Текст книги "Нина. Ожог сердца (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 40
– Я так полагаю, ты хочешь взять себе чужестранку, – лениво замечает Камаль перед обедом.
Развалившись на диване, окидываю брата недовольным взглядом. Наблюдаю, как вышколенная прислуга накрывает на стол.
– До начала государственного совета еще полтора часа, – вздыхаю я, стараясь уйти от ответа. Не хочу ни с кем обсуждать Нину. Даже с собственным братом.
– Не заговаривай мне зубы, Рашид, – усмехается он. – Насколько я понимаю, ты отправил людей в Москву и…
– Много ты понимаешь, – роняю скупо. – Девушка живет в моем доме. Скоро начнет заниматься английским с Ясмин. Поэтому проверка необходима.
– Ну да, ну да, – хмыкает брат. – А то мы бедные нищеброды, не можем себе позволить преподавателя из Оксфорда. Выпиши парочку, посмотри, кто лучше подойдет. А блондиночку возьми в постель. Станешь добрее, – смеется Камаль, подходя к столу. – Я проголодался, как тысяча иблисов.
– Может, и возьму, – нехотя поднимаюсь с дивана. Оглядываю стол, заставленный деликатесами. И ничего не хочу.
– Тогда почему раздумываешь, – брат хватает с блюда кусочек ананаса. Закидывает в рот и смотрит на меня нетерпеливо. – Я бы уже давно ее уломал…
– Даже думать не смей, – предупреждаю, садясь на стул с высокой золоченой спинкой.
– Ты у нас намбер ван. Попробуешь, наскучит, передашь мне, – веселится братец. А мне хочется нокаутировать его одним ударом.
– Заткнись, – предупреждаю строго. – Дай поесть.
– Тебя пробрало, что ли? – обалдело смотрит на меня Камаль. – Рашид, брат мой. Это правда? Ты долго страдал после смерти Альфинур, да примет Аллах ее в райские кущи.
– Да, чужестранка мне нравится, – неожиданно сдаюсь я. – Она как лошадка с норовом…
– Объездишь, и станет как шелковая, – разрезает брат стейк из тунца.
– Пока еще рано об этом говорить, – морщусь недовольно и признаюсь как на духу. – Мне нравится ее дразнить. Смешная девочка. Совершенно не умеет владеть лицом. Все эмоции, как на ладони. Я постепенно приучаю ее к себе, как дикую необъезженную кобылку.
– Скоро она будет есть из твоих рук, – довольно восклицает Камаль с набитым ртом.
– Сначала прожуй, – смеюсь я. И снова возвращаюсь к разговору о Нине. – До этого пока далеко…
– Поменяй ей имя, брат, – неожиданно предлагает Камаль. – Нина померла там, в пустыне. А твоей новой наложнице требуется красивое благозвучное имя. Тем быстрее она скоро забудет о прежней жизни.
– Дельный совет, – усмехаюсь я, принимаясь за еду. И недовольно морщусь, когда в обеденный зал влетает мой секретарь. Бежит ко мне, постоянно кланяясь. И еще умудряется при этом держать шаг. Умора, конечно. Но сделать ему замечание я не решаюсь. Маленький подобострастный человечек. Преданный и очень неугомонный.
– Что случилось, Аким? – слегка поворачиваю голову. – Надеюсь, что-то срочное, раз ты позволил себе отвлечь меня от обеда.
– Ваше величество, – отбивает самый низкий поклон Аким. Впопыхах вытирает лысину и выдыхает торопливо. – Прибыл человек из Москвы. Привез документы. Но сказал, что вручит их лично вам.
– Хорошо, – подрываюсь из-за стола.
– А как же обед? – изумленно тянет Камаль.
– Потом, – быстрым шагом направляюсь к себе в кабинет. И уже через минуту открываю толстый сшив, для верности скрепленный толстой нитью. Каждая страница пронумерована, а отдельно приложена опись.
