Текст книги "Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ)"
Автор книги: Виктория Кузьмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
Глава 15. Правда
– Прости, я не могу дать тебе номер телефона, – сказала я тихо, убирая контейнер с салатом в сумку.
Нужно было уходить отсюда, пока не дошло до всеобщего безумия. Пальцы дрожали, едва справлялись с простым движением – застегнуть молнию. Контейнер скользнул, упал на дно рюкзака с глухим стуком.
Звук показался оглушительно громким в звенящей тишине столовой. Я чувствовала на себе десятки взглядов. Колючих, любопытных, жадных до скандала. Воздух густел от феромонов альфы, находившегося напротив, и от общего напряжения.
– Почему? – Дин не отводил глаз. Его голос становился ниже, мрачнее. – У тебя кто-то есть?
Он наклонил голову, и я поёжилась от его взгляда, скользящего по моей шее. Он словно искал что-то. Следы. Отметины. Признаки принадлежности.
Холодок пробежал по позвоночнику, и я инстинктивно приподняла воротник толстовки, хотя знала, что там ничего нет.
– Почему, если я не хочу давать номер телефона, это обязательно значит, что у меня кто-то есть? – Встала, закидывая сумку на плечо.
Перехватывая стул за спинку, не удержала его, и он издал мерзкий скрежет железа по каменному полу так, что теперь на нас точно смотрели все. Чёрт.
Дин тоже поднялся. Медленно, словно хищник, не желающий спугнуть добычу. Его тень накрыла меня, и я молилась про себя, чтобы он не пошёл следом.
Но и оставаться, разговаривать здесь, на глазах у половины академии было не вариантом. Это было топливо для сплетен, которые всегда разрастались как лесной пожар.
– То есть ты свободная омега? – подытожил, внимательно глядя мне в глаза.
Взгляд у него был цепкий, проницательный. В нём не было наглости Каина. Там было что-то другое. Холодный, расчётливый интерес. От этого не становилось легче.
– Я этого не говорила.
Развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из столовой. Сердце колотилось, как будто я бежала марафон, кровь стучала в висках. Нужно было на пару к чёртову зануде Грейвсу, который уже потирал лапы, надеясь на моё отчисление.
Я не зря до поздней ночи, в любую свободную минуту, переписывала конспекты. Не могла позволить ему вышвырнуть меня за борт. Омег отчисляли за малейший проступок, особенно если была метка. А если через базу узнают, что пара есть…
Мне помашут ручкой советуя не заниматься фигней и начинать записываться на курсы по материнству, готовке и эротическому массажу левой пятки правой ноги для расслабления альфы после трудового дня, и всё. Я останусь без образования. Без этого жалкого клочка бумаги, который всё-таки давал призрачный шанс на самостоятельность.
– Да стой ты. Мы не договорили.
Неожиданно сильная рука обхватила меня за талию, остановив на полном ходу. Я взвизгнула от неожиданности. От резкого вторжения в личное пространство. Его пальцы жгли кожу даже через толстую ткань толстовки.
– Отпусти! Ты… Я не разрешала прикасаться ко мне!
Он убрал руку, но не отступил. Я отскочила на несколько шагов, сжимая ручку сумки так, что пальцы побелели.
– То есть шанс на то, что ты разрешишь, у меня есть? – спросил он, и в его голосе звучала лёгкая, язвительная усмешка.
– Нет. Не разрешу. Я не даю свой номер незнакомцам.
– Так давай познакомимся. Дин Негроне. Альфа. Свободен.
Он засунул руки в карманы дорогих брюк и посмотрел на меня исподлобья. Поза была расслабленной, но в глазах плескался слишком внимательный интерес. По нему сразу было заметно, что он не привык, чтобы ему отказывали.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в голосе.
– Юна Фиоре. Омега. Я не свободна. Номер не дам.
Его брови поползли вверх. Он медленно обошёл меня, будто оценивая со всех сторон. Воздух вокруг сгущался от его феромонов и лёгкого давления ауры.
– Ты сейчас придумала это, чтобы я отстал? Ты не состоишь в отношениях. От тебя никем не пахнет.
Моё лицо залило краской. Горячей, унизительной. Вот же блин, он ещё и обнюхивал меня! Так нельзя. Это было грубо, невежливо. Это было вторжение. Альфы могли чувствовать запах друг друга на омегах. Это было как клеймо, знак собственности. Но я…
– Я ещё не пробуждённая, поэтому от меня не пахнет, – пролепетала, чувствуя, как жар распространялся от щёк к ушам, к шее.
