сообщить о нарушении
Текущая страница: 57 (всего у книги 155 страниц) [доступный отрывок для чтения: 63 страниц]
Медленно сняла старые повязки и начала рассматривать раны. Отёк начал спадать. Вторая рана, которая на груди, выглядела уже вполне сносно, но та, что на плече, всё ещё беспокоила меня. Нитки держат края плоти, а если бы их не было, то… бр-р, от представления сей картины стало не по себе. Не удержалась и положила кончики пальцев на запястье мужчины. Пульс вроде ровный и не очень быстрый. Есть сбои, но это поправимо. Да и покрывало мокрое. Я тут же осторожно стянула его с мужчины, бросила на пол и, поднявшись, достала новый плед.
— Дай мне попить, — этот сиплый голос застал меня врасплох, как раз когда я укрывала ликана.
Без лишних слов я подхватила старые повязки и мокрое покрывало, после чего ушла на кухню. Быстро налила в кружку воды и пошла обратно.
Его глаза были слегка приоткрыты, сейчас мне его было искренне жаль, как никогда. «А не такой он и страшный», — подумала я, присаживаясь рядом с ним.
Почувствовав моё присутствие, мужчина попытался приподняться, но его попытки были сразу же пресечены. Он как-то дёрнулся и упал обратно. Его лицо на секунду исказила маска боли, и он плотно прикрыл глаза, словно пытаясь усмирить боль. Плотно сжатые губы и неровное дыхание всё сказали за него.
Я молча отставила кружку, одну руку запустила ему под затылок, а второй уцепилась за здоровое плечо. Осторожный рывок, и вот я уже ощущаю тяжесть верхней половины Лорина. Он тяжёлый. Но я тоже стиснула зубы и медленно посадила его, постоянно придерживая.
— Если бы ты сняла ремни, то было бы куда проще, — прошипел он, сверкая своими глазами.
— Если бы ты был здоров, то было бы ещё лучше, — ответила я, придерживая ликана одной рукой, а второй поднимая стакан. — Держи.
Прислонила край кружки к губам блондина. Главное — не смотреть ему в глаза и всё пройдёт отлично. Я впервые так близко с ним по собственной воле. Сама держу его за затылок и даю пить. Кому расскажешь — засмеют.
Лорин пил жадно и, естественно, давился. В такие моменты я отстраняла кружку и давала отдышаться мужчине, после чего мы повторяли процедуру. И всё в молчании. Я ещё и смотрела только на его рану, силясь не показывать своих эмоций. Жалость в моих глазах только сильнее его разозлит. Он должен просто понимать, что я нормальная, мне ничего от него не нужно. Но… порой такую простую истину крайне нелегко донести до своего оппонента.
— Где Виер? — спросил Лорин, как только я уложила его обратно.
— В ванной, — отозвалась я, поправляя подушку.
— Что ты задумала?
Этот вопрос был тихим, но довольно серьёзным и смотреть ему в глаза пришлось.
— В общем или ты про сегодняшний день спрашиваешь? — решила я уточнить и поднялась.
Говорить с ним я отвыкла и мне это давалось тяжело. Ощущение неловкости, почему-то лёгкий стыд и страх. Почему? Может… он мой кошмар?
— Зачем ты возишься со мной? Что тебе с этого?
Я снова протёрла лицо. У меня на голове кавардак. Нашли, когда поговорить.
— Я хочу, чтобы всё было, как раньше, — честно высказала я свои намерения, — и не я одна.
Он помолчал, и я уже собралась уходить, как он вновь подал голос:
— Ты же понимаешь, что это ничего не изменит?
Вопрос был странным, но я его поняла. Даже горько усмехнулась.
— Если бы я хотела перемен, то придушила бы тебя подушкой или отказалась помогать, — повела я плечом. — В любом случае я заинтересована в твоём скорейшем выздоровлении.
— Откуда мне знать, что ты меня в дальнейшем не собираешься придушить подушкой?
Что?
— Думаешь, я бы тогда возилась с тобой? — нахмурилась я. — Я же говорю: я отказалась тебе помогать, когда ты начал в себя приходить, но мне доходчиво объяснили всю серьёзность ситуации. И теперь я это сама понимаю. Я не твой враг, ты не должен меня опасаться или вести себя со мной, как с чужачкой…
— Да что ты? Я смотрю за время моего «отсутствия» ты осмелела, — взглянул он на меня из-под опущенных ресниц. — И запомни, что люди и ликаны друзьями быть не могут просто по своей природе. Мы разные. Во всех отношениях. У тебя свои цели, у меня свои, мы не сможем найти общий язык.
