Текст книги "Нина. Ожог сердца (СИ)"

Автор книги: Виктория Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Николай

– Так, малыши, не реветь, – прижимаю к себе сына и дочку. Торопливо целую каждого. Утыкаюсь носом в родные макушки. Смаргиваю слезы.

Обычно у нас по нежнятине Нина. А я суров, но справедлив. Но сегодня – куда деваться? Жену я по-любому найду. А детей успокоить надо.

– Ладно, я за мамой. Еще неизвестно ничего. Маня – известная дурища, – выдыхаю устало. На сердце тяжесть, будто гирю подвесили.

«Если Маня-падла так пошутила, вернется, лично по репе настучу. И Нинку отругаю», – думаю я, поглядывая на валяющийся на постели сотовый. Кажется, сейчас жена позвонит, извинится за подвыпившую подружайку.

«Ломать эту дружбу надо, нафиг», – думаю я, выпуская из объятий сначала Борьку, а потом и Ирочку.

– Посуду кто домывать будет? – приподнимаю бровь. Хочу позвонить в Дубай знакомому парню из интерпола. Но при детях не могу.

– Звони при нас, – мотает головой Боря. – Посуду я потом сам домою. Мы хотим знать, – добавляет настойчиво.

«Да ладно! Куда деваться? Потом все равно рассказывать. Плохие новости или хорошие, но сообщать придется», – сжимаю до боли челюсти.

Где ты, Нина? Сейчас тебя все искать начнут. Дай хоть какой знак, родная. Умоляю тебя.

Тяжело поднявшись с кровати, медленно хожу по комнате. Ищу в мобилке телефон Дамира Илича. Как он блин, у меня записан? Ильич, кажется.

– Дамир, – выдыхаю в трубку и скрепя сердце пересказываю Манин бред. – Проверь, пожалуйста. А то мы тут все в ступоре. Не могла она пропасть. И уйти от нас не могла, – добавляю поспешно. – У нас нормальная семья. Мы любим друг друга.

Кошусь на детей. Сидят на кровати, как старички. Плечи опущены, в глазах пустота. Будто душу выбили в одночасье. Да я и сам такой.

Ну да ничего. Найдем. Перетрясу, на хер, все, но Нинку вызволю. Куда там она угодила? Да и сколько их там, тех Эмиратов? Меньше нашей области в два раза.

– Сейчас все проверю, Николай, – официально заявляет Илич. – Не отключайся, я созвонюсь с офисом генерала полиции.

– Сейчас все выяснится, – подмигиваю детям. – Наверняка Маня в разнос пошла. Вот я ей настучу по пустой голове, – добавляю шутливо, и дети мои робко улыбаются. Даже в глазах загорается слабый огонек надежды.

– Хмм… Николай, – откашливается Дамир. – Очень сожалею, но это не розыгрыш. Заявление подано час назад. Нина Зорина пропала в торговом центре. Он рядом с Мариоттом находится. Хамараин. Его сейчас обыскивают. Я подключаюсь. Как только будет что-то известно, позвоню тебе.

– Я прилечу, – прикрыв глаза, тру лоб и переносицу. Смотрю на зареванных детей и сам через силу держу себя в руках.

Стоять, Зорин. Тебе сейчас раскисать нельзя. Давай, мозги в кучу, волю в кулак, и полетел. Хоть на метле, сука. Но жену ты обязан найти и выцарапать. А еще прибить ту мразь, что покусилась на твою женщину.

– Пап, все так плохо? – глухо тянет Борька. Маленький пессимист.

– Не раскисай, – мотаю головой. – Уже наши люди подключились. Плюс сама полиция Дубая ищет. А там тоже не дураки служат. Найдем. Обязательно найдем, – увещеваю.

А сам прекрасно знаю статистику. Если в первые часы человек не нашелся, вероятность его найти стремительно падает к нулю. Но еще есть время. Сколько прошло, как Нина пропала? Часа два? Еще успеем найти по горячим следам.

Сейчас Дамир вмешается. Настоятельно попросит перекрыть город.

Найду я ее. Обязательно найду и еще по попе настучу, чтоб не смела от меня уезжать.