Листаю документы, разглядываю фотографии Нины и детей. И, наконец, натыкаюсь на снимки ее мужа. Самодовольный тип. Это к нему рвется моя блондинка?
В кабинет тихонечко просачивается Камаль, садится напротив. Поворачивает к себе сшив и внимательно смотрит на моего конкурента.
– Установите за ним слежку, – тычу пальцем в широкий лоб Николая Зорина. – Плюс прослушка телефонов и отработка близкого окружения. Это важно.
– Я понял задачу, мой господин, – склоняется в полупоклоне сотрудник внешней разведки. – Но хотелось бы знать цель.
– Шер ше ля фам, – усмехаюсь я.
– Думаешь, он бросил поиски и утешился в объятиях другой? – обалдело тянет Камаль. – Сколько прошло времени, как исчезла его жена?
– Если верить билету на самолет, чуть больше двух месяцев, – задумчиво роняю я. – Но если для одного это одна минута, то для другого – целая вечность. Но ты же понимаешь, брат, – вздыхаю натужно. – Для нас изменой является предательство души, а для европейцев – телесное. Нам Аллах дозволяет иметь четыре жены, а у них – только одна. Любая связь на стороне является адюльтером. Тьфу, у нас и слова такого нет, – морщусь недовольно и переворачиваю страницу.
«Гусятникова Мария Анатольевна», – читаю с трудом. Та самая гадина, что продала Нину в рабство.
– К этой тоже приставить слежку. Каждый шаг документировать. Особенно если эти двое встретятся, – указываю на Зорина и Гусятникову.
«Кто там еще?» – листаю дальше и, не скрывая усмешки, разглядываю толстую одутловатую харю некоего гражданина Беляева. Директор моей чужестранки. Тоже участвовал в сделке купли-продажи.
– И за этим понаблюдайте, – вздыхаю тяжело. Попадись мне эта компания под руку, лично бы привел приговор в исполнение.
– Он в больнице, может помереть в любой момент, – докладывает мне майор разведки.
– Тогда с него и начнем, – решаю я. – Такие нелюди не должны коптить воздух.
– Женщину тоже?
– Нет, ее в самую последнюю очередь, – цежу я. – Она еще нам понадобится. И вот что, нужно разработать план… – приказываю негромко. Детали мне не нужны, но отчет прошу предоставить. Улики тоже.
– Будет исполнено, мой повелитель, – отдает честь майор, замирая на месте.
А я тем временем читаю дальше. Про Диндар-медикал, и поднимаю взгляд на Камаля. – Сейчас на государственном совете будет решаться вопрос о строительстве больницы. Направь доверенного человека к Гафуру Диндару. Пусть от твоего имени пригласит к нам этого сумасшедшего.
– С помощниками?
– Нет, это вызовет подозрение. Саид и Мустафа Диндары, двоюродные братья Гуфара, владеют домом в Дейдре. А ты сам понимаешь, с проводкой может случиться всякое… – выразительно смотрю на майора.
– Я вас понял. Работаем, – щелкает тот каблуками.
– Тогда больше не задерживаю, – взглядом указываю на дверь. И в упор смотрю на Камаля. – С тебя Гафур. Это крупная рыба. Постарайся подцепить ее на крючок жадности.
– Слушаю, мой господин, – дурашливо вскидывается мой младший брат.
– И прими от меня тысячу динаров, – быстрым росчерком выписываю чек.
– За что? – Камаль одаривает меня непонимающим взглядом.
– За идею. Она прекрасна. Моей будущей наложнице следует поменять имя на более благозвучное. Скажем… ммм… Муниса. Луч света.
Глава 41
Николай
– Коля, привет! – с утра пораньше звонит на домашний Маня. – У нас тут еще одна беда. Беляев умер. Скоропостижно. Представляешь?! Вроде шел на поправку, а потом бац – и сердце остановилось. Хорошо, я с ним попрощаться успела…
– А мне-то что? – вздыхаю грустно. Прислоняюсь лбом к косяку. Блин, я же только час назад спать лег. Даже задремал, кажется.
