Текст книги "Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ)"
Автор книги: Виктория Кузьмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
Глава 43. Нагнетаешь
– Ты преувеличиваешь, Каин, – я попыталась возразить, хотя голос предательски дрожал, выдавая неуверенность. – Всё скорее всего совсем не так, как ты думаешь. Тот преподаватель, по слухам, был просто обычным извращенцем, который на всех...
– Не был, слухи распустили намеренно. Он за всё время своего преподавания, за все годы работы в институте не тронул ни одну омегу. Ни разу. Ни одной. Всю свою жалкую жизнь тихо жил себе в своей дыре, дрочил на дешёвое порно и пару раз в год, от силы три, заказывал себе обычных шлюх для разрядки. Вот только с твоим появлением в институте, буквально в первый же месяц, он внезапно залез в огромные долги и начал снимать их гораздо, в разы чаще. Каждую неделю, иногда по две за раз. И все девки, которых он заказывал, были как одна, под копирку подобранные. Невысокого роста, хрупкие, с длинными тёмными волосами ниже лопаток и зелёными глазами. Ничего тебе это не напоминает? Никаких ассоциаций не вызывает?
Я не могла, физически не могла поверить в то, что сейчас услышала. Это было слишком. Слишком конкретно. Слишком жутко. Мой мозг отказывался это переваривать, выстраивать эту картинку в единое целое.
– Н-нет... – выдавила, чувствуя, как по спине ползут холодные мурашки, поднимая волоски на коже. – Это не может быть правдой...
Каин молча перехватил мою руку, что безвольно лежала на колене и крепко переплёл наши пальцы в тугой замок, почти болезненно. А я, не в силах смотреть ему в глаза, впилась взглядом в его руку, в многочисленные шрамы на костяшках. Они были такими большими, мощными и смертоносными. Они рассказывали свою собственную жестокую, кровавую историю о нём, когда он молчал. Каждый шрам чья-то сломанная кость. Чья-то пролитая кровь, чьё-то поражение.
– Ты просто постоянно витаешь в своих мыслях, живёшь в своём мире, – продолжил он более спокойным тоном, но в голосе всё ещё звучала сталь, – и не обращаешь никакого внимания на всё то, что вокруг тебя происходит. На реальность вокруг.
– А что вообще происходит вокруг меня? – тихо спросила, всё ещё не в силах поднять взгляд, разглядывая переплетение наших рук.
– Происходит то, Юна, что как минимум два альфы из твоего университета были и остаются крайне заинтересованы в тебе. Очень сильно заинтересованы. Нездорово.
– Кто? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать, и я тут же пожалела об этом вопросе.
– О, так тебе вдруг стало интересно? – в его голосе прозвучала опасная, ядовитая насмешка, от которой по коже побежали мурашки. – Может быть, тебе и самой кто-то там из них нравится, а, Фиоре? Может, ты уже присмотрела кого-то? Так ты только имя мне скажи. Только одно имя назови вслух, и я тебе лично, первой из всех вышлю красивое, траурное приглашение на похороны этого гребаного ублюдка. Обещаю.
От его внезапно вспыхнувшей холодной злости, от того тона, которым он это произнёс, меня буквально затрясло всю, мелкой неконтролируемой дрожью. В груди всё болезненно переворачивалось и сжималось в тугой, давящий комок от его тяжёлой ауры, которая заполнила собой всё замкнутое пространство салона машины, вытесняя кислород.
Он совершенно не шутил сейчас и от понимания, что он действительно, без колебаний может серьёзно навредить кому-то, покалечить, убить, если посчитает нужным.
– Мне никто не нравится, Каин. Я же говорила тебе это уже... Я вообще не была заинтересована ни в каких отношениях с кем-либо всё это время, пока...
– Пока что? – он резко повернул голову ко мне, и я почувствовала вес его взгляда на себе. – Договаривай.
– Пока ты сам не предложил их мне, – выдохнула, чувствуя, как щёки вспыхивают предательским румянцем.
