сообщить о нарушении
Текущая страница: 56 (всего у книги 155 страниц) [доступный отрывок для чтения: 63 страниц]
Блондинчик был слаб, но не при смерти. Раны перестали выделять влагу и нарывать. По новой начали срастаться и не безболезненно. Начались крупные проблемы, и от греха мы запретили всем остальным членам стаи навещать Лорина. Он злился, когда не спал и ругался, требуя свободы и моего… наказания. Видите ли, человеку не положено верховодить альфой. Будто я не знала. И мне было страшно, ведь он когда-то встанет, и тогда я точно буду жалеть о содеянном. Но, что говорить, если я уже сделала выбор? Что бы ни случилось, я помогу Лорину. Пусть даже против его воли, но он будет жив и здоров. Бить-то не бил, думаю, и не начнёт. А если и так… то я не знаю! Буду давать сдачи и плакать! Обычные дела! Просто думать о таком… аж сердце сжимается от страха. Получать нагоняй за помощь — это хуже, чем несправедливо! Но и не помогать я не могу! Я не захочу, так меня та же Майла придушит! Но страшно то, что я желаю этого сама. После всего, что мы пережили, я должна была сидеть день и ночь рядом с Лорином и наслаждаться тем, как его тело с каждой минутой покидает жизнь. Медленно утекает, как вода сквозь пальцы. И всё это с улыбкой и радостью в душе! Но хрен там, простите! Сижу и думаю, как этого дурня покормить, ведь он уже не спит! Я точно ушибленная на всю голову!
— Развяжи меня! — этот возмущённый голос я бы и через сто лет узнала.
Пока я остужала суп (больше делать было нечего), Морик и Виер пытались уговорить своего вожака поесть. Утром я его напоила отваром, пока тот крепко спал. Да-да, опять зажимала нос рукой, чтобы он глотал и давился. А как ещё?!
— Лорин, ты болен, как только заживут твои раны… — заговорил Виер.
— Как только заживут мои раны — я встану и вы трое будете искать пятый угол! — рычал блондин. — Особенно малолетняя девка, возомнившая себя знахарем!
Аж мурашки по телу бегут. Вообще страшно, если честно. Это мало похоже на бред. Скорее похоже на… Лорина. Это и хорошо, и плохо. Он поправляется и злится. Причём всё происходит одновременно. Чёрт, мы влипли.
— Прекрати орать! — о, а вот и доведённый Морик. — Пока Богдана не скажет, что ты здоров — ты будешь лежать связанный и с завязанными глазами! Всё!
Ну зачем?! Меня нельзя приплетать! Он же…
— Ах, когда Богдана скажет?! — мне показалось или стёкла задрожали? — А ну приведи её сюда!
Я даже как-то к столу посильнее прижалась. Я не пойду! Мне даже страшно к нему подходить! А как я перевязки делать буду?! А кормить его как?!
Несколько долгих секунд и…
— Богдана? — робкий голос Виера заставил меня вздрогнуть, хотя я этого ожидала.
— Нет! — развернулась и одними губами произнесла я.
— Он позвал тебя, — указал Виер в сторону.
Не-ет! Мне что-то так страшно стало, что даже затошнило! Ненавижу себя за это! Надо быть сильной! Уверенно заявить, что я намерена вылечить его! Но, скорее всего, у меня язык просто не повернётся такое сказать Ему. Трусиха! Порой я ненавижу в себе это качество!
— Скажи, что я… ушла на рынок! — зашептала я, слегка выпучив глаза.
Парень уже, видимо, хотел начать меня уговаривать, но передумал. Пожевал губы и вышел с кухни. Что? Пронесло?
— Она занята, — ляпнул Виер.
Забыв обо всём, хлопнула себя по лбу. Получилось звонко, и я тут же замерла.
— Так, пусть бросит всё и придёт сюда!
— Она не может, — почему-то заговорил Морик, — спит у себя в комнате.
Что он говорит? Лорин же меня слышит! Или нет?.. Стоп. Наверное, от яда все его сверхспособности не угасли, а притихли. Мы ему ещё и глаза завязали. Ему тяжело. Он злится от… идиотизм, но, наверное, ему страшно. Он не понимает, где он, что с ним и почему его силы покидают его тело. Это серьёзно…
— Сейчас ночь? Или… короче! Снимите с меня хотя бы эту чёртову повязку! — гневался Лорин.
— Не сниму, — воспротивился Морик, — и тебе нужно поесть.
Шаги, и в кухне появился усач. Я молча протянула ему сначала кружку бульона с мелко порезанной зеленью, а затем кружку молока. Вид у него такой был уверенный, будто всё в порядке. Спокойный такой, решительный. Может, я чего-то не знаю? Но Морик прям спокойный, аж не по себе становится.