– Так. Я поехал, – одеваюсь поспешно. – Не реветь, слышите, мурзики? – снова обнимаю детей. – Я позвоню.

– Аккуратно, пап, – жалобно просит Борька, а Ирка, маленькая и веселая девочка, сидит и плачет. И я, сука, ее даже утешить не могу.

Что сказать? Недосмотрел. Отпустил за каким-то хером.

Уже из машины звоню шефу и напарникам.

Мне нужен шум, официоз. Чтобы у бл. дей, кто позарился на мою Нину, земля под ногами горела, чтоб, сука, сами вывели Нинку и на лавочку посадили бы где-нибудь в центре.

Но я их все равно найду.

Стараюсь не думать, что сделали с моей женой. Пока наверняка только опоили. Вот поэтому действовать надо незамедлительно.

Когда рейс на Дубай, сука? Надо проверить.

Уже на подъезде к управе звоню родителям. Сначала говорю с отцом. Батя у меня – кремень, редкий сплав камня и стали. Всю жизнь на оборонку пашет в своем НИИ. Эмоции умеет сдерживать и не теряет самообладания ни в каких ситуациях.

– Пап, у меня Нина пропала, – глухо роняю в трубку. – Ты можешь маму подготовить морально? Детей забрать надо, или с ними побыть.

– Понял. Сейчас заберем, – моментально решает отец. – А ты где, Коля?

– В управу еду, потом полечу за ней в Дубай. Там уже народ знает. Работают.

– Езжай, тут каждая минута дорога, – недовольно крякает отец. – Я сейчас со своими орлами свяжусь. Пусть помогают… Никогда у них ничего не просил.

– Спасибо, пап, – только и могу из себя выдавить. Горло сжимает нервный спазм. Даже вздохнуть не могу.

А дальше все идет как по маслу. Мои опера пробивают данные всех пассажиров рейса, на котором летела Нина с коллегами. Мое начальство срочно-обморочно оформляет официальный запрос и даже умудряется передать его по линии МИДа.

А какие-то неведомые папины «орлы» договариваются с частным бортом, вылетающим этой ночью из Жуковского.

Весь полет я не сплю. Все просчитываю варианты. Просматриваю в ноутбуке присланные на почту списки пассажиров и данные с камер наблюдения в зале отлета.

По десятому разу наблюдаю, как моя жена кружит по дьюти-фри. Выбирает нам подарки и свой любимый таблерон. Как нехотя общается с пьяненькой Маней и обрюзгшим Беляшом. Как читает что-то в толстом каталоге. А потом идет на посадку.

Сзади нее пристраиваются две ярких брюнетки в джинсах в обтяг, на шпильках и в розовых куртках. Вырви глаз, бл. ть.

«Это ж надо было так повезти!» – усмехаюсь криво. Обеих красоток я знаю, как облупленных. Аня с Валей, мать их. Но на всякий случай сверяюсь со списком.

Анна Валентиновна Давлеева и Валентина Валентиновна Аргаева, вдова моего однокурсника Пашки Арго. Круто начал мужик. Даже виллу умудрился в Дубае купить. Но период накопления первоначального капитала так и не пережил. Застрелили на крыльце собственного офиса. Дело я не расследовал. Более серьезными вещами занимался. А вот в сводках видеть приходилось.

Снова смотрю на экран. А там уже, чуть шатаясь, к очереди подгребает Маня. Орет на весь зал «Зорина!».

И Аня с Валей смотрят с интересом на Нину. Ну еще бы! Водевиль, твою мать. Что-то говорят друг другу. Улыбаются.

А я в ужасе пялюсь на свою жену и обеих бывших подружек. Ты гляди, поладили! Неисповедимы пути господни. Вот так расскажи кому, не поверят.

Глава 12

С Анечкой Давлеевой мы мутили до четвертого курса. Это даже не роман был. А сплошной непрекращающийся загул. Бесконечные компашки, кофе в предрассветной мгле и разговоры в такси «к тебе или ко мне?».

Почему-то мы всегда ехали к Ане. И к универу ближе, и хата пустая. Спали, трахались и часам к девяти выдвигались на занятия. Она к себе – на иняз, а я – на юрфак.

