Текст книги "Нина. Ожог сердца (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Выхожу на солнечный свет, жадно глотаю жаркий воздух и не могу надышаться. Ощущение мерзкое. От Мани этой. Не знаю, почему? Но бесит она меня страшно. Спускаюсь по мраморным ступеням к машинам. Жду, когда догонят ребята.

– Ты что-то усек? – хмуро смотрю на Дамира.

– Неприятная женщина. Нервничает. Но это понятно в такой ситуации. Явных признаков вранья я не заметил.

– Мама знаете как про таких говорит? – встревает в разговор Игорь и тут же сам отвечает на свой вопрос. – Кошка, которую хочется мучить.

– Есть такое, – усмехаюсь я, вспоминая старые Анечкины приколы. Может, Манино желание подстроиться, съехать в позицию нижней и вызывает раздражение. Вон, даже Игорь заметил! А еще совсем зеленый пацан.

– Ладно, едем в Хамараин, – решаю я. – Потом Игорь – домой, а мы с Дамиром дальше по злачным местам.

– Но, Николай Иванович, – тянет парнишка с Анечкиными интонациями.

– Никаких «но», – прерываю нытье. – Твоя мама мне голову оторвет.

– Она велела привезти вас на обед. Там уже все готово. Валя картохи нажарила. Говорит, вы любите.

– Трудно отказаться, – усмехаюсь я. – Тогда экспозиция меняется. Едем в Хамараин, потом к Ане обедать. Дамир, ты тоже приглашаешься, – добавляю, чтобы не вздумал соскочить.

– Да-да, конечно, – поспешно кивает Игорь.

– Потом ты остаешься дома, а мы едем дальше, – давлю его взглядом. – Это не обсуждается. Я бы и сам не сунулся. Но ты поверь моему опыту, после первого раза долго дергаться будешь.

– Да ладно! Хорош пугать, – смеется Игорь. Садится за руль. Усаживаюсь рядом. В свою тачку запрыгивает Дамир.

– А ты где учишься? Ну, в смысле, профессию какую получаешь?

– В медицинском. Здесь. В Дубае. Мама говорит, важен международный диплом.

– Ага, понятно, – киваю на автомате и снова возвращаюсь к своим мыслям.

Сколько сейчас времени? Половина одиннадцатого по местному. Значит, мои парни уже на работе. Начальство тоже. И долбаная планерка закончилась.

– Здравия желаю, – звоню полкану.

– Что там у тебя, Коля? – тяжело вздыхает тот.

– Пока зеро, – цежу с трудом.

– Местные помогают? Или надо попросить хорошо?

– Да, полное содействие. Предоставили доступ к материалам дела, к записям камер наблюдения. Свидетелей опросил. Теперь на место происшествия еду. Хотя здешние полицейские все подробно расписали…

– Личные вещи забрал?

– Еще нет. Надо заехать, – бодаю головой воздух. Как серпом по всем местам, стоит только подумать. Шуба, сумка жены. А ее самой нет.

– Здесь нужна помощь? – спрашивает полкан добродушно. – Может, к детям охрану приставить.

– Они у моих родителей, – мотаю я головой. – Но вот оперативные мероприятия у Нины в офисе, наверное, стоит провести, – захожу издалека.

– Так я уже распорядился. Ребята выехали на обыск. Посмотрим, какие будут результаты. Доложу, – роняет он в трубку.

– Спасибо, Георгий Владимирович, – выдыхаю в порыве дикой благодарности.

И закончив разговор, звоню отцу.

– Пап, как дела?

– Ну как! – рычит тот в трубку. – Мы за ними приехали, а они наотрез отказались ехать. Ирочка плачет. Борька сопит обиженно. Говорят, будут ждать маму дома… Ты уже нашел Нину?

– Нет, – роняю неохотно. А у самого сердце рвется на части. И зацепок никаких нет. Будто кто-то очень умный все заранее спланировал.

Глупость, конечно. Устал, нервничаю, замотался. Вот башка всякую хрень и выдает. Ну какой заранее! И выставку специально замутили. Ага!

– Так вы с детьми? – тру лицо.

– Да, – вздыхает отец. – Пришлось нам с матерью остаться. Лежат на вашей кровати. Ирочка плачет. Борька ее утешает.

