Текст книги "Пассажирка (СИ)"
Автор книги: Виктория Серебрянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Келен в своем углу сидел тише воды, ниже травы. Он казался почти прозрачным – напуганный и бледный, сжавшийся в комок, он баюкал свою ушибленную голову, обхватив ее ладонями, и не смотрел ни на кого. Мне даже стало его жалко. Вот только помочь ему я ничем не могла.
Пауза затягивалась. Минуты капали, тяжелые, как свинец. И когда мне показалось, что я больше не выдержу этого ожидания, монитор радара внезапно ожил.
– Дариан... – я молча указала на экран.
Чего-чего, но этого я не ожидала точно: из гиперпространства, прямо посередине, но чуть в стороне от когга и нас, вывалилось нечто монументальное. У меня челюсть отвисла, когда я рассмотрела, кто к нам пожаловал. Следом ожила связь:
– «Стриж-4» и «Железный клык», говорит адмирал Рокхэм, – голос, раздавшийся из динамиков, был холодным, как абсолютный ноль. – Опознавание завершено. Приказываю: немедленно прекратить все маневры и зафиксировать текущие векторы. Это по уставу, – процедил он, и я почувствовала, как Дариан рядом со мной вдруг напрягся. – А теперь по существу, господа. – Рокхэм цедил слова так, словно с трудом сдерживался от убийства. – Посланник Торн... Инспектор Ворн... Я надеюсь, у вас есть очень веские причины для того, чтобы заставить меня проснуться от звонка Председателя Совета.
Адмирал все еще пытался держать себя в руках, но, в конце концов, его голос сорвался на глухой, яростный рык, от которого задрожали динамики катера:
– Какого дьявола, Торн?! Какого дьявола ролик с гибнущего лайнера висит в топе новостей всех обитаемых миров?! Ты чем думал, мать твою?!! Мы четыре года старательно оберегали общественность от знаний об этих проклятых кубах, а вы… вы слили все это в открытую сеть за пятнадцать минут?! Вы хоть понимаете, что в секторах Альянса началась паника, которую уже не остановить никакими десантными корпусами?! Я жду объяснений. Немедленно!
Дариан медленно выпрямился. Я увидела, как его плечи напряглись, а лицо побледнело. Каким бы ни был его план по нашему спасению, он только что с треском провалился.
Глава 11
Глава 11
В кабине катера стало так тихо, что мне казалось, бешеный грохот моего собственного сердца слышат все. Дариан застыл, словно превратился в ледяную статую, а его взгляд, устремленный на радар, стал абсолютно пустым. Кажется, его блеф не сработал. Точнее, он сработал слишком хорошо, но совсем не так, как планировалось…
Я не знаю, как долго мы все пытались осознать, постичь произошедшее, а заодно и открывающиеся не радужные перспективы. Но в какой-то момент тишину разорвал резкий звук удара и сдавленный вскрик. И без того до предела натянутые нервы вынудили меня подскочить и обернуться на звук в ожидании самого худшего. И я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ворн, держа Келена за грудки, впечатал блогера в переборку. Грохот вышел таким мощным, что в хвосте катера жалобно звякнули инструменты, а Келен смог выдать лишь сдавленный, прерывистый всхлип. Глаза блогера выпучились от ужаса настолько, что почти вылезли из орбит.
Дариан рядом со мной тоже обернулся на звук. Но я даже не обратила внимания на его реакцию. Так же, как и остальные, в полном шоке таращилась на происходящее.
– Тебе нужны были охваты? Поздравляю! Они у тебя есть! – голос Ворна был тихим и неприятным. Как скрежет ножа по стеклу. Каждый звук просто сочился убийственной яростью. – Теперь тебя знает каждый десантник в секторе. И каждый из них мечтает пристрелить тебя за то, что ты вывалил на всеобщее обозрение грязное белье Альянса. Как ты это сделал, мразь? Антенна катера слишком слаба, чтобы подключиться к галанету! Выходит, ты это как-то сделал посредством антенны патрульных! – Ворн ненадолго замолчал, как будто давал Келену шанс оправдаться. Но уже через пару секунд тишины с бешенством выплюнул в лицо блогеру: – Через какой протокол ты присосался к каналу?!