Он вернулся в гостиную.
— Я тебя сейчас подниму и ты выпьешь всё, что я тебе дам, — заявил он.
— Или что?
О, как Лорин обожает эту фразу! Прям убить его сразу хочется! Сжать пальцы на его шее и… хрусть! Но сейчас ему достаточно будет банального пропуска приёма пищи.
— Или я насильно залью это всё тебе в глотку, — поставил ультиматум мой новый герой.
Повисла пауза.
— Сними повязку с глаз.
О, а это уже менее угрожающе. Опять какая-то заминка. Да-да, я всё торчала у стола и подслушивала.
— Какого хрена так светло?! — возмутился ликан.
Больно смотреть на свет? Ну, это обычная реакция. Он ведь уже долго в «темноте» провалялся.
— Теперь пей, — Морик даже звучал настойчиво.
— Что это? — подозрительно осведомился Лорин.
— Еда.
— Это — не еда, а вода, принеси мне мяса.
— Пей это.
— Зачем? Фу, что это? Курица? Я её уже около года не ел! Кто её приготовил… понятно всё, уберите это.
Не удержавшись, вздохнула и закатила глаза. Гад.
— Пей.
— Морик, твою мать! Я хочу жрать! Принеси мне нормальной еды! Мясо, хлеб, хоть что-то! — завопил ликан.
Я жевала губы. Проснувшийся аппетит — всегда самый лучший знак, но что-то меня смущало. Рано. Хоть он и ликан, а не человек, но всё равно…
Минута и Морик вместе с двумя кружками возник в кухне. Его взгляд говорил многое, и я поняла, что всё очень трудно.
— Что делать? — тихо спросил он, подойдя поближе ко мне.
Он поставил кружки на стол.
— Нужно, чтобы он ел, — не выдержав, обхватила себя за плечи и неуверенно покачала головой.
— Может быть, пожарить ему мяса, как он хочет? — предложил мой друг по несчастью.
Нельзя. Плохо для организма.
— Пойми, Морик, то, что он пришёл в себя — это хорошо. Закончился бред — это тоже замечательно, и появление аппетита просто восхитительно, — начала я, — но всё происходит слишком быстро. Да, я помню, что он ликан и он сильнее обычного человека, но есть жирную и тяжёлую пищу сейчас нельзя. Желудок не привык ещё, поэтому ему нужно пить много жидкости, в том числе молоко. Может, дней через три-пять, если раны хорошо затянутся и он окрепнет, то я приготовлю ему «нормальную» еду, но пока — нет.
Наш заместитель главаря покивал и был согласен.
— Просто я не знаю, как с ним ещё разговаривать, мне и так нелегко, — нервно усмехнулся мужчина и потёр затылок. — Он мой альфа и его приказ — это закон, а я не подчиняюсь…
— Я понимаю, — кивнула я, сжимая руки в кулаках. — Конечно, всё обернётся плохо, но попробую я.
Вздохнула и пошла в сторону гостиной. А что делать?! Опять он голодовку устроит, и что делать?! По новой его из трясины забвения вытаскивать?! Уже надоело, если честно, просыпаться с мыслью, что всё, вот и пришёл конец и моей жизни. Хватит! Пора уже возвращаться на наш старый путь! Самый мерзкий, но пусть он будет, а не этот! Что ни день, то новое разочарование.
— Постой, — меня остановил Морик, — не ходи, он сейчас не в себе… наговорит тебе ерунды.
Я замерла не столько оттого, что мужчина меня за плечо схватил, а сколько от его слов. Сглотнув, я кивнула. Он… он заступился за меня?! Не захотел, чтобы я слушала мерзости? Почему? Неужели из-за того, что я спасаю Лорина? Может быть, не все ликаны жестокие и циничные существа, признающие лишь язык силы?..
В итоге Лорин так и не поел. Ругался что-то, ворчал, но вскоре уснул. Я осторожно, воспользовавшись тем, что больной спит, сменила повязку и со страху сразу умчалась к себе в комнату. Повязки-то на глазах не было! Страшно! Он ещё и с щетиной такой… хоть вешайся. Я его и так боялась, а теперь совсем млею при его виде. Скоро мне повязка на глаза понадобится!
Ночью я никак не могла уснуть. Во-первых, домой ушёл Морик. Мелинда беспокоилась за него и позвала на одну ночь. Они же женаты в конце-то концов, а Лорину опасность не угрожает, тем более Виер остался. Я даже рада была, что он наконец-то отдохнёт от этого долгого несения караула. Но нервы покоя не давали и мне. Уже третий час лежу, ворочаюсь, а сон всё не идёт. А всё из-за Лорина! Он ведь так и не поел! Желудок только начал привыкать к нормальному трёхразовому лёгкому и полезному питанию, а тут опять весь день голодный! Даже воды не попил! А такой режим, скорее всего, и привёл его в чувства! И что, опять всё насмарку?!