– Сейчас лежат? – уточняю строго. – Я просил Борьку пойти в школу…

– Да. У Иры температура поднялась. Тридцать семь и восемь, – нехотя сообщает отец. – И Борю она от себя не отпускает. Мать хотела ее в спальню отнести, так визжит, как поросенок. Никогда ее такой не видел. Ну какая школа, Коля? Нагонит он. Парень толковый. Ему плохо сейчас самому. Плюс Ирочка никуда на шаг не отпускает.

– А что делают сейчас? – спрашиваю, прикрыв глаза. За детей больно очень. В разы больнее, чем за самого себя. Я-то понимаю, что найду ее. Действую. А малыши наши в безызвестности сидят. Им страшно…

– Ну что делают? – повторяет за мной отец. – Я ж тебе говорю. Лежат у вас на кровати. Ирка с собой Нинин халат притащила. Носом в него тычется и к Борьке жмется. Он ей книжку читает. А у самого голос дрожит. Ну и мы с матерью на подхвате. Вот покормили их завтраком. Я из поликлиники иду. Врача Ире вызвал. Нервное или нет… Лучше перестраховаться.

– Да, спасибо, пап. Я позже позвоню, – прощаюсь торопливо. И сам себе противен за эту гадскую поспешность. Но мне пока нечего сообщить ни отцу, ни детям. Только покаяться в собственных бессилии и глупости.

Сжав кулаки, пытаюсь размышлять здраво. Во-первых, похищение не могло быть спланировано заранее. Нина до последнего не знала, поедет или нет. Плюс я наседал, и она колебалась.

Бл.дь, надо было дома ее запереть!

«Самый умный, да?» – усмехаюсь криво. Знал бы прикуп, жил бы в Сочи.

– На выставку еще надо заехать, – размышляю вслух. – Хотя что там делать? – в отчаянии тру репу.

И войдя в Хамараин, первым делом иду в кофейню. Показываю Нинину фотографию парню за прилавком.

– Нет, эта девушка сюда не заходила. Были другие русские…

– Эти? – показываю фотку из Маниных соцсетей и слушаю сбивчивый рассказ про Маню и Беляша.

Иду дальше и прошу жену мысленно:

«Поговори со мной, девочка! Дай знак, как найти тебя! Я уже иду по следу. Только помоги мне!»

Но жена не отвечает, бл. ть. Как так? У нас же с ней всегда мысли сходятся.

«Нина, скажи мне, куда дальше? Что случилось с тобой?» – кошусь на нарядные витрины магазинов, цветастые кафешки, фонтан и эскалатор с прозрачными поручнями. И не слышу собственную чуйку. Будто она сдохла, сука.

Осматриваюсь по сторонам. Куда могла пойти Нина? Где свернула на свою беду?

Как безумный ношусь по этажам, влетаю в какие-то склады, расположенные вдали от праздной суеты, тычу в нос каждому фотку жены. А в ответ получаю лишь недоуменное мычание или дурные ухмылки.

– Пойдем, – берет меня за руку Дамир. – Полиция тут всех уже опросила. Никто ничего не видел.

От бессилия и дикой злобы хочется закатать кому-нибудь в нос. Но нельзя. Этим я только сыграю на руку похитителям.

– Пойдем, – соглашаюсь отрешенно. – Надо в порт ехать и по массажным салонам пройтись.

– И забрать из участка личные вещи Нины Сергеевны, – напоминает Дамир.

Да знаю я! Но что-то меня останавливает. Будто боюсь встретиться лицом к лицу с частичкой личной жизни жены. Боюсь вдохнуть ее запах, которым пропитались шуба и другие вещи. Боюсь открыть сумку. Да я, бл. ть, никогда по Нинкиным сумкам и карманам не лазал. А теперь что? Придется!

Глава 16

– Есть не хочу. Кусок в горло не лезет, – мотаю головой, заходя на большую просторную кухню. Уже накрыт стол. Жареная картошка, оливье, куриные котлеты. Девчонки помнят, что я люблю. Это радует и огорчает одновременно.

Ничего не хочу. Только воды бы попил, и все. Горло дерет от нервяков.

– Надо поесть, – категорично заявляет Аня. – Дракон, я тебе немножко положу…

– Ладно, давай, – сдаюсь, понимая, что спорить бесполезно. Иду мыть руки.

Из ванной снова звоню отцу.