Келен задыхался в безжалостной хватке безопасника, его ноги беспомощно болтались в воздухе, не доставая до пола, а глаза, полные первобытного ужаса, метались от Ворна к Дариану и обратно. Кажется, он хотел что-то сказать, но воздуха хватало лишь на невнятное хрипение.
– Капитан Ренар, – раздавшийся в этот момент голос адмирала Рокхэма в динамиках теперь звучал абсолютно ровно, лишенный всякой человеческой теплоты. Это был голос самой Системы. – Удерживайте «Стриж-4» в секторе тактического захвата. Обеспечьте полное сопровождение цели. Относительно несанкционированного выброса данных через ваши ретрансляторы – считаю необходимым уведомить вас о начале служебного расследования по факту грубого нарушения протоколов информационной безопасности…
На мониторе было хорошо видно, как орудийные башни когга медленно, почти торжественно довернули, беря нас в «коробочку». Выглядело ужасающе. Но это просто была штатная работа по блокировке потенциальной угрозы.
– …Подготовьте объяснительные записки и полный отчет о работе узла связи за последний час, – продолжал адмирал, и каждое его слово падало в эфир как нож гильотины. – Списки дежурной смены передадите представителю трибунала сразу по прибытии на базу. Командор Ренар, вы лично несете ответственность за сохранность носителей информации на борту катера. До связи.
Щелчок – и эфир заполнился сухим шипением статики.
В этот момент катер ощутимо вздрогнул. Нас буквально "взяли за шиворот" мощным гравитационным захватом крейсера. Было похоже на то, что неведомый Ренар дает волю своей злости, виня во всем наш катер. От резкого толчка Ворн невольно разжал пальцы, и Келен, лишившись опоры, мешком рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух и заходясь в лающем кашле. Самое забавное, выходка Ворна явно не лишила Келена желания поднять свой рейтинг: сидя на полу, он отчаянно тер покрасневшую шею, но смотрел на Ворна так, словно уже запланировал новый ролик с Ворном в главной роли. Безопасник же даже не взглянул на него – он уже смотрел на мониторы, оценивая мощность луча, который лишил меня последнего смысла существовать в качестве пилота. Теперь пилот катеру был не нужен. А вот Келен...
– Оставь его, Ворн, – голос Дариана прозвучал как сухой щелчок предохранителя. – Теперь этот блогер – наш самый ценный свидетель. Если с его головы упадет хоть волос, Адмирал Рокхэм скажет "спасибо" за то, что мы сами избавили его от главной проблемы.
Я попыталась представить незнакомого Ренара, угодившего под трибунал почти на ровном месте. Но у меня не получилось. Не до того было. Мысли сами собой возвращались к другому:
– Все... – прошептала я, чувствуя, как немеют пальцы на рычагах. – Нас не просто заперли. Нас официально назначили «уликами».
О том, что это для нас может значить, язык не повернулся сказать вслух…
Дариан не двигался. Он смотрел в черноту космоса, и я видела, как в бирюзе его глаз отражается массивный корпус висящего неподалеку крейсера. Адмирал Рокхэм не оставил нам пространства для маневра. Он не нарушил ни одного пункта устава, но одним коротким распоряжением превратил спасение в конвоирование к эшафоту.
– Да что происходит?! – взвизгнула Мирабель, разрушая зачарованную тишину и закрывая лицо руками. – Кто этот человек? О каком ролике он говорит? Почему нас собираются расстрелять?!
Я медленно повернула голову к ней. В горле пересохло, от этого голос казался чужим.
– Миледи, – произнесла я, глядя на обмякшего Келена. – Этот парень только что совершил самое громкое самоубийство в истории. Пока Дариан передавал патрульным видео с Лиамом – ту самую запись, где видно, во что превращаются люди на «Селестии», – Келен воспользовался каналом как «прилипала». Он слил ролик в открытую сеть.
Мирабель застыла с приоткрытым от шока ртом, ее глаза округлились.
– Что-о-о?.. Слил в сеть?.. – прошептала она.
