Текст книги "Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Иллюстрация

Глава 9. Затишье

Я тихо провела рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в кучу и стряхнуть навязчивую сонливость. Голова гудела.

Кисе на пары не пошла. Она демонстративно завернулась в одеяло с головой и засопела, всем своим видом показывая, что смертельно обижена на меня за «тайну черной сумки».

А я... я провела этот день в персональном аду.

Ужасно вымоталась, бегая к шкафчику между лекциями за нужными учебниками и тетрадями. Сумки-то не было, носить всё с собой в руках было невозможно. Но самое паршивое ждало меня на философии.

Преподаватель Грейвс, был жутким сексистом. Я искренне не понимала, какого чёрта его поставили вести пары у смешанных групп. Каждая его лекция превращалась в показательную порку и унижение.

Исключительно для омег.

Альф он не трогал. В нашей маленькой группе их было всего двое, и они сидели на задних партах, лениво листая ленту в телефонах. Грейвс делал вид, что их не существует, или, наоборот, одобрительно кивал в их сторону, даже если они молчали.

Численность омег и альф резко упала в те годы, когда я родилась, и сейчас, несмотря на все программы поддержки, нас было немного. Наша группа насчитывала всего десять человек. И направление... скажем прямо, «такое себе».

Медработник.

Звучит гордо, пока не начнешь разбираться. Это не полноценный врач и даже не медсестра. Это... обслуживающий персонал. Психологи-консультанты для начальных классов, администраторы в клиниках, помощники помощников медсестры. Альфы после этого курса уходили учиться дальше, получали реальные профессии. А мы, через два года выпускались с дипломом, с которым можно работать практически... нигде.

В прошлом омеги вообще посещали только школу. Два раза в год правительство устраивало «Вечера знакомств». Грандиозные балы, куда свозили молодежь со всей страны. Официальная цель которых была найти пару. Те, у кого уже были метки, могли там встретиться.

Там даже добровольно можно было набить татуировку и посмотреть у кого появится.

Я на таком вечере никогда не была ведь что бы ты туда попал необходимо согласие родителей. Большим счастьем считалось найти омегу пока она не пробужденная. Существовало государственное исследование подтверждающее, что пробуждение проходит легче и лучше рядом с истинным. От должен помочь и согреть омегу. Часто и течка начиналась сразу после него.

Мне было бы интересно посмотреть на один такой вечер но издалека. Просто побродить по залам и понаблюдать.

Но теперь и не посмотреть. У меня есть истинный.

Истинный, с которым ничего не понятно. И который ведет себя так, словно я грязь под его подошвой.

– Фиоре, где ваш конспект? – голос Грейвса прозвучал как скрип мела по доске.

Я вздрогнула, вставая.

– У меня... украли сумку. Вместе со всеми тетрадями.

Грейвс медленно снял очки, протер их краем пиджака и посмотрел на меня с нескрываемым презрением.

– Украли сумку? Какая... оригинальная отговорка. Вы думаете, я поверю в эту чушь?

– Это правда, – тихо сказала я, чувствуя, как горят уши.

– Вы обязаны переписать все лекции, Фиоре. С самого начала семестра. И принести мне тетрадь до конца недели. Иначе незачет. Садитесь.

Я рухнула на стул, сдерживая слезы. Переписать всё? Это нереально. Грейвс диктовал по двенадцать-тринадцать страниц за пару. Половина общей тетради мелким почерком. Это чистое издевательство.

Государство уверено, что омегам не нужно образование. Главное ведь поднять демографию. Мы проходим фоном на занятиях, нас редко спрашивают, нам ставят оценки просто за присутствие. Это не учеба, это пародия. Но Грейвс был старым альфой так и не встретившим свою пару и у него сохранились устои в которых наверно еще жили пары динозавров. По его не скромному мнению, мы должны покорно ждать мужа с тапками в зубах и персональным опахалом. Учеба нам просто не нужна. И он старался выжить омег любым способом из университета.

