Текст книги "Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29. Непослушная

Пальцы впились в запястье с такой силой, что я услышала хруст. Острая боль прошлась по всей руке огнём. Я закричала, а он выхватил мой телефон, швырнув его с такой яростью, что тот улетел в угол.

Но я не думала об этом. Рванулась между партами, пользуясь тем, что он застрял своим тучным телом, вырвала руку.

Бежала, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах. Сердце колотилось так быстро, что уши закладывало этим грохотом. Дыхание сбилось, превратившись в рваные всхлипы.

Я металась по классу, как загнанный зверь не знаю куда шмыгнуть, чтобы он не поймал. Но с каждой секундой понимала, что выхода нет. Некуда бежать. Дверь заперта.

Я в ловушке.

Он рассмеялся так мерзко, словно уже победил, а меня от этого смеха передёрнуло всю.

– Беги, беги, маленькая омежка, – прохрипел, и в голосе слышалось удовольствие. – Я знал, что ты такая сладкая и тоже любишь поиграть.

Ему мои метания доставляли удовольствие. Больной на голову извращенец.

Но видимо ему это надоело и он одним мощным ударом ноги снёс ряд парт. Грохот был такой, что я закричала, закрывая голову руками. Парты с визгом полетели в сторону, освобождая ему путь. Несколько из них перевернулись, перегородив мне дорогу к двери.

Я осталась в углу. Чувство беспомощности обожгло внутренности кипятком. Паника затмевала разум.

Последний взгляд бросила на окно. То, что было рядом со мной было панорамным… На нем не было ручек.

Я зажалась в угол, прижавшись спиной к ледяной стене, и почувствовала, как ноги подгибаются и совсем не держат.

От ужаса.

И мне стало так стыдно, что я слабая… так унизительно, что новая волна слёз хлынула из глаз.

Он надвигался на меня и оглядывал до ужаса сальным взглядом. Наслаждаясь каждым мгновением моего ужаса. Я видела это по его лицу, по тому, как его губы растянулись в липкой улыбке, по тому, как его взгляд скользил по моему телу, раздевая. Пожирая.

– Вот так-то лучше, – прохрипел пошло, останавливаясь в шаге от меня. – Покорная. Именно такими вы, омеги, и должны быть. Подчинятся и ноги раздвигать.

– П-пожалуйста, – прошептала чувствуя как мне с каждой секундой становится все страшнее и кажется я просто отключусь от страха перед ним.

Краем глаза заметила указку рядом с бедром. Пальцами нащупала её, сжимая. Ей конечно я вреда ему не причиню… Но это хоть что-то.

– Не надо... Я сделаю что угодно, только не...

– Что угодно? – он наклонился ко мне, и запах его пота и перегара ударил в нос так, что меня чуть не вырвало. Он еще и пьяный… – Тогда стягивай эти жалкие тряпки. Сейчас. И становись на четвереньки. Покажи мне, какая послушная сучка.

Мужчина протянул руку и вцепился в мою кофту, дёрнул так, что ткань затрещала. Я закричала, пытаясь оттолкнуть его, царапая ногтями его лицо, его руки. Но он только рассмеялся и схватил меня за горло.

Сжал.

Воздух перекрыло мгновенно. Я захрипела, хватаясь за его руку и пытаясь разжать пальцы, но сил не было. Совсем. Перед глазами поплыли чёрные пятна. В ушах зазвенело. Из последних сил схватила указку покрепче и замахнулась.

Он поднял меня за горло, оторвав от пола, и прижал к стене. Я болталась в его хватке, дрыгая ногами и царапая его запястье, но хватка только усиливалась. Давила.

Ломала.

Кончиком указки я уперлась в его грудь и надавила из всех сил. Но он словно и не чувствовал этого.

– Сучка, – прошептал он мне в лицо, и его дыхание было таким мерзким, что меня снова затошнило. – Тихая. Послушная. А теперь я...

И в этот момент дверь пролетела за спиной этого ублюдка. Послышался оглушительный звон стекла.

Буквально. Вылетела с петель и с грохотом отлетела через весь кабинет в огромное окно.

Разбивая.

В проёме, в облаке пыли и осыпавшейся штукатурки, стоял Каин.

И вид у него был такой, что я перестала дышать.