Дин усмехнулся. Звук был сухой, неприятный.
– Даже если ты не пробуждённая, от тебя бы всё равно пахло, если бы ты со своим уёбком трахалась. Даже если бы вы просто целовались. Тебя никем не пахнет. Либо ты это придумала, чтобы я отвязался, либо твой парень – конченый дрочер. Раз до сих пор не завалил тебя.
От его хамского, прямолинейного заявления у меня перехватило дыхание. В груди что-то сжалось, горячее и яростное. Злость. Чистая, неразбавленная злость.
– А я годна только для того, чтобы со мной переспать? – вырвалось у меня, голос дрожал уже не от страха, а от ярости. – Может быть, у нас любовь великая, и мы ждём моего пробуждения! Не каждая альфа будет кидаться на омегу и заводить с ней отношения только ради секса.
– Только конченый дебил будет просто обхаживать омегу, не заявив на неё права, – парировал он, и в его глазах вспыхнул холодный азарт. – И раз твой такой, то мне ничего не мешает пригласить тебя на свидание.
– А как же моё мнение по этому поводу? Я не хочу с тобой на свидание!
От его наглости я буквально задыхалась. Вот же хамло. Бесцеремонное, самоуверенное чудовище.
– Почему? – Он сделал шаг вперёд, и я отступила, упираясь спиной в холодную стену коридора.
Люди обтекали нас стороной, но я видела краем глаза как многие замедляли шаг, прислушивались. В моей голове вопила сирена, что их смартфоны уже наготове.
– Потому что ты мне не нравишься!
Сказав это, я развернулась и почти побежала в сторону аудитории. Ноги подкашивались, в ушах шумела кровь. Коридор, заполненный студентами, спешащими на пары, казался мне бесконечным.
Гул голосов, смех, обрывки фраз – всё сливалось в один угрожающий гомон. Я надеялась, что никто не сфотографировал. Только бы не сфотографировали. Потому что в нашей академии обожали мусолить всякие новости по несколько дней подряд.
А если новость была интересной, ты становилась звездой унизительного реалити-шоу на недели. Тебя разбирали по косточкам, придумывали небылицы, рисовали карикатуры в общих чатах. Я это уже проходила. В школе. Когда стала меняться. Когда проступил ген омеги. Тогда мне казалось, что хуже уже не будет.
Я ошибалась.
***
Я не представляла, как мне после подработки успеть в магазин и купить что-то приемлемое для вечера в клубе с Каином. Ясным было одно, что идти придётся.
Отказаться? Права на такой выбор у меня не существовало. Оно было призрачным, эфемерным, как дым от его сигарет. Видимое, но неосязаемое, лишённое веса. Право это то, что дают.
У меня отобрали всё, даже иллюзию самостоятельности, когда поставили в документах печать «Омега».
Последний час до закрытия кафе я работала на автомате. Рассаживала кроликов по клеткам, протирала столики, выносила мусор. Движения были отточены, механичны, в них не было души. Душа забилась в самый тёмный угол сознания, дрожа и замирая в ожидании ночи. Мир сузился до размеров зала с пушистыми обитателями, их тихого шуршания и запаха сена.
Вечерних посетителей не было, и смена прошла спокойно. В этой тишине, нарушаемой лишь мирным поскрипыванием зубов кроликов, ко мне вернулась давняя мысль.
Я часто думала о том, чтобы попроситься к Ролону на постоянную работу после академии. Зарождалась даже идея. Маленькая и еще, конечно, нужно будет отстоять. На неё потребуются деньги, но Ролон альфа и сможет выбить у государства поддержку если посчитает мою идею перспективной.
Я замечала, как сюда приходили родители с детьми, чьи глаза были слишком взрослыми для маленьких лиц. Дети-омеги, дети-альфы из простых семей, «люди» с тихими, невидимыми миру ранами. Малыши слишком тревожные, затравленные школьной травлей.
Они садились на пол, поджимали колени, и к ним осторожно, тыкаясь влажными носиками, подкрадывались пушистые комочки. И происходило чудо. Лёд в глазах таял.