Как только пары закончились, я пулей вылетела из аудитории.

Пробегая мимо северного корпуса, я невольно оглянулась на парковку.

Каин был там.

Он стоял, прислонившись к капоту своего монстра, в окружении свиты. Трое высоких, накачанных альф. Его друзья, такие же статусные и опасные. Они курили, лениво выпуская дым, и что-то обсуждали. Рядом щебетали омеги с последнего курса. Девушки из богатых, родовитых семей, в идеально подобранных нарядах, с укладками, которые стоили больше, чем я зарабатывала в кафе за весь месяц.

Каин не смотрел в мою сторону. Он слушал кого-то из парней, его лицо было непроницаемым, холодным. Не знаю, меня ли он ждал или просто общался, но я не собиралась из-за его прихоти терять подработку. Сейчас когда студенты сбивались с ног в поиске хорошего места мне никак нельзя её потерять.

В автобусе я рухнула на сиденье, прислонилась лбом к холодному стеклу и прикрыла глаза. Усталость навалилась бетонной плитой. Хотелось просто исчезнуть, раствориться.

Но смена в кафе всегда действовала на меня умиротворяюще.

Это место было полной противоположностью тому бару, где я подрабатываю теперь. Здесь нас не выставляли напоказ, как кукол. Форма была удобной: мягкие спортивные штаны и футболки-поло нежного розового цвета. Никаких мини-юбок и декольте.

Я влетела в раздевалку, на ходу извиняясь за опоздание. Переоделась и вышла в зал.

Первым делом я обошла вольеры.

– Привет, малыши, – прошептала я, гладя мягкие спинки кроликов.

Они доверчиво тянулись к рукам, шевелили носиками. Все, кроме одного.

Персик.

Огромный белый кролик-альбинос с красными глазами сидел в углу своего домика, нахохлившись, как злой сугроб. Он был самым грустным существом в этом кафе. Его привезли к нам из питомника. Бывшие хозяева, молодая пара, отдали его, когда у них родился ребенок.

Слишком много времени занимает, слишком дорогой корм.

Персик был жутким аллергиком, ему нужна была специальная диета. И он ненавидел людей. И в последнем я была с ним немного но солидарна.

– Ну как ты, Персик? – я осторожно протянула руку, но не стала касаться. Он дернул ухом и отвернулся.

Его история разбивала мне сердце. Он никому не давался на руки, мог цапнуть или ударить мощной задней лапой. К нему никто не мог найти подход. Мы просто уважали его право на одиночество.

Смена прошла удивительно спокойно. Я носила заказы, следила, чтобы дети не таскали кроликов за уши, протирала столики. К концу дня настроение даже немного улучшилось.

Пока я не вспомнила про Грейвса и его задание.

– Ролон, можно мне уйти на полчаса пораньше? – попросила я начальника, когда поток гостей схлынул. – У меня... проблемы с учебой. Нужно переписать кучу конспектов.

Он, добрейшей души мужчина и мой герой, махнул рукой:

– Беги, Юна. Ты сегодня хорошо поработала.

Я примчалась в общежитие ближе к вечеру. Кисе в комнате не было, но на её столе лежала нужная мне тетрадь по философии и я надеялась, что она не обидится за то, что я беру без спроса её вещи.

Час за часом, страница за страницей. Рука затекла, глаза слипались, буквы начинали танцевать. Я писала до полуночи, пока строчки окончательно не поплыли перед глазами.

Внутри меня горела надежда, что все это не на вечность. Нет. Уже пол года прошло и осталось всего полтора и я буду свободна. У меня будет профессия. Пусть не самая лучшая но я смогу работать на полную ставку и возможно… Жить одна. Если смотреть на отношение ко мне Деза, то я ему возможно и не нужна и он забудет обо мне.