Его лицо было абсолютно бесстрастным. Мёртвым. Как у статуи. Но глаза... Боже, его глаза. В них полыхал настоящий ад. Чёрный. Беспощадный. Всепоглощающий. Такой, от которого хотелось упасть на колени и молить о пощаде. Его аура накрыла класс тяжёлой, вязкой волной, выдавливая воздух, заставляя задыхаться. Температура в помещении упала. Резко. Так, что я увидела, как пар пошёл от моего рта.

Всё было пропитано жаждой крови.

Преподаватель выпустил моё горло, и я рухнула на пол, хватая ртом воздух и хрипя. Кашляла, задыхалась, держась за горло и чувствуя, как сознание проясняется.

– Что ты собирался с ней сделать, мразь? – прорычал Каин, и его голос был настолько низким, утробным, нечеловеческим, что мне стало ещё страшнее.

– Я... я преподаватель! – мужчина попятился, спотыкаясь. – Вы не имеете права врываться сюда! Я сейчас вызову охрану и...

– Повтори, – Каин сделал шаг в класс, и от этого движения преподаватель дёрнулся, попятившись. – Что ты собирался с ней сделать? Ну же. Повтори мне в лицо, уёбок.

– Я... ничего! Мы просто... это была игра! Она сама...

– Сама? – Каин усмехнулся, и от этого звука у меня по спине прошёл ледяной холодок. – Сама валится в обморок от страха? Сама задыхается и синяков попросивших на горле? Не замечал за своей омегой тяги к боли.

– Вашей?...

Его взгляд на мгновение скользнул на меня, и я увидела, как в его глазах что-то потемнело ещё больше. Стало ещё страшнее. Он посмотрел на мою шею, на синяки на запястье, на разорванную кофту.

И я поняла, что ад только начинается. Всё, что было до этого, просто невинные запугивания.

Каин сорвался с места, и скорость была такой нечеловеческой, что я не уследила. Преподаватель не успел даже пискнуть. Один удар. В солнечное сплетение. С такой силой, что я услышала хруст рёбер. Мужчина сложился пополам, задыхаясь, и Каин схватил его за лицо.

Просто взял всё его лицо в ладонь и со всей силы ударил головой в ближайшую парту.

Раздался такой хруст, что меня затошнило. Но Каин не остановился.

– Отвернись и не смотри Юна. Это не для твоих глаз. – Он поднял преподавателя за горло одной рукой, оторвав от пола, и посмотрел ему в глаза. Долго. Изучающе. Словно решал, насколько долго и мучительно тот будет умирать.

Но отвернутся я не могла.

– Ты хотел её трогать? – прошептал он, и голос был таким тихим, что я еле расслышала. – Хотел её?

– Я... п-простите... я не... – хрипел преподаватель, и кровь текла у него изо рта, из носа, заливая лицо.

– Тогда я покажу тебе, – Каин наклонился ближе, и улыбка на его лице была такой жуткой, такой безумной, что я зажала рот рукой, давясь рыданиями. – Что значит хотеть то, что принадлежит мне.

Он швырнул его на пол так, что тот отлетел на несколько метров, снося парты и поднимая сильный грохот. Пошёл к нему. Медленно. Загоняя свою жертву. Наслаждаясь каждым шагом.

Я закрыла глаза руками, но звуки всё равно доносились.

Удары. Снова и снова. Хруст костей. Булькающие хрипы. Мольбы о пощаде, быстро переходящие в животные визги. А потом и они стихли. Остались только глухие, мокрые удары плоти о плоть.

Я сжалась в комок, зажимая уши и раскачиваясь взад-вперёд, пытаясь не слышать, не видеть, не чувствовать. Но было поздно. Картинка уже врезалась в сознание. Запах крови. Звуки ломающихся костей. Это осталось навсегда.

А затем наступила тишина.

Тяжёлая. Звенящая.

Я боялась открыть глаза. Боялась увидеть то, что там осталось. Боялась увидеть Каина.

– Ты видела все, непослушная омега… – Голос раздался над головой и почувствовала, как меня бережно подхватывают на руки. Так осторожно... прижимая мою голову к своей груди ладонью. – Я же сказал не смотреть. Это не для твоих глаз.

Но я уже видела. Краем глаза. Красное пятно на полу. Бесформенную массу, которая когда-то была человеком. И руки Каина. Залитые кровью по локоть.