Машина с визгом тормозов остановилась прямо посреди дороги, и меня сильно качнуло вперёд. Ремень безопасности болезненно впился в грудь выдавливая воздух из лёгких. Но больше всего, гораздо сильнее меня напугало не это, а то, как Каин молниеносно расстегнул свой ремень и склонился надо мной, нависая всем своим мощным телом, загораживая собой абсолютно всё окружающее пространство. Весь мир, не оставляя мне выхода, путей к отступлению.
– Повтори, – прорычал он низко, хрипло, его лицо было так близко, что я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. – Это значит, что ты сейчас заинтересована в наших с тобой отношениях? Хочешь их? Хочешь быть со мной?
– Да, – выдохнула, не в силах врать и отвести взгляд от его потемневших, почти чёрных глаз. – Да, хочу.
Он не сказал больше ни единого слова. Просто жадно, требовательно впился в мои губы, целуя так, будто хотел поглотить меня целиком, растворить в себе. Его рука зарылась в мои волосы, удерживая голову на месте, не давая отстраниться.
Когда он наконец оторвался от моих губ, его дыхание было таким же рваным, как и моё.
– Ты даже не представляешь, совершенно не понимаешь, что делаешь со мной, Фиоре, – прорычал он, прижимаясь лбом к моему, закрывая глаза. – Твоё постоянное непослушание, твоё упрямство выводит меня из себя настолько сильно… Так бесит, что я придушить тебя готов своими руками. Но стоит мне только посмотреть в твои глаза, и я физически не могу причинять тебе настоящий вред. Что ты, чёрт возьми, делаешь со мной, гребаная ты ведьма?
– Я ничего специально не делаю, Каин, – прошептала, чувствуя, как сердце бешено колотится о рёбра. Удары были такими быстрыми, что кажется сейчас ребра не выдержат. Сломаются. – Правда. Ничего.
– Мне хватает уже одного того факта, что ты просто существуешь, что ты просто есть рядом, – его пальцы сжались в моих волосах и потянули так что шея оказалась открытой перед ним. – Одно только это разрывает меня изнутри на мелкие куски, рвёт на части. А ещё и все эти ублюдки вокруг, которые хотят тебя забрать у меня, хотят тебя себе присвоить.
– Ты опять нагнетаешь и преувеличиваешь, – попыталась я слабо возразить, хотя уверенности в голосе уже не было.
– Да? Правда? – его голос стал ещё жёстче, опаснее. – А как ты прокомментируешь тот факт, что гребаный Дин Негроне официально послал запрос в правительство и твоим родителям? Этот конченый ублюдок воспользовался юридической лазейкой в законодательстве и теперь хочет тебя официально себе присвоить, забрать у меня. Он готов лично организовать и профинансировать целый научный фонд по разработке технологии искусственного зачатия между неистинными парами. Между несвязанными альфами и омегами. Официальное название этого фонда уже публично анонсировали час назад в новостях. Он назвал его «Мечта»... – он сделал паузу, сверля меня тяжёлым взглядом. – Ты вообще знаешь, что означает твоё имя на его родном языке?
Я отрицательно покачала головой, не отрывая взгляда от его лица, наблюдая, как его глаза всё больше и больше темнеют, теряя последние светлые вкрапления серого.
– Твоё имя на его языке переводится именно как «мечта», – отрезал он, и эти слова упали тяжёлым камнем.
Затем он наклонился ещё ниже, положил свою голову мне на плечо, уткнувшись носом в изгиб шеи, и медленно, обжигающе провёл горячим языком по вмиг ставшей невероятно чувствительной пахучей железе на шее, от чего меня всю прошила дрожь, и я едва сдержала стон.
– Но зачем... зачем ему вообще всё это? – выдохнула я прерывисто, чувствуя, как голова идёт кругом от его близости, от его запаха, заполнившего лёгкие. – И о какой именно лазейке в законе ты сейчас говоришь?