Единственная загвоздка была в ребенке. Мы не сможем иметь детей ни от кого кроме друг-друга и это была огромная проблема. Но может он и не хочет детей? Я надеюсь, что нет. На этих мыслях даже не заметила, как вырубилась, уронив голову прямо на раскрытую тетрадь.

Глава 10. Буря

​​– Д-добрый вечер! Что будете заказывать?

Слова вылетели на автомате и я чертовски гордилась собой. Ведь не смотря на сковывающий меня дикий страх, я их произнесла. Но голос немного дрогнул предательски выдав то, что творилось внутри.

Внутри меня бушевал океан. Нет, не океан. Это слишком романтично для того ужаса, что захлестывал с головой. Это был потоп. Библейский, всепоглощающий, сметающий всё на своём пути.

Паника разливалась по венам вместо крови, густая и липкая, как нефть. Страх простреливал каждый нерв, каждое нервное окончание вспыхивало болью, словно кто-то методично поджигал их одно за другим.

Блокнот в моих руках сейчас был единственной реальностью, за которую я могла зацепиться. Я сжимала его так крепко, что пальцы онемели, побелели до синевы под ногтями.

Картон обложки деформировался под моей хваткой, и где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что он вот-вот просто сомнётся в комок. Наверно, именно таких же размеров комок и у меня в горле сейчас. Он мешает мне даже малюсенький вдох сделать под прицелом его горящих глаз.

Каин сидел за столиком передо мной.

Со своими друзьями. В дорогих костюмах, с бокалами виски, с той небрежной уверенностью, что присуща только тем, кто привык владеть всем вокруг. Но я видела только его.

Его взгляд сверлил меня. Впервые за эти несколько дней он смотрел на меня так долго. И я не солгу, сказав, что мне не нравятся эмоции которые горят в глубине его глаз.

Сколько бы на меня не смотрели в жизни со злостью… Этот взгляд опалял хуже искр костра гуляющих на коже. Он жег меня огнем и мне становилось настолько не посебе, что была трусливая мысль уйти. Зайти на кухню под предлогом выбросить мусор и сбежать отсюда. Но проблему это не решит.

Чем дольше я стояла в ожидании заказа, с которым они медлили тем больше понимала, что это даже не было похоже на обычный взгляд. Это было физическое прикосновение, от которого кожа вспыхивала огнём. Мурашки не просто бежали по моему телу. Они неслись в безумной панике, пытаясь найти выход из-под моей кожи, готовые сбежать от меня, как крысы с тонущего корабля.

Мне конец.

Именно это я прочитала в его взгляде. Холодная, беспристрастная констатация факта. Приговор без права на обжалование.

Весь день я избегала любой встречи с ним. Даже намёка на неё. Не выходила из кабинета на переменах, пряталась в туалете, обедала в самом дальнем углу столовой, отвернувшись к стене. Я не знала, будет ли он искать меня после того, как я не пришла к его машине. Но знала, что последствия не заставят себя ждать.

Но надеялась. По-глупому, по-детски надеялась, что он забудет. Что у него найдутся дела поважнее, чем преследовать непокорную омегу, посмевшую ослушаться.

Как же я ошибалась.

И вот сейчас я стою перед ним в этом дурацком костюме горничной. Чёрное платье с белым передником, которое делало меня похожей на персонажа дешёвого фильма для взрослых. Короткая юбка едва прикрывала бёдра, а вырез был настолько глубоким, что я весь первый день работы пыталась натянуть ткань повыше.

Каин молчал. Его друзья переглядывались, явно ждали, когда он заговорит первым. Аура, исходящая от него, была настолько плотной и давящей, что воздух вокруг стола казался вязким. Я чувствовала её кожей. Она ложилась на плечи свинцовым гнётом, вдавливая меня в пол.

– Виски, – произнёс один из его друзей, обводя меня взглядом с ног до головы.

