Текст книги "Нина. Ожог сердца (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 36
– Эй, детка, – поздней ночью тормошит меня Лейла. – Пойдем. Ами пришла за тобой!
«Ами! О господи!» – подхватываюсь с места. Лихорадочно собираю волосы в пучок. Руки дрожат от предчувствия.
«Несколько минут и я услышу Колин голос. Если удастся и с детьми поговорю», – думаю, всовывая ноги в мягкие кожаные туфли.
Прикрываю глаза, пытаясь справиться со слабостью и тошнотой. Надеваю черную абайю и платок. И вместе с Лейлой выхожу за порог апартаментов.
Впервые после болезни!
Испуганно оглядываюсь по сторонам. Кругом все в мраморе и золоте, как у нас в Эрмитаже. Дворец! Самый настоящий дворец правителя. Кругом вооруженная охрана в черных одеждах и пестрых тюрбанах с секирами наперевес.
«Отсюда так просто не выйдешь!» – проскальзывает шальная мысль. И не убежишь. Своего аэропорта в Реджистане нет. Сообщение ведется через Дубай. Это я в одном из журналов прочитала. А значит, просто купить билет и улететь не получится.
«Какой билет? У тебя ни паспорта, ни денег. Трусы, и те чужие! Погоди. Не гони коней. Сейчас позвонишь Коле. Он приедет и заберет», – увещевает меня здравый смысл.
– Пойдемте, пойдемте, – хватает меня за руку Ами. Красивая веселая девушка в синем шелковом платье до пят и таком же хиджабе. Только алчная. Прямо на лице написана любовь к деньгам. Но мне сейчас эта любовь на руку. Зорин приедет, расплатится. – Идем, идем, – ведет меня Ами длинными коридорами. – Анвар, это мой муж, велел прийти сегодня. Шейх уехал в Дубай к кузенам. В канцелярии МИДа никого нет. Наши чиновники работают только когда шейх во дворце. В остальное время предпочитают сон в саду, – смеется Ами.
– Хорошо, очень хорошо… – киваю поспешно. – Мой муж приедет и привезет деньги. Сумму только скажите.
– Ай, дорогая! Пусть мужчины между собой решат, – подмигивает мне Ами. Сзади топочет старая Лейла. И мне от ее присутствия становится спокойнее на душе. За неделю жизни в Реджистане я привязалась к старухе, как к родной.
Ами тормозит у огромной двери, украшенной резьбой и инкрустацией. Легонько скребется, словно мышь, и дверь открывается, как по волшебству.
– Добрый вечер, – здороваюсь я с молодым мужчиной в синем национальном платье и таком же тюрбане.
Но он не удостаивает меня ответа. Лишь кивает надменно и идет вперед.
«Опять ты со своими европейскими замашками», – корю себя по дороге. А войдя в небольшой кабинет, уставленный телефонами, заламываю руки от нетерпения.
– Вот этот, – придвигает ко мне черный аппарат мужчина. – Не больше пяти минут. Быстро говоришь и уходишь, – заявляет он недовольно.
– Да, хорошо, – соглашаюсь поспешно. Мне и одной минуты хватит. Скажу только где меня искать. Услышу родной голос, и все. Буду ждать. Коляныч мой обязательно примчит. Прилетит первым же самолетом.
– Код выхода на межгород два ноля сто десять, – слышится новая команда.
Набираю его, затем семерку – код России, код Москвы и наш номер телефона. Прикусываю губу, стоит только услышать длинные гудки.
Сколько времени сейчас в Москве? Часов одиннадцать вечера. А значит, Коля дома.
– Алло, – слышится голос сына. Тихий и недовольный. Наверняка Ирочку уже уложили спать. Хорошо хоть телефон не отключили.
– Алло! Боречка! Это мама! – кричу в трубку. – Слышишь меня?
– Вас не слышно, – бурчит сын и добавляет резко. – Перезвоните!
– Боря, не кидай трубку! – ору в отчаянии. – Пожалуйста! Это мама!
– Ничего не слышно. Перезвоните! – выдыхает мой старший ребенок в трубку. А рядом слышится Колин голос. – Кто там?
– Да пробивается кто-то по междугородке, – деловито объясняет Борис. – Только треск, ничего не слышно, пап. А вдруг это мама?