– Ну как? – выдыхает Маня. – А проводить в последний путь?
Глупость несусветная! Вот только похорон Беляша мне сейчас и не хватало. Работы непочатый край. Плюс еще свое расследование. Мне кажется, я вообще перестал спать. Все пытаюсь докопаться до сути, но ничего не получается. Персонал торгового центра дважды опрашивал. Теперь при виде меня или сотрудников Интерпола хозяева демонстративно закрывают лавки и называют меня сумасшедшим. А из кафе уволились официанты, которые видели Нину и Маню с Беляшом.
Два месяца прошло, а зацепиться не за что. Будто сквозь землю провалилась Нина моя. Так не бывает. Значит, не там ищу. И в который раз в ночи просматриваю записи с камер наблюдений.
Но никаких результатов. Сплошное зеро!
Сейчас бы напиться. До поросячьего визга, до полной отключки. Так, чтобы на завтра имени своего не вспомнить. Но я не могу. Не имею права сорваться. На мне дети. И Нину искать надо.
Говорят, самый сильный стресс человек испытывает от неопределенности. Вот и меня колпашит по-черному. Закрываю глаза и вижу Нину. Она смеется и убегает. А я ищу. Даже в коротких снах ищу. И просыпаюсь с кровоточащим сердцем.
– Похороны сегодня в двенадцать. Отпевать будут в Троицкой церкви. Это знаешь где…
– Знаю, – обрываю поток никому не нужной информации. Надо попрощаться, желательно вежливо. И еще подремать с час. Благо сегодня дети у моих родителей. Но неожиданно для себя решаю поехать. На людей посмотреть. Может, кто проявится. Хоть какая-то зацепка будет. Сейчас все важно, каждый штрих, поворот головы и обрывки разговоров.
Меня давно не покидает ощущение, что Беляев в деле. Хотя и наши спецы, и дубайские проверили все его счета. Но Беляш из Эмиратов привез только обширный инфаркт. Никаких крупных денег при нем не было. При Мане тоже.
«Интересное кино!» – устало тру лоб.
– Я могу за тобой заехать, – предлагает Маня.
– Давай лучше я за тобой, Мария Анатольевна. Мимо твоего дома все равно ехать.
– Ой, спасибо, Колечка, – всхлипывает она. – Я так расстроилась. Руки дрожат. В таком состоянии за руль лучше не садиться…
«А я в таком состоянии уже третий месяц», – сжимаю покрепче челюсти. И через несколько часов привычно торможу около обычной хрущевки. Один раз забирал отсюда Нину. То ли день рождения был, то ли девичник. Словно наяву вижу, как на высоких каблуках в красной куртке и черной разлетающейся юбке ко мне идет жена. Старательно обходит лужи. Садится рядом и тянется с пьяненьким поцелуем.
– Привет, Коляныч…
Сжав кулаки, привычно смаргиваю слезы. Вернется ли она? Где ее держат? Хоть бы не мучили!
Мысли о Нине застилают все, поэтому я и пропускаю тот момент, когда из дома выходит Гусятникова и садится ко мне в машину.
– Мне надо с тобой кое-что важное обсудить, – выдыхает она, как только машина вливается в транспортный поток.
– Касается Нины? – кошусь на Маню и перестраиваюсь в левый ряд.
– Сложно сказать, – пожимает она плечами. – А вдруг пригодится…
– Говори, – разрешаю я, встревая в пробку. – Время еще есть, – мажу взглядом по часам на приборной доске. На улице льет дождь. Такой сильный, что дворники не справляются.
«Когда Нина уезжала, был снег», – думаю о жене. Уже весна наступила, а я ее так и не нашел. Дети уже перестали спрашивать. Только ждут, зяблики мои. Вон, на днях позвонил кто-то и молчал в трубку, так Борька бедный извелся весь.
А вдруг это мама!
«Да нет же!» – морщусь как от боли. Номер я попытался пробить. Но он не определился. Наверняка кто-то из моих постоянных «клиентов» пытался вычислить, дома я или нет.
