Текст книги "Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ)"
Автор книги: Виктория Кузьмина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)
Глава 46. Западня
– Первое досудебное слушание по делу о подделке истинной метки объявляется открытым!
Женщина в строгом бордовом костюме с идеально уложенными седыми волосами ударила деревянным молотком по подставке. Так громко, что резкий звук эхом прокатился по залу, и я невольно вздрогнула всем телом от неожиданности, инстинктивно дёрнувшись.
Руки в наручниках болезненно заныли, металл больно впился в запястья, и я тихо поморщилась, потирая их насколько позволяли браслеты. Они опять застегнули наручники так туго что металл впивался в кожу до синяков. Они передавливали так, что у меня пальцы немели и покалывали неприятно.
– Ваша честь, сторона обвинения готова представить доказательства, – чётко, уверенно произнёс высокий мужчина в дорогом чёрном костюме, поднимаясь со своего места.
– Сторона защиты тоже готова, – проговорил Фабио Гер, мой назначенный государством адвокат. Невысокий мужчина с мягкими чертами лица, и нервно пригладил свои редеющие сальные волосы белым платочком, промокнув вспотевший лоб.
Я сидела на жёсткой деревянной скамье, смотря на всё это происходящее пустым, отрешённым взглядом. До сих пор в голове не укладывалось, просто физически отказывалось укладываться всё то, что произошло несколько дней назад.
Как всё рухнуло в один момент. Я пришла в себя уже в камере временного содержания. Одна. В наручниках. Всё это было похоже на абсурд. На один большой театр, где я была не актёром, а зрителем, сидящим в первом ряду, а актёры играли на сцене передо мной, выдавая всё больший и больший бред, всё более невероятные обвинения.
Всё казалось нереальным, проходящим мимо меня, словно я смотрела это через толстое мутное стекло или сквозь воду.
Сейчас я медленно перевела взгляд и видела множество людей в зале. В первом ряду сидел Каин, его отец и остальные члены его семьи, которых я видела мельком. Семья Негроне. Все кроме Дина были тут. Элегантные, богатые люди в дорогих костюмах, и множество других людей, которых я видела впервые в своей жизни. Журналисты с блокнотами, какие-то важные персоны.
– Сторона обвинения, прошу вас начать представление доказательств, – судья, женщина лет пятидесяти с суровым, жёстким лицом и тонкими губами, сжатыми в линию, кивнула.
Ушлый мужчина средних лет с узкими, почти щелевидными глазками и хищным лицом поднялся, поправил галстук и начал говорить громко, чётко, на весь зал:
– Ваша честь, уважаемые присутствующие. По данным нашего расследования, Юна Фиоре преднамеренно! С корыстным умыслом подделала метку истинной пары и выдавала себя за настоящую истинную пару господина Каина Дезы с единственной целью – обогатиться за его счёт! Получить доступ к его состоянию и занять место рядом с наследником великого, влиятельного клана Деза. Это было тщательно спланированной, многоступенчатой аферой!
Я почувствовала, как что-то внутри меня болезненно сжалось. Скрутилось тугим узлом. Я медленно, не в силах остановить себя, перевела взгляд на Каина, и увидела, как его кулаки на подлокотниках кресла сжались так сильно, что костяшки побелели, проступили вены на тыльной стороне ладоней.
Как он смотрел на меня. Просто смотрел тяжёлым, непроницаемым взглядом, в котором я не могла прочитать ничего. Ни веры, ни сомнения, ничего, кроме холодной пустоты.
Я не знала, что могло произойти за эти два бесконечных дня, пока я сидела в камере, но он ко мне за это время так и не пришёл ни разу. Ни разу. Никто не пришел из знакомых и семьи, только адвокат и дознаватели...
Не попытался увидеть меня, поговорить, услышать мою версию.
Вид у него был истощённый. Тёмные, почти чёрные круги под глазами, щетина на щеках, которой раньше не было, осунувшееся лицо. А ещё он был зол. Очень зол. Это читалось в каждой линии его напряжённого тела, в сжатой челюсти, в том, как дёргалась жилка на виске.
Меня радовало немного, хотя бы самую малость только то, что Лаура Негроне сидела достаточно далеко от него. В другом ряду, но те взгляды, что она бросала на него, опаляли и когда переводила их на меня, полные триумфа и злорадства, было просто невозможно передать словами.
Но самое разрывающее, самое болезненное из всего этого безумия, что заставляло меня задыхаться, это то, что на её запястье, на том же самом месте, что и у меня, была точно такая же метка. Абсолютно идентичная.
Роза.
– Сторона обвинения, – судья строго посмотрела на обвинителя, поправляя очки на