– Да, слушаю! Нина? – кричит в трубку муж. – Ответь мне, девочка!
– Коля, это я! Коля! Ты слышишь меня! – всхлипывая, кричу в трубку.
– Не слышно ничего! – припечатывает Зорин и раздраженно бросает сыну. – Это твой Павлин балуется. Я ему уши надеру. Так и передай.
Что-то щелкает. Идут короткие гудки. А меня скручивает от безнадеги и отчаяния.
Я же слышала Колю, а он меня – нет.
– Я перезвоню, – заявляю упрямо и снова набираю знакомые цифры. Самые важные в жизни. Пальцы дрожат, руки не слушаются. Но я стараюсь не ошибиться. Вытираю слезы и жду.
Только теперь занято! Да что же это такое!
– Вам пора, – сердито бросает мужчина. – Придете в следующий раз, – смотрит строго на Ами. – Уходите скорее. Шейх во дворце. Вон штандарт подняли, – кивает на окно, за которым развевается пестрый вымпел.
Снова торопливо идем коридорами. Вернее, Ами с мужем торопливо шагают впереди, а мы с Лейлой плетемся сзади.
– Ничего. Потом позвонишь. Аллах управит, – гладит она меня по руке. – Главное, связь есть, понимаешь?
– Да, вы правы, – соглашаюсь, всхлипывая. От обиды даже дышать больно. – Надеюсь, муж Ами разрешит. Я все оплачу. Каждый звонок.
– Естественно! – поворачивается к нам Ами. – За каждый визит в канцелярию надо будет заплатить. Мы же стараемся вам помочь.
Она говорит еще что-то и осекается.
– Ой, – тянет испуганно.
– Что здесь происходит? – слышится рядом знакомый голос, больше похожий на раскат грома.
Рашид! Все. Мы пропали!
– Анвар, я задал тебе вопрос, – рявкает шейх и тут замечает меня.
– Анвар не виноват. Никто не виноват. Только я. Мне надо было позвонить домой, – тараторю на английском и даже не подозреваю, сколько законов королевства я сейчас нарушила.
– Тогда вам лучше пройти со мной, – приказывает Рашид. – Остальные пока свободны, – отпускает взмахом руки.
– Прошу, – распахнув белые с позолотой двери, пропускает меня вперед. И сам входит следом. Двери за нами закрываются с глухим стуком. Как будто мой гроб закрывают тяжелой дубовой крышкой.
Растерянно оглядываюсь по сторонам. И только теперь понимаю, что Рашид привел меня в зал переговоров.
Посреди помещения стоят мягкие кресла на гнутых ножках. Рядом камин. По бокам расставлены флаги различных государств. Англия, Франция, Америка, Испания… Вот только Российского нет.
– Садитесь, – кивает Рашид на близстоящее кресло. – И рассказывайте. Рекомендую говорить правду. Статья о шпионаже у вас уже есть. Не стоит не усугублять.
Кровь приливает к лицу. Сердце стучит как бешенное. А язык прилипает к горлу.
– Ш-пионаж? Какой ш-шпионаж? – поднимаю на Рашида ничего не понимающий взгляд. – Но я только позвонила домой.
Шейх медленно и важно ходит по комнате. Останавливается напротив меня, смотрит пристально и велит глухо. – Сними с головы платок и рассказывай. Не заставляй меня ждать.
Не отрывая глаз от шейха, послушно стаскиваю с головы черную тряпку. Мну в руках, стараясь сосредоточиться.
А потом твердо и четко отвечаю по-английски.
Я, Зорина Нина, топ-менеджер московской компании…
Глава 37
Чужестранка рассказывает. Быстро, четко, по существу. Видимо, переборола страх. А я так старался запугать и уже сегодня взять в постель.
Но чем больше слушаю, тем сильнее поражаюсь выдержке и воле хрупкой красавицы. Отворачиваюсь к окну. Просто не в силах смотреть на красивую женщину и не протянуть к ней руки. Молча смотрю на темный ночной сад, украшенный мерцающей подсветкой, и пытаюсь уяснить простой факт.
Я верю чужестранке. Каждому слову верю. Такие, как Нина, не врут. А вот кто посмел так поступить с порядочной женщиной, еще предстоит разобраться.