– Весь Альянс сейчас смотрит на смерть стюарда, – добавил Дариан, не оборачиваясь. Его голос был лишен эмоций. – Правительство четыре года тратило триллионы, чтобы скрыть правду о кубах и «Медее». А теперь… теперь у них нет выбора. Либо во всеуслышание признать катастрофу, либо уничтожить всех, кто имеет к этому отношение. Начиная с нас.
Я сглотнула, глядя на хищные очертания крейсера на фоне холодных и равнодушных звезд.
– Агги, – позвал меня Дариан, ласково касаясь моего плеча. – Успокойся. Все будет хорошо, я тебе клянусь. Просто приготовься: сейчас нас будут встречать не как героев, а как заразу, которую нужно изолировать.
Слова арлинта помогали мало. Вернее, не помогали совсем. Страх все сильнее сковывал тело, лишал воли, способности мыслить рационально. А что, если у нас не выйдет? Если нас уничтожат, наплевав на ролик Келена? Просто объявят его качественным дипфейком и все?.. Я медленно опустила руки на колени. Пальцы сводило судорогой.
– Дариан... – прошептала я, опасаясь говорить громче. – А если они заберут наши записи... если они сотрут все...
Арлинт решительно сжал мои пальцы поверх ставшего абсолютно бесполезным штурвала:
– Они не смогут стереть то, что уже посмотрел миллиард человек, – отрезал он. – Благодаря этому идиоту, – он кивнул на Келена, – у нас появился шанс на честный суд. Или, по крайней мере, на то, что нас не расстреляют в первые пять минут после стыковки.
Я снова посмотрела на звездолет Рокхэма. Огромный крейсер перекрывал собой звезды. И я неожиданно осознала: адмирал Рокхэм не просто злится. Для вышестоящего руководства всегда виноват подчиненный. И если адмирал здесь, если он в такой ярости, что почти не контролирует себя, то… его сделали крайним в этой утечке. Чем бы ни повернулась эта история, как минимум погоны он потеряет. Так что мы для него – просто мусор, который нужно убрать с глаз долой, чтобы не раздражал.
Захват патрульного когга больше не дергал катер. Нас просто тянули – медленно, бережно, как опасную мину, которую боятся подорвать раньше времени. Как ни жутко это звучит, но мы зависли между жизнью и смертью. Где-то там, на флагмане, адмирал Рокхэм наверняка разрывал каналы связи, пытаясь объясниться с Советом, а в это время в катере начиналась тихая агония. И нет, воздуха хватало на всех. А паек вообще еще никто не трогал. Просто постепенно до каждого из присутствующих начало доходить, что именно сейчас, в эти минуты, решается наша судьба.
Господин Варга, до этого тихо обнимавший свою бледную и испуганную жену, вдруг зашевелился. Он достал планшет и начал что-то быстро, сосредоточенно вводить. Госпожа Варга, перестав всхлипывать и прислонившись лбом к его плечу, тихо диктовала:
– И не забудь про коллекцию с Альфа-Центавра... Пусть достанется племяннику, он хотя бы ценит историю...
Они составляли список своего имущества с такой деловитостью, будто просто собирались в отпуск, а не готовились к возможной аннигиляции. И я не сразу сообразила, что пожилая пара составляла завещание. Эта «старая школа» порядка перед лицом хаоса была самым жутким зрелищем, что я видела за сегодня.
Повернув голову чуть сильнее, я увидела, что Адриан застыл в своем кресле, глядя в пространство пустыми глазами. А его секретарь, хвастаясь серовато-белым цветом лица, совершенно не свойственным смуглым от природы киллам, медленно раскачивается туда и сюда, кулаком зажимая себе рот. Кажется, он уже трижды проклял тот день, когда поступил к наследнику на службу. А ведь до этого наверняка гордился занимаемой должностью.