От этой картины меня затрясло так сильно, что зубы застучали.

– Тише, тише, – он прижал меня крепче, и его голос был таким мягким, таким успокаивающим, что хотелось в него поверить. – Эта мразь больше никого не тронет. Никогда. Обещаю.

Давление исчезло. Ушло. Я обняла его за шею дрожащими руками и уткнулась лицом в его рубашку. Она была мокрой. Но мне было всё равно. Мне нужно было его тепло.

Его безумие, которое спасло меня.

Я не помнила, как он вынес меня из института. Не помнила ничего. Он просто нёс меня, прижимая к себе, и никто не посмел встать у него на пути.

Я очнулась только в машине. Сидела у него на коленях, вцепившись в его рубашку так, что костяшки побелели. Он одной рукой придерживал меня, прижимая к себе, а второй вёл машину. Его рука на моей талии была твёрдой, горячей, успокаивающей. Отпустил лишь на секунду.

– Саян, – произнёс он в телефон холодным, мёртвым голосом. – В аудитории номер триста семнадцать остался мусор. Убери.

Он сбросил звонок и положил телефон. Его рука скользнула мне по спине, поглаживая, и от этих прикосновений внутри что-то тёплое разлилось.

Я всё ещё не могла его отпустить. Меня разрывало на части осознание того, что если бы он не успел... Если бы опоздал хотя бы на минуту... Что со мной стало бы…

От этих мыслей меня затрясло ещё сильнее, и я всхлипнула, зарываясь лицом в его шею.

– Всё, Юна. Всё кончилось, – прошептал он, коснувшись губами моего виска. – Ты в безопасности.

Он обнял меня так крепко, что стало больно, но это было лучше, чем ничего не чувствовать.

Я была ему благодарна. До безумия благодарна. Потому что он спас меня. Защитил. Я ведь и не подозревала о том, что со мной могут так поступить… Что меня попытается принудить взрослый мужчина… Преподаватель...

– Спасибо, – прошептала в его шею, и слёзы снова хлынули из глаз, но теперь это были другие слёзы. – Спасибо, что спас меня.

– Никому не позволено прикасаться к тебе. Ты принадлежишь мне. Любому кто посмеет я вырву руки.

Его рука скользнула мне в волосы, сжимая, притягивая ближе к себе. Мы встретились взглядами и я увидела как его зрачки расширяются. Он скользнул носом по моей шее, и машина резко затормозила, уходя в занос.

Мир перед моими глазами стремительно начал темнеть, пока и вовсе всё не померкло, поглощённое чернотой.

Глава 30. Каин

– Каин, я всё понимаю, но это переходит любые границы, – директор сцепил пальцы на столе.

Деза сидел в тёмном кабинете, полном дыма. Напротив него сидел мощный мужчина в элегантном костюме. Они смотрели друг на друга, как два хищника, готовых разорвать глотку при малейшем неверном движении. Аура в кабинете была просто разрывающей. Давящей, из-за чего воздух стал вязким. Тяжёлым.

Девушка-секретарь зашла на дрожащих ногах и подошла к столу, поставив небольшой поднос, на котором стояли две чашки с кофе. Её трясло от страха, потому что директора она видела в таком состоянии всего несколько раз в жизни. А парень, что сидел напротив него, и вовсе был монстром. Живым, дышащим кошмаром в человеческой оболочке.

– Я могу идти? – тихо прошептала, опуская взгляд.

Директор, не глядя на неё, кивнул.

Она выскочила из кабинета так быстро, словно за ней гнались демоны.

Они остались одни.

Каин медленно затянулся сигаретой, выпуская дым через нос, и посмотрел на директора холодным, безразличным взглядом.

– Я защищал то, что принадлежит мне, – произнёс он, стряхивая пепел.

– Эта маленькая непробуждённая омега не принадлежит никому, – спокойно проговорил мужчина, откидываясь на спинку кресла. Было совершенно очевидно, что он Каина не боялся. От слова совсем. – По крайней мере, ты официально не заявлял на неё права. Насколько я помню, ты у нас не образец благочестия. И если прикинуть, то тут каждая пятая может принадлежать тебе и носить твой запах.

Каин сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Внутри что-то закипело, потребовало вырваться наружу и разорвать глотку этому наглецу, но он держал себя в руках.