– У меня есть семья, дети и муж, – бойко сообщает красавица. Поворачиваюсь на автомате. Стараюсь не пялиться на высокую грудь, которую не скрывает даже абайя. Так и хочется содрать с красотки все черные тряпки. Одеть в шелка, назвать своей…
– Им очень плохо без меня. Дочка совсем маленькая. Ей всего пять, – плачет Нина. Складывает руки в молитвенном жесте. – Я клянусь, что не работаю ни на одну разведку мира. Да и зачем? Что тут у вас такого интересного?
Прячу улыбку. А она мне нравится, эта чужестранка. Ни-нна. Красивое имя, как и сама женщина.
– Хорошо. Мы проверим всю вашу информацию и тогда вынесем вердикт, – киваю я величаво. А сам любуюсь блондинкой. И неожиданно понимаю совершенно простую истину. Я хочу присвоить ее себе. Не просто переспать с ней, а оплодотворить, жить с ней, разговаривать. Может, советоваться иногда. Хочу просыпаться с ней. Класть руку на выпирающий живот и чувствовать ладонью маленькую пятку моего сына. Такие сильные духом женщины должны рожать только сыновей.
А с другой стороны… Там тоже дети. И они ждут, страдают. Как и моя Ясмин после смерти Альфинур.
«Надо бы отпустить», – трепыхается моя совесть.
– Вы ничего не записали, – охает растерянно Нина.
– Посмотри сюда, детка, – подхожу почти вплотную к дивану, на котором сидит чужестранка. Мягко беру ее за подбородок. Поворачиваю голову к резным панелям, закрывающим стены. – Как думаешь, что за ними? – наклоняюсь ниже.
Вдыхаю запах волос. Подушечками пальцев ощущаю нежную кожу и плыву, медленно сходя с ума.
Конечно, Нина не Альфинур. Но кто сказал, что я не могу быть счастлив с другой?
Только от одной мысли сердце екает, будто его раскаленной иглой проткнули.
– Специально обученные люди записывают каждое ваше слово? – улыбается она. И я впервые со дня смерти жены хохочу в голос.
– Ты совершенно права, шпионка, – подойдя к стене, отодвигаю панель в сторону. А там сидит коллега Анвара. Такой же писарь. – Ты все успел записать, Махмуд, – улыбаюсь я.
– Да, мой господин, – привычно кланяется он.
– Можешь проверить, – усмехаюсь я. – Все записано на арабском и на английском, – перевожу взгляд на вторую ширму.
– Там тоже человек? – все еще не верит она.
– И там, – поднимаю глаза к внутреннему балкону. – Каждое твое слово запротоколировано. И смею заметить, все будет проверено. Каждый сообщенный тобой факт, – добавляю уже серьезно. – Виновные будут наказаны, лгуны – в первую очередь, – выношу справедливый вердикт. И девчонка вздрагивает.
– Я? Меня? Я ни в чем не виновата…
– Если соврала, тебя ждет пожизненное заключение, – отрезаю со сталью в голосе. – Если сказала правду, то всех, кто причастен к твоему похищению, ждет смертная казнь.
– Я сказала правду. Я никогда не вру, – роняет Нина с достоинством.
– Вот и выясним, – заканчиваю беседу. – Пока будет идти расследование, ты не имеешь права никуда выходить из своей комнаты. Будешь под домашним арестом.
– Но почему? Мне позвонить надо! – не сдается блондинка.
– То есть тебе мало? К подозрению в шпионаже хочешь еще прибавить статей? – саркастически приподнимаю бровь.
– К-каких? – мямлит Нина, сдуваясь на глазах.
– Обращение к царственной особе недолжным образом и без уважения, – еле-еле скрываю улыбку.
– И какое меня ждет наказание? – спрашивает испуганно Нина.
– Смертная казнь, – передергиваю плечами. – Но пока ограничимся домашним арестом. На неделю.
– А можно мне позвонить семье? Пожалуйста! Умоляю! – падает она на колени. Смиренно опускает голову и плачет.
Впервые в жизни теряюсь. Хочется подхватить Нину на руки, отнести в спальню. Закрыть там и неделю не выпускать. Но нельзя. Кругом люди, мои подданные. И я не имею права вести себя как похотливое животное.
И самое главное, кто-то из моих врагов мог устроить подставу. Красивая женщина в беде. Несчастные дети. Вот только слишком быстро она оказалась в моей канцелярии. Обычно такие красотки и становятся орудием спецслужб. Все надо проверить.