Пальцы, сжатые в кулаки, разжимались, чтобы осторожно погладить шелковистую шерстку. Тишина наполнялась не напряжением, а миром.
Никто не замечал этого так, как я. Потому, что я видела в них себя. Сегодняшнюю, вчерашнюю, завтрашнюю.
Заинтересованность в этой идее была не расчётом. Это было дыханием. Я всегда хотела одного.
Помогать другим.
Дать опору, отсутствие которой ломает хребет. Я знала это чувство лучше многих. Чувство, когда стул под тобой имеет одну ножку вместо четырёх, и ты балансируешь на ней, улыбаясь, изображая, что всё в порядке, пока внутренности сводит от спазма страха упасть.
После смены, переодевшись в свою толстовку и джинсы, я выскочила на улицу. На поискичего-то приемлемогооставался час. Час до закрытия последних магазинов в этом районе.
Бег по торговому центру превратился в сюрреалистичный квест на выживание. Что-то приемлемое расплывалось, теряло очертания ведь я даже не знала лимита карты и с ужасом представляла, как выбрав что-то дорогое на кассе буду краснеть и отказываться. Что денег на ней не хватило.
А могло и случится более страшное, я могу купить что-то, что будет слишком дешево для великого альфы и он сотворит со мной нечто действительно ужасное, за то, что я опозорила его.
В одних магазинах висели вызывающе-яркие тряпки, кричащие о доступности. В других наоборот строгие, дорогие костюмы. Отчаяние нарастало, липкое и тошнотворное. Я чувствовала себя Золушкой, опоздавшей не на бал, а на собственную казнь, и без волшебной феи, но с фантиками от карамелек в кармане. Но лучше бы, конечно, фею…
Остался один магазин. Последний. Небольшой и непримечательный бутик с приглушённым светом и манекенами в замысловатых позах.
Я стояла среди вечерних платьев, чувствуя себя нелепым, заблудившимся существом из другого измерения. Рука автоматически потянулась к самому тёмному, самому простому, самому закрытому.
– Девушка, вам чем-то помочь?
Голос за спиной заставил вздрогнуть. Я обернулась. Девушка передо мной была уставшая, но не сильно старше меня. У нее были такие добрые глаза, что я понадеялась, что она поможет мне.
В них не было того оценивающего, продающего интереса, который я уже успела ненавидеть за этот час.
– Меня… меня пригласили на вечеринку, – голос сорвался на шёпот. – Я впервые… на такое мероприятие…иду – слова посыпались сами, сбивчивые, выдав внутреннюю панику. – И я не знаю…
Она мягко подняла руку, успокаивающим жестом.
– Тихо. Не переживайте. Сейчас что-нибудь подберём. Вам нужно платье? Или…
– Платье, – выдохнула с облегчением.
Его можно было будет снять и переодеться.
Девушка кивнула, оглядела меня. Её взгляд скользнул по фигуре, скрытой под бесформенной толстовкой, задержался на лице. Она постучала пальцем по подбородку, задумалась. Потом её глаза ожили, вспыхнули азартом охотника, нашедшего след.
– Минутку.
Она скользнула вглубь зала, к стойке, заваленной чем-то пёстрым и явно не подходящим, и я уже начала чувствовать, что все. Похоже сегодня буду позорится или вообще не пойду и будь что будет.
Но неожиданно она ловко, словно фокусник, вытащила из самой глубины вешалку. На тонких, почти невидимых бретелях висело чёрное платье. Шёлк.
Маленькое с открытой спиной и приталенное. Я скептически посмотрела на него. Это было слишком. Слишком откровенно. Слишком… не я.
Уловив мой взгляд, консультант усмехнулась, но не язвительно, а ободряюще.
– Для начала просто примерьте. Уверена, оно сядет на вас идеально. Доверьтесь.
Спорить не было сил. Да и разум подсказывал, что ей виднее. Мой стиль заканчивался на джинсах и футболках. Я взяла платье. Шёлк был холодным и живым на ощупь.
В примерочной, под беспощадным светом ламп, быстро сбросила с себя джинсы и толстовку. Надевая платье, чувствовала, как ткань скользит по коже, непривычно облегая талию. Я повернулась к зеркалу.
И чуть не расхохоталась от нелепости. Отражение было пародией. Девушка в дорогом чёрном платье с растрёпанными волосами, собранными в конский хвост, и босыми ногами. Я выглядела как ворона, нарядившаяся в павлиньи перья.