Не выдержала я через несколько минут. Жалость и злость смешались и превратились в странную настойку, которая плотно засела в моей голове. Я злилась и в то же время страдала… чёрт!
Замотавшись в покрывало, тихо открыла дверь и прислушалась. Тихо. Наверное, Виер уже спит. Несколько раз чертыхнувшись, начала свой опасный спуск. Было темно, только внизу из гостиной брезжил тусклый свет, оставленной на ночь лампы. Ступеньки под ногами не скрипели, хотя я была уверена, что именно это и будет происходить. Звуковое сопровождение всегда присутствует, когда ты крадёшься — это же закон жанра! Нормально получается только у… других, но не у меня. Ладно, всё.
Прокравшись к дверному проёму, заглянула в гостиную. Виер дрыхнет у шкафа, отвернувшись от нас. Лорин тоже спал. «Он связан! Не бойся! Он даже если очень захочет — ничего тебе не сделает!» — подбадривала я себя, когда на цыпочках подходила к дивану. Садиться рядом с ним я посчитала истинным самоубийством, поэтому медленно присела на корточки, а потом и на коленки встала. Координация у меня не очень, поэтому только так, а то могла бы плюхнуться на зад, причём с грохотом. А нам это нужно?
Трясясь от страха и вздрагивая от каждого шороха, кончиками пальцев подцепила края повязки и медленно потянула её на себя. Надо было проверить! Я почти целый день к нему не подходила и эту повязку не меняла, хотя должна была! У меня привычка, да и необходимо это!
— Руки, — этот тихий голос заставил меня по-настоящему пискнуть, ибо желудок прилип к горлу, и я так и замерла.
Сердце быстро-быстро заколотилось, а руки предательски начали подрагивать. Пришлось медленно возвращать повязку на место. Глаза Лорина были закрыты. Так, это как со злыми псами. Не делай резких движений и просто отходи в сторону! Лорин явно здоров и проживёт до утра! Пора сматываться! Даже пить захотелось! Ужас-то какой! Почему я так боюсь?! Это же ненормально! Но буду думать об этом тогда, когда окажусь в безопасности!
— Развяжи меня, — его приказ вынудил меня остановиться.
Я чуть-чуть даже привстала уже! Оставалось-то… чуть-чуть!
— Не могу, — прошептала в ответ. — Прости, что разбудила…
На этот раз глаза он приоткрыл, и я сразу же начала жалеть себя, жалеть, что пошла на эту «авантюру» и что вообще родилась на свет! Нет!
— Я не прошу, — так же тихо пояснил он, осматривая меня.
Ну, пора! Ты тут, Богдана, просто так уйти будет глупо, нужно с ним поговорить. Нормально. Пусть издевается, но я должна сказать всё, как есть! Давно нужно было это сделать! Просто я как-то… думала, что всё это ненадолго, а сейчас получается, что навсегда. Это невероятно трудно принять, и у меня это до сих пор не получилось, но я начала. Потихоньку, но я начинаю осознавать свою суть, своё положение и я… да-да, начинаю примиряться со своим новым положением. Раньше было нечто похожее, когда я перестала плакать и страдать, но сейчас другое. Я осознаю всю ценность каждого мгновения, стараюсь наслаждаться жизнью, даже решила помочь одному мужчине, который этого не хочет. Да уж, кто-то подумает, что я свихнулась, но я всего лишь пытаюсь сохранить себя и делаю всё для этого.
— Лорин, послушай меня, пожалуйста, — сглотнув, я посмотрела на Лорина. — Ты чуть не умер. Дважды. Мы все очень переживали за тебя и ты…
— Просто расстегни эти ремни, я хочу встать, — перебил он меня также спокойно.
Вновь сглотнула. Встать. Ему нельзя. Может… туалет? Но, как Морик мне объяснил, вся влага выходит из него вместе с потом. Он же потел, как сумасшедший, я поэтому даже не думала об этом. Они в детстве болели, но какой-то волчьей болезнью, о которой я мало чего знаю, поэтому Морик и поставил на это. Я была не против, к тому же я всегда всё проверяла, ведь он болеет.
— Нельзя, — тихо прошептала я. — Послушай меня, пожалуйста….
— Ты глухая, что ли? — не понял он, нахмурившись. — Говорю тебе, я хочу встать, мне лучше, понимаешь?
Поджав губы, зажмурилась. Не отступай! Не дай ему снова себе навредить! Он должен тебя выслушать! Обязан!