Оценивающий, липкий взгляд скользнул по моим ногам, задержался на вырезе, поднялся к лицу. Я почувствовала, как щёки вспыхивают от унижения. Но хуже всего было то, что в ту же секунду аура Каина стала ещё плотнее. Воздух буквально затрещал от напряжения. Температура вокруг стола упала на несколько градусов, и я поёжилась, хотя в баре было душно.

– А вы? – выдавила я, поворачиваясь к остальным.

Мой голос звучал чужим. Слишком высоким, слишком напряжённым. Я старалась не смотреть на Деза, но это было всё равно что пытаться не замечать пожар в комнате, где находишься.

Остальные сделали свои заказы. Голоса сливались в неразборчивый гул. Я механически записывала, не понимая, что пишу. Буквы расползались по странице кривыми линиями.

Когда я закончила записывать, я не выдержала. Бросила на него быстрый взгляд. Ошибка. Огромная, непростительная ошибка.

Его глаза были прикованы ко мне. В них плескалось что-то тёмное, опасное. Ярость. Смешанная с чем-то ещё. Более разрывающим. Что-то собственническое и первобытное, от чего инстинкты взвыли внутри меня, требуя подчинения.

Я дёрнулась, разворачиваясь на каблуках, и почти бегом устремилась на кухню.

Сердце колотилось так бешено, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди и убежит без меня. Руки тряслись так сильно, что я еле передала заказ девочке за баром. Она что-то спросила, но я не услышала. В ушах стоял гул, как будто я нырнула на глубину и всплыла слишком резко.

Какого чёрта он здесь? Мысли метались в панике, сбивались в кучу, путались, не давая нормально дышать. Какого чёрта он пришёл сюда? Следил за мной? Или это просто чудовищное совпадение?

Но я не верила в совпадения. Не с ним.

Остаток вечера я провела в мучительном ожидании. Каждый раз, когда приходилось подходить к их столику, я чувствовала себя приговорённой, идущей на эшафот. Каин молчал. Не заказывал больше ничего. Просто сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел. Только смотрел.

Это было хуже любых слов. Он был худшим, что со мной случалось в жизни. Я чувствовала это каждой частичкой своей души. Он пришел сюда специально. И сегодня я даже не знаю каким богам молитвы всю смену буду читать, что бы меня миновала буря его гнева.

Его друзья делали ещё несколько заказов. Я приносила напитки, закуски, старалась не смотреть в его сторону. Но ощущала. Каждую секунду его взгляд на себе. Он выжигал дыры в моей коже, оставлял ожоги, которые будут болеть ещё долго после того, как я уйду отсюда.

Если, конечно, мне дадут уйти.

Ближе к закрытию я почти выдохнула. Почти поверила, что он просто уйдёт. Что это была демонстрация силы, напоминание о том, кто здесь главный, и на этом всё закончится.

Я решила пойти переодеваться пораньше, пока ещё оставались другие официантки. Сегодня вышла еще одна девочка и было немного легче. Бросила последний взгляд на их столик и выдохнула. Пусто. Они ушли.

Облегчение накрыло волной, такой мощной, что колени подкосились. Я прислонилась к стене, закрыла глаза, позволяя себе на секунду расслабиться.

Рано.

Рядом с раздевалкой стоял он.

Хозяин бара.

Альфа средних лет, может, под сорок. Я бы не сказала, что он был совсем неприятным внешне. Но что-то в нём вызывало отвращение. Может, то, как он смотрел. Может, как облизывал губы, когда думал, что я не вижу. Может, просто чутьё, которое кричало и выло, чтобы я держалась от него подальше. Оно меня никогда не подводило.

Я выросла в бедном районе и порой смотря на прилично одетых людей чувствовала тревогу, а бездомные чаще не вызывали у меня чувства опасности.

– Юна, мне нравится, как ты расторопно работаешь, – начал он, преграждая мне путь.

Не смотря на сказанное его голос был недовольным, и это сразу насторожило. Я остановилась в нескольких шагах, инстинктивно держа дистанцию.