– Пап, как дела?

– Ну как, – вздыхает он. – Доктор сказала, психосоматика. Ирочка полчашки бульона выпила. Мать сварила. Сейчас спит наша девочка. А Борик уроки делает.

– Дай ему трубку, – прошу, а у самого спазм перекрывает горло. Что говорить? Как утешить? Не знаю я.

– Да, пап! Ты нашел маму? Она с тобой? – радостно восклицает в трубку наш с Ниной сын.

– Нет, сынок, – вздыхаю я. – Пока все глухо. Одна из рабочих версий – кто-то, зная, что Нина – моя жена, похитил и держит у себя. Значит, скоро объявится и выставит условия, – сочиняю на ходу, а про себя думаю, что версия не лишена основания.

Гусятникова как потерпевшая в аэропорту орала «Зорина!». Кто-то мог запросто срисовать. И меня рядом. Надо бы пробить… Кто летел? Кто кого встречал? Кто из заинтересованных лиц потенциально мог находиться в зале отлетов и слышать Манины вопли? У меня врагов много. Вполне возможно, кто-то решил поквитаться. Вот только кто и за что? Как мне вычислить эту гниду? Нет пока никаких зацепок!

– Ты найди ее, пап, – просит тихо Борис. – Нам очень плохо. И приезжайте, пожалуйста, быстрей. А то Ирка ревет постоянно. Даже заболела от слез. Я, конечно, утешаю ее как могу…

– Ты молодец, сынок, – сглатываю вязкий ком в горле. – Настоящий мужчина. Горжусь тобой.

– Я в школу не пошел, – признается Борис глухо. – Побоялся ее оставить. Она же кроме меня никого к себе не отпускает. В мамин халат носом тычется и плачет.

– Нагонишь учебу, – прислонившись к стене, прикрываю глаза. – Сейчас Ируська важнее. У нас обстоятельства. В тяжелые времена надо держаться семьей. Так легче, понимаешь…

– Да, пап, я стараюсь, – вздыхает сын и добавляет со всхлипом. – Найди маму, пожалуйста.

– Ищу, сынок. Ищу, – выдыхаю и возвращаюсь на кухню.

Сажусь за стол. Ем. А сам не чувствую вкуса еды. Мне сейчас что Валин картофан, что опилки! Не отличу, твою мать.

Сестры молчат, ни о чем не спрашивают. Видимо, Дамир с Игорьком уже доложили. Вот и проявляют такт. Подливают минералку, подкладывают еще одну котлетку.

– Спасибо, родные, – встаю из-за стола. – Ехать дальше надо, – обнимаю сестер по очереди.

Валюха тихо всхлипывает, а Анечка жарко шепчет на ухо.

– Ты ее найдешь, Дракон. Я уверена. – и ухватив меня за рукав, добавляет требовательно. – Ночуешь у нас, понял?

– Ну а где еще? – вздыхаю я. Оставляю в гостиной сумку с ноутом и остальные вещи. Тут точно никто копаться не будет и инфу не сольет. Свои. До гробовой доски свои.

– Я так и не понял, – смущенно улыбается мне Дамир, как только мы отъезжаем от дома. – Ты с Анной мутил или с Валентиной?

– С обеими, – усмехаюсь я. – Потом, когда Нина появилась, завязал с гульками. И до сих пор никакую другую женщину рядом не представляю. А по молодости мы отрывались как могли…

– А почему Дракон? – выезжая на оживленный проспект, косится на меня Илич.

– Жарил все подряд, – роняю отрывисто. А сам вспоминаю, как спускался на нижнюю базу вместе с Ниной по горной тропинке. Как на ходу придумывал ей объяснения. И как молил всех богов, чтобы был один свободный кунг.

Помню, как распахнул дверь, как вошел в небольшую комнату вместе с Ниной и притянул ее к себе. Вдохнул ее запах. Нежный с легкой отдушкой розы и чуть с ума не сошел раздевая. Помню, как стягивал лихорадочно куртку и усаживал на нее Нину. Даже как целовал – помню. Каждую дорожку из поцелуев, проложенную мной по тонкой нежной коже. А потом толкнулся внутрь, и меня накрыло. Ни с одной другой девочкой такого не было. Я тогда навсегда пропал. Понял все о нас. Что хочу только Нину Нежину. Жить с ней хочу, растить детей, стариться и вместе нянчить внуков. Куда-то сразу отлетели все бывшие подружки, и осталась только она одна. Нина моя.