– Знаешь, я тут подумала, – мнется Гусятникова. Сжимает в руке сумку. Поправляет край серого твидового пальто, которое еще лет десять назад надо было выкинуть. – Ты все сам, Коля. Никто тебе не помогает. Вот я и решила…
– В помощники записаться? – усмехаюсь криво.
– А знаешь… Да, – азартно кивает Маня, да еще в глаза заглядывает. – Оба моих бывших всегда уверяли, что лучше меня никто не делает минет. Я могла бы… Ну, тебе… В качестве расслабления… Как массаж, знаешь? – выдает она, не краснея. – Тебе Нину надо с ясной головой искать. А ты весь напряжен как струна. Скорее всего, что-то упускаешь. Разрядка нужна.
Здрасьте, приехали! Меня еще ни разу баба к интиму не склоняла, используя в качестве довода мою жену. Все для пользы дела? Все для Ниночки. Охереть не встать!
– Ты рехнулась или пьяная? – рыкаю оторопело. – С хера ли мне такое предлагаешь? Я Нине верен, и не изменю никогда, – добавляю твердо. – Отвали, пока ветер без камней! – перехожу на крик.
– Да я о твоем здоровье пекусь! Ты нервный стал, ужас. Раньше таким не был, – обиженно всхлипывает Маня. – Вот хватит тебя инфаркт, как Беляша… Кто тогда Ниночку искать будет? А детей кто поднимет? Еще хорошо, если как Димка бедный – сразу окочуришься, а если тяжелой колодой свалишься? Что тогда? Борька тебя тащить будет? И проклинать заодно. На тебя вся надежда, Коля. Только на тебя. Свалишься, никто никогда ее не найдет. Ты хоть это понимаешь? – всплескивает она руками и, как только машина тормозит около часовни, выскакивает как ошпаренная.
«Надо было цветов купить, что ли?» – выхожу следом. Щелкаю брелоком сигнализации и наблюдаю, как одна из Нининых коллег отдает Мане чахлые гвоздики.
«Сука. Хорошо придумала!» – размышляю ощерившись. Разглядываю сзади щуплую фигурку Мани и отвлекаюсь на звонок сотового.
Полкан. В воскресенье! Значит, опять головняк.
Глава 42
– Слушаю, Зорин, – торможу около высоких ступенек Троицкой церкви.
– Коля, твою мать, – рычит в трубку полкан. – Это ты вчера Монгорского под подписку о невыезде отпустил?
– Ну да, а что? – переспрашиваю недоуменно.
– Ну да, манда, – гневно выдыхает полкан. На него это не похоже. Мой непосредственный начальник всегда вежлив до икоты.
– Я могу спросить, что случилось, товарищ полковник? – подбираюсь весь.
– Да уже ничего, Коля. Ничего, – устало бубнит шеф. – Ты у Монгорского подписочку взял. А он прямо из управы попер в аэропорт. Сунул свою ж. пу в первый попавшийся самолет. И теперь обкладывает нас херами из солнечной Греции.
Да. Косяк. Мой личный косяк! Что же это я не подумал? Знал же, что у Монгорского двойное гражданство, и все равно отпустил. Дурак!
– Коля, я все понимаю, – рычит полкан. – Давай, соберись, майор. Нину твою все ищут. И дубайские, и Интерпол. В отпуск поезжай, что ли… Рапорт пиши, я одобрю, – рокочет шеф.
– Больше такого не повторится, – заверяю руководство.
И войдя в старинную церковь с колоннами и уходящим ввысь куполом, мажу взглядом по знакомым лицам.
Нинкины коллеги. Маня с гвоздиками рядом с вдовой. Что-то обсуждают с постными минами. Никого подозрительного или чужого. Все свои. И Беляш в ящике.
«Зря я сюда притащился», – думаю, прислонившись спиной к колонне. Лучше бы с Иличем связался. Вроде Интерпол должен рейд по яхтам провести. Может, там Нина? Или кто-то видел ее?