– Потому что он повёрнут на тебе. Одержим тобой, как гребаный маньяк, – прорычал он в мою кожу, и я почувствовала, как его клыки удлинились, скользнули по чувствительной коже, но не прокололи её. – Как ненормальный, больной ублюдок. А лазейка заключается в том, что... мы с тобой пока официально не подтвердили нашу связь перед обществом. Ты до сих пор не представлена публично как моя омега. Документы о передаче есть, но официальной презентации не было... До конца исполнения договора, я не могу представить женщину как официально свою. И это даёт другим альфам формальное право претендовать на тебя, оспаривать мои права.
– Какого договора? – прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и непонимания.
– Когда альфа забирает из семьи омегу, не столько играет роль наличие истинности. Это важно конечно, но в договорных союзах не имеет значения, есть пункты о перерыве и нейтралитете. Семьи сами регулируют данные сроки. В договоре с семьей Негроне срок нейтралитета был три года. Вчера я наконец смог выкупить у Салары Нигроне два года в свою пользу. Год после смерти Лауры я не имел права перед законом представлять кого бы то ни было своей женщиной что бы не порочить честь погибшей. Во всех договорах есть такие сроки. Это закон.
– Это значит...?
Он медленно оторвался от моей шеи, оставив после себя влажный след, который быстро остывал на воздухе, заставляя меня дрожать. Выпрямился, сел обратно за руль, провёл рукой по лицу, по волосам, приводя себя в порядок. Его челюсть была сжата так сильно, что я видела, как ходят желваки.
– Это значит, что, когда мы вернёмся домой истечет последний срок. Осталось три дня, – его голос звучал твёрдо, решительно, не оставляя места для возражений, – я официально представлю тебя всем, кому нужно. Публично. Как мою истинную омегу.
Глава 44. Моя
Мы ехали молча уже больше часа, и с каждой минутой город всё больше отдалялся, растворялся за окнами, словно стирая последнюю связь с привычным миром.
Высотки сменились невысокими домами, потом те исчезли совсем, оставив только редкие коттеджи за высокими заборами и бесконечные поля, залитые вечерним светом, который становился всё более тревожным, кровавым.
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая всё вокруг в тревожные оттенки. От золотисто-оранжевого до глубокого багрового. Было красиво, но я не могла в полной мере насладиться этой картиной, потому что всё моё внимание было сосредоточено на мужчине рядом. На едва сдерживаемой опасности, что исходила от него густыми, почти осязаемыми волнами. Его присутствие делало со мной что-то странное, ведь с каждым вдохом моё тело все сильнее пробирала дрожь.
Каин сидел за рулём, и даже не глядя на него напрямую, я чувствовала каждое изменение в напряжении его тела. Его лицо было жёстким, скулы выступали резче обычного, челюсть сжималась так, что звучал скрежет зубов. Пальцы на руле сжимались и разжимались с пугающей регулярностью.
Дыхание вырывалось рваными, яростными рывками. Каждый вдох давался ему с усилием, будто воздух стал слишком густым. Грудь вздымалась под тонкой тканью дорогой рубашки, и я видела, как натягивается от напряжения мышц под ней.
Его запах в этом замкнутом пространстве становился всё более концентрированным, удушающим. Терпкий и острый покрытый мощной волной чистого доминирования.
Он давил на меня физически, словно прикасался и ластился. Заставлял инстинктивно сжиматься в кресле, поджимать ноги, прижиматься спиной к сиденью.
Я чувствовала это всей своей кожей. Гон приближался неумолимо и чертовски пугающе. Он был совсем близко. И от этого осознания желудок скрутило в тугой узел из страха, панического предвкушения и чего-то ещё. Тёмного, запретного, чему я боялась дать название.
Мы свернули с основной трассы на узкую грунтовую дорогу. Становилось всё темнее, лес наступал плотной стеной, поглощая остатки света, и казалось, что мы въезжаем куда-то, откуда нет пути назад.
Наконец впереди показался высокий кованый забор с массивными воротами, которые бесшумно открылись. За ними, на небольшой возвышенности, словно замок из мрачной сказки, стоял дом. Огромное двухэтажное здание из тёмного камня и выбеленного дерева, с панорамными окнами, отражающими кровавые всполохи заката.