— Да ты чуть к Богам не отправился! Дважды! — зашептала я с влажными глазами и в каком-то порыве схватила его за кончики пальцев левой руки. — Умоляю тебя, будь благоразумным! Даже не так, не слушай меня, я человек, ты прав, я молода, с меня толку мало, но послушай Морика. Вставать тебе нельзя потому, что ты перенапряжёшься и тебе снова станет плохо, как в прошлый раз!
Лорин молчал. Его бледное измученное лицо было повёрнуто ко мне, а его взгляд был серьёзным и долгим, словно вдумчивым. Он молчал. И я воспаряла духом, наконец-то пробившись сквозь такую толстую стену отчуждения.
— Ты ничего не обязан делать, ты альфа, и это я понимаю, — проникновенно заговорила я, в каком-то нервном напряжении сжимая и разжимая его пальцы, — но ты мне говорил заботиться об этом доме. А ты — часть этого дома, Лорин. Без моей помощи тебе станет только хуже, и в конце концов… просто дай мне помочь, не отвергай. Тебе нужно есть лёгкую еду, поскольку твой желудок, как и ты, очень слаб, и такая еда, как жирный кусок свинины, принесут только вред. Я тебя прошу… не для себя, а для твоей стаи, пожалуйста, дай мне тебя вылечить. Я… я не знаю, что у тебя случилось, просто не спрашивала, поскольку это не моё дело, но твоё здоровье — это… это моя обязанность. Неужели ты хочешь умереть и оставить всех нас на произвол судьбы? Пойми, что без тебя нас всех убьют, меня так точно первую, но мы с тобой знакомы несколько месяцев, а твои ликаны? Они ведь так переживают за тебя…
Я заплакала просто от переизбытка чувств. Господи, я так рада, что он жив! Грубит, но он говорит! Он с нами! Не собирается вновь отправляться в объятья смерти! Боже, дай ему мозгов и поубавь его гордость! Умоляю тебя, этот извращенец должен жить, только он… спасёт всех нас. Но это не главное. Это же Лорин, твой любимец, помоги ему, а я могу быть твоими руками. Пусть он только примет эту помощь, пусть не отвергнет.
— Прости, что разбудила, я просто хотела проверить твои раны, — собравшись, прошептала я еле слышно и, наконец, отпустила пальцы Лорина. — Спокойной ночи.
Я встала, утёрла лицо и быстро зашагала к себе. Как только оказалась у себя в комнате, тут же забралась под одеяло и поджала ноги к груди. Пожалуйста, пусть он меня услышит. Достучаться… я должна достучаться! Но всё, как об стену! Словно я какой-то глупый баран, снова и снова бьющийся в одни и те же ворота. Глупец или истинно верующий, неважно, главное — добиться цели и пройти сквозь эти чёртовы ворота.
Утро было слегка странным. Когда я спустилась вниз, то застала спящего Виера за столом. Он преспокойно уложил голову на сложенные руки и просто дрых. Нормально.
— Эй? — я подошла и осторожно потормошила парня за плечо. — Ты чего тут?
Парень тут же вскинул голову и сонно огляделся.
— О, привет, — буркнул он. — Уже утро?
— Да вроде бы, — взглянула я в окно. — Ты что, всю ночь тут провёл?
Наш русак (забавный оттенок волос) выглядел хмурым и помятым, словно всю ночь деревья валил.
— Ага, — Виер начал разминать, видимо, затёкшие плечи.
— А… что случилось? — осторожно спросила я, косясь в сторону.
— Лорина всю ночь кошмары мучали, он кричал полночи, — потёр глаза он. — А ты не слышала?
Да я как младенец новорождённый спала и всегда сплю. Странно, но это не очень хороший знак.
— Нет, — мотнула я головой.
— Повезло, — вздохнул он и поднялся. — Пойду, умоюсь, глядишь и проснусь.
Вообще-то… ладно, потом схожу.
Сегодня я ощущала себя вполне сносно, несмотря на вчерашний откровенный разговор. Точнее, говорила в основном я, но это хоть что-то. Надеюсь, он понял, что я на его стороне. Он как загнанный зверь: отвергает меня, будто… не знаю, боится, что ли? А что? Я уже другого объяснения дать не могу! Просто не подпускает меня к себе. В прямом и переносном смысле. Я ведь хочу помочь! Навредить не смогу, как бы ни хотела! Тогда что? Может, у него паранойя развивается, как у меня? Но я как бы с ней справляюсь, а он, видимо, с ней подружился.
Заглянула в гостиную. Лорин спал слегка на боку. Потирая сонный глаз, подошла к дивану и присела на корточки рядом с ним. Осторожно коснулась лба рукой. Холодный пот. Точно кошмары. Сейчас он выглядел ещё более измотанным, чем вчера. Несколько влажных прядей лежали на его щеках, и я осмелилась аккуратно убрать их. Жалко дурака.