«Где ты, любимая моя? Найдись, пожалуйста!» – через лобовое смотрю на строящиеся небоскребы. И снова ударяюсь в воспоминания.

Ту ночь на узком топчане мы провели вместе. Занимались любовью. Спали. Вернее, Нина спала, распластавшись на мне. А я держал ее обеими руками и все боялся, что усну, и она упадет.

«Тогда удержал. А сейчас нет», – сжимаю зубы.

– Все, приехали. Отсюда начнем, – тормозит около старого особняка Илич. Хмуро разглядываю надпись «Массажный салон. Сорок минут за тридцать дирхам».

Оно и понятно, какого сорта массаж. Подрочить, поработать ртом, потереться сиськами – это все легальные виды. Девушки их оказывают добровольно. В основном филиппинки и африканки. Но есть и другая деятельность, где в ходу принуждение. И если Нину выкрали спонтанно, наверняка она в дальних комнатах одного из таких салонов.

Понравилась девочка, сперли среди бела дня. В заговор я не верю. Глупо было бы. Вслед за Дамиром прохожу внутрь. Спускаюсь по лестнице в подвал. Смотрю, как мой бесстрашный друг открывает ногой дверь и вламывается в какой-то темный коридор, от которого расходятся узкие комнаты, похожие на чуланы. И в каждой – девушки. Кто-то спит, кто-то, увидев нас, улыбается призывно и задирает грязный подол.

Всматриваюсь в лица. Нет здесь Нины. И слава Богу! Вот только где же она?

Выйдя на свежий воздух, пытаюсь отдышаться. Но в ноздри забивается удушливый сладковатый запах – духоты, дешевого парфюма и кальяна.

– Едем дальше, – командует Илич.

Каждый следующий салон похож на предыдущий. Везде одно и то же. Снова девушки разных национальностей, снова мутные взгляды и полное отсутствие даже тени стыда. И снова зеро.

Лишь в последнем замечаю спящую на топчане девчонку. Чистые вымытые волосы. Стрижка как у Нины и цвет волос. И фигура, просматривающаяся через грязное суконное покрывало, кажется похожей.

Она? Нина моя? О господи!

Со всех ног кидаюсь к девчонке. Падаю рядом на колени. Присматриваюсь внимательно.

Она лежит на животе, закинув руки за голову. Пальчики со свежим маникюром. И цвет – как у Нинки. Этот последний штрих подрывает окончательно.

– Нина! – переворачиваю ее на спину. И в ужасе смотрю на похожее лицо. Умом догоняю – это другая женщина. Совершенно другая. Вон по плечам к груди спускается татуировка в виде грубых переплетающихся цепей, словно опоясывающих все тело. Цепи обходят каждое полушарие грудей, закручиваются вокруг талии и заканчиваются большим медальоном в красной витой розетке.

«Собственность господина Аладдина».

Тупо смотрю на девицу. Это точно не Нина. Но и уйти не могу. Что-то удерживает.

– Эй, – трясу за плечи. – Проснись!

Но девка явно в полной отключке. Голова закидывается назад, а из горла вырывается стон.

– Отпусти меня, Аладдин! Ты обещал!

– Очнись! – снова встряхиваю девицу. Она дергается, как от удара. Садится на постели и распахивает глаза. Смотрит сквозь меня. Зрачки огромные, взгляд блуждающий. Под веществами. И доза конская.

Толку мало. Я понимаю! Но не могу ее отпустить. Хочу поговорить с ней. Спросить. Вдруг что-то знает про мою Нину.

– Эй, – тормошу снова. – Очнись! Мне с тобой надо поговорить…

– Николай, – окликает меня Дамир. – Это не она, – добавляет осторожно. – Отпусти девочку. От нее толку мало.

Поднимаю глаза на Илича. Рядом с ним уже маячит охрана борделя. Двое огромных парней, похожих на скандинавов.

– Это Майра. Она ничем не может вам помочь, господин, – очень вежливо объясняет мне на английском охранник. – Уже месяц как никуда не выходит. Живет только на дозе. Давно не понимает, кто она и где находится. Хозяин из жалости держит.

