сообщить о нарушении
Текущая страница: 61 (всего у книги 155 страниц) [доступный отрывок для чтения: 63 страниц]
Я похромала на кухню, попутно убирая растрёпанные волосы с лица. Ну, надо же, обошлось! Либо яд в теле Лорина отравил его мозг, либо он повзрослел. При всём уважении, я склоняюсь к первому. Нельзя вот так вот взять и поверить в то, что он изменился! Это же практически невозможно! То с грязью меня мешает, то… проявляет нечто, повторяюсь, «нечто» отдалённо напоминающее уважение к моей особо скромной и забитой персоне. Но да, это крайне приятно. Когда тебя не унижают за то, что ты просто пытаешься помочь. Просто проявляешь свою суть — человечность. Да, благодарности тоже нет, но молчание и некое повиновение с лихвой окупает всё. Пусть, пожалуйста, так всё и останется! Я умоляю, чтобы он остался таким же ворчливым и злым, но справедливым по отношению ко мне! Да, пусть ругает, я не идеальна, пусть воспитывает, переучивает, да всё что угодно! Лишь бы не унижал и не поступал со мной… так отвратительно плохо и нечестно. Кто бы мог подумать, что я когда-то вообще буду думать о таком?! Стою на кухне, наливаю воду в стакан, а сама благодарю Богов за снисхождение! По идее Лорин должен мне ноги целовать за то, что я его чуть ли не с того света за уши вытянула! Но я рада просто тому, что он не ведёт себя, как последняя тварь! Это на пределе возможностей понимания, но я… я рада, чёрт побери! И отворачиваться от такого потрёпанного подарка судьбы не намерена! Пора бы пересмотреть свои принципы.
— Сегодня я смогу нормально поесть? — получив свою воду, поинтересовался мужчина.
Прикинула в голове. Спал он плохо, но в остальном вроде всё было неплохо…
— У тебя ничего не болит? Живот, голова? — спросила я тут же.
— Нет, — не думая, выдал он и быстро опустошил стакан.
Я вздохнула.
— Лорин, так не бывает, — тихо возразила я, радуясь, что боль в ноге отступила. — Если ты думаешь, что, соврав мне…
— Я хочу есть, Богдана, — серьёзно заговорил ликан.
Ситуация обостряется. Присела на край дивана. Не так-то просто это оказалось… боюсь я его.
— Я понимаю, и если тебя мучает голод, то это хороший знак, — начала я осторожно. — Но пойми, пожалуйста, если ты скрываешь что-то от меня, то это в конечном итоге отразится на тебе, а не на мне. Я не хочу, чтобы тебе стало ещё хуже.
Он смотрел на меня слегка укоризненно, будто я говорила то, чего не следует, но я должна была!
— Но если я переступлю через себя и начну тебе жаловаться, то нормальной еды я не увижу, да? — о, а вот и претензии.
Голодный мужик воистину опасен, а если он ещё и болеет… тушите свет, кидайте камни, сжигайте сёла.
— Ночной кошмар мог быть связан с перееданием, — пояснила я свои опасения. — Я пошла у тебя на поводу, и всю ночь тебя лихорадило…
— Переедания?! — усмехнулся он — Да я съел-то… пару кусков мяса!
Это не так-то просто, как казалось со стороны.
— Но ты же сам сказал мне, что разрешаешь решать за тебя, — напомнила я ему через силу. — А поскольку ты не делишься со мной…
— Что ты хочешь узнать? — перебил он меня в который уже раз.
Причём был он на взводе. С утра пораньше самое оно.
— Твоё самочувствие, — ответила я уверенно, но тихо.
Надо что-то с этим делать! Я рядом с ним, как мышь! Бормочу что-то, робею и трясусь, как лист! И ведь ничего не могу с собой сделать! Вот у себя в комнате я просто силачка, жаждущая равенства, а тут… я чуть ли в обморок от волнения не падаю! И что мне делать?! Как себя пересилить?
— Хорошо, — как-то недобро протянул он. — Чувствую я себя отвратительно! У меня невыносимо болит голова, я постоянно хочу пить и есть, плечо и грудь ноет и чешется, будто ты меня перцем натёрла! Плюс у меня болит спина и ноги от долгого лежания! Я не высыпаюсь, каждый день чувствую себя так, будто по мне пару раз каретой проехались, причём не самой лёгкой! Ночью я почти не сплю, меня бросает то в жар, то в холод, снится такая ахинея, что дурно становится! И что из всего этого тебя волнует больше всего?!
Громко. Зато он донёс всё, что хотел. И я многое узнала и услышала. В принципе, мои подозрения подтвердились, и я даже спокойно выдохнула. Я была права. Права! Я!