Всеми забытый Келен так и сидел на полу под стенкой. Синяки на его шее уже налились багровым. Он даже не попытался встать. Просто смотрел на свои руки. Его звездный час наступил, но цена оказалась слишком высокой. Кажется, до него, наконец, дошло: он не герой, он – смертник, который нажал на красную кнопку, не подумав о том, что сам сидит на этой самой бомбе. Надо бы заставить его пересесть в кресло, иначе при малейшем рывке он рискует свернуть себе шею или получить опасную травму позвоночника. Но…
Дариан молчал долго. Его рука по-прежнему сжимала мои пальцы, и я чувствовала, как через это прикосновение в меня вливается его ледяная решимость. А потом арлинт сделал то, чего я от него точно не ожидала: он резко отстегнул свои ремни, встал и, не говоря ни слова, подхватил меня на руки. А потом просто вернулся и сел обратно. Это было настолько вызывающе, настолько вопреки всем правилам приличия арлинтов, что Мирабель даже забыла возмутиться. Я только и услышала, как она со всхлипом втянула воздух при виде поведения Торна.
– Дариан, – я попыталась отстраниться, чувствуя, как вспыхнули щеки. – На нас смотрят... Там, на крейсере, сейчас наверняка фиксируют каждый наш вдох.
Арлинт промолчал. Вместо этого он уткнулся лицом в изгиб моей шеи, вдыхая мой запах так жадно, будто это был последний чистый воздух во Вселенной. Его руки сомкнулись на моей талии, и я почувствовала, как по телу Торна прошла едва заметная дрожь.
– Пусть смотрят, Агги, – прошептал он в ответ, и в этот раз его голос был лишен прежней стальной уверенности. В нем осталась только мучительная, ничем не прикрытая нежность. – Я столько лет жил без тебя, как будто в вакууме, думая, что навсегда потерял свою сказку. А теперь, вернув тебя, я больше не желаю тратить ни секунды на то, чтобы казаться им правильным. Отныне я такой, какой есть. Для меня во всем этом холодном космосе есть только ты. Ты и то, что ты мне только что подарила.
Он прижал меня к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание. В этом жесте было столько собственничества и защиты, что страх перед возможным будущим на мгновение отступил. Сейчас я ощущала себя не «уликой». Я была его женщиной. И за меня Дариан будет рвать глотки даже адмиралам…
Катер все еще едва заметно подрагивал, словно живое существо в пасти хищника. В хвосте «Стрижа» Корт, громко сопя, в очередной раз перебирал инструменты. Краем глаза я видела, что он делал это с маниакальной тщательностью – вытирал каждый ключ промасленной ветошью и укладывал в пазы. Похоже, Корт был из тех, чьи руки должны были быть заняты, иначе они начали бы дрожать, а этого старый механик позволить себе не мог.
Дариан сидел неподвижно, но его ладонь на моей талии обжигала даже через ткань комбинезона. Я чувствовала его бедро под собой, его тяжелое, размеренное дыхание. Он смотрел прямо перед собой – туда, где за стенками катера маячила стальная стена крейсера, но я знала: сейчас он видит только нас.
– Они наблюдают за нами, – прошептала я, бессильно прислонившись лбом к его плечу. – За каждой нашей эмоцией, каждым жестом... Адмирал, Совет, твои родители...
– Пусть смотрят, – голос Дариана был тихим, но в нем звенела сталь. – Я слишком долго жил ради них, Агги. Слишком долго был идеальным инструментом в их руках. Пришло время жить для себя… Ради нас.
Он чуть повернул голову, и его дыхание опалило мою щеку.
– Знаешь, в чем ирония? В Академии они говорили, что чувства – это слабость, которая мешает арлинту править миром. Но когда ты исчезла... мой мир рухнул. Править оказалось нечем. Только тогда я понял, что без «слабости» мир мне просто не нужен. Все эти годы я был мертв, родная. Я ходил на приемы, подписывал соглашения, улыбался врагам, но внутри была только выжженная пустота. Ты была моим единственным связующим звеном с жизнью. Моим светом.
Я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Я так ждала этих слов!.. А услышала их в шаге от пропасти.
Дариан чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза. В темной глубине его зрачков я увидела не Посланника Альянса, а мужчину, чей мир только что перевернулся.
– Расскажи мне о нем, – вдруг попросил он, и его пальцы осторожно коснулись моей щеки. – Какой он? Наш Марк?
Я невольно улыбнулась, и эта улыбка была горькой и светлой одновременно.