– Приехали, – глухо произнёс Каин, глуша двигатель.
Мы вышли из машины, и прохладный воздух резко ударил в разгорячённое лицо. Я жадно вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Но это не помогало. Волнение все сильнее поглощало меня. Пульс бешено стучал в висках, в сжатом горле, между сведённых бёдер. Там постепенно начинал концентрироваться жар.
Каин обошёл машину, взял мою руку в свою и сжал крепко, впиваясь в кожу.
Он повёл меня к входу практически волоча за собой, и я едва успевала за его широким шагом. Массивная дверь открылась бесшумно, впуская нас внутрь.
Внутри дом оказался ещё более впечатляющим. Высокие потолки с тёмными балками, огромные окна, через которые лился густой кроваво-красный свет. Открытое пространство – гостиная с камином перетекала в кухню с чёрным мрамором, минимум перегородок. Дорогая мебель строгих, тёмных тонов. Всё дышало огромным богатством.
Но я почти ничего этого не замечала. Всё моё внимание было приковано к Каину, к тому, как он отпустил мою руку и отошёл, развернувшись ко мне спиной. К тому, как невероятно напряжены его плечи, как он медленно сжимает кулаки, потом разжимает, будто пытаясь удержать что-то огромное внутри.
Несколько долгих секунд он стоял неподвижно, только его спина вздымалась от глубоких вдохов. Потом медленно повернулся ко мне.
И я едва сдержала испуганный вздох.
Его глаза.
Боже, его глаза.
Зрачки расширены настолько, что почти целиком поглотили холодный серый цвет, оставив только тончайшее серебристое кольцо по краю, которое сверкало, как лезвие ножа. В этой непроницаемой черноте плескалось что-то дикое, первобытное. Что-то настолько опасное и голодное, что должно было меня напугать до смерти.
Но вместо страха внизу живота медленно, неумолимо разливалось предательское, жгучее тепло. Оно растекалось по венам, пульсировало между сжатых бёдер.
– Юна, – произнёс он, и это был низкий рык, который прошёлся по моей коже болезненными мурашками. Он сделал один медленный шаг в мою сторону, потом ещё один, двигаясь плавно, как хищник, который уже загнал добычу в угол. – Подойди ко мне. Сейчас.
Сердце забилось в панике, требуя выхода. Я сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, и на дрожащих ногах сделала несколько шагов к нему. С каждым шагом его запах становился всё более концентрированным, удушливым. Я не могла разобрать чем он пахнет. Это было как вдохнуть воздух после затяжного дождя и грозы.
Когда между нами осталось меньше метра, он резко протянул руку и схватил меня за запястье. Сжал и рывком притянул к себе. Я налетела на его твёрдую грудь с коротким вскриком.
– Слушай меня очень внимательно, омега, – прорычал он, глядя на меня сверху вниз тяжёлым взглядом. Его свободная рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы. Не сильно, но достаточно крепко, чтобы я поняла: я не могу отвернуться. – У меня начинается гон. Прямо сейчас. Ещё час, может, два и я полностью потеряю контроль. Совсем, понимаешь? Не останется ничего, кроме инстинкта. Кроме потребности взять тебя, заполнить, пометить.
Его большой палец грубо провёл по моей нижней губе, надавил, заставляя приоткрыть рот.
– И когда это произойдёт, я не буду нежным. Не буду осторожным. Я просто возьму то, что мне нужно. Буду трахать тебя снова, и снова, и снова, пока не насыщусь. А это может длиться дни, Юна. Целые дни без остановки. Ты будешь умолять меня прекратить, но я не смогу. Даже если захочу… не смогу. Понимаешь?
Меня всю обожгло изнутри мощной волной. Я чувствовала, как щёки вспыхнули ярким румянцем, дыхание стало прерывистым, сердце колотилось так сильно, что он должен был слышать каждый удар. А между бёдер пульсировало что-то горячее, влажное.