— И это всё? — осторожно уточнила я.
Тот чуть от возмущения не задохнулся.
— Тебе этого мало?!
Ещё громче, чем было. Хотя куда уж… ладно, не о том я думаю.
— Нет, но всё нормально, как и должно быть, — тут же примирительно заговорила я и улыбнулась даже. — Ты идёшь на поправку и, да, сегодня мы с тобой вместе пообедаем.
Я поднялась, собираясь наконец умыться и собраться.
— Погоди-ка, — подозрительность в его голосе была крайне осязаемой и я замерла. — Что ты сказала? Так и должно быть?!
Он меня бы убил, если бы мог. Он сможет, но попозже. А это страшно… я и раньше тряслась, а теперь так совсем мурашки по коже забегали. Мне страшно с ним жить.
— Ну, да, — кивнула я. — Это часть выздоровления.
Он часто заморгал и зашевелился, явно желая приподняться, дабы разглядеть моё лицо.
— Через такую боль?! — вскрикнул он. — Ты чем меня пичкаешь, твою мать?!
Ой, как-то всё не так получается. Может, убежать? Ну, наверх? Он не догонит, но что-то мне подсказывает, это будет непростительно. Но страх завозился в груди, царапая сердце своими острыми ледяными шипами. Да, раннее утро как раз подходит для такого рода разговоров!
— Всё хорошо, я тебя не травлю! — тут же вскинула я руки, понимая, к чему он ведёт. — Все те отвары и настои я пила сама, а ещё пил Виер и Морик… да много кто! Они безвредны! Это точно!
Он был ещё зол, но ярость и удивление из его глаз начали пропадать. Таять, словно весенний снег.
— Ты понимаешь просто, что несёшь? — спросил он уже куда спокойнее, но не менее серьёзно. — У меня должны болеть раны, а не всё тело. Что-то явно идёт не так.
Я вздохнула. Он остыл, теперь можно и поговорить.
— Если бы это были простые раны, то да, — заговорила я проникновенно. — Но ты забываешь, что клинок был отравлен и в твоём организме до сих пор остался яд. Он-то и доставляет тебе все эти неудобства, понимаешь? Слабость может быть вызвана потерей крови, но вот боли и остальное вызвало то вещество, которое сейчас находится в тебе.
— И как его вывести?
О, это проблески интереса? Причём не дикого, а вполне осмысленного. Кто молодец? Я — молодец!
— К сожалению, я не так много об этом знаю, но яды коварны, они могут собираться в какой-то определённой части твоего тела или наоборот циркулировать вместе с кровью по всему организму. Я не знаю, что с тобой, извини. Но травы, которые я тебе даю, заставляют потеть и с потом из тебя выводится и яд. Медленно, но ты от него избавляешься.
Тот задумчиво закусил губу. Он забавный… не пялься!
— А есть-то мне почему нельзя? — вновь вопросил он меня. — Мне ведь нужны силы, чтобы бороться с болезнью, разве нет?
— Вот тут и начинаются трудности, — потёрла я шею из-за своей лёгкой нервозности. — Когда всё случилось, в самом начале… я хотела помочь, но ты запретил…
— Я помню.
— …так вот, я не подходила к тебе около недели. И как потом выяснилось, твоя стая тебя не кормила…
— Я сам не хотел, говорю же, я помню.
Как он любит перебивать…
— …а знаешь ли ты, что бывает, если долгое время не есть? — зашла я с другой стороны.
— Я не голодал, — выдал мужчина.
Это видимо расценивать, как «нет»?
— Твой желудок начинает переваривать сам себя и питаться запасами. В топку идут твои мышцы и… жир, если он есть. Как бы, ты ел сам себя.
Такого взгляда я давно не видела. Лёгкий ужас, смешанный с неверием и возмущением. Вот когда детей пугаешь (они мне не нравятся, поэтому я часто так делала) у них такие же лица, только там всё красочнее, а тут слегка приглушённо, но я поняла, что мне не то чтобы не верят, а вообще сомневаются в моей адекватности. Понимаю, я когда об этом читала, тоже не верила, но слежка за лекарями дала свои плоды, и я сама всё поняла.
— Предположим, я тебе поверил, — поднял Лорин брови. — И что дальше? Разве мне не нужно есть как можно больше?
Вопросы он правильные задаёт, но объяснить это сложно. Я сцепила пальцы в замок и начала тереть ноготки друг об друга.
— Нельзя резко начинать, пойми, — неуверенно продолжила я. — Может быть ещё хуже. Возможно, что у ликанов всё не так и ты действительно можешь спокойно продолжать кушать всё, что хочется, но… если это ошибка? Вдруг, тебе станет плохо? Я ведь и так глупа в вопросе врачевания, а если у тебя ещё одной проблемой станет больше, то я тогда не знаю… просто боюсь, что помочь я тебе не смогу и ты будешь… как бы мучиться.