– Он похож на тебя, – я заставила себя заговорить, хотя голос дрожал. – И не только глазами. У него такой же упрямый разворот плеч, когда он чем-то недоволен.
Дариан судорожно выдохнул, и я почувствовала, как его рука сильнее прижала меня к себе.
– Он знает обо мне? – вопрос прозвучал осторожно, почти испуганно.
– Я говорила ему, что его отец – герой, который охраняет звезды, – я грустно улыбнулась, вспоминая маленькое личико сына. – Он часто засыпает, глядя в окно. Спрашивает, на какой именно звезде ты сейчас сидишь. Дариан... он такой настоящий. Он смеется так, что у меня внутри все переворачивается. Он – лучшее, что мы когда-либо создали. И он не должен расти сиротой. Только не в мире, который только что узнал правду об этих проклятых черных кубах.
Дариан медленно взял мою ладонь и прижал ее к своим губам. Я чувствовала жар его кожи и легкое покалывание отросшей щетины.
– Я вытащу нас, – прошептал он в мои пальцы. – Клянусь тебе всеми жизнями, что мне остались. Если придется, я выжгу Альянс до основания, если они попытаются встать между мной и моим сыном.
Я закрыла глаза, позволяя себе на мгновение поверить ему. В этой вонючей, тесной кабине, под звуки лязгающих инструментов Корта и шепот составляющих завещание Варгов, мы были единственными по-настоящему живыми существами во всей этой ледяной системе.
– Расскажи еще... – попросил он, не отпуская моей руки. – Расскажи, что он любит на завтрак. Какой у него голос?
И я начала рассказывать. Про разбитые коленки, про первую выученную букву, про то, как Марк боится темноты, но храбро заявляет, что «защитит маму». Я говорила, а Дариан слушал так, словно каждое мое слово было глотком кислорода. И в эти минуты крейсер с Рокхэмом на борту, черные кубы и предательство его родителей перестали существовать. Остались только мы трое: двое здесь и один, самый беззащитный, на далекой, охваченной паникой Земле.
Тишину катера, нарушаемую лишь сопением Корта, редким стуком инструментов и шепотом Варгов, внезапно прорезал резкий всплеск статики в динамиках. Но мне было слишком хорошо в руках Дариана, чтобы прямо сейчас беспокоиться хотя бы о чем-то. Я лениво повернула голову, чтобы посмотреть, что происходит. И непроизвольно напряглась. Это был «пробой» – широкий незашифрованный канал связи, который обычно используют для экстренных оповещений по всему флоту.
В голове мелькнуло: «Что еще могло стрястись?..» И я как-то оказалась совершенно не готова вместо марша или команды «Смирно», услышать тяжелое, прерывистое дыхание адмирала Рокхэма.
– ...вы не понимаете! – Рокхэм почти кричал, и его голос, усиленный мощными фильтрами крейсера Звездного флота, почти гремел в нашей тесной кабине. – Это уже не просто утечка! Это катастрофа! Ролик этого блогера дублируется каждую секунду. Мы не можем просто нажать «удалить»!
– Адмирал, – раздался в ответ другой голос. Женский. Ледяной, аристократичный. – Вы оправдываетесь как нерадивый курсант. Мы доверили вам безопасность сектора не для того, чтобы вы жаловались на блогеров.
Что за…
Я всем телом почувствовала, как Дариан замер, напрягся. Его пальцы так сильно сжали мой локоть, что стало больно, но я не шелохнулась.
– Мама... – одними губами выдохнул он.
И тут же, словно в подтверждение догадки, мы услышали:
– Госпожа Торн, при всем уважении к вашему положению в Совете... – Рокхэм захлебнулся яростью и страхом. – Ваш сын находится в эпицентре заражения! Он – носитель! Согласно протоколу «Зеро», я обязан...
– Вы обязаны вернуть мне сына, Рокхэм, – перебил его мужской голос. Глубокий, властный, не привыкший к возражениям. Я без подсказок поняла, что это отец Дариана. – Это не обсуждается.
Голос звучал властно, уверенно. Так, словно его обладатель точно знал: не подчиниться ему нельзя. Я непроизвольно обернулась и ошарашенно уставилась в прищуренные бирюзовые глаза. Черт возьми! На кого это я сделала ставку в академии? Чьего сына выбрала? Неужели… президента Звездного Альянса?..