– Я... – начала я, но голос дрогнул. – Я понимаю.
– Нет, – отрезал он жёстко, и его хватка на моих волосах усилилась, заставляя запрокинуть голову выше, подставить горло. – Ты не понимаешь. Но поймёшь очень скоро. Поэтому сейчас, пока я ещё хоть как-то могу контролировать себя, я подготовлю тебя. Лишу тебя невинности аккуратно.
Он наклонился ниже, его губы почти коснулись моих.
– Но для этого мне нужно твоё согласие, Юна. Чёткое. Ясное. Вслух. Скажи мне прямо сейчас. Ты готова стать моей? Готова отдаться мне полностью? Потому что после того, как я начну, пути назад уже не будет.
Я смотрела в его почти чёрные глаза и видела отчаянную борьбу. Видела, как он из последних сил держит себя в узде, силой воли на краю пропасти. И я понимала, что это мой выбор. Мой последний шанс сказать "нет".
Но я не хотела говорить "нет".
– Да, – выдохнула я твёрдо, без колебаний. – Я согласна, Каин.
Мгновение он просто смотрел на меня, не двигаясь. А потом последние остатки контроля рухнули.
Он притянул меня к себе так резко, что воздух вылетел из лёгких. Одна его рука легла на мою талию, сжимая до боли, вторая всё ещё держала меня за волосы. И его губы обрушились на мои. Не в нежном поцелуе, а в жёстком захвате.
Зубы больно прикусили мою нижнюю губу, и я почувствовала металлический привкус крови. Но вместо страха я застонала ему в рот, прогибаясь, вцепляясь пальцами в его рубашку.
Когда он оторвался от моих губ, давая жадно глотнуть воздуха, его дыхание было таким же рваным.
– Наверх, – прорычал он хрипло. – Прямо сейчас.
Он не стал ждать когда я пойду. Просто подхватил меня на руки одним движением, будто я ничего не весила. Я коротко вскрикнула, инстинктивно обхватив его за шею. Он широкими шагами пересёк гостиную, не сбавляя темпа поднялся по лестнице, перешагивая сразу по несколько ступеней, и в конце коридора толкнул ногой дверь.
Спальня.
Огромная, с панорамным окном во всю стену, через которое открывался вид на бескрайний тёмный лес в последних кровавых всполохах заката. Но я не обратила на это внимания, потому что Каин уже нёс меня к кровати. Невероятно огромной.
Он опустил меня на матрас, и я отпрыгнула на упругой поверхности. Но уже в следующую секунду он навис надо мной всем своим телом, загораживая собой весь мир. Его вес, его обжигающее тепло, его густой запах всё это мгновенно окружило меня плотным коконом.
– Не двигайся, – прорычал он, глядя на меня сверху вниз с таким голодом в почти чёрных глазах, что дыхание сбилось окончательно. – Даже не думай дразнить меня.
Его руки скользнули к подолу моей кофты и одним резким движением стянули её через голову. Я вскрикнула, инстинктивно попытавшись прикрыться, но он перехватил мои запястья, сжал и прижал к кровати над головой, удерживая одной ладонью.
– Я же сказал не двигайся, – повторил он, и в его голосе звучала неприкрытая угроза. – Или мне связать тебя?
Я часто задышала, глядя на него широко распахнутыми глазами, и медленно покачала головой.
– Умница, – его свободная рука расстегнула мой лифчик одним движением и стянул ткань, обнажая грудь.
Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, соски мгновенно напряглись. Каин замер, просто глядя на меня, и в его взгляде был такой неприкрытый голод, что по всему телу разлился жар.
– Идеальна, – прорычал он хрипло и наклонился, его горячий рот обхватил мой сосок.
От растекающихся по телу ощущений я выгнулась в его руках и застонала. Он прикусил острыми зубами до боли, и лизнул. То, как он втянул его в рот и то, что творил выбивало из меня разум.