Голова раскалывается от басов батюшки и хора. К горлу подкатывает вязкий ком.
«Беляша хоть отпели! А Нина моя где? Может, где закопали в пустыне… – думаю с горечью и тут же обрываю дурные мысли. – Жива она. Я ее чувствую. Есть еще ниточка между нами. Не разорвалась».
Выйдя на высокое мраморное крыльцо, смотрю на свинцовое небо.
«Господи, помоги ей!» – молю отчаянно. Не знаю молитв, никогда не верил. – «Но если ты существуешь, помоги!»
Быстрым шагом иду к тачке и, сев за руль, смотрю на величественные золотые кресты на куполах. Но рука не поднимается перекреститься.
«Не мое это. Не мое. А вот отдых нужен. Полкан прав. Только в отпуск я не поеду. Какой тут отпуск? Сон бы наладить. Да и разрядка нужна, чтоб мозги на место встали. Яйца словно чугуном налились. Тяжко мне без Нинки. Может, проститутку вызвать?» – думаю, ощерившись. И тут же вспоминаю прописные истины: с профессионалками дел не иметь. Мало ли где всплывет информация.
– А вот Маня… Неплохой вариант… Ей, как и мне, светиться точно ни к чему, – ухмыляюсь, наблюдая за Гусятниковой, вышедшей на крыльцо. Ловлю растерянный взгляд и моргаю фарами. Типа, здесь я. Иди сюда, лахудра. И на лету считываю как она выдыхает.
Испугалась, что уеду и ее брошу.
Положив руки на руль, жду, когда самопровозглашенная королева минета поговорит с коллегами и дойдет до машины.
– Хорошо, уговорила, – продолжая наш разговор, усмехаюсь криво. – Проводим Беляева в преисподнюю и решим, когда и где? Лады? – пристраиваюсь сразу за катафалком.
– Конечно, Колечка, – с легкостью соглашается Маня. Словно примерная ученица, складывает руки на коленках. – Ты командуй, а я всегда под тебя подстроюсь. Все что захочешь сделаю… А ты на главном сосредоточься. Ниночку нашу ищи. Я каждую ночь за нее молюсь. Верю, что вернется она обязательно. Люди же бесследно не пропадают, – утирает слезы Гусятникова и истово крестится на купола.
– Спасибо тебе, – в порыве чувств пожимаю холодную руку.
– Да ладно, Коль, свои люди, – вздыхает Маня и кладет руку мне на ширинку. А там уже член радостно откликается. Из штанов выскочить норовит. И губы в предвкушении растягиваются в невольной улыбке.
Мне бы сбросить Манину руку. Послать подальше. Умом понимаю, что Нину никто не заменит. Но и трахаться хочется. Просто впердолить кому-нибудь без всяких затей.
Сосредотачиваю все внимание на сигнальных огнях черного траурного мерса и на Маниных пальцах, легко и умело сжимающих мой болт.
Яйца тянет от стальной тяжести. А в голове тренькает предательский голосок.
Никто. Ничего. Не узнает.
– Ну, посмотрим, какая ты Марья-искусница, – цежу неохотно. И все похороны представляю, как красные Манины губы обхватывают мой ствол, как елозят вверх-вниз.
– Ну что, ты готов? – смеется она, как только мы садимся в машину. – Если да, то сворачивай направо. Там площадка бесхозная. Никто не ходит…
– Как скажешь, королева минета, – пожимаю плечами. И припарковав тачку в указанном месте, несильно откидываю назад сиденье. Кладу затылок на подголовник и закрываю глаза. – Дальше сама, – бурчу себе под нос.
Чувствую, как тонкие отманикюренные пальчики расстегивают змейку, достают член из штанов. И схожу с ума, когда Манины губы накрывают и без того напряженную ноющую головку. Медленно с легким нажимом скользят по стволу, вбирая его в себя. Маня легонько сжимает яйца, доводя меня до состояния животного восторга. Забываю дышать от новых эмоций. Только успеваю вцепиться пальцами в рыжие волосы и выдавить из себя.