Пока.

– Эта омега принадлежит мне. Пока ещё неофициально, – отрезал он, затягиваясь, и в голосе прозвучала сталь.

– Тогда, чёрт тебя подери, объяви об этом официально, чтобы это не было такой проблемой! – директор стукнул по столу так, что по полированной поверхности пошли трещины. – Преподаватель и два студента оказались в больнице, и все на чёртов месяц! Я согласен, что преподаватель заслужил. Но какого чёрта ты отправил молодых пацанов в реанимацию?

– Эти два ублюдка поставили камеру в женской раздевалке спортзала и шантажировали студенток, разводя их на бабки и заставляя делать то, что они просят, – спокойно произнёс Каин, бросив убийственный взгляд на мужчину. – Ещё вопросы?

Директор замер. Встал со своего стула и подошёл к окну, сцепив руки за спиной. Молчал долго, переваривая информацию.

– Откуда ты об этом узнал? – спросил он, не оборачиваясь. – Почему не пришёл ко мне?

– У меня встречный вопрос, – рявкнул Каин, вставая. – Почему вы об этом не знали и не приняли меры? Эта мразь скупала фотографии у студентов.

Директор резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное.

– Пойдём покурим, – выдохнул он и открыл дверь на балкон.

Каин одарил его безразличным взглядом и пошёл следом.

Они стояли на балконе и курили. Директор расстегнул запонки, кинув их в карман, и закатал рукава. И в этот момент перед лицом Каина мелькнула интересная деталь. Вокруг запястья директора была чёрная широкая полоса. Татуировка. Вот только она уже осыпалась и растрескалась, чего обычно с татуировками не было.

– Это метка, – спокойно сказал директор, заметив взгляд Каина.

Каин неосознанно посмотрел на своё запястье, где под рукавом скрывалась его собственная метка, яркая, чёткая, и не понимал, как метка могла превратиться в нечто настолько уродливое.

– И что с ней стало? – спросил он, выпуская дым.

Мужчина усмехнулся.

– Ты первый, кто не зассал спросить. Уважаю, – произнёс он, проводя пальцами по почерневшей метке. – Моя омега погибла. В машину, в которой она ехала рожать, врезался грузовик. Я понял, что она мертва, когда метка на моей руке осыпалась.

Каин молчал, переваривая информацию. Внутри что-то холодное шевельнулось, напоминая о том, что Фиоре смертна. Хрупка. Что он может потерять её в любой момент.

– Я впервые слышу, что метка осыпается при смерти, – спокойно произнёс он.

– Не у всех. Метка осыпается только в том случае, если организм находится в состоянии шока, близкого к смерти. И у тебя, и у твоей пары, – мужчина затянулся так, что сигарета в его руках практически полностью сгорела от одной затяжки. – Если говорить простым языком: чем сильнее вы друг на друге зациклены, чем сильнее ваша связь внутри, тем сильнее повреждается метка. По факту, она повреждается в любом случае, просто у кого-то незначительно. Чаще всего теряет краски. Становится чёрной и уродливой.

Каин хмыкнул.

– Как только тело этого уёбка снимут с моста, – произнёс он, бросая окурок, – я так уж и быть профинансирую ремонт этого класса.

– Да будь так добр, – язвительно сказал директор, закуривая ещё одну сигарету.

Каин молча развернулся и покинул кабинет. Его мысли были заняты только одним. Фиоре.

Сегодня он наконец сможет забрать её из больницы. Забрать домой. К себе. Туда, где она будет в безопасности.

Потому что мир был полон ублюдков, готовых её сломать. Особенно теперь, когда она оказалась в таком уязвимом положении. Теперь на неё будут нацелены не только другие альфы. Но и государство. И Каина на ошметки разрывало от понимания, что кто-то может прикоснуться к ней. Особенно этот уёбок. Сученыш скупил все её фотографии. Все до единой и повесил заказ на новые. Мерзкая тварь. Обнажёнки захотелось?

Он разорвёт этого отброса на блядские куски.

От автора: дорогие мои девочки я решила вас порадовать листаем дальше:))))))!

Глава 31. Юна

В себя я приходила тяжело. Сознание то появлялось, то уплывало, погружая меня обратно в тёмную, вязкую бездну. Мне было безумно, до ужаса жарко, и я не могла сдвинуться с места. Меня словно опутывали стальные канаты по всему телу, сжимая, не давая пошевелиться.