Каждое движение отзывалось пульсирующей болью-удовольствием между сжатых бёдер. Я извивалась под ним, пытаясь вырвать руки, но он держал меня крепко.
Его свободная рука скользнула ниже, он оторвался от моей груди только для того, чтобы одним рывком стянуть с меня и спортивные нтаны и бельё одновременно.
Я инстинктивно попыталась свести колени, но он жёстко развёл мои бёдра в стороны, устраиваясь между ними.
– Не смей прятаться от меня, – прорычал он. – Никогда. Ты моя. И я буду смотреть на тебя столько, сколько захочу.
Он откинулся назад и просто смотрел. Его взгляд медленно скользил по моему телу от разгорячённого лица, по шее, груди, животу, вниз. И от этого взгляда, тяжёлого, оценивающего, собственнического, я чувствовала себя полностью открытой, беззащитной.
– Каин... – выдохнула я.
– Тихо, – оборвал он, и его руки легли на мои колени, начали медленно скользить вверх по внутренней стороне бёдер, оставляя обжигающий след. – Ты будешь молчать, пока я тебя не спрошу. Понятно?
Я кивнула, прикусив губу.
– Словами, Юна.
– Да, – выдохнула я. – Понятно.
– Хорошая девочка.
Его пальцы медленно прочертили линию от пупка и ниже, туда, где все горело огнем. Касание словно крыло бабочки проскользнуло между моих бёдер. Провел по влажным складкам, и я непроизвольно вскрикнула, дёрнувшись. Он усмехнулся. Тёмно, хищно.
– Уже так мокрая для меня, – прорычал пока его пальцы кружили, дразнили. – И я даже толком не начинал.
Его пальцы скользнули внутрь. Сначала один, потом второй. Каин дрожал, глубоко вдыхая запах с моей шеи и его пальцы начали двигаться во мне. Глубоко и медленно. И мне было некомфортно, непривычно, но не больно. Пока он не проник довольно глубоко и найдя какую-то точку надавил вместе с тем, его большой палец нашёл чувствительный бугорок и начал медленно кружить, а внутри начало накапливаться что-то горячее, пульсирующее.
– Каин... пожалуйста... – простонала я чувствуя жар внутри всего тела как он опускается ниже. Сгущается.
– Что желает моя омега…? – его голос был полон тёмного удовольствия. – Говори ясно. Чего ты хочешь?
– Я... я не знаю... – призналась я, извиваясь. Чувствуя, как становится все жарче внутри. как моё тело жаждет большего.
– Тогда я решу за тебя.
Он убрал пальцы, и я была готова захныкать от ощущения пустоты... Но он не заставил ждать. Я услышала шорох ткани, звук расстёгиваемого ремня. Подняла голову и увидела, как он стаскивает с себя рубашку, потом расстёгивает брюки. Каждый звук отдавался по нервам скрежетом стекла.
Но стоило мне увидеть его… То, как лучи закатного солнца багровым светом легли на его плечи и очертили татуировки похожие на черное пламя, расплывающееся по коже… как его радужка на миг окрасилась алым делая его больше похожим на бога войны, а не на человека… Меня затрясло. А когда он стянул брюки и бельё...
Страх вернулся холодной волной. Он был огромным. Слишком огромным. Твёрдым, налитым.Этоникогда не поместится.
– Не бойся, – прорычал он, снова устраиваясь между моих бёдер, прижимаясь своим телом к моему. Я почувствовала его горячую, твёрдую плоть, между нами, как она давит на мой живот. – Ты создана для того, чтобы принимать меня. Твоё тело знает это, даже если твой разум ещё боится.
Он направил головку и надавил. Я почувствовала, как он начинает входить, медленно, но неумолимо, преодолевая сопротивление. Слишком много.
– Дыши, – прорычал он, целуя мою шею, ключицы. – Просто дыши и расслабься.
Он продолжал входить, сантиметр за сантиметром, и я чувствовала каждый миллиметр, как он растягивает меня изнутри, заполняет до предела.
– Больно... – выдохнула, зажмурившись, цепляясь ногтями в его спину.