Аня хорошо разбиралась в живописи, курила длинные сигареты с ментолом и была невозможно красива. Валя была попроще. Жарила вкуснющую картошку, рассуждала о влиянии Босха на сюрреализм, и, наверное, одна из немногих девушек в Москве таскала по утрам штангу. Именно я познакомил Валюху с Пашей Аргаевым. Помню, как вцепились они друг в друга. А мы с Аней, наоборот, разбежались в разные стороны. Будто неведомая рука переключила полюса в наших магнитных сердцах.

Я всерьез занялся горным туризмом. А Анечка выскочила замуж за новоиспеченного дипломата, и потом так же быстро с ним развелась.

Я к тому времени уже встретил Нину. Женился, и больше никогда не помышлял о других женщинах кроме жены.

«Значит, самолет отпадает», – снова сдавливаю переносицу. Голова болит адски. В висках барабанщики отбивают дробь, а на затылке словно дыра образовалась.

Подружки мои сразу поняли, кто с ними летит, познакомились и по-любому вмешались бы, возникни на борту критическая ситуация.

– Толик, – приземлившись в Дубае, звоню своему напарнику. – Пробей мне телефоны Аргаевой и Давлеевой. Это срочно, – прошу сердечно.

– Да уже все есть, – бодро отвечает тот. – Работаем, Зоркий. Работаем. Найдем твою Нину, не боись.

– Спасибо, брат, – выдыхаю, не скрывая эмоций. И по дороге на паспортный контроль звоню Ане. Плевать, что сейчас пять утра по местному. Анька поворчит, но поймет. И так сколько времени коту под хвост. Почти вся ночь.

– Ань, это Дракон, – заслышав знакомый сонный голос, роняю коротко. – Мне твоя помощь нужна. У меня Нина в Дубае пропала.

– Как пропала? Ты что? Она ж с этими… с синяками была… с коллегами, то есть, – бойко тараторит Аннет. – Мы ее с Валей к себе пригласили. Болтали дорогой. Такая девочка чудесная, Ник. Повезло тебе.

– Да уж, – усмехаюсь горько. Сглатываю вязкий ком, застрявший в горле. – Пропала она, Ань. Полиция найти не может. Вспомните, девочки, может, видели что – то подозрительное или слышали… А я подъеду деньком.

– Так, погоди, Ник, – тут же берет инициативу в свои руки Аня. – Ты где сейчас? В аэропорту? Я пришлю за тобой машину. Водитель полностью в твоем распоряжении. Как освободишься, дуй к нам. Мы тебе, что знаем, расскажем, ну и накормим. Валюха картошки пожарит. Только ничего подозрительного не было. Иначе бы мы вписались. Ты же нас знаешь.

– Да знаю я, – бросаю раздраженно. – А успеет твоя машина? Может, мне проще на такси.

– Ну, ты же не по зеленому коридору пойдешь, как твоя жена, – усмехается Аня. – Все. Зорин. Давай. Тачка сразу у дверей стоять будет. Номер сейчас эсэмэской скину.

– Спасибо, сестра, – только и могу выдохнуть.

– Тоже мне! Нашел сестру! Я тебя умоляю, Дракон! Ты мне точно не брат. Но родня по жизни. Очень близкая родня, – фыркает Анька и отключается.

А я всю очередь до заветной будки с погранцами стараюсь сложить два плюс два и не запутаться в трех соснах.

«Самолет и аэропорт отпадают. Если Нина вышла по зеленому коридору, то столкнуться со злоумышленником в зале прилетов тоже не могла», – сунув руки в карманы, тупо смотрю на блестящую плитку под ногами. Выходит, наткнулась в Хамараине на свою беду.

«Она же в другой торговый центр собиралась. Аль-греир, или чего-то там, – плотно сжав зубы, морщу лоб. – Стало быть, имеет место элемент случайности. И похитители ее действовали спонтанно. А значит, должны были накосячить. Оставить следы, на которые не обратили внимания. Так всегда бывает, когда человек совершает необдуманные поступки.

Что там Маня говорила?

Нина пошла по магазинам. Подарки хотела купить, а они с Беляшом засели в кафе. А потом она не вернулась. Сумку и шубу жены полиция нашла в туалете. Странно.