– Вам лучше встать, – роняю сердито. Надо отойти в сторону. Хотя бы к окну. Отвернуться и ждать, когда охрана выведет чужестранку.
Но вместо этого я против собственной воли приближаюсь к коленопреклоненной женщине и протягиваю ей руку.
– Поднимайтесь, Нина. Будьте гостьей в моем доме. Неделя – маленький срок для ожидания. Если к вам претензий не будет, обязательно разрешу позвонить, – добавляю мягко. Чуть сжимаю в руке тонкие пальцы.
Чувствую, как по венам бегут электрические заряды. И сердце колотится как ненормальное.
– Спасибо вам, – поднимается с колен женщина. – Муж за мной сразу приедет. Мы любим друг друга, – добавляет сквозь слезы.
– Это хорошо, – улыбаюсь я снисходительно. Никогда не верил в любовь, и не собираюсь. Глупая фантазия для бедняков и дураков.
В мире власть имущих страсть и соединение капиталов – достаточные условия для брака. Потом страсть гаснет, а вместо нее остаются взаимное уважение и общие интересы. Но только не любовь. Не любовь.
Глава 38
Обратно в апартаменты я возвращаюсь в сопровождении Рашида и его охраны. Шейх, как настоящий джентльмен, по пути развлекает меня беседой на безупречном английском.
Не могу назвать ее светской. От каждой фразы мороз по коже пробегает. Речь идет о специальных женских батальонах в Ливии, которые охраняли Каддафи. Потом Рашид плавно переходит к истории Франции, где у Марии Медичи был женский полк. Выведывали, шантажировали, манипулировали, обрекая страну на разруху. Красивые женщины с прекрасным воспитанием.
Понимаю, куда клонит его величество. Могу тысячу раз поклясться, что я не такая! Но с Рашидом спорить бесполезно. Даже слова вставить нельзя. Припечатают неуважение к его величеству и все. Конец мне. Смертная казнь. Похоже, я уже на нее несколько раз заработала.
А мне домой надо. Меня дети ждут. Как они без меня?
Кровь стынет в венах, стоит только представить. Меня тут казнят из-за ерунды по прихоти шейха, а дети мои сиротами вырастут.
«Но если не получится вернуться домой, то лучше смерть», – решаю, прикусывая губу. Сердце стучит от отчаяния и кромешного горя. Я же слышала их, моих любимых. Кричала, как потерпевшая! Но все без толку. Международная связь во всем мире одинакова. Фиг куда дозвонишься! Даже из королевских покоев.
Вздыхаю на автомате. И тут же ко мне поворачивается Рашид.
– Ты что-то хотела сказать? – нависает он надо мной. – Говори, – усмехается скупо.
Поднимаясь по мраморной лестнице, останавливается между этажами.
– Слушаю тебя, Нина, – роняет коротко. Вся его поза говорит о подлинном величии. До сих пор не верится, что я стою рядом с человеком, который правит целой страной. И подданые слушаются его беспрекословно.
– Уважаемый Рашид… – осекаюсь я, не зная отчества. А по имени обращаться к монаршей особе не принято. Краем глаза замечаю ужас в глазах охраны. Видимо, я сказала что-то не то. Вот не знаю я королевского протокола. Зачем он мне?
– Зови меня просто, – смеется шейх. – Ваше Величество.
– В-ваше Величество, – тяну следом как маленькая. И сама не знаю, как сформулировать просьбу.
– Говори, – снова кивает он.
– Когда вы убедитесь в моей непричастности к шпионажу, могу ли я…
– Когда у меня будут точные сведения о твоей невиновности, тогда и поговорим, – обрывает меня Рашид и идет вперед.
Как зачарованная смотрю на белые одежды шейха, украшенные золотым шитьем, на безукоризненно белоснежный платок на голове и черный ободок, поддерживающий эту сложную конструкцию.
– Поторопись, госпожа, – тихо окликает меня Лейла, плетущаяся сзади. Легко толкает в спину. – Шейх в гневе опаснее льва в пустыне.
Чуть ли не бегом догоняю Рашида. Семеню на шаг позади него. Кажется, местные женщины еще и двери мужчинам открывают. Но я точно не буду.