— И что ты предлагаешь? Бросить тебя умирать и продолжить беззаботно проводить дни и ночи? — я действительно осмелела, раз решила в таком серьёзном тоне вести переговоры, но сейчас утро — я злая и решительная. Так что, сейчас как раз нужно вести переговоры!
— Я не умру, — заявило это чудо с нотками высокомерия.
— Да? А твои кошмары? Ты выспался? — изогнула я бровь. — И жажда… она мучает тебя из-за того яда, что до сих пор находится в твоём теле. Без посторонней помощи ты не поправишься, просто будешь медленно умирать и всего-то.
— Пошла вон, — он даже головой дёрнул. — Наслаждайся тем, что я связан, иначе я бы тебе преподал урок! Какого хрена ты так со мной разговариваешь?! Посмотрите на неё, возомнила себя природным целителем! Я и без твоей помощи поправлюсь!
Он тяжело задышал, и его прошиб новый пот. Ага, конечно. Но обидно стало ещё как. На мои труды плюют, кто тут выдержит?
— Самое смешное, что я не могу уйти, — вздохнула я. — Рада бы, да только я живу тут.
Утренний разговор оставил неприятный осадок на весь день. Пришёл Морик, Виер ему всё рассказал и они засели все в гостиной. У Виера оказался отличный слух, и он всё прекрасно слышал. Стукач. Ничего от них не скроешь. Я ведь искренне подошла к Лорину вчера и сегодня с утра решила поговорить, но обломалась. Впрочем, как и всегда. Просто я каждый раз надеюсь, что уж теперь-то он будет нормальным и каждый раз ошибаюсь. Сколько раз я его просила и молила? Да сбилась уже. И всегда он меня посылал. Грубо и резко. Наверное, на место пытался поставить, да вот беда, я не знаю, где моё место, а то, что предлагает мне он — меня не устраивает. Вот и живём — воюем. Но, кажется, война может быть завершена досрочно. Если он действительно откажется от моей помощи, то я могу стать победительницей. Будет забавно: жертва победила хищника! А как — это уже мало кого будет интересовать. Да уж, обиделась я здорово. Ну, правда, сколько можно-то? Я уже через себя переступаю, хотя не должна, а он всё равно отворачивается! Неужели это потому, что я человек?! Зачем тогда купил, раз так нас ненавидит?! В чём смысл?
========== 32 глава ==========
Приготовив опять куриный суп, я села кушать. Мне всё нравилось. Я спокойно трескала и запивала это дело молоком. Я всё это люблю. Я вообще всеядна, лишь бы было хоть что-то. Да-да, не скажешь, что в хорошей семье выросла.
— Думаю, я сегодня опять не смогу прийти, дел много накопилось, придётся всю ночь сидеть, — услышала я, как Морик обращается к Виеру, — если что, ты знаешь, где я.
— Да, хорошо.
Морик появился в кухне и направился к выходу.
— Приятного аппетита и до завтра, — это уже мне.
У меня был полный рот, поэтому я махнула ему рукой и покивала. Смылся. Пойти почитать, что ли? Дела переделаны, а больших забот у меня нет.
До ночи я просидела за книгой. В горле запершило, и я спустилась вниз. Ещё на лестнице услышала странные стоны и звуки. Хмурясь, спустилась и завернула в гостиную. Это был Лорин. Он слегка дёргался, хмурился и что-то говорил. В основном вскрикивал, но от этого не легче. На полу лежал Виер. Он прикрывал голову подушкой, явно пытаясь заснуть. Стало его жалко. Ему тоже достаётся. Наверное, самый младший, поэтому на него эти няньки повесили.
— Эй? — я подошла к парню и потормошила его за плечо.
— А? — он тут же встрепыхнулся. — Ты чего?
Ой, а какой вид-то помятый! Кошмар. Совсем уже все рехнулись с этим альфой.
— Он уже третий час стонет, я не знаю, что с ним делать, — пробурчал русак и начал по новой тереть глаза. — Опять на кухне придётся спать…
Он начал подниматься, а в мою идиотскую головушку залетела мысль. «Нет! Не будь такой… доброй! Ты дура!» — закричало подсознание, но совесть требовала своего: «Жертву мне! Жертву!!!»
— Иди в мою комнату, — со вздохом выдала я, — закрой поплотнее дверь и ложись спать.
Парень даже в лице изменился, будто я ему предложила спать вместе.
— А ты? — это неподдельное удивление всегда подкупает. И наивность, кстати, тоже.