Но додумать свою мысль до конца я не смогла. В этот момент, отвлекая меня от шокирующих догадок, за иллюминатором катера что-то ярко вспыхнуло.
– У нас гость! С левого борта! – Корт в хвосте катера выронил ключ, и тот со звоном ударился о палубу. – Это… Что за драхх?!
Резко крутанувшись на коленях Дариана в другую сторону, я застыла. Прямо в метре от прозрачного титана, в безжизненной пустоте космоса, завис небольшой, агрессивно-оранжевый зонд. Он медленно разворачивал свои антенны-лепестки, а в его фасетчатом объективе отражался наш неуклюжий катер.
Я была настолько шокирована произошедшим, что не слышала, как сзади кто-то приблизился. И невольно вздрогнула, когда услышала над ухом:
– Это «Гала-Ньюс», – прохрипел подобравшийся со спины блогер. В его голосе смешались животный страх и профессиональный экстаз. – Автономная медиа-станция «Стервятник-9». Они могут… они ведут трансляцию в обход всех военных фильтров. Нас сейчас видит каждый... в прямом эфире!..
А из динамиков продолжал греметь голос Рокхэма, кажется, еще не подозревающего, что его отчет теперь стал достоянием миллиардов:
– Да посмотрите же на экраны! – орал адмирал. – Они сидят там, обнимаются, пока зараза, возможно, уже жрет их нервную систему! Вы хотите, чтобы я выпустил это из сектора? Чтобы я заразил весь Альянс ради вашей семейной гордости?! Я отдаю приказ о термической зачистке! Слышите?!
– Попробуйте, Рокхэм, – очень тихо и от этого до невозможности жутко отозвался отец Дариана. – И вы станете первым адмиралом, чей расстрел будет транслироваться по всем каналам Галактики. Раскройте глаза и посмотрите в иллюминатор. Там висит дрон «Гала-Ньюс». Весь мир ждет, нажмете вы на кнопку или нет. И между прочим, это вы и ваши люди допустили появление репортеров поблизости погибшего лайнера. Как вам такая картинка?
Торн-старший явно издевался над Рокхэмом. А в кабине «Стрижа» повисла такая тишина, что казалось, будто я слышала, как за стеной катера кристаллизуется вакуум. Волею судьбы мы оказались в самом эпицентре треугольника: обезумевший от страха адмирал, могущественные родители Дариана и безжалостный глаз телекамеры, превращающий нашу возможную смерть в шоу.
Ответа адмирала мы не услышали. И не потому, что Рокхэм опомнился и выключил широкополосное вещание. Нет. Просто дрон «Гала-Ньюс» неожиданно спроецировал на лобовое стекло катера мерно мерцающий экран. И я вдруг разучилась дышать…
На фоне серой стены дома на Земле, которую я узнала бы из тысячи, копошились люди с микрофонами. И вдруг – крупный план. Марк. Мой маленький, храбрый Марк. Он стоял на крыльце, прижимая к себе своего самого любимого одноглазого робота, и щурился от яркого света фотовспышек. Его глаза, два чистых, пронзительных бирюзовых ледника, распахнутых во всю ширь от шока, смотрели с экрана прямо на нас.
У меня внутри все оборвалось. На этот раз обрушившийся на меня шок был такой силы, что я перестала чувствовать собственное тело. Разум фиксировал какие-то незначительные мелочи, вроде дрожащих рук репортера, направляющего микрофон к лицу моего сына. Но физический страх за него, за его хрупкую жизнь парализовал меня.
– Марк... – мой шепот сорвался на хрип. – О боги, только не Марк...
Я бы упала, если бы не руки Дариана. Он прижал меня к себе с такой силой, что у меня затрещали ребра, но именно это частично отрезвило меня. Он обнял меня, заслоняя собой экран. Его ладонь мягко прижала мою голову к плечу.