Шуба дорогущая, и в кошельке у Нины бабло. Ничего не поперли? Но тут, в Эмиратах, за воровство наказывают сурово. Поэтому никто чужое не возьмет. Ничего удивительного.

«К записям камер наблюдения Хамараина подобраться бы», – размышляю, подавая паспорт и прикладывая глаз к устройству, считывающему радужку.

«Когда уже такие у нас появятся?» – думаю машинально. И выйдя из здания в удушливое арабское утро, натыкаюсь взглядом на черный мерс.

– Николай Иванович, – окликает меня молодой парнишка, стоящий рядом. – Меня прислала Анна Давлеева.

– Привет, – протягиваю руку. – Мне в Главный департамент полиции надо, – ищу в телефоне эсэмску от Илича. – Вот адрес.

– Да тут недалеко, – улыбается мой новый знакомый. С чувством жмет руку. – Забыл представиться. Игорь Давлеев. Анин сын.

– Вдвойне приятно, – стискиваю крепкую ладонь. – Значит, сегодня ты со мной катаешься?

– Сколько надо, – пожимает плечами Игорь. – И сегодня, и завтра. Мама сказала…

– Спасибо, – киваю я и, усевшись на заднее сиденье, звоню Иличу. – Дамир, ты в Департамент когда сможешь приехать?

– Уже еду. Тебя где подхватить?

– Нет, меня встретили, – роняю коротко. – После нужно по всем злачным местам проехаться. Бордели, подпольные казино, притоны и прочая хрень. И хорошо бы записи с камер наблюдения запросить. В этом… как его? Хамараине.

Намечаю план, а у самого сердце от боли заходится. Нина моя где-то там. И даже подумать страшно, что с ней могли сделать за несколько часов. Чем опоить, под кого подложить? Это когда обычную уголовку расследуешь и сталкиваешься с грязью, то не включаешь чувства. Действуешь рассудочно. Иначе в нашей работе пропасть можно. Но не в этот раз. Когда дело касается жены, трудно мыслить здраво. Душу рвет на части от боли и гнева, а сердце с каждым ударом припечатывает отчаянием и безысходностью.

– Записи нам уже предоставили, – коротко роняет Илич. Дает понять, что толку в них ноль. – Сам посмотришь, Николай. А подпольных заведений здесь немного. Слишком суровые законы. Проще на кораблик погрузиться и отплыть в нейтральные воды под видом круиза. Да и полиция уже провела рейд. К сожалению, Нину твою так и не нашли, – печально выдыхает он. – Но пройдем еще. Я с тобой, брат.

– Начнем с них, – цежу я. – Представлюсь здешнему руководству, и начнем.

А сам в ужасе смотрю на яхты и мелкие суденышки, снующие по Персидскому заливу. Этот вариант я не учел. Даже в голову не пришло. Если поиск по притонам ничего не даст, значит, с пограничниками выйду в море. Мне все равно, где искать. Я – профессиональная ищейка. И жену свою найду обязательно.

Глава 13

Все официальные процедуры проходят на удивление быстро. То ли мое начальство с интерполом связалось, то ли папины «орлы» подключились. Но высокие чиновники лихо подписывают все разрешения и допускают к расследованию. Пролистываю показания Беляева и Гусятниковой. Вроде все сходится.

Бухали в аэропорту, дорогой спали. Это и Аня с Валей подтверждают. А потом всей толпой сразу в торговый центр поехали.

С чемоданами поперлись? Ладно у Нины сумка была. А эти… переселенцы хреновы.

Читаю дальше. А вот, есть. Машина их ждала. Нина попросила заехать за подарками.

«Дались они ей!» – стискиваю зубы. Злюсь на жену. Так попасть из-за пустяка. Ну с хера ли?

И судя по показаниям, Нина пошла сразу по магазинам, а Беляев и Гусятникова завернули в первую попавшуюся кофейню. Это подтверждают владелец кофейни и двое его помощников. А вот Нину опознали в бутике Армани. И девушка, продающая экскурсии в холле, сообщила, что Нина проходила мимо и, кажется, вошла в магазин игрушек.

Дальше след обрывается. У магазина два входа и ни одной камеры. Капец, блин.