Дверь распахивается как по команде. И вся процессия движется дальше по нашему коридору.
«Скоро все закончится, – успокаиваю себя. – Я вернусь в свою комнату. Слава богу, что не в камеру!»
Плюхнусь сейчас на постель. Пореву. Такой облом сегодня вышел, даже слов нет!
Родные голоса до сих пор бьются в уши. Боречка мой дорогой. И Коля…
Но я до них все равно дозвонюсь обязательно. Чего бы мне это ни стоило!
«Скоро увидимся, мои любимые. Я вернусь к вам!» – смаргиваю слезы.
– Кофе, Лейла, – приказывает Рашид, входя в небольшую гостиную, обставленную итальянской мебелью. Там, дальше за дверью, – моя спальня. Спешу туда, а ноги заплетаются от страха. Зачем у меня остался Рашид? Что ему надо?
А вдруг за маской английского добропорядочного джентльмена скрывается маньяк с неуемными аппетитами?
Вздрагиваю только от одной мысли. И впервые в жизни ненавижу себя за свою красоту. Была бы дурнушкой, никто бы никогда не позарился.
– Нина, – окликает меня шейх, когда я дохожу до спальни и берусь за ручку двери.
– Что? – охаю, замирая на месте.
– Вернись, – улыбается шейх. И на короткий миг становится похожим на обычного человека.
«Он развлекается, наблюдая за мной. Так белый господин наблюдает за дикарями», – проносится в башке крамольная мысль.
Возвращаюсь. Молча встаю напротив. Не нервничаю. Только руками цепляюсь за резную спинку кресла, обтянутого полосатым шелком.
– Прошу, – кивает шейх на кресло напротив него. – Я хотел бы обсудить условия твоего пребывания в моем дворце.
– Что? – повторяю как попугай. И сама себе противна. Я же никого никогда не боялась. А тут…
Холодный пот струится по позвоночнику, ноги подкашиваются. А в душе зреет дикая злость из-за собственной беспомощности.
«Прекрати его бояться. Он такой же человек, как и ты», – увещеваю саму себя и не верю ни единому своему слову. Этот человек, «такой же, как и я», может запросто отправить меня на плаху. Или как тут у них казнят неугодных?
Опускаюсь на краешек кресла. Стараюсь не смотреть на Рашида. Я его не просто боюсь. Трепещу только от звука его голоса. И не смею поднять глаза.
Кивком головы шейх велит моей Лейле удалиться. А затем, поднявшись, обходит мое кресло сзади и кладет обе руки мне на плечи.
Сижу ни жива ни мертва, как парализованная. Опускаю голову, запрещаю себе даже повернуться к Рашиду.
О господи, что же он затеял? Будет приставать? А мне ни закричать, ни убежать. Даже если захочет взять силой, никто за меня не заступится. Шейх обладает абсолютной властью.
– Нина, – горячий голос Рашида обжигает мочку уха. – У нас во дворце должностные обязанности четко распределены между домочадцами. Лишних людей тут нет и быть не может. Поэтому у тебя два варианта на выбор. Первый – будь моей особой гостьей, – рука шейха спускается с моего плеча и чуть не доходит до груди. Останавливается рядом. А потом поднимается к горлу. Пальцы легко обхватывают шею. Бегут вверх, вниз, доводя до безумия.
– Я н-не могу. Я замужем и люблю своего мужа, – твержу как мантру. Надеюсь, что голос звучит уверенно, но на деле получается жалкое мяуканье.
– Хорошо, – спокойно соглашается Рашид. Убирает руки. Возвращается обратно в кресло. Отпивает из маленькой чашечки кофе и смотрит на меня пристально. – Тогда остается второй вариант, Нина, – откинувшись в кресле, кладет ногу на ногу и заявляет хладнокровно. – У моей дочери проблемы с английским. Я намерен заменить преподавателя. Ты могла бы…
– Но я не учительница, – голос дрожит, мысли путаются. Стискиваю пальцы, сходя с ума от неопределенности.
«Я не могу остаться! И преподавать не могу!» – так и хочется закричать в голос.
– Ваше Величество, я не намерена злоупотреблять вашим гостеприимством! – ойкаю испуганно. – Помогите мне дозвониться до мужа и отправьте меня домой. Пожалуйста! – снова реву от отчаяния.