– Тише, Агги... Смотри на меня. Дыши, – его голос, обычно такой властный, сейчас вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Я здесь. Я рядом. Слышишь? Я не позволю им.… никому не позволю даже просто дотронуться до него…
Постепенно мне стало немного легче. Горячее тело Дариана словно поделилось со мной толикой силы и уверенности в счастливом исходе этой кошмарной истории. Но события уже вышли из-под контроля и росли словно снежный ком.
Дариан поднял взгляд на экран. Я видела, как его лицо окаменело, заиграли желваки. Он явно пытался придумать выход из ситуации. Которая мне виделась безысходной. И в этот момент из динамиков снова раздался голос его матери. Теперь в нем не было ярости – только пугающая, абсолютная уверенность.
– Адмирал Рокхэм, – произнесла госпожа Торн, и ее голос прозвучал так отчетливо, словно она стояла прямо за нашими спинами. – Я желаю прямо сейчас поговорить с сыном.
Я не сразу сообразила, о чем говорит арлинта. Лишь только когда эфир донес до нас хриплый, судорожный вздох Рокхэма, кажется, уже проклявшего тот час, когда на его пути возник Дариан, и который слился с потрясенным вздохом Торна, на чьих коленях я сейчас сидела, мозг осознал. Да и то, кажется, не до конца. И чтобы убедиться, обернулась, поймала взгляд бирюзовых глаз, и одними губами спросила:
– Твоя мама это может?
Дариан неловко усмехнулся в ответ и точно так же почти беззвучно ответил:
– Моя мама может и не такое…
Кажется, Дариан хотел что-то добавить или пояснить свою мысль. Но не успел. Послышалась новая порция помех, а затем холодный и чистый, как горный ручей, женский голос позвал:
– Сын?.. Ты меня слышишь?..
Мне было неловко оставаться на коленях у Торна в то время, когда он разговаривает с матерью. Но Дариан не дал мне даже шанса сбежать: стиснул мою талию будто клещами и нервно втянул ноздрями воздух. А потом торопливо перебил арлинту:
– Мама, не говори ничего, что ты хотела бы сохранить втайне! Во-первых, у нас тут дрон прилип к обшивке и ловит каждый звук! А во-вторых, адмирал Рокхэм крайне неосторожно пробил широкую линию вещания. Кто еще нас сейчас слышит, сказать не берусь!..
Я ощутила сожаление. И дикое желание закрыть Дариану рот. Так как в эфире послышалась какая-то возня, сдавленное ругательство и что-то напоминающее звук падения. Похоже, Рокхэм только сейчас осознал, что допустил очень грубую ошибку. И что его теперь точно не пощадят. Впрочем, на адмирала мне было плевать. Жаль было, что он все исправит, как сможет, и мы больше не будем знать, какая судьба ждет нас впереди.
Матери Дариана потребовалось не более пары секунд, чтобы осознать услышанное. И владела собой она несравнимо лучше адмирала. Во всяком случае, по ровному, ничего не выражающему тону арлинты невозможно было сказать, что она чувствует:
– Сын, то, что я увидела по галавизору…
Все же женщина не была железной, однозначно. Она запнулась. И на пару секунд в эфире повисла тишина. И тогда заговорил Дариан:
– Да, мама. Это твой внук. Его зовут Марк. – Он помолчал пару секунд, за время которых у меня внутри все слиплось в отвратительный, тошнотворный ком страха и отчаяния, а потом попросил: – Позаботьтесь о нем… если мы с Агги не выберемся… И… Прости, что все так получилось. Но я сам о сыне только узнал.
В этот миг мне до безумия захотелось заорать, что, если бы не мамочка Дариана со своими амбициями, скорее всего, ничего этого не было бы. Мы бы с Дарианом поженились после выпуска, он бы засел в кабинете, а я бы растила сына и не помышляла бы даже о преступном ремесле. Но… Судьба, по всей видимости, разыграла еще не все свои карты.
К счастью, я не успела даже пискнуть. Как вдруг яркая вспышка и возмущение гравитационного поля сообщили о том, что в нашем секторе появился еще один гость. Пространство в нескольких километрах от нас буквально вывернулось наизнанку: приборы взвыли, фиксируя критическое возмущение гравитации, а сетчатку полоснуло ослепительно-ярким светом. Так из «прыжка» обычно выходят только тяжелые военные чины – грубо, сминая реальность под себя и не заботясь о тех, кто оказался в зоне выхода. А ведь у тех же фарнов глаза были намного чувствительнее почти человеческих глаз киллов и арлинтов. И пусть в нашем катере фарнов не было, они могли присутствовать на когге или крейсере адмирала Рокхэма.