Что делать? Испарилась она, что ли?

– Что там с камерами наблюдения? – поворачиваюсь к Дамиру. – Записи есть?

Сижу в его кабинете в офисе интерпола. Мне тут даже рабочий стол выделили. Как в прошлый раз, когда был в командировке.

– Да, вот, – протягивает мне флешку. – Но они только подтверждают показания свидетелей.

– Хорошо, – киваю я сумрачно. И снова утыкаюсь носом в экран. Смотрю, как из белого лимузина выходит сначала недовольный Беляш. Засовывает руки в карманы, раздраженно оглядывается по сторонам. Следом появляется моя жена. В норковой шубке, с сумкой через плечо. Деловая!

Следом за ней выскакивает как черт из табакерки Маня. И загораживает Нину, зараза.

«Беляш, сука, даже руки не подал», – отмечаю мысленно и снова рассматриваю жену, спешащую куда-то. Шуба распахнута. Волосы распущены. Обычно она так не ходит. Но, наверное, устала с дороги.

«А это точно Нина?» – тру уставшие глаза. И почему она в шубе, а двое сусликов успели стянуть куртки.

И сам себя одергиваю. Шуба у нее дорогая. Видимо не захотела оставлять. Тут никаких ошибок быть не может. Сумка тоже. Волосы, прическа, походка.

Ставлю запись на паузу. Делаю скрин экрана. Увеличиваю снимок. И смотрю на каблук правого сапога. Нинка стесала его незадолго до поездки. Пришлось подкрашивать фломастером. И там в одном месте должен быть отчетливо виден переход. Цвет чуть темнее оказался. Если не разглядывать, то и незаметно.

– Они очень удобные, Коль. Не хочу менять, – ныла тогда жена.

Пристально вглядываюсь в цвет каблука. И когда на экране четкой линией проявляется переход цвета, вздыхаю тяжко.

Это она. Моя Нина.

Снова включаю запись. Жена чешет куда-то на всех парусах. За фигурами Беляша и Гусятниковой особо ее не разглядеть. Только голову видно.

Но вот сладкая парочка заходит в кофейню, а моя пропажа – в бутик по соседству. И минут через десять выходит, ничего не купив. Идет дальше.

Но снова ее заслоняют какие-то люди. Случайные посетители ТЦ.

Слежу за блондинистой головой. Вижу, как она входит в магазин с игрушками. И все. Больше она ни на одну камеру не попадается. Странно. Все выходы просматриваются.

Но Нины нет нигде. Как в воду канула. Полный п. дец! Так не бывает.

– Около туалета нет камер? – поднимаю глаза на Илича. Что-то еще не дает мне покоя. Какая-то мелочь. Пытаюсь поймать мысль за тонкий скользкий хвост, а она ускользает.

– К сожалению, – пожимает Дамир плечами. – Поедем. Сам на месте все посмотришь. Единственная версия приходит в голову. На Нину напали в туалете.

– Там есть следы борьбы? – вскидываюсь в надежде.

– Нет, все в порядке. Чистенько…

– Моя жена обязательно бы сопротивлялась, – вздыхаю я. – Значит, вещи туда подбросили…

– Или у нее не было шансов, – коротко и жестко роняет Дамир.

Нутро подрывает от ярости. Словно кто-то в грудину кулаком зарядил. Но бл. ть, Дамир прав. Он профессионал, такой же, как и я. Но сейчас у него башка трезвая, а меня колпашит от предчувствия большого п. деца.

Нет Нины. Даже в голове не укладывается.

«Куда ты пропала, любимая?» – спрашиваю застывшую на экране фигурку.

«Не ходи туда! Вернись!» – так и хочется взвыть от отчаяния. Но что толку? Сжимаю кулаки, так что костяшки белеют от ярости. И ничего не могу поделать. Злюсь на собственное бессилие, сержусь на жену. На себя. Зачем отпустил?

И какого хера она понеслась за дурацкими покупками? О чем ты думала, любимая?!

И тут же осаживаю себя. Нина всегда все делала для семьи. Старалась.

– Мне это в радость, – отмахивалась, когда я просил остановиться и отдохнуть.