– Но давай договоримся о том, что ты не будешь флиртовать с клиентами этого бара.

Я моргнула, не понимая.

– Но я ни с кем не флиртовала…

Искренне не понимала, о чём он. Весь вечер я только и делала, что пыталась стать невидимкой. Выполняла свою работу, не поднимая глаз, не встречаясь ни с кем взглядом.

– Тот светловолосый парень, который сидел в углу со своими дружками, ты бегала к ним чаще остальных, Юна. Ты ещё молодая девочка, так что прими к сведению, что такие парни, как он, не ищут серьёзных отношений с девчонками из баров.

Я не понимала, к чему он клонит. Ощущение абсурда происходящего нарастало с каждой секундой.

– Простите, но вы ошибаетесь, я ни с кем не флиртовала, и мне это не интересно, – произнесла твёрдо, надеясь, что на этом разговор закончится.

Он кивнул, но в его глазах я увидела что-то неприятное. Он неожиданно подошёл ближе. Слишком близко. Вторгся в моё личное пространство, нависая сверху. Запах его одеколона, резкий и сладкий, ударил в нос.

– Как насчёт того, чтобы сходить на свидание? – произнёс, наклоняясь.

Я словно провалилась в ледяную воду. Шок на мгновение парализовал, лишил способности дышать.

– Простите, но, как я уже говорила, мне это не интересно, – выдохнула, пытаясь отступить.

Он скривился, недовольство исказило его черты.

– Что ты ломаешься? Тебе что, работа лишняя?

– А я смотрю, тебе зубы лишние уёбок?

Голос прозвучал у меня за спиной. Злой, холодный, режущий воздух, как лезвие.

Я вздрогнула всем телом. Не от страха. От узнавания. Каждая клетка моего тела откликнулась на этот голос, метка на запястье вспыхнула болью.

Директор резко поднял взгляд, вскинув голову, чтобы посмотреть на того, кто стоял за моей спиной.

– Мы закрываемся. Покиньте заведение и не мешайте нашему разговору, – нахмурился директор, но в его голосе появилась неуверенность. Он водил глазами по лицу Деза словно припоминая кто стоит перед ним. Но сомневался.

Меня пробила дрожь. Холодная, ледяная, поднимающаяся от основания позвоночника. Каин стоял сзади меня. Я чувствовала его присутствие каждым нервным окончанием. Его запах окутал меня, густой и тяжёлый. Табак, что-то древесное, хищное. Феромоны доминантного альфы били в нос, забирались в лёгкие, туманили сознание.

– Ну-ка повторите ещё раз, что мне сделать?

В его голосе была усмешка. Подобная острию ножа. Я не видела его лица, но чувствовала спиной. Чувствовала, как воздух вокруг него вибрирует от сдерживаемой ярости.

– Юна, иди сюда, – тихо произнёс директор, чувствуя угрозу.

Он протянул руку в мою сторону, пытаясь дотянуться. Но не успел.

Огромная рука обвила мою талию и прижала меня к твёрдому мужскому телу. Спина соприкоснулась с горячей, как печь, грудью. Тепло обожгло сквозь тонкую ткань платья. В нос ударил его запах, яркий, горячий, он заполонил собой всё моё сознание, вытесняя кислород, вызывая дрожь. Инстинкты завыли, разрываясь между желанием сбежать и потребностью прижаться ближе.

– Ты сейчас пойдёшь, снимешь с себя эту блядскую тряпку, наденешь нормальные вещи и выйдешь на улицу. И будешь ждать меня около моей машины. Ты меня поняла?

Он произнёс это мне на ухо. Его дыхание обожгло кожу, голос прошёлся по нервным окончаниям кислотой. Каждое слово впечатывалось в сознание раскалённым клеймом.

Меня словно облили бензином и подожгли. Всё тело вспыхнуло жаром. От шока, от осознания того, насколько я беспомощна перед ним. До самого конца надеялась, что он уехал и эта надежда мне воткнула нож в спину.