– Не останавливайся. Продолжай! Давай, детка, работай, – задаю темп движения. И заслышав хруст веток, дергаюсь. Чуть приоткрываю глаза.
Сука! Кто там еще, твою мать?
И выдыхаю с облегчением. Какой-то бомжара грязный тащится мимо. Старательно обходит мою тачку по дальней траектории. Приглядываюсь из-под полузакрытых век. В старой заляпанной куртке, сверху плащ из клеенки, на голове шапка, больше похожая на гнездо. Таких опустившихся чмошников полно на кладбище. Ищут еду, крадут цветы с могилок и продают их старухам у входа за копейки, вымогают деньги у доверчивых граждан. Этот такой же. Точно не при делах.
Закрыв глаза, снова расслабляюсь от умелых Маниных ласк. Не позволяя соскочить, зажимаю ее голову в момент разрядки.
– Да, Нина! Да, любимая! – выдыхаю на автомате. И в ужасе смотрю на Маню, зажимающую рот.
– Прости, – застегиваю джинсы.
Гусятникова приоткрывает дверь, выплевывает на землю белую жижу. Деловито вытирает губы влажной салфеткой и смотрит на меня с улыбкой.
– Не извиняйся, Колечка, – тянет тихо. – Я знаю, как ты любишь Нину. Ты только найди ее, слышишь? – беззвучно плачет она. – Я для тебя… для нее… на все готова. И никому никогда ничего не скажу.
– Спасибо, Мань, – хлопаю ее по ладони. – Наверное, мне больше помощь такого рода не понадобится, – подвожу черту.
А следующим вечером сам звоню Гусятниковой.
– Ты дома? Сейчас приеду.
Глава 43
– Мы очень благодарны вашему величеству за выбор нашей компании, – кланяется мне Гуфар Диндар. – Надеюсь, нам ничего не помешает в ближайшее время пройти комплайнс, и подпишем контракт, – благодушно складывает на животе руки.
Мы сидим в переговорной, самой ближайшей к тюрьме. За время расследования были проверены все факты, изложенные Ниной. И все они подтвердились.
– У меня есть вопрос, – тяну лениво. Оглядываю длинный стол, встревоженных и напряженных Диндаров. У них уже в глазах мелькают миллионы долларов, которые я им должен отвалить за поставку оборудования в нашу больницу.
Наивные идиоты. Да я сам лично ездил в Швейцарию и Германию и заключил напрямую выгодные контракты. Зачем мне посредники, тем более такие вероломные и хищные, как Диндары.
– Какой, ваше величество? – учтиво приподнимается Гуфар. – Я надеюсь, на любой вопрос найдется ответ.
– Не сомневаюсь, – роняю холодно. – В ходе нашей проверки было выявлено одно недоразумение, – киваю на Мусу, моего главного безопасника. Он подает мне папку, а я продолжаю. Собственно, этот момент служит началом спецоперации.
Диндаров мы заманили, посулив контракты и откаты. Это Камаль постарался.
– Меня интересует ваша благонадежность, господа, – заявляю строго. И снова в упор смотрю на Гуфара. Ясное дело, кто стоял за похищением Нины, кто разработал план, и кто профинансировал мероприятие от начала и до конца.
Я примерно знаю, что произошло. Нина предельно откровенно все рассказала. Честно говоря, ей повезло. Избежала насилия и попалась на глаза Ясмин. А все могло быть гораздо хуже. И сумасшедший замысел Диндара мог бы воплотиться в жизнь и причинить вред блондиночке.
«Не укради ее Диндар, вы бы с ней не встретились», – тычет в макушку здравый смысл. Да, но я до сих пор содрогаюсь мысленно только от одного факта.
Какой-то сумасшедший лавочник возомнил себя принцем крови. Украл белую женщину. Держал месяц в неволе, измывался. И все это ему сошло с рук.
Кто-то же помогал Гуфару в полиции, в дорожных службах? Кто?! Мне плевать. Главное сейчас – наказать виновных. И я клянусь, пощады для них не будет.