«Почему в прошедшем времени, бл. ть?» – обрываю поток собственных мыслей. Если она жива, я найду ее.

– В морги звонили? – встречаюсь взглядом с Иличем. И тут уже передергивает его.

– Да, я узнавал. Подходящих под описание женщин у них нет.

– Ну, и слава богу! – выдыхаю я. – Тогда едем в торговый центр, но сначала я хочу пообщаться с коллегами жены.

– Как скажешь, я везде с тобой, – улыбается печально Илич.

– Я тоже, – подает голос из своего угла Игорь. Анин сын. Такой пацан классный. Сидит тихо. Чай пьет и не отсвечивает. – Николай Иванович, хорошо бы еще даркнет проверить, – тянет он смущенно. – Это файлообменники такие. Там продают и покупают запрещенку…

– Ты имеешь в виду торговлю людьми? – смотрю на пацана внимательно.

– Ну да, – нерешительно тянет он. – Если Нину Сергеевну не удалось найти сразу, может, предположить, что ее решили продать? И держат где-нибудь. Ждут покупателя. А объявление в даркнете дали…

– Хорошая гипотеза, – киваю я. – А как туда попасть, в тот даркнет? Я про него слышал, но самому там искать ничего не приходилось…

– Ну, я не знаю, – вздыхает Игорь. – Думал, у вас есть спецы…

– Ладно, обсудим по дороге, – пресекаю ненужную болтовню. – Спецов найдем. Было бы обоснование… Но я думаю надо начать с коллег жены. Не доверяю я им. Мутная компания.

– Они в Ромаде Бур Дубай, – уточняет Дамир.

– Совершенно верно, – подтверждаю я. – Я назначу встречу в лобби-баре. А вы с Игорем сядете отдельно. Очень прошу, Дамир, присмотрись к этой парочке. Не думаю, что они замешаны. Но лучше перестраховаться.

Глава 14

В холл Ромады мы входим порознь. Сначала я. Потом Дамир с Игорем.

Устраиваемся в лобби-баре. Я за столиком, парни – за стойкой. Не обращаем друг на друга никакого внимания.

У меня к Мане много вопросов. Если разобраться, она – единственный нормальный свидетель. От свидетеля до подозреваемого один шаг.

Нет! Я пока никого не обвиняю! Но какого она не пошла с моей женой? Какого пила в аэропорту? Какого орала «Зорина!» на весь зал? И самый главный – какого хера у нее оказался телефон Нины?

Но Маня задерживается, а меня от нервяков кроет основательно.

Заказываю эспрессо. Делаю пару глотков. Горло обжигает жаркой горечью. Обволакивает все нутро неприятным послевкусием. Заставляет втянуть воздух полной грудью.

Затылок колет. Глаза болят. Заболеваю я, что ли? Или это акклиматизация? Ну, да похрен. Сейчас болеть некогда.

Достаю из кармана обезбол, заглатываю таблетку. Запиваю холодной водой и пропускаю тот момент, когда в бар входит Гусятникова. В невзрачном спортивном костюме. Заплаканная, бледная, словно больная.

– Привет, – еле-еле шелестит губами. Садится напротив. Закусив губу, моргает полными слез глазами. – Прости. Это я виновата, – шепчет глухо. Слезы текут по серым щекам, но Маня не обращает на них внимания. – Зря я согласилась… Дима просил… А я… Я никогда не думала… Коля, найди ее, пожалуйста! – хватает меня за руку и смотрит как побитая собака.

– Расскажи, что произошло, – прошу спокойно. Убираю руку на автомате. Дико корежит от чужого касания.

Вглядываюсь в мутные глаза. Размышляю с каких козырей заходить. Тут главное – узнать, как Гусятникова будет реагировать. И чаще всего в нашем деле важен не ответ – если по чесноку, я и так все уже знаю, – важна реакция на вопрос.

И если Маня выдаст себя, то буду копать до последнего. А заодно и эту суку урою. Нутром ненавижу ее. Не верю ей. Ни одному слову не верю. Но пока зацепиться не за что.

И моя реакция понятна. Маня вон жива и здорова, а моя жена пропала. Нет, я не желаю Гусятниковой ничего плохого! И не обязана она была сопровождать Нину. А мне все равно хочется схватить Маню за шиворот и хорошо встряхнуть. Припереть к стенке. Ударить.