Я расслабилась и теперь не готова к тому, что произойдет дальше. Кивнула, не в силах выдавить ни слова, и на деревянных ногах двинулась к раздевалке.

Где-то позади директор что-то кричал. Его голос начал срываться на визг, но я уже не слышала слов. Не слышала ничего, кроме стука собственного сердца в ушах.

Глава 11. Каин

– Каин, хватит. Ты его убьёшь.

Голос прорезал темноту заднего двора, но Каин Деза обернулся не сразу. Медленно. Нарочито медленно, словно прокручивая каждую секунду в замедленной съёмке. Не потому, что не услышал. Он прекрасно различал каждый вздох, каждое отстук сердцебиение Саяна, стоящего в нескольких шагах у единственного уличного фонаря.

Просто ему было плевать.

Тьма окутывала задний двор, словно живое существо. Единственным источником света были тлеющие стены бара. Они отбрасывали длинные искажённые тени, превращая обычное пространство в сцену из кошмара. Кошмара который пришел, чтобы вытряхнуть из этого ублюдка его жалкую душонку.

Тени танцевали на кирпичных стенах, на мусорных баках, на лице человека, стоящего на коленях перед Каином.

Отброса.

Так Каин называл тех, кто не заслуживал даже имени. Эта жалкая пародия на альфу дрожала всем телом. Силуэт судорожно вздрагивал в тусклом свете. Кровь была чёрная в этой темноте. Она стекала по разбитому лицу, капала на бетон с мерным постукиванием.

Капля.

Ещё одна.

Как метроном, отсчитывающий последние минуты.

– Я вас понял... я больше никогда... если бы я только знал, что она ваша… Если бы знал кто вы…

Голос ломался, захлёбывался собственными словами и кровью. Губа рассечена так глубоко, что видны зубы. Точнее то, что от них осталось. Каин ломал его с дикой агрессией. Он считал каждый хруст. По одному за каждую букву сказанную ей.

Он смотрел на своё произведение с холодным удовлетворением. Как художник оценивает мазки на полотне. Как скульптор осматривает трещины в мраморе.

Деза развернулся, доставая из кармана пачку сигарет. Движение плавное, почти изящное. Щелчок зажигалки разорвал тишину, и крошечное пламя осветило его лицо снизу. Резкие линии скул, холодные серые глаза без единой эмоции, сжатые губы. На мгновение он показался демоном, вырвавшимся из преисподней.

Первая затяжка.

Никотин смешался с адреналином и этим тёмным, первобытным удовлетворением, что всё ещё пульсировало в венах. Каин выдохнул дым, и серая струя растворилась в чернильной темноте ночи.

За его спиной отброс всхлипывал. Жалкие звуки, похожие на скуление раненого животного. Музыка для ушей.

Этот ублюдок протянул руку к тому, что принадлежало ему. Посмел предложить ей такую мерзость.

А Каин не прощал.

Никогда.

Если честно, он с удовольствием сбросил бы эту мразь куда-нибудь поглубже. Желательно с камнями, привязанными к ногам. Желательно туда, откуда не всплывают. Но нет. Не сегодня.

Взгляд скользнул на пепелище бара за их спинами. Почерневшие балки торчали из руин, как сломанные кости. Тлеющие угли отбрасывали кроваво-красные блики, окрашивая дым в цвет запёкшейся крови. Огонь уже догорел, оставив после себя только скелет здания и запах гари.

Он мог оставить его там гореть. Но не стал.

У него были другие планы.

– Это всё из-за той девки из бара?

Голос Саяна прозвучал холодно, осторожно. Он знал своего друга достаточно долго, чтобы чувствовать грань. И сейчас Каин балансировал на самом её краю, готовый сорваться в бездну в любую секунду.

