги, – сказал он мне однажды, отключая терминал. – Мы купили себе время. Кое-кто думал, что кубы станут его козырем, чтобы снести Совет. Теперь же любой, кто заикнется о био-оружии, будет выглядеть как фанат низкосортных заговоров.

Цена этой тишины была огромной, но она позволила нам долететь до Арганадала живыми. И это было все, что имело значение в тот момент.

Я смотрела в панорамное окно нашей новой резиденции на окраине столицы. Отсюда огни Арганадала казались россыпью драгоценных камней на бархате бесконечной ночи. Сколько еще будет таких? Я надеюсь, что очень много. Бессчетное количество. Надо только пройти чертову модификацию, которую пришлось отложить из-за обнаружившейся беременности.

Тихий шорох шагов за спиной. Я не обернулась. Мне не нужно было видеть, чтобы узнать этот ритм из тысяч других. Дариан подошел вплотную, и я почувствовала, как от него веет прохладой вечернего воздуха и тем едва уловимым ароматом озона, который теперь сопровождал его постоянно. Работа в Отделе не оставляла времени на отдых, но эти минуты в конце дня принадлежали только нам.

Его руки привычно и собственнически легли мне на талию, притягивая к себе. Я откинула голову ему на плечо, чувствуя, как расслабляются его мышцы. Маска арлинта, которую он носил весь день перед Советом, наконец-то осыпалась.

– Опять не спишь? – его голос, хриплый от усталости, коснулся моей шеи.

– Ждала тебя. Как прошло заседание?

– Рокхэм пытается оспорить бюджет по внешним секторам через своих марионеток. Глупо и предсказуемо. Он думает, что я не вижу его игры, – Дариан коротко, сухо усмехнулся и уткнулся носом в мои волосы. – Но мне плевать на Рокхэма. Сейчас – плевать.

Я повернулась в его руках, заглядывая в бирюзовые глаза. В них больше не было того ледяного блеска дроида, который так пугал меня на крейсере Старффа. Там была только нежность и тихая, выстраданная радость.

– Дариан… – я взяла его ладони и прижала к своему животу. – Кажется, наш будущий капитан сегодня особенно активен.

Как по заказу, ребенок во мне кувыркнулся особенно сильно, ощутимо пнув супруга точно в лежащую на моем животе ладонь.

Он замер. Я видела, как расширились его зрачки, как на мгновение перехватило дыхание. Его пальцы, способные подписывать смертные приговоры целым мирам, сейчас подрагивали, касаясь ткани моего платья.

– Шарнесс… – выдохнул он, и в этом имени, которое мы выбрали вместе, было столько надежды, что у меня защипало в глазах. – Он сильный. Весь в мать.

– Надеюсь, выдержка у него будет твоя, – улыбнулась я, накрывая его руки своими.

Мы стояли в тишине, глядя на звезды. Где-то там, в пустоте, все еще зрели заговоры, био-мины ждали своего часа, а древнее зло, о котором предупреждал Старфф, готовилось к новому прыжку. Но сейчас это не имело значения.

Мы больше не были беглецами. Мы не были случайными пассажирами на тонущем корабле. Мы были семьей, вросшей корнями в эту жесткую, опасную почву Альянса. И сами управляли своей судьбой.

– Двое против всей Галактики? – тихо спросила я, повторяя нашу старую фразу.

Дариан крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как его сердце бьется в один ритм с моим.

– Трое, Агги. Пусть Марк еще маленький, он уже боец. А скоро нас станет четверо. И на этот раз мы не просто выживем. Мы обязательно победим.

За окном мерцал Арганадал, а впереди была новая книга, новая война и целая жизнь, которую мы отвоевали у смерти. И это была самая лучшая награда из всех возможных.