– Пойдем, – на мое плечо ложится рука Дамира. – Это не она, – повторяет он терпеливо. Показывает Нинину фотографию скандинавам.

– Нет, у нас такой не было, – категорично заявляют они.

Отпускаю несчастную. Поднимаюсь с колен. И не хочу уходить. Почему? Сам не знаю.

Умом понимаю, что эта Майра давно торчит и гоняет хмурого по вене. Но блин… такое чувство, будто она что-то может знать!

Хотя что? Если месяц не выходила из подвала.

– Есть еще дешевый бордель на границе с Шарджей, – лениво тянет один из охранников. – Может, туда отвезли?

– А в порту искали? – встревает в разговор другой. – Там сегодня Казино Рояль отправляется в нейтральные воды. На борту, как всегда, много девочек.

– Спасибо за информацию, – тянет меня к выходу Дамир и снова повторяет, как маленькому. – Это не она. Не она. Понимаешь?

Глава 17

– Погоди, – уворачиваюсь из захвата. – Стоп, братан.

– Это не она, – как заведенный повторяет Дамир.

– Если она месяц не выходит из этого подвала, тогда откуда взялся свежий маникюр и чистые волосы? – останавливаюсь в дверях. – Я хочу ее допросить. У нас хватит полномочий?

– Естественно, – криво усмехается Илич. – Но я не знаю, хватит ли сил привести ее в сознание. Судя по всему, она давно в отключке. Мозги давно герыч сожрал.

– Найдем спецов, не вопрос, – мотаю головой. – Эта девушка – наша единственная зацепка. А вдруг она что-то знает…

– Что, бл. ть? – досадливо морщится Дамир. – Только зря потеряем время.

– Не более часа, – стою на своем. – Нужно ее забрать отсюда и отвезти в клинику. Я сейчас согласую, – лезу за телефоном. – А ты с парнями договорись. Если нужно бабла отсыпать, я дам.

Сам не знаю, почему я вцепился в девчонку. Но бл. ть, не могу ее тут оставить. Нельзя так с женщиной!

И на Нину мою похожа…

– Не вопрос, – соглашается Илич, а я, чтобы не терять времени, звоню своему однокласснику Грише Райшнеру. Он тут давно окопался. Женился на француженке, наркологическую клинику открыл.

– Гриш, мне помощь нужна, – рассказываю в двух словах свои проблемы.

– Привози, Колька, – бася, радостно вопит он.

И я везу.

Вместе с Дамиром тащим несчастную Майру в тачку. Укладываем на заднее сиденье и гоним к врачам.

– Тяжелый случай, – мотает лысой башкой Гриша. – Попробуем оживить. Но поверь моему опыту, проще превратить воду в вино…

– Я сам ничего не понимаю, братан, – обнимаю старого друга. – Но других зацепок у меня нет. Нинка как сквозь землю провалилась.

– А может, сбежала? – насупленно тянет Райшнер.

– Нет, она не из таких, – обрываю хмуро.

Но всю дорогу до Шарджи взвешиваю все за и против.

Если нигде нет… вообще нигде нет, то, может быть… как вариант…

Дальше даже сформулировать не могу. Представить страшно.

Нина.

У нас же с тобой все было зашибись. Или я что-то не заметил? Может, ты не за подарками моталась, а к мужику?

Может, у тебя роман был, а я, как лошара, все проморгал. Любил тебя, как обычно. Доверял, как самому себе.

А ты…

Лезу в карман за Нинкиным сотовым. Просматриваю контакты. Ни одного сомнительного. Всех знаю. Всех!

От наших родственников до Борькиного репетитора и Нинкиной портнихи.

«Могла быть и другая симка. Местная. И по ней Нина могла связаться с любовником?»– поднимает голову циничная ищейка.

– Дамир, – прошу друга. – Пробей, пожалуйста, информацию. Оформляла ли моя жена симку в Эмиратах?

– Сделаем, – добродушно кивает Илич. – Но ты же говорил, вы хорошо жили, – мгновенно понимает, куда я клоню.

– Я сейчас никому не верю. Даже самому себе, – яростно тру лицо и в этот момент испытываю жгучий стыд. Будто сам себя в говне вывалял.

– Отставить, – мотаю головой. – Нет никакой второй симки, и быть не может.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

Отворачиваюсь к окну, сжимаю челюсти в замок. И готов башкой о стену биться.