– Мне кажется, я выгляжу странно… – голос из-за занавески прозвучал жалко.
– Позвольте?
Она уже стояла рядом. Я, не понимая, кивнула. Её пальцы ловко дёрнули за резинку, удерживающую волосы. Пряди, волнистые от долгого нахождения в хвосте, рассыпались по плечам, мягкими волнами прикрыв часть открытой спины, обрамляя лицо. Эффект был мгновенным. Я замерла, глядя в зеркало.
– А… а босоножек у вас случайно нет?
Прошептала я, уже почти веря, что чудо возможно. Девушка с лёгкой улыбкой протянула мне пару изящных чёрных лодочек на тонком, но высоком каблуке. И ещё что-то. Свёрток из полупрозрачной ткани. Развернув, я обнаружила перчатки. Длинные, до локтя, из чёрного капрона такого тонкого плетения, что он напоминал паутину. Но не простые. Их украшала сложная, почти невидимая вышивка, поблёскивающая при движении металлизированными нитями.
Затаив дыхание, я надела их. Тончайшая ткань обтянула руки, идеально легла.
Я обулась, сделав шаг. Каблук, непривычный, дал другую осанку. Отодвинув занавеску, я вышла, сделав два неуверенных шага. Не к большому зеркалу, а просто в пространство. Чтобы ощутить себя в этом новом, чужом обличье.
– Вам очень идёт, – консультант говорила искренне. В её глазах читалось профессиональное удовлетворение и тёплое одобрение.
– Правда?
Я повернулась к ней, пытаясь найти в её взгляде ложь, но находила только чистый восторг. И в этот миг, в этот хрупкий миг странной, несвоевременной уверенности, услышала за своей спиной:
– Да, правда.
Мир замедлился, звук ушёл, оставив только оглушительный звон в ушах. Медленно, преодолевая внутреннюю дрож я подняла взгляд.
Каин сидел на кресле рядом с огромным зеркалом.
Глава 16. Клуб
Как только мы зашли в клуб, я сразу поняла, что этот аттракцион жизни явно не для таких как я. Пока мы ехали из торгового центра до клуба, я пыталась аккуратно достучаться до Каина. Подобрать слова и объяснить, что тащить меня в такое место не самое верное решение.
На мой взгляд идея сама по себе была паршивая. Я буду чувствовать себя не в своей тарелке.
Но все мои доводы разбились о каменную стену его молчания. Он просто остановился около входа в эту новомодную громадину и даже открыл мне дверь. Помог выбраться из машины. Чем окончательно шокировал. Для сегодняшнего дня это было слишком.
Мне хватило и того, что он взял сумку с моей старой одеждой и конспектами, а на меня, выходившую на холодный вечерний воздух в одном платье, накинул свою куртку.
Это было так неожиданно, что я замерла, не в силах осознать жест. Кожаная, чёрная, тяжёлая. Она пахла им. Запах был резче, чем в машине. Более концентрированный. Въедливый. Такой, от которого невозможно было избавиться даже если бы я захотела.
Вес её пригвоздил к месту. Она была явно сделана на заказ, сидела на его широких плечах идеально, а на мне повисла мешком. Но грела. Или душила. Я не понимала разницы. Белые надписи на ней, какие-то логотипы, которых я не понимала, поблёскивали при свете уличных фонарей.
Внутри клуба было громко. Бас бил прямо в грудную клетку, выбивая ритм, чужой и навязчивый. Сердце пыталось подстроиться под него, и от этого становилось дурно. Воздух концентрировал смесь дорогих духов, сигаретного дыма и феромонов.
Пусть последнее я чувствовала достаточно слабо, но вот если оказаться в помещении с такой запредельной концентрацией... То даже не пробуждённая омега ощущала давление. Это как дым, забивающий и едкий. Тяжёлый для дыхания. Воздух здесь был хищным. Живым. Он обволакивал кожу липкой плёнкой чужого желания, от которой хотелось содрать с себя платье и эту проклятую куртку.
Сейчас я держала в руках эту дурацкую пластмассовую бирку от гардероба. Маленький, холодный кусочек позора. В моём платье не было карманов. Так что я сжимала её в ладони, и острые края впивались в кожу сквозь тончайшую ткань перчаток. Боль помогала. Напоминала, что я существую отдельно от всего этого кошмара.