Отчитывает меня, как малолетку какую-то. Меня ругали-то редко, по праздникам и когда я палку перегибала, а так все просто рукой махали и просто говорили «девчонка». С меня толку мало. Мне нужно молчать, кивать и детей штопать. Всё. Тут как бы не велика наука, если по-простому, поэтому и контроля серьёзного не было, а вот Авдея натаскивали. По всяким стрельбищам возили, на турнирах присутствовать заставляли, режим соблюдать и всё тому подобное. То есть не повезло ему, но он был единственным мальчиком, поэтому вокруг него все тряслись и желания его все выполняли, поэтому не так-то мне его и жалко было. Хоть внимание уделяли, не то, что мне… так, а ну прекрати! Не ной!
— Разве ты не этого хочешь? — немного подумав, вопросил он и стрельнул в меня глазами.
— Чтобы тебе было больно?
— Да.
— Ну, если, чисто теоретически, это всё с тобой бы сделала я, и ты бы это заслужил, то, возможно, я бы радовалась, — вырвалось у меня, — но это не точно.
Наконец-то он усмехнулся.
— В это верю, — он даже кивнул. — Тебе на рынок не пора?
— Да-да, я пойду, — тут же закивала я, радуясь концу этого разговора. — Скоро вернусь.
— Надеюсь.
К чему он это сказал, я не знаю, но меня из дома ураганом выдуло. Я успела только брызнуть водой на лицо, пригладить расчёской волосы, схватить кошелёк с корзиной и всё. Как я была рада тихой улице — это описать невозможно. Желудок судорожно сокращался, находясь всё ещё под впечатлением от такой ранней побудки. Да уж, Лорин-то крепчает. Пропала из взгляда прежняя усталость и… боль. Нет, проблем всё ещё много, но ему лучше. Он говорит, ворчит и ругается — это прогресс! Он возвращается! «Не к добру это», — промелькнуло в голове. Да-да, и это тоже.
На рынке было всё по-старому: со мной никто особо беседы не водил, многие косились, кто-то шептался. Обычное дело. Никого особо подозрительного не заметила, поэтому в приподнятом настроении вернулась в «гнездо».
Растопив печь, уверенно поставила кастрюлю и сковороду на плиту. Сварю бульон и сделаю второе. Пусть ест, если хочет, но последствия… ладно, он крепенький, потянет.
— Долго ещё? — спросил он, когда я села в зале с книжкой.
— Около получаса, — пожала я плечами, поджимая ноги под себя.
На пару минут повисло молчание, и я углубилась в рассказ. О, эта книжка про морские приключения. Никогда не видела море. Наверное, райские ощущения. Ты стоишь и смотришь на бескрайние воды. Волны качают уставших чаек, словно убаюкивают их, лёгкий бриз придаёт парусу силу, а морякам надежду… я даже начала мечтательно улыбаться. Это невероятные чувства! Но раздались непонятные звуки или даже скрипы бедного дивана… эээ.
— Ты что делаешь?! — я дёрнулась вперёд, но забыв, что сижу на своих ногах, чуть не ковырнулась вперёд.
Он… он встаёт! Куда?! Выпутавшись из собственных ног, я тут же вскочила и в один миг оказалась у дивана. Меня затрясло. Что он делает?!
— Встаю! — рыкнул он, тяжело дыша. — Не мешай!
Я отчётливо видела, как его руки тряслись, лицо мгновенно побелело ещё сильнее, чем было и за несколько секунд покрылось бисеринками пота. Ну… что за кретин?!
— Нет-нет-нет! — запаниковала я, боясь его хватать. — Ляг обратно, тебе нельзя вставать!
— Отойди! — шипел он, держась свободной рукой за спинку дивана.
Медленно и очень осторожно он спустил ноги на пол и остановился передохнуть. Дышал он похуже загнанной лошади. Часто моргал, видимо силясь прийти в себя. От страха я забегала. Не в прямом смысле, конечно, но я начала нервно ходить вперёд-назад, просто боясь его трогать. Дурак, ой дурак! Ну, куда?! Зачем?!
— Пожалуйста, Лорин! — взмолилась я, подойдя ближе к нему. — Не нужно! Тебе будет плохо! Что нужно? Скажи, я принесу, только не поднимайся!
Он сидел и переводил дыхание. Он потеет, причём сильно! Да ему, наверное, больно! Идиота кусок! А вдруг он упадёт?! Вдруг, ещё и сломает себе что-то?!!
— Не ори, — тихо и спокойно выдал он. — Ты мне мешаешь.