Он вошёл глубже, и внезапно я почувствовала острую, пронзительную боль. Что-то внутри поддалось и слёзы выступили на глазах.
Каин замер, полностью войдя, не двигаясь. Его тело было напряжено, и я чувствовала, как дрожат его мышцы от усилия сдерживаться. Его лоб прижался к моему, дыхание рвалось тяжёлыми толчками.
– Всё... Теперь ты вся моя, – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – Просто дыши. Привыкай.
Я лежала под ним, тяжело дыша, чувствуя, как острая боль утихает, превращаясь во что-то другое. Чувство невероятной наполненности. Близости. Соединения.
– Можешь... можешь двигаться, – прошептала я наконец.
И это было ошибкой.
Потому что что-то в его глазах изменилось мгновенно. Последние остатки контроля испарились. Его зрачки расширились ещё больше, поглотив весь цвет, оставив только абсолютную черноту.
Его клыки удлинились, обнажились в хищном оскале.
Гон накрыл его полностью.
– Моя девочка хочет продолжить… – прорычал он, и это был уже не человеческий голос. – Это хорошо, потому что я больше не остановлюсь.
Он вышел почти полностью, и я едва успела вдохнуть, как он вошёл обратно одним жёстким, глубоким толчком, выбивая весь воздух из лёгких.
И начал двигаться.
Жёстко. Глубоко. Безжалостно. Снова и снова, устанавливая жестокий ритм. Каждое его движение было всполохом пламени в каждой клетке моего тела. Его руки сжимали мои бёдра так крепко, что я знала – завтра там будут огромные синяки. Но боль смешалась с чем-то другим.
С удовольствием, которое накатывало волнами, становясь всё сильнее. Я хваталась за его плечи выгибаясь под ним. Желая прижаться плотнее. Быть ближе к его жару. Пытаясь поймать пересохшими от стонов губами воздух.
– Моя, – рычал он с каждым толчком. – Только моя.
Он подхватил меня под бёдра и выпрямился. Я попыталась коснутся пальцами ног кровати, но не смогла. Повисла в его сильных руках упираясь лопатками в постель.
От того как глубоко он начал входить в меня придерживая за бедра и поменял угол, я закричала от удовольствия срывая голос. Он входил еще и еще, и я закричала его имя словно молитву. Он нашёл эту точку внутри меня и теперь безжалостно бил в неё снова и снова.
– Каин... я.… я не могу... слишком... – прохрипела я бессвязно хватаясь за простыни над головой и она затрещала под моими пальцами от натяжения.
– Ты так близка… Давай же.
И будто повинуясь его приказу, моё тело послушалось. Наслаждение било по нервам, как электрические разряды. Оргазм обрушился с ошеломляющей силой, разорвал на части, ослепил. Я кричала его имя, выгибаясь, сжимаясь и ловя звезды, мелькающие под веками.
Но Каин не остановился. Даже не замедлился. Продолжал двигаться с той же жестокой интенсивностью.
– Ты такая сладкая, когда тебе хорошо. Я хочу еще. Мне мало одного твоего раза.
– Не могу... слишком чувствительно... – я пыталась отстраниться, но некуда было деться. Он держал меня крепко, насаживая на себя снова и снова.
И вдруг он резко вышел из меня. Я растерянно открыла глаза, не понимая, что происходит.
Каин перевернул меня на живот одним мощным движением, будто я была куклой. Потом грубо приподнял мои бёдра, заставляя встать на колени, упереться руками в кровать.
– Вот так, – прорычал он, устраиваясь за моей спиной.
Я почувствовала, как он направляет свой член к моему входу снова. Но так всё было по-другому. Я чувствовала себя ещё более уязвимой, открытой, беззащитной. Не могла видеть его лицо, его глаза. Была полностью в его власти.
– Каин, подожди... – попыталась я, но он уже входил.
Он входил глубже. Гораздо глубже. Настолько, что я чувствовала его где-то в самой глубине, упирающимся во что-то внутри.