Потерять было страшно, ведь там мои вещи и новый рюкзак. Навряд ли кому-то приглянётся моё старьё, но расставаться с ним не хотелось.
Я никогда не была не то что в таком заведении, но вообще в центральной части верхнего города. Не потому что обычным жителям сюда было нельзя, а потому что не было смысла.
Тут даже воздух, казалось, стоил денег. Каждый светящийся логотип, каждая аккуратная вывеска, каждая витрина с выстроенными в идеальные ряды бутылками вина смотрелись как немой намёк: сюда приходят не за необходимым, а за тем, что можно себе позволить просто так.
Даже обычный сувенирный магазинчик, затесавшийся между дорогими ресторанами, мог оказаться старинной лавкой, где продавали безделушки, пережившие мамонтов и чьи цены были выше десяти набедренных шкур, как любил шутить один из моих преподавателей. Не каждому по карману. Далеко не каждому.
Тут, наверное, даже кофе из автомата стоил больше, чем я зарабатывала в месяц.
А этот клуб был огромен. Несколько этажей с высокой лестницей, огибавшей пространство плавной линией. Стены из тёмного стекла, по которым бежали потоки мягкого света. Не режущего глаз, а лишь подчёркивавшего контуры людей, въевшихся в этот интерьер так, словно были его частью. Словно они родились здесь и умрут здесь же, так и не покинув этой позолоченной клетки.
Танцпол, залитый неоновыми вспышками, наверху виднелись балконы, больше похожие на ложи, где можно было наблюдать за всем происходящим, оставаясь в тени. Мраморный пол отражал свет, барная стойка на первом уровне сверкала рядами бутылок.
Каин, не выпуская моей руки, уверенно вёл меня сквозь толпу. Его пальцы сжимали запястье так крепко, что я чувствовала собственный пульс под его ладонью. Люди расступались перед ним. Они словно чувствовали что-то, оказывались чуть в стороне, их взгляды скользили по нему с быстрым, почти незаметным узнаванием и тут же отводились. Страх.
Я, спотыкаясь на каблуках, старалась не отстать, чувствуя, как на мне останавливались десятки глаз. Любопытных, оценивающих, насмешливых.
Ощущать себя не в своей тарелке было невыносимо. Слишком дорогое платье и огромная, чужая кожаная куртка. Я выглядела как ребёнок, нарядившийся в папину одежду. Ощущение неправильности происходящего нарастало и давило на затылок, на виски, на грудь. Мне хотелось вырваться. Убежать. Но рука Каина держала меня как капкан.
Мне казалось, что все видели, что я не из их круга и говорили об этом. Смеялись. Но наверняка в глаза не скажут, боятся чудовища, что шло впереди меня. И это было хуже всего. Быть невидимой за его спиной.
Мы миновали лифт и поднялись по широкой, спиральной лестнице на третий этаж. Здесь царила иная атмосфера.
Стены словно глушили звуки снизу, но не полностью. Бас всё ещё пульсировал где-то в глубине, как больное сердце здания. Коридор был длинным, без окон, с одинаковыми дверьми без номеров и табличек. Анонимность. Каин без колебаний подошёл к одной из них, толкнул, и мы вошли.
Контраст был разительным.
После ослепляющего света и гула резкий полумрак и тишина, нарушаемая лишь приглушёнными басами, доносившимися сквозь стекло.
Комната, больше похожая на гостиную дорогого отеля. Низкие диваны из чёрной кожи, маленький стол из матового чёрного камня, на котором стояли хрустальные графины и стаканы.
И главное это окно во всю стену, выходившее прямо на танцпол внизу. Отсюда сумасшествие первого этажа выглядело немым, гипнотическим спектаклем, красивой абстракцией. Аквариум. Мы смотрели на них сверху вниз, как боги на муравьёв. Или как хищники на добычу.
В комнате уже были люди. Дым от сигар вился в лучах направленного света, образуя призрачные фигуры. Я узнала Саяна, друга Каина. Он сидел, развалившись в кресле, и при нашем появлении резко встал, его взгляд, острый и любопытный, впился в меня, словно скальпель, разрезая, изучая. Но тут же, будто по команде, перескочил на Каина.