Я прикусила губы с внутренней стороны и замерла в метре от него. «Не вставай, не вставай, не вставай!» — повторяла я про себя и от нервов начала грызть ноготь. Просто мы тут в таком напряжённом молчании находимся, а ему ещё и больно, но помочь я не могу!..
Но вот он упёрся правой рукой в сам диван, и я увидела, как мышцы заходили под кожей… рывок, и он поднялся. Секунда, и его повело в сторону. Он бы упал. Точно, причём рухнул бы на столик и скорее всего на пострадавшее плечо, если бы не мой по истине глупый и героический поступок. Я быстро подскочила к нему и крепко-крепко обняла. Он был тяжёлый — это то, что я поняла в первые пять секунд. Он всё ещё падал, поэтому я, забыв о своём внутреннем страхе, крепка сжала его за талию и расставила пошире ноги, чтобы удержать этого доброго молодца на месте. Всё его тело было скользким от пота, и он просто-напросто выскользнул бы, если бы не его проснувшееся чувство самосохранения. Свободной рукой он обхватил меня за плечи, чем и спас себя от неминуемого падения.
Секунд пятнадцать мы простояли в молчании, ибо это было неожиданно и жутко. Я до сих пор отходила от возможной потери хозяина, а он… наверное, обдумывал свой глупый поступок. Запашок, конечно, тот ещё, но я даже не морщилась. Привыкла к нему, но так близко ещё знакома не была. Мой подбородок еле касался его здорового плеча, поэтому я прекрасно слышала, как он задыхается. Обычным дыханием это назвать было невозможно, поэтому создавалось впечатление, что есть ещё некто третий, накинувший верёвку на шею ликана и затянувший её сзади.
— Я мог бы и сам, — выдохнул он, продолжая держаться за меня.
— Я знаю, — шепнула я скорее по привычке.
Он не мог сам. И мне показалось, что он это тоже понял, но почему так сказал… непонятно. Хотя, задумываться о таком не стоит сейчас — это не главная проблема.
И вот он выпрямился. Пошатываясь, сделал неуверенный шаг. Я всё это время держала его.
— Отпусти, я смогу сам, — чуть более спокойным голосом обратился ко мне разгорячённый мужчина.
— Нет, — уверенно выдала я. — Поругаешь меня потом за неповиновение, ладно?
— Договорились, — он даже кивнул. — Я хочу на задний двор.
Недолго думая (а головушка у меня на такое сейчас была не способна, поэтому вышло на умиление легко), сместилась. Левой рукой обхватила его покрепче за талию, а правую руку закинула себе на шею, сильно сжав его запястье во избежание травм и… много другого! Он же ненормальный! Я уже не знаю к чему готовится! Какого лешего он поднялся?!
— Не торопись, аккуратно, — бормотала я, когда Лорин начал медленно переставлять ноги. — Дыши глубже… пойдёшь босиком?
Лорин был на удивление… собран. Да, в глазах застыло что-то среднее между болью и сном, но делал он что-то вполне… целенаправленно. Захотел на задний двор! Встал и пошёл! Точнее попытался встать и попытался пойти! Хорошо, хоть ума хватило при мне это делать! А если бы я на рынке была?! Он упал бы и встать уже не смог! Он об этом подумал?! Где его мозги?! Неужели спеклись от высокой температуры?! Горячий, как полуденный день! Надо скорее его остужать! Как только уложу его, сразу же компрессов наложу на всё его тело! И вообще! Верёвками к дивану и всё!
— Да, — выдохнул он.
Медленно и осторожно мы всё же выползли на задний двор. Показалось, что Лорин начал дышать намного глубже и реже, когда мы оказались на свежем воздухе. Ещё и ветерок лёгкий начал охлаждать его разгорячённое тело. Он замер, и мы простояли, наверное, с минуту просто так. Я не решалась поднять голову. Просто крепко его держала и молилась, чтобы ему не стало хуже.
А потом вдруг поняла. Он видит день. Видит солнце, слышит пение птиц, чувствует босыми ногами свежую траву… понимает, что живёт. Будто смерть его миновала и не прихватила с собой… он ведь зверь, лес — это его родина. И даже задний двор подходит для банального единения. Мне было его так жалко, что я невольно сжала его запястье чуть сильнее, будто пытаясь показать, что он действительно жив и он не один. Я ему помогу. Всегда. Порой это даже не зависит от моего желания, поэтому пользуйся, дорогой.
Когда он вновь сделал шаг, я витала в собственных воспоминаниях о своём доме. Вспоминала, как сбегала в город, как мне было весело и какой авантюристкой я себя чувствовала. Вот времена-то были…
— Дальше я сам, — произнёс Лорин, когда мы дошли до туалета.