Он вошёл до упора одним толчком, и я застонала в подушку, сжимая пальцами ткань. Это было слишком. Слишком глубоко. Слишком полно. Слишком много.
– Идеально, – прорычал он, его руки жёстко сжали мои бёдра, удерживая на месте. – Блядский рай...Ты создана для меня.
И начал двигаться снова. Но теперь это было совсем по-другому. Жёстче. Грубее. Глубже. Гон превращал его в нечто первобытное и безжалостное. Каждый его толчок был мощным и вбивал меня в матрас. Звуки, которые наполняли комнату, были непристойными, удары плоти о плоть, мои стоны, его рычание.
– Моя, – повторял он снова и снова, как мантру. – Моя омега. Моя. Никто другой тебя не коснётся. Никогда.
Я чувствовала, как внутри снова начинает накапливаться напряжение несмотря на то, что я только что испытала. Моё тело отзывалось на него, как натянутая струна на касание, подчинялось ему полностью.
И вдруг я почувствовала что-то странное. Что-то внутри меня начало расширяться, распухать, растягивая меня ещё больше. Я попыталась оглянуться, но Каин одной рукой прижал мои лопатки, и я впечаталась грудью в подушку.
– Не сопротивляйся, – прорычал он, и в его голосе была смесь предупреждения и торжества. – Узел формируется. Мы будем связаны.
Узел.
Паника взорвалась в моей груди.
– Нет! Каин, стой! Я не готова! Вытащи его! – я попыталась вырваться, уползти, но было поздно.
Узел полностью сформировался внутри меня, раздулся, запирая нас вместе. Растягивая меня изнутри до невозможности, до грани. Слишком много. Я не могла пошевелиться, не могла сбежать. Мы были связаны, сцеплены, и разорвать эту связь было невозможно.
– Слишком... слишком много... не помещается... – я всхлипывала в подушку, чувствуя себя до предела заполненной.
– Помещается, – прорычал Каин, его руки скользнули под меня, одна легла на мой живот, вторая нашла место между моих бёдер. —Ты создана для меня. Ты идеальна.
Его пальцы спустились вниз. Туда где все еще горело… Я была на грани, и несмотря на дискомфорт, на ощущение слишком много, моё тело снова отреагировало. Удовольствие смешалось с болью, создавая взрывоопасную смесь.
– Кончи для меня ещё раз, – прорычал он. – Пока я заполняю тебя.
И я почувствовала, как он начинает изливаться внутрь меня. Горячее, бесконечное, так много, что казалось, это никогда не закончится. Узел пульсировал, запирая всё внутри, не давая вытечь ни капли.
Стоило ему сильнее надавить и двинуть бедрами как я увидела звезды. Меня накрыло волной удовольствия и все тело словно током пробивало. я задыхалась в его руках и чувствовала, как слезы текут по щекам и его руки мягко поглаживают бедра.
Каин осторожно опустился на меня, прижимая к кровати своим весом, но при этом стараясь не раздавить. Мы лежали, тяжело дыша, всё ещё связанные узлом, и я чувствовала каждый удар его сердца у себя за спиной, каждый вдох.
– Это только начало, Фиоре, я повяжу тебя так много раз, что ты собьёшься со счета– прорычал он мне в ухо, и в его голосе не осталось ничего человеческого, только животный голод. – Узел спадёт. А потом я возьму тебя снова. И снова. Пока гон не пройдёт. А это будет не скоро. Три дня минимум. Может, больше. Я буду делать тебе хорошо… Пить твои стоны. Наслаждаться твоим удовольствием.
Он поцеловал место за моим ухом, его клыки скользнули по коже, но не прокололи её.
– Ты готова к этому, моя Юна? – прорычал он низко. – Готова принадлежать мне полностью? Потому что после этих трёх дней ты будешь только моей. Навсегда. Хотя… Ты всегда была моей. Сейчас это знаем только мы. Но вскоре каждый почувствует на тебе мой запах. И я не дам ему с тебя сойти. Никогда больше.