— Я останусь тут, — решила я, понимая, что уснуть всё равно не получится, — посижу с ним.
Покосилась на Лорина. Даже руки чешутся ему помочь. Дать ромашкового отвара, покормить, сделать новую повязку, раны как раз подсохли за день…
— Я не знаю, — нахмурился парень. — Ты же не выспишься…
— Будем с тобой день через день спать, — усмехнулась я, — ничего страшного, я почитаю.
У меня много книг, будет чем заняться, в конце концов посплю днём, когда проснётся Виер. Пусть он на мягкой кровати свои кости понежит.
— Ну… ладно, — согласился он осторожно, — но если ты передумаешь, то я….
— Я не передумаю, иди, — я пошла к книжному шкафу, — если что, у меня звонкий голос — я позову тебя.
— Но только позови, — нервно выдал он и сонно поплёлся вон из этого дурдома.
Я не выдержала уже через два часа. Мне его было реально жалко! Стонал он так, будто его режут или пытают! Опять начал чушь пороть про какие-то переходы и леса, про войну, про отряд. Я иногда вслушивалась, но это были несвязные между собой слова, отрывки фраз, словно куски воспоминаний. Поднялась и пошла на кухню, где в потёмках намочила полотенце простой холодной водой и припёрлась обратно. Спать, кстати, хотелось здорово. Но я встала на коленки у дивана и начала медленно и осторожно протирать лицо и тело Лорина. Он вздрагивал от каждого моего прикосновения. На короткий период времени это ему помогало, и он замолкал, но потом всё начиналось сначала.
Когда я дошла до ручки, ибо спать хотелось нереально, я вспомнила один способ. Мама мне говорила, что, когда я болела, она часто читала мне. Я этого не помнила, но она уверяла, что это помогает. Может быть… попробовать? От меня не убудет, хоть займусь чем-нибудь, иначе сойду с ума. Ибо спать охота, а никак!
Положив под попу подушку, я облокотилась на диван спиной и положила книгу себе на колени.
— Однажды одна маленькая девочка увидела в небе одну очень яркую звезду, и тогда её судьба была определена… — начала я, изредка зевая.
Через час чтения сон слегка отступил, зато затекла спина и я, оборзев в конец, положила голову на край дивана рядом с рукой ликана. Я была вымотана, к тому же привыкла в это время видеть десятый сон, поэтому и охамела. Ни о каком страхе и речи не шло! Я просто боролась с собой и со сном. Но да, Лорин угомонился. Он будто ощущал чьё-то присутствие и не мог больше нести ерунду. Её несла я, поэтому ему пришлось уступить.
Под конец я вовсе уложила свою голову впритык с его ногой и начала засыпать. В гостиной стояла тишина, мне было жутко неудобно, но я не хотела уходить, боясь спугнуть покой, поселившийся в теле Лорина. Вдруг его рука дёрнулась, и я почувствовала, как он коснулся моего затылка. Мне не было страшно. Выгонит так выгонит, отползу подальше и попытаюсь заснуть. Но этого не произошло. Он так же безмятежно спал, как и раньше, только теперь по-настоящему спокойно. Наверное, шевелится во сне, ничего страшного…
О, пробуждение было неприятным. У меня жутко затекла спина и всё, что находилось ниже головы! Я открыла глаза и тут же их закрыла. Так ведь и пролежала всю ночь! Сидя боком, извернувшись, как змея! Вот же ж…
— Хорошо, я согласен, — раздалось сбоку.
Я даже не сразу поняла, кто это был. Показалось, что я ещё сплю. Кое-как выпрямилась и потянулась, разминая всё!
— Ммм? — промычала я, морщась от нереальной боли в шее. — Что?
Повернула голову и встретилась с зелёными глазами. В такую-то рань. И он уже не спит. Конечно, он-то выспался. Козёл. Нет, я понимаю, что он не виноват, но… он козёл в любом случае. Боже, почему же так всё болит?!
— Я согласен лечиться, — громче повторил он. — Довольна?
И выглядел он… не только что проснувшимся. В смысле плохо, бледный такой, измученный, но глаза смотрели прямо. Он давно проснулся. То-то сразу заговорил, как только я начала подавать признаки жизни. И… что он сказал? А?
— Да… то есть, почему я должна быть довольна? — не понимала я, растирая затёкшую ногу. — И ты… согласен? Правда?