– Тише. Что не так? – голос, смутно знакомый, просачивался сквозь эту бездну.

– Мне жарко, – прохрипела я, сглатывая, и начала кашлять, ощущая, как горло дерёт от сухости.

Тиски ослабли, и меня подняли за шею, приложив к губам холодный стакан с водой. Она была такая сладкая. Вкусная. Просто непередаваемо божественная, и мне было жаль тех капель, что стекали по моей шее и подбородку. Но много я всё равно не выпила и закашлялась, давясь.

Воду убрали, и по щеке скользнула горячая ладонь, стирая всю влагу. От этого прикосновения по коже прошла дрожь, прокатываясь по телу от лица до кончиков пальцев на ногах. От простого касания внутри что-то сжалось.

Рука, что держала меня за шею, медленно опустила обратно на подушку, и я начала медленно приходить в себя. Постепенно я поняла, что темно потому, что в комнате стоял полумрак, к которому мои глаза постепенно привыкали. А комнату я узнавала. Это была спальня Каина.

– Каин? – позвала я тихо, протирая глаза.

Я лежала лицом к окну на кровати, укутанная в одеяло, и чувствовала его присутствие за спиной. Тяжёлое. Давящее. Это конечно пугало, но я всё равно чувствовала себя в безопасности. Словно что-то внутри меня понимало, что он не причинит мне вреда.

– Да? – послышался скрип кровати, и его голос прозвучал совсем рядом.

Медленно повернула голову и увидела его силуэт. Он сидел на краю кровати, повернувшись ко мне спиной, облокотившись локтями на колени. Напряжённый. Неподвижный.

– Что случилось? – спросила я, пытаясь вспомнить, и в голове проносились обрывки воспоминаний. Институт. Класс. Кровь. Его руки, залитые кровью. Машина. А дальше пустота.

– Тебе стало плохо, – коротко ответил он, не оборачиваясь. – Пока мы ехали домой. Я отвёз тебя в больницу.

– В больницу? – переспросила я, и внутри что-то похолодело. – Как долго я там была?

– Два дня.

Два дня. Я пролежала там два дня и ничего об этом не помнила.

– Почему? – голос сорвался на шёпот. – Что со мной было?

Каин медленно повернул голову, и я увидела его профиль в полумраке. Резкий. Жёсткий. Его взгляд скользнул по мне, тяжёлый, изучающий, и от этого взгляда я неосознанно сглотнула. Он смотрел так, словно видел меня насквозь. Словно раздевал не только тело, но и душу, заглядывая в самые дальние уголки.

Я заметила, как костяшки на его кулаках были достаточно сильно сбиты, но всё равно побелели. Он сжимал кулаки так сильно, что кожа натянулась, и я подумала, что он сейчас ударит что-то. Или кого-то. И от этого осознания внутри всё сжалось страхом.

Странно, но я видела это. Видела его руки. Его лицо. Хотя в темноте раньше я не видела от слова совсем.

– В тебе начал пробуждаться ген омеги, – произнёс он ровно, безэмоционально, и эти слова повисли в воздухе тяжёлым грузом.

Эта информация одновременно и радовала меня, и огорчала. Ведь пробуждение должно было быть целостным, полным, а я особых изменений не чувствовала. Только зрение стало лучше. И жар. Этот проклятый жар, который не отпускал.

– Что значит... начал пробуждаться? – спросила я, приподнимаясь на локте и чувствуя, как по спине стекает пот.

Мне безумно сильно хотелось помыться. Я вся была мокрая. Если Каин всё это время лежал со мной, то это многое объясняло. Он же горячий, как чёртово пламя.

Деза тяжело, сквозь зубы выдохнул и повернулся ко мне полностью. Я увидела его лицо. Жёсткое. Напряжённое. В его глазах плескалось что-то тёмное, хищное, от чего захотелось отползти подальше или накрыться одеялом.

– Твоё пробуждение будет очень тяжёлым. И долгим. Так сказали врачи, – произнёс он, глядя мне в глаза.

– Почему? – голос дрогнул, и я сжала одеяло в кулаке.