Впрочем, все эти дурацкие, неуместные мысли вылетели у меня из головы сразу же, как я услышала чужой повелительный голос:
– Говорит адмирал Старфф! Вниманию команды когга «Гала-Ньюс»! Сектор объявлен зоной закрытой операции. Группе «Гала-Ньюс»: немедленно отозвать зонд и покинуть квадрат. В случае неподчинения открываю огонь на поражение без предупреждения. Время пошло. Повторяю…
Я понятия не имела, кто такой этот адмирал. Но, по всей видимости, власти у него было много, это чувствовалось по манере говорить. А еще по тому, как дрон начал суетливо собирать свои лепестки-антенны. По всей видимости, репортеры новостной службы понимали, с кем имеют дело. А мимолетно оглянувшись на Дариана, я вообще застыла: потому что лицо арлинта неожиданно разгладилось, на губах появилась улыбка, а в бирюзовых глазах – облегчение.
Похоже, я была единственной, кто не понимал, что творится. Потому что в кабине катера будто сменили состав воздуха – дышать стало легче, хотя до полной свободы было еще далеко. Дариан, все еще сжимавший мою талию, медленно выдохнул, и я почувствовала, как под моей рукой расслабляются его каменные мышцы.
– Кто это? – шепотом спросила я, глядя на то, как оранжевый дрон репортеров суетливо «поджимает хвост» и уходит в сторону.
– Старфф… – улыбка Дариана показалась мне первой настоящей улыбкой за последние часы. – Он икона и одновременно легенда. Звездный флот буквально молится на него. А политики, обожающие грязные игры, дрожат, лишь услышав его имя. И если он здесь, Агги, значит, сообщение, которое я отправил через когг, попало по адресу. Можно выдохнуть: Рокхэм больше не судья в этом секторе. Теперь он сам – фигурант дела.
Позади нас Ворн вдруг громко щелкнул суставами пальцев. Я с любопытством оглянулась: на смуглой физиономии безопасника плавилось непередаваемо-ехидное выражение. Он бросил насмешливый взгляд на Келена, который теперь казался совсем крохотным в своем кресле.
– Слышал, «звезда»? – съязвил килл. – Сворачивай свою лавочку. Приехали настоящие хозяева.
Даже Мирабель преобразилась. Она демонстративно поправила растерзанный плащ и обвела нас всех брезгливым взглядом, словно мы были случайными попутчиками, которых она скоро забудет.
– Ну наконец-то все закончится, – процедила она. – И этот ужасный запах масла в кабине, наконец, исчезнет из моей жизни. Больше я в эти ваши космосы ни ногой.
Тишина после ухода дрона «Гала-Ньюс» длилась недолго. На пульте катера вспыхнул индикатор запроса прямой связи. Дариан поудобнее перехватил мою талию, словно демонстрируя невидимому собеседнику: «Это мое, и я это не отпущу». И попросил меня:
– Открой, пожалуйста, канал связи.
А едва я дала разрешение и на экране возникло сухощавое лицо незнакомого пожилого килла, заговорил:
– Посланник Торн на связи, – голос Дариана снова стал безупречным инструментом дипломата, но в нем проскальзывали нотки глубокого уважения.
Килл смотрел на нас внимательно и цепко. Без намека на осуждение в темных глазах. Я, не стесняясь, разглядывала его в ответ, скользя взглядом по морщинам, избороздившим лоб, по серебристым прядям седины, щедро разбавившим темную килльскую шевелюру.
– Дариан, – голос Старффа звучал ровно. – Рад видеть тебя живым. Твой рапорт через патрульный когг был весьма... своевременным. Хотя и вызвал в Совете приступ коллективной мигрени. – Он тонко усмехнулся, словно вспомнил хорошую шутку. – Членам Совета теперь потребуется не одно ведро успокоительного.