– Здесь я решаю, кто и когда покинет дворец, Нина, – пресекает мой жалкий лепет шейх и продолжает, как ни в чем не бывало. – Моей дочери всего пять лет. Она очень подвижная и умная девочка. Но, к сожалению, я не всегда могу за ней уследить. А няньки не справляются. Ясмин из них веревки вьет. Поэтому я прошу тебя задержаться у нас на месяц. Пока все выяснится… К тому же, если твои слова подтвердятся, тебе придется выступить в суде.
– Но я не могу. Прошу вас. Умоляю, Ваше Величество!
– Ясмин очень расстроится, – тяжело вздыхает Рашид. – Кстати, это она увидела тебя у дороги. И подняла тревогу. Я бы проехал мимо…
Глава 39
Никогда не была под арестом! А тут за короткий срок умудрилась второй раз угодить за решетку.
«Да ты и в пустыне не подыхала никогда», – напоминаю самой себе. Неожиданно перед глазами мелькают вороны в черных одеждах, туфли Диндара из крокодиловой кожи. И меня пробирает озноб.
Здесь, во дворце Рашида, ко мне относятся по-человечески. А значит, и я сама должна вести себя подобающе.
«Косяк я упорола, конечно, знатный. Как идиотка пошла звонить в канцелярию шейха. О чем только думала?! Упаси господи, влепят статью за шпионаж», – прикрыв глаза, сворачиваюсь в позу эмбриона. Ни есть не хочу, ни пить. Только стискиваю зубы от отчаяния. И сама себя уговариваю.
Шейх адекватный и образованный. Он обещал разобраться. А значит, позволит позвонить и отпустит домой. Он человек слова.
Пройдет следствие, я позвоню Коле. А может быть, Рашид велит отправить меня в Дубай. А там разберусь с документами, и домой. К Борику и Ируське! Ну и к Коле, конечно.
Прижимаю коленки к груди и гоню прочь обиду и злость. На себя, на международную связь, лишившую меня надежды, и на Колю.
В первую очередь, на Колю!
«Прекрати, это неконструктивно», – уговариваю себя. Но все равно сержусь на мужа.
«Ты же следак, Коляныч! Отличный следак! Так почему же ты до сих пор не нашел меня? Не вышел на Диндара? Ведь все так просто. Достаточно отследить мои перемещения от аэропорта до ресторана. Допросить персонал. Взять в оборот охрану и водителя. Они быстро расколются.
Где же ты, Зорин? Чем занят? Почему не роешь землю, не ищешь меня? Или Маня права, и у вас с ней роман? До сих пор не могу в это поверить.
Может, поэтому тебе были выгодны мои командировки? А я работала. Старалась для семьи. Все пыталась свыкнуться с твоей высокой идеей и миссией. Получалось, но с трудом. Из любви к тебе получалось!
Сколько раз тебе предлагали нормальную работу. А ты отказывался. Почему? Да знал, что жена в клювике принесет. Всем обеспечит, договорится. Мебель купит, квартиру поменяет, дачу отстроит. А ты, такой святой, весь в белом и за идею.
Никогда не понимала, а сейчас тем более. Какого ты так за свою службу держался? Приводил всякие странные доводы о простой и скромной жизни. О том, что нам много не надо.
А я нормально хотела жить! Нормально! Чтобы дети были хорошо обуты-одеты, чтобы у меня красивые тряпки, чтобы холодильник полный. И никогда не смотреть на цены. Копейки не считать. А жить. Просто жить!
Разве я многого просила? Да и не просила я ничего! Все сама тянула, как лошадь полковая. Вот и влипла в историю.
Оно и ежу понятно. Если бы мой Зорин зарабатывал нормально, разве я бы терпела выходки Беляша? Таскалась бы по выставкам и переговорам? Спала бы в самолетах и в аэропортах?
Наверное, спокойно жила бы в Москве. Гуляла бы с детьми, ждала мужа с работы и пекла бы пироги по выходным.
Подскочив с постели, нервно шагаю по комнате.
Обычная ситуация. Кто-то не хотел из принципа работать на коммерсантов, а кто-то тянул лямку, подспудно расплачиваясь за светлые идеалы любимого мужа.