Он молчал долго, изучая меня взглядом, и от этого молчания становилось ещё страшнее. А потом произнёс:

– Ты не просто омега, Фиоре. Ты доминантная. У тебя повышенное содержание омега-гормона.

Я не понимала. О таком никогда не слышала. Доминантная омега? Что это вообще значит?

Сев на кровати и поправляя сползающее одеяло, я вдруг поняла, что на мне только огромная футболка. Не моя. Его. Я чувствовала его запах на ткани, резкий, мужской, обволакивающий. Сейчас мне казалось, что от неё пахнет чем-то острым. Словно пряностью. Оставалось только надеяться, что он не сам меня раздевал… Перевела взгляд на Каина, но тот молчал, и я решила не заострять на этом внимание. Сейчас были вопросы важнее.

– Что это значит? Доминантная омега и повышенный омега-гормон? – спросила я, обхватив колени руками и чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Каин откинулся на спинку кровати, закинув руки за голову, и его взгляд снова скользнул по мне. Медленно. Оценивающе. Так, что захотелось закрыться одеялом с головой.

– В редких случаях в теле омеги и альфы содержится повышенное количество гормонов, которые делают их доминантными. Властвующими над другими, – смотря мне в глаза, проговорил Каин, и выглядел при этом настолько мрачно, что у меня складывалось ощущение, что он на грани. – Проще говоря, если для альфы это сила, то для омеги это привлекательность. Твоя суть будет завлекать больше альф на свою сторону. Твой запах будет сводить их с ума.

От этих слов меня передёрнуло. Я испугалась. Нет не так, я была в ужасе от того, что услышала. У меня всю жизнь складывалось впечатление, что я вообще никогда не дойду до пробуждения. Я поздняя омега, и моих гормонов просто не хватало для того, чтобы пробудиться вообще. Но сейчас их оказалось слишком много, и я не представляла, что мне делать с этим. Это должна быть ошибка.

– Ты уверен в этом? – прошептала, глядя на него.

– Да. Доктора так сказали, – подтвердил он коротко.

– Можно это как-то исправить? – голос сорвался на жалкий писк, и когда Каин отрицательно покачал головой, мой мир, по ощущениям, просто на куски начал рушиться.

– Нет.

Одно слово. Короткое. Безжалостное. И оно разрушило последнюю надежду.

Я сидела на кровати, обхватив колени руками, и чувствовала, как внутри всё сжимается паникой. Доминантная омега. Повышенный гормон. Это означало, что я буду привлекать внимание. Нежелательное внимание. Альф. Которые захотят меня использовать.

– Почему это произошло? – спросила я тихо, пытаясь понять.

– Потому что твоя омега хотела тебя защитить. От агрессивно настроенного альфы. От этой мрази. Пыталась смягчить своими феромонами. Спасти тебя.

От его слов по спине прошёл холодок. До сих пор мне не верилось, что преподаватель хотел взять меня силой и более того был уверен, что я сама была не против. Что завлекала его. Страшно подумать, что такое могло происходить в стенах института.

Значит, моё тело пыталось меня защитить. Пробудилось, чтобы спасти от него.

– И что теперь? – спросила я, глядя на него и чувствуя, как по телу снова пробегают мурашки от его взгляда.

Каин смотрел на меня так странно. Так, что становилось не по себе. Его глаза скользили по моему лицу, шее, ниже, и в них плескалось что-то тёмное. Всё же он немного изменился, смотрел на мою шею странным взглядом, и я опустила голову вниз и поняла, в чём причина. Ворот у этой футболки был очень широким и оголял плечо.

– Пока твоё пробуждение не завершится, ты будешь приходить на учёбу только под присмотром, – отрезал он, и в голосе прозвучала сталь. – Потому что если другой альфа почует твой запах, он может сорваться.

– Я не могу ходить с тобой везде, – возразила я, чувствуя, как нарастает паника. – У меня учёба. Подработка. Я не могу просто бросить всё.

– Фиоре, не думай слишком много. Мои люди будут ходить с тобой, – отрезал он.

Он встал с кровати и подошёл к окну, глядя в темноту за стеклом. Его силуэт вырисовывался в полумраке, мощный, угрожающий, и от одного вида мурашки побежали по коже.

– Отдыхай, – бросил он через плечо. – Завтра поедем в университет. Вместе.

И вышел из комнаты, закрыв дверь.