Что же я за дурак такой!

Даже если допустить ужасное. Нинка влюбилась в другого и бросила меня.

Но она бы не исчезла в Хамараине. А открыто бы заявила.

– Так, Зорин! Ты меня задрал. Я ухожу.

Нинка моя – честняга. Не стала бы она притворяться и сбегать. Не стала бы врать про любовь. И самое главное, моя жена никогда бы не бросила детей. Никогда.

Прикрываю глаза, украдкой смаргивая слезы.

Если разобраться, кроме наркоши в полной отключке, я ничего не нарыл. И не факт, что эта Майра видела мою Нину. Далеко не факт. Мало ли, почему у нее совпали прическа и маникюр. Это даже не зацепка, а какой-то дурной нервный флюид.

На что я надеюсь? Что-то считал в одутловатом лице, поверив чуйке? Или меня уже кроет. Похожа Майра на мою Нину, и все. Так тысячи людей похожи друг на друга. И мои двойники где-то ходят. Но что они знают обо мне? Ничего.

Так и Майра эта… наркоманская душа. Никакой взаимосвязи, если вдуматься.

«Но если Гришка ей поможет, поговорю обязательно. Может, удастся на родину переправить. Дать человеку шанс на новую, нормальную жизнь. Я ей помогу, раз зацепила. А кто-то поможет моей Нине вернуться», – размышляю, направляясь к очередному массажному салону.

Бабка моя, старая знахарка, рассказывала как-то про белую жертву. Когда ты вызволяешь из беды человека, тогда высшие силы могут сжалиться и отвести от тебя большую беду.

«Не верю я в эту хрень. Вообще не верю. Но а вдруг… – проскакивает в башке шальная мысль. – Вдруг сработает, и Нина моя вернется», – поднимаю глаза к небу. И впервые в жизни неумело молюсь.

Глава 18

Осмотр самого дешевого борделя ничего не дает. В маленьких утлых комнатках, словно замученные зверьки, жмутся друг к другу женщины. Молодые и в возрасте. Некоторые смотрят на нас затравленно, но чаще всего натыкаюсь на равнодушные взгляды.

Так и хочется приставить ствол к виску охраноты и надавить на курок. Сдерживаюсь. Сжимаю кулаки до белых костяшек. Ну, застрелю я одного, другие меня положат. А детей моих кто поднимет? Кто Нину найдет?

«Во что ты влипла, любимая?» – в который раз спрашиваю жену. – «Где тебя искать?»

Прислушиваюсь к собственной интуиции.

Жива или нет?

Жива! Наши сердца до сих пор бьются в унисон. Я чувствую. Но где моя Нина, понять не могу!

– Очнулась твоя наркоша! – звонит мне Райшнер. – Приезжай. Надолго ее не хватит. И еще за ней какой-то хмырь едет.

Вот же суки! Помирал человек, валялся на грязном топчане, и никакому гаду она на фиг нужна не была. А только вычухали, так он уже едет, твою мать.

– Она пришла в себя. Быстро возвращаемся к Райшнеру, – бросаю отрывисто.

Дамир жмет на педаль газа, и машина срывается с места.

Дорогой наскоро составляю список вопросов.

По какому случаю и когда наводила красоту? Кто такой Аладдин? И зачем вчера ездила в Хамараин?

Последний вопрос за гранью фола. Ни один сутенер не отпустит девочку шарахаться по торговому центру. Да и нечего ей там делать. Снимать клиентов? Так камнями забьют. У себя в салоне девочки в относительной безопасности. Что-то купить? Тоже отпадает. Обычно у проституток нет денег, и привычные нам вещи им без надобности.

– Успеваем, – усмехается Дамир, паркуясь на служебной парковке клиники.

Взлетаю вверх по белой, будто стерильной лестнице и попадаю в святая святых Гришкиной клиники. Кругом палаты, пост медсестры, больше похожий на стойку ресепшн.

– Проходите, вас ждут, – кивает мне медсестра с внешностью манекенщицы. А навстречу мне спешит уже сам Гриша Райшнер.

– Очнулась лошадь пластмассовая, – вздыхает он, разводя руками. – Пойдем скорее.

– Почему лошадь? – спрашиваю на ходу.