«Не злись», – уговариваю себя и не могу остановиться. Припоминаю Зорину все свои обидки. Большие и маленькие. Но как раньше не понимала, так и сейчас понять не могу. Почему ради семьи мой муж так и не бросил службу, не ушел на более прибыльную работу?
Приглашали же!
«Да потому что жил и живет бесконтрольно и безнаказанно», – выдыхаю яростно. – Сказал: «Милая, буду поздно. Спецоперация». Я, как дура последняя, ему верила. А Коля к Мане в койку…
Сглатываю слезы. Пытаюсь не накручивать себя, но не получается. От безысходности и отчаяния хочется выть в голос.
Мы и раньше ссорились с мужем из-за его службы. Зорин обвинял меня в меркантильности и алчности, в глупом желании проколотить понты. А я его – в упрямстве, достойном идиота. Но все наши разборки обычно заканчивались бурным сексом, когда тряпки срываются одна за другой. И больше всего хочется добраться до тела любимого и обладать…
Вот только в последнее время мы с ним не выясняли отношений. Мне надоело, а Коле больше хороших предложений не поступало. Да и работы у него прибавилось. Домой приходил за полночь. То документы какие-то оформлял, то допрашивал кого-то по горячим следам, то гонялся за кем-то по области.
Всегда и на все находились весомые аргументы.
А может, и с Гусятниковой крутил… Тогда понятно, почему не торопится меня искать. И до сих пор не нашел.
«Значит, не надо», – утираю со щек мокрые дорожки. Горечь обиды стальным обручем сковывает душу. Даже дышать больно. У моего мужа есть связи в интерполе, плюс административный ресурс у свекра. Не простые смертные.
А если до сих пор не нашли, значит, не ищут! От ужасной догадки останавливается сердце, будто его кипятком обожгли.
«Неужели Зорин тоже причастен к моему похищению? Не может быть», – обессиленно опускаюсь в кресло и обеими руками сжимаю мягкий изогнутый подлокотник. Не хочу верить. Даже думать не хочу в этом направлении. Но мозг уже признал простую истину. Меня не ищут, и искать не собираются.
Обессиленно откидываюсь на спинку кресла, сворачиваюсь калачиком и реву.
«Прекрати», – останавливаю поток дурацких версий. Если не ищет муж, остается один выход. Договориться с шейхом. Пойти на его условия. Позаниматься английским с Ясмин Рашидовной, дождаться приезда гувернантки и свалить домой.
К Борику и Ируське.
Плевать на Зорина. Главное, дети!
Дверь отворяется, пугая меня тихим стуком. Рашид. В длинной черной рубахе и таком же жилете, доходящем до пят и украшенным драгоценными камнями, шейх Реджистана выглядит сказочным принцем. Красивый, статный. В пестром шелковом тюрбане.
А я тут, задрав ноги, сижу.
Внезапно вспомнив, что монаршую особу следует приветствовать стоя, резко подрываюсь с места. Затекшая ступня подворачивается. Касаюсь щиколоткой пушистого ковра и падаю на пол, прямо к ногам Рашида.
– Ты – ходячая неприятность, Нина, – помогает он мне встать. Лишь на секунду задерживает мою руку в своей. И тут же усаживает в кресло. А меня накрывает горячей волной от простого прикосновения.
– Что с ногой? – смотрит на меня обеспокоенно шейх.
В глазах темнеет от боли.
– Что там? – осматривает мою ногу Рашид. Цокает языком, показывая все свое недовольство. А я обалдело пялюсь на щиколотку, опухающую на глазах. – Похоже на закрытый перелом. Надо сделать рентген, – постановляет он. – Лейла! Вызови Лару из санчасти, – отдает приказание моей няньке. – Пусть сразу захватит кресло-коляску!
– Да, мой господин, – торопится она исполнять волю хозяина.
– Как перелом? Мне же домой надо! – всхлипываю горько. Ну что за сплошная непруха!
– Все придет в свое время, Нина. Аллах не спешит. Спешишь ты, – положив мою ногу на соседнее кресло, назидательно заявляет Рашид. Подкладывает мне под ступню богато расшитую подушку. – Сейчас сделают рентген и наложат гипс, – поясняет, разглядывая меня с сожалением. – Если сильно болит, дадут обезболивающее. Ты только скажи…
Нога ноет, но это терпимо. А вот душа разрывается на части. И никаким обезболом ее не вылечить.