«Стоп, Зорин, остановись!» – приказываю самому себе. Я никогда ни одну женщину пальцем не тронул. Так что же сегодня так кроет? Просто сил нет.

Пытаюсь унять поднимающуюся из глубины души ярость. Осадить внутренний гнев. Что я взъелся на эту Маню? Вон она трясется бедная. Глаз поднять не смеет.

Но с другой стороны, они поссорились в аэропорту…

Какого ты не ушла, Ниночка? Не позвонила, не рассказала… Я бы вернулся за тобой, честное слово.

И что теперь? Где тебя искать, девочка?

– Спрашивай. Все, что знаю, расскажу, – с болью выдыхает Маня.

– Давно крутишь с Беляевым? – давлю взглядом.

Она дергается как от удара. Видимо, не ожидала, но отвечает, потупив глазки.

– Да, у нас с ним давний роман. Как я на фирму работать пришла… Три года встречаемся. Все говорит, что от жены уйдет. Но врет, наверное, – объясняет жалко. Просит у подошедшего официанта капучино. Утирает слезы салфеткой.

– А перед отлетом нафига поляну устроили? Больше негде было? – рычу я, сатанея. – Какого Нину мою потащили с собой?

– Мы расставались с Беляшом. Больше года не общались… Близко. А недавно помирились. Вот Димка и решил отметить. Но Нина с нами не сидела. По дьютику ходила, – крутит в руках салфетку Маня. Нервничает сука. Ох нервничает.

А с другой стороны, кто бы остался спокоен в такой ситуации? Нормальная реакция. Маня не улит, взгляд не отводит. Говорит спокойно, по существу.

– А где сейчас Дмитрий Петрович? – роняю лениво.

Мне бы в будку ему закатать. Хоть как-то напряжение снять. Но бл. ть, нельзя. Даже об стену швырнуть эту гниду не могу. Мне, сука, с этой сладкой парочкой сотрудничать надо.

Они, скорее всего, не при делах. Но по-любому проверить надо. А вдруг причастны?

«Не дури, Зорин», – поднимает голову внутренний мыслитель. Ну какая из Мани злоумышленница? Нашел Мату Хари, бл. ть.

– У Димочки сердечный приступ, Коля, – снова плачет Густяникова. – Скорая приезжала. Накачали лекарствами. Диндар-медикал все оплатила. Мы же без страховки тут… Я даже жене его звонила. Терпеть ее не могу.

– Она про вас знает?

– Да. Мы то разбежимся, то опять сойдемся. А Юля терпит… – усмехается криво Маня. И вот эта жалкая ухмылка Выдает ее с головой. Хочется ей замуж. Хоть за такую гнусь, как Беляш, но хочется.

– Давай ближе к делу, – прерываю я болтовню. – У Белова сердечный приступ, и приезжала скорая. Это точно?

– Да, да, – трусит головой Маня. – Завтра домой вернемся уже. Его сразу госпитализируют. На выставку эту проклятую никто так и не пошел… И Нина моя пропала, – всхлипывает снова.

А мне заорать хочется. Моя! Моя Нина пропала! И мать моих детей!

– Давай по порядку, Маня, – прошу грубовато.

– Ну что рассказывать… ты и сам все уже знаешь… каждый наш шаг, – плачет она. – Я виновата, Коля… Почему я с ней не пошла… Вот же дура!

– Да ладно тебе, – рыкают глухо. Надо же как-то остановить этот плач Ярославны. – В Домодедово вы бухали с Беляевым. Нина ходила по магазинам. В самолете вы отсыпались, а моя жена болтала с попутчиками, – коротко пересказываю события предыдущего дня. Но про Аню с Валей молчу. Не хочу распространяться. – Дальше что, уважаемая Мария Анатольевна? – давлю взглядом разнесчастную женщину. Но даже капли сострадания у меня к ней нет.

Я из любого вытрясу душу, лишь бы Нину найти. И мне похер на сантименты и хорошие манеры. Только Маня не при делах. Зря я с ней время теряю.