Саян стоял на границе света и тьмы, засунув руки в карманы. Его силуэт казался призрачным. Он всё ещё приходил в себя после вчерашнего вечера. Там, в душном баре, залитом неоновым светом и пропитанном запахом алкоголя, он думал, что Каин раздавит его внутренности одной силой своей ауры.

Всего лишь из-за одной фразы.

Из-за того, что Саян сказал, что хотел бы эту девчонку себе.

Она была... особенной.

Маленькая, хрупкая, с огромными глазами и этим невинным румянцем на щеках. Но стоило ему произнести слова вслух, как Каин взбесился. Его ярость была молчаливой, но смертоносной. Давление ауры не спадало до самого момента, пока они не уехали.

Саян чуть не задохнулся тогда.

Каин остановился у своей машины. Чёрный хищник отражающий пламя пепелища в тонированных окнах. Он втянул носом воздух и оскалился. И это было настолько дико, настолько первобытно, что Саяна передёрнуло. Что то было не так. Он никогда не видел у друга такого безумия на лице. Даже год назад… Все было совершенно иначе.

Что он почувствовал? Что такого было в воздухе, что заставило истинного альфу оскалиться, как зверя почуявшего добычу?

– Ты ничего не хочешь рассказать? – осторожно спросил Саян.

Каин бросил на него взгляд через плечо. Один. Единственный. Его серые глаза сверкнули в темноте, отражая огонь пепелища. Два осколка льда в обрамлении пламени. И Саян всё понял.

Заткнись. Не лезь. Цени жизнь.

Но Каин был не только его другом. Саян обязан быть его тенью и защитой. Пусть наследник был силен но он не мог оставить его одного.

– Я думал, тебя не интересуют отношения.

Каин выдохнул дым. Его профиль на фоне разрухи выглядел устрашающе. Холодный, безжалостный, дикий.

Тлеющие угли отбрасывали кровавые отблески на его белые волосы, превращая их в жидкое золото с прожилками алого.

– Они меня и не интересуют, – голос прозвучал как лезвие по стеклу.

Он выбросил окурок. Тот упал на асфальт красной точкой, как капля крови на чёрном полотне.

– Да? Что-то по тому, как ты девчонку взглядом про….

– Закрой рот.

Воздух сгустился. Потяжелел. Давление ауры накатило волной, и Саян почувствовал, как его собственная альфа инстинктивно подалась назад, признавая превосходство. Предупреждение. Последнее.

– Она омега или вообще человек?

Любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Саян видел многое. Видел, как Каин ломает кости. Как терзает врагов. Как строит империю на костях и пепле. Но никогда не видел его таким.

Каин развернулся. Медленно. Каждое движение как угроза. Его серые глаза впились в Саяна, и тот почувствовал холод, проникающий под кожу, в кости, в самую душу.

– Придёт время, и ты всё узнаешь. А пока не суй нос в чужие дела. Пока я не передумал и не сунул твой нос туда, откуда его не достать.

Каин сел в машину. Дверь захлопнулась с глухим металлическим стуком. Звуком крышки гроба. Двигатель взревел, разрывая ночную тишину рёвом хищника. Чёрный монстр сорвался с места, оставив за собой облако пыли и запах жжёной резины, растворяющийся в запахе гари.

Саян смотрел ему вслед, и почему-то был уверен в одном.

Каин не поехал домой. Не поехал в клан, где его ждали дела и обязанности наследника.

Он поехал к ней.

Каин вёл машину на автомате. Руки сжимали руль так крепко, что костяшки побелели, кожа натянулась до предела. Город проносился мимо соединяясь в размытые полосы неоновых огней, тёмные провалы переулков, редкие фигуры ночных прохожих. Он не видел ничего.

Только её.

Каин усмехнулся, и эта усмешка была лишена всякого тепла. Один лишь оскал в темноте салона.

Истинная связь? То, чего он никогда не хотел.

Юна Фиоре.

Малышка не знала, что её кошмар за это только начинается.