– Потому как конскую дозу в нее зашарашили, чтобы она глазоньки открыла. Давай, по-быстрому с ней перетри, Коля. Уже едет какой-то хмырь. Аладдин, твою мать!

– Кто такой, не знаешь? – бросаю я, заходя в палату. А там, на кровати с высоко поднятым изголовьем, лежит бледная и несчастная Майра.

– Это тебе я понадобилась? – бросает с вызовом.

– Да, – киваю, садясь рядом. – Русский знаешь. Это хорошо, – вздыхаю я.

– Ну что б мне его не знать, – хмыкает девица. – Я из Кемерово. Рузанова Майя Валентиновна. Ты – хороший человек, жаль, что ментовской. Но у меня к тебе одна просьба будет. Мамке моей позвони. Скажи, жива еще Майка. Пусть за меня помолится.

– Может, домой тебя отправить, а? Майя? – смотрю пристально. – Без проблем.

Проблемы, естественно, будут. Но девчонке о них знать не обязательно.

– Не отпустят меня, – мотает она головой. – Тебя грохнут, меня изобьют. Аладдин не отдаст. У меня один способ вырваться – только к Аллаху.

– Да ладно, – усмехаюсь криво. – Интерпол впишется. Соглашайся, Майя.

– Не могу, – выдыхает она. – Мне людей жалко. Я же товар дорогой. Красивая, много где была, много чего знаю. Ты спрашивай, начальник, расскажу, пока время есть.

– В Хамараин когда ездила? – спрашиваю, подмечая каждый жест, каждую мимическую морщинку.

– Куда? – переспрашивает Майя и тут же спохватывается. – А-а-а, поняла… Давно не хожу по магазинам. Но пару дней назад мы с Аладдином обедали там в ресторане. У нас памятная дата была. Вот и выбрались.

– Когда именно?

– Сегодня какой день?

– Среда.

– В понедельник, значит, – уверенно отвечает Майя.

– А что отмечали? – стараюсь узнать подробности. Скорее всего, девица врет, или сочиняет по ходу пьесы. Но надавить на нее не могу. Дай бог отличить, где правда, а где сны под герычем.

– Поминали, – бросает девица жестко. – У нас три года назад погиб сын. Это единственное, что нас связывает…

– И по этому случаю ты примарафетилась? – бью не в бровь, а в глаз.

– По этому случаю я снова попросила дозу. Отлететь хотела. А твой док не дал, зараза, – отрезает Майя. – Я же давно завязала. И всегда хожу с чистой головой и маникюром.

– Где сидели? Кто может подтвердить? – интересуюсь по привычке. Ясен пень, никто не попрет пробивать показания Майи Рузановой. Нафиг она кому нужна!

– В «Арлекине» сидели. Каждая собака подтвердит, – пожимает она плечами.

– Если хочешь домой, отправлю. Ты только кивни, – шепчу глухо.

– Не могу я. Мамке позвони, как обещал, – тихо откликается она. А в глазах слезы стоят.

– Если вдруг что вспомнишь, позвони, – по привычке достаю из кармана тонкую потрепанную визитку.

Как же меня за них Нина ругала! Все выговаривала, что такие визитки унижают человеческое достоинство, и грозилась заказать нормальные, с золотым тиснением и гербом.

– Николай Иванович Зорин! – читает девица нараспев. И тут же отдает мне визитку обратно. – Зачем мне тебе звонить? Ну, сам подумай! Что я могу знать, что тебе интересно?

– Вот эту женщину видела? – показываю Нинину фотку.

– Нет, – равнодушно вздыхает Майя. – Красивая. Я бы запомнила… Кто она?

– Моя жена.

– Пропала?

– Да, – киваю коротко.

– Если сразу не нашли, то уже все, – со знанием дела заявляет девица.

– Да мы все бордели обошли…

– Легальные, – усмехается она. – А еще есть гаремы, куда привозят пачками понравившихся девиц. Туда тебя точно никто не пустит, Зорин. Даже с интерполом. К ясновидящим иди, – бросает отрывисто. – Пусть тебе дом опишут, где ее держат. Только так можно найти… А потом ворваться. Но это… за гранью фантастики.

– Спасибо за совет, – гребу к выходу.

И неожиданно понимаю, что я и до бабок-гадалок, и до экстрасенсов дойду, лишь бы найти Нину.