– Дальше… – вздыхает она. Замечаю, как сильно дрожат ее пальцы. Но это простительно. Мы все сейчас на нервяке. – Мы прилетели. Нас встретил представитель Диндара. Провел через зеленый коридор. А как сели в машину, Дима так резко наехал на Нину. Придрался к ней по какой-то фигне. Он же после пьяни всегда злой. Вот и сорвался на ней. Нина ему ответила резко и попросила высадить ее около торгового центра.

– А он?

– Сказал, что тут не такси. И они опять поцапались. Нина настояла. Но ты, наверное, не знаешь, но Беляев быстро отходит. Характер поганый, сердце слабое, но доброе, – утирает глаза салфеткой Маня. – Видимо, сам понял, что переборщил и решил помириться. Ну и мы с ним тоже пошли в Хамариан. Хотя я ничего покупать не планировала. У меня денег нет. Все до копейки в квартиру бабкину вкладываю. У родственников наследство выкупаю, – поясняет она торопливо. – А Дима с бодуна всегда как больной… Вот и договорились, что Нина все быстро купит, а мы подождем. А потом все вместе в отель поедем.

– Сколько вы ее ждали?

– Да чуть больше часа, – медленно тянет Маня, будто раздумывает. – Да что это я гоню! Полтора часа. Нина должна была в сорок минут уложиться. Я ей позвонила. Одни гудки шли. Трубку никто не брал. Вот тогда мы и пошли ее искать…

– А телефон ее как к тебе попал?

– Коль? Ну Коль! – смотрит на меня с укоризной Маня. – Это же я Нинины вещи в сортире обнаружила. Телефон сразу вытащила. Потом уже мы полицию вызвали. Как бы я тебе позвонила? Сам подумай. Пока местные вундеркинды хватились бы…

– Да, ты права, – тру лицо. – Я думал, полиция наткнулась.

– Мы всем так и говорим. Но ты же знаешь все эти процедуры. Когда бы они нам отдали ее вещи? И отдали бы? А твоего телефона у меня не было. Я даже вам домой звонила. Никто трубку не брал.

– Я на работе был, Боря – в школе, Ира – в саду, – выдыхаю, а сам с ужасом думаю… Не приведи Господь, если бы ответил кто-то из детей!

– Да я так и поняла. Но в такой ситуации каждая минута на счету. Даже сама не знаю, как сообразила. На автомате вытащила его из сумки. И только потом додумалась, что тебе надо звонить. Ты подключился, слава богу! Теперь найдем Ниночку. Я уверена, – шмыгая носом, тянется Гусятникова за салфеткой. Вытирает красные от слез глаза, потом нос. – Ты к Диме поднимешься? – спрашивает настороженно.

Обалдело смотрит на чашку кофе, принесенную официантом. Задумчиво размешивает сахар. Но не пьет. Просто пялится на белую пенку.

– А надо? – морщусь непроизвольно. Я бы этому Диме сейчас в нос закатал. Но он больной, падла. Да и пошел вместе с Ниной моей в торговый центр. Ждал там. А потом даже с сердцем слег.

И что он может мне рассказать? Я и так все знаю.

«Кроме самого главного, – сжимаю кулаки. – Нина моя где?»

– Спасибо, что уделила время, – поднимаюсь из-за стола. – Дел полно, Маня. Прости, но я должен ехать…

– Куда? – подскакивает она следом. Заправляет за ухо жидкую прядку волос.

– В Хамараин, потом проедемся по притонам и в порт заглянем.

– Можно, я с тобой? – нерешительно просит Маня. Всплескивает руками от бессилия. – Не могу сидеть на месте. Хочется как-то помочь. Вдруг увижу что-то важное. Или вспомню…

«Ну чем ты можешь помочь, недоразумение ходячее?» – проскакивает в башке шальная мысль. Но тут же одергиваю себя. Тоже беспокоится баба. Дружили они с моей женой.

– Тебе там делать нечего, – улыбаюсь печально. – Давай, Мань. Вези Беляева домой. Он нам еще пригодится.

– Держись, Коля, – приобнимает она меня на секунду и тут же отстраняется. – Ты обязательно ее найдешь. Обязательно. Иначе просто не может быть.