– Гуфар, – обращаюсь к самодовольному ублюдку, пьющему воду. Больше на столе нет никаких закусок и напитков. Все очень скромно. Да и к чему угощать мразей, по которым плачет виселица?
– Да, ваше величество, – отставляет он тут же стакан и смотрит на меня преданно.
– Зачем ты украл русскую женщину? И кто тебе помог запутать следы?
– Она очень много себе позволяла, ваше величество. Насмехалась над моим отцом. Не пожелала разделить с ним ложе…
– Как мне докладывали, она была замужем, – выдыхаю я в гневе. – Как твой отец посмел предлагать сожительство порядочной женщине и матери двоих детей?
– Ну, я не знаю… Мне неизвестно…
– Врешь, Гуфар, – отрезаю я и добавляю чуть мягче. – Расскажи, как удалось сбить полицию и Интерпол со следа. Только прошу тебя, говори правду…
– Я не совсем понял, шейх Рашид… – пытается возражать Гуфар.
– Замолчи, – обрывает его Камаль. – Мой брат желает знать. Ты обязан ответить.
– Так все просто, – пожимает плечами Саид, быстро смекнув, что чистосердечное раскаяние может спасти ему жизнь. – Наш лимузин встретил делегацию в аэропорту. В группе были сообщники. Директор и заместитель жертвы. Они ей наплели, что едут на совещание в ресторан. Общепринятая практика. Но вместо ресторана приехали в мой дом. Там женщину опоили, а вместо нее в лимузин села другая. Вся операция заняла не более сорока минут. На это время на проспекте Шейха Зайеда была организована пробка. Строительная машина перегородила почти всю полосу.
– Лимузин свернул к дому Саида до ее начала, а выехал на проспект после ее завершения, – вмешивается в разговор Мустафа.
– Поэтому когда полиция по камерам пыталась отследить маршрут, то водитель дал показания, что лимузин долго стоял в пробке. Для определения времени движения Интерпол и наши следователи использовали данные камер наблюдения аэропорта и торгового центра. Все сошлось минута в минуту, – радостно докладывает Гуфар. – Отлично сбили со следа. Никому даже в голову не пришло.
– А что в торговом центре? – вскидываюсь, будто лев перед раненой антилопой.
– Девушка, сыгравшая жертву, переоделась в туалете. Вышла из торгового центра, села в такси и уехала, – самодовольно докладывает Мустафа. Ублюдок явно не понимает, во что влип.
– А что стало с жертвой? – пытаюсь сдержаться и тут же не застрелить проклятых Диндаров.
– Я подарил ее своему дяде Акраму. Пусть поучит жизни, – заявляет, осклабившись, Гуфар.
– И больше вы не общались? – уточняю на всякий случай.
– Нет. У Акрама все под контролем, шейх Рашид. Нет причин волноваться. Думаю, ее скоро искать перестанут. Мы сработали четко. Не оставили никаких зацепок.
– Так не бывает, – пресекаю дурные измышления.
– Ее муж сам сказал.
– Да ну?
– Он приезжал со старшим сыном. Лет двадцать парню…
– С каким сыном? – чувствую запах добычи. У Нины есть сын, но он значительно младше. А значит, именно тут надо копать.
– Видимо, от другой женщины. Но парень очень похож на Зорина. Одно лицо.
– Данные на сына. Быстро, – приказываю я. А в голове бьется только один вопрос.
Нина знает? Думаю, нет. Иначе бы не рвалась так к своему Николаю.
– Они оба приезжали в офис. Проходили регистрацию перед аудиенцией у Гуфара, – нервно сообщает Мустафа. Видимо, начинает догадываться, уебок. – Сейчас я запрошу данные.
– Проверь, – оборачиваюсь к Мусе, как только зеленый бумажный квадрат с трудновыговариваемым именем ложится передо до мной.
Игор… Давлеев… Учится в нашем Дубайском университете. Имеет статус резидента.
Интересный поворот.