Я уже начала приходить в себя, ибо творилась история, а я сплю! Лорин идёт на встречу! Пусть на кону и стоит его жизнь, но он готов был бодаться! А сейчас… нет. Он шутит или издевается! Чтобы Лорин и добровольно согласился мне подчиняться?! Я его ночью не душила случаем? У меня крайне беспокойный сон!
— Сколько раз мне это сказать, чтобы ты начала меня лечить? — сдвинул он брови. — Сама же просила, вот я тебе дал ответ. Что ещё?
Недоволен. И вдруг я поняла. Ему больно. Видимо не может уже терпеть и решился довериться человеку. Значит, боль действительно сильная. Выкурила его всё-таки.
— Ничего, — тут же мотнула я головой. — Ты… готов поговорить со мной?
Это было важно. Очень важно!
— А мы что делаем? — не понял он.
Я сместилась и тут же пожалела. О, Матушка Природа, чего ж так больно-то?! Всё ноет и ноет!
— Ты расскажешь, что тебя беспокоит? — пояснила я осторожно.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, как на идиотку, вот честное слово.
— У меня две незапланированные дыры в теле. Ты нормальная?
Стало неловко. Не так вопрос видимо задала! Думай! Но с утра я туповата прям, как дерево!
— В смысле, как болит, может быть беспокоит что-то ещё? Головная боль, тошнота, слабость, — начала я перечислять.
— Да. Сильно.
Что «да»?! Мы точно не созданы для разговоров. Он в лес, я в поле.
— Тебя всё мучает? — не поняла я. — И очень сильно болит? А какая рана: та, что на плече или та, что на груди?
Теперь Лорин нахмурился, словно прислушиваясь к себе.
— Плечо и да.
Он немногословен. Но это уже что-то! Он говорит! Не посылает меня, а говорит! Мы прям, как нормальные!
— Хорошо, — кивнула я, поднимаясь на ноги.
Прихрамывая, направилась в кухню.
— Ничего хорошего, — услышала я тихий ворчливый голос больного, но никак не отреагировала.
И понеслось! Я быстро привела себя в порядок и растопила печь. Со вчерашнего дня остался суп, поэтому поставила его греться, а также греться молоко.
Неужели я реально пробилась? Мне не верилось! Честно! Он же такой… грубый и серьёзный, а я… ну вообще… кошмар! Да, я даже мыслить связно не могла! В голове не укладывалось такое! И потом я начинала всё больше жалеть его. Если он решился, то каково же ему сейчас? Да, сам виноват, но его боли… действительно мощные, раз он так кардинально поменял своё решение. Как прижало, так сразу заскакал (это образно). Бедный…
Дано добро, а значит пора действовать по полной! Тёплый суп я принесла в глубокой тарелке вместе с ложкой. Он согласился, значит — это временное перемирие. Нужно вспомнить всё, что я знаю о знахарстве и попытаться выложиться полностью. Возможно, тогда я зауважаю себя и пойму за что мне всё это.
— Я не хочу есть, — заметив меня, тут же заговорил Лорин.
Это плохо, но не катастрофа.
— Нужно, Лорин, — тихо произнесла я и встала у дивана.
— Меня тошнит, — как-то натужно произнёс он, будто выдавливал из себя слова.
Он не хотел со мной говорить и уж тем более о таком. Ведь ему плохо, а он должен быть всегда сильным, он не должен быть таким, каков есть сейчас, и его это коробит. Я вижу это. Он ненавидит себя за это… за слабость. Неужели ему ещё хуже, чем мне?
— Тебя тошнит от голода, — проговорила я. — Съешь немного, и аппетит появится, вот увидишь.
Он затравленно взглянул на меня, будто я ему аферу какую-то предлагаю.
— Ты же не собираешься меня с ложечки кормить? — подозрительно спросил он.
О, да твоя гордость этого точно не выдержит. Поэтому я поставила тарелку с супом на маленький столик, находящийся за диваном и, вернувшись, отстегнула ремень, который сковывал правую руку мужчины. Ничего не спрашивая, запустила кисть под его шею и осторожно подняла его. Он тут же ухватился за спинку дивана свободной рукой, и я услышала, как он тяжело задышал, словно приходя в себя. Резкая смена положения из лежачего в сидячее так же даётся крайне тяжело. Поэтому я стояла рядом и держала его.
— Сильно кружится? — спросила я, когда он начал свободной рукой протирать пот с лица.
Держался он сам, но я подстраховывала.
— Уже нет, — буркнул он спустя какое-то время. — Давай сюда свой суп.
Не решившись оставить его без поддержки, соорудила за его спиной из его же подушек подпорку и только после этого отлучилась.