Кроме него, было ещё двое мужчин-альф, незнакомых мне. И по две омеги на каждого. Девушки, совершенные, как фарфоровые куклы, в изысканных, но сдержанных нарядах. Они выглядели ужасно довольными. Или ужасно пустыми. Я не была уверена. Их глаза были стеклянными, улыбки натянутыми. Они сидели тихо, красиво, послушно. Как украшения.
Каин, не выпуская моей руки, провёл к самому большому дивану. Его ладонь жгла даже через перчатку. Я чувствовала каждый его палец на своей коже.
Он сел, потянув меня за собой. Я оказалась зажатой между его мощным телом и высоким подлокотником дивана. Словно в ловушке. Выхода не было. Спереди стол, рядом стена из мышц и кожи, пахнущей опасностью.
Деза закинул руку мне за спину, пальцы его легли на обивку, чуть касаясь моего плеча. Прикосновение было лёгким, почти невесомым. Но я знала, что это обман. Он мог сжать в любой момент.
Я же старалась казаться меньше. Незаметнее. Раствориться в коже дивана, стать частью мебели. А если бы меня вообще спросили, где я хочу находиться в данный момент... То я бы ответила, что в своей комнате в общежитии. С чашкой шоколада и маршмелоу на нём.
В безопасности.
Одна.
В комнате на секунду повисла тишина, нарушаемая лишь шипением льда в бокале одного из мужчин. Звук был слишком громким в этой мёртвой тишине. Как треск ломающихся костей. Видимо, я все же слишком себя накрутила, что в мою голову лезли такие ассоциации.
Первым нарушил молчание один из незнакомцев, мужчина с белой прядью в тёмных волосах и умными, холодными глазами. Он окинул меня быстрым взглядом, изучающим, оценивающим. Словно прикидывал, сколько я стою.
– Каин, – произнёс он. – Как неожиданно. Не думал, что увижу тебя со спутницей.
Каин не ответил. Он просто слегка сжал моё плечо, и этот жест был красноречивее любых слов. Я принадлежала ему. И все это видели.
– Представишь? – продолжал мужчина, в его голосе зазвучала лёгкая игривость. Но под ней чувствовалось что-то ещё. Любопытство хищника, увидевшего новую игрушку.
– Моя омега, – произнёс Каин, беря стакан с виски со столика. – Юна.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. Мужчина присвистнул, не скрывая удивления. Взгляды всех присутствующих, включая омег, прилипли ко мне. Я чувствовала, как под этим шквалом внимания краснею, как кожа под перчатками покрывается мурашками, как желудок сжимается в узел. Я хотела провалиться, раствориться в коже дивана. Перестать существовать. Их взгляды жгли. Искали. Даже взгляд Саяна кажется был шокированным.
И в этот момент дверь снова открылась.
На пороге стоял Дин Негроне.
Он был в белой рубашке и брюках, без пиджака. Рубашка расстёгнута на две пуговицы. Его взгляд, скользнув по комнате, на долю секунды зацепился за меня. Там не было удивления. Было что-то другое. Острая, хищная заинтересованность, смешанная с тенью чего-то, что я не могла определить. Узнавание? Предвкушение? Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз. Они остались холодными.
– Что-то у вас лица слишком шокированные, – произнёс он ледяным тоном, проходя к свободному креслу и опускаясь в него с небрежной грацией хищника, устроившегося на отдых. – Случилось что?
– Да вот, у Каина, оказывается, появилась омега, – отозвался мужчина. Его взгляд прыгал с Каина на Дина и обратно. В голосе звучал неподдельный, почти неприличный интерес. Словно он наблюдал за началом кровавой драки и не мог дождаться первого удара. – Пора уже, а то мы забеспокоились.
Дин усмехнулся, коротко и беззвучно. Звук вышел сухим, лишённым веселья. Он потянулся, взял со стола бутылку виски, налил себе в бокал, не спеша. Лёд зазвенел о хрусталь, и этот звук прорезал тишину.
– Каин, – начал он, делая небольшой глоток и смотря поверх бокала прямо на Деза. Его взгляд был тяжёлым, давящим. – Не ожидал, что ты решишься на отношения...
Он сделал паузу, намеренную, тягучую. Воздух в комнате стал вязким. Я почувствовала, как рука Каина на моём плече напряглась. Мышцы под рубашкой стали твёрдыми, как камень. Опасность разлилась по комнате густым туманом.
– ...после всего, – закончил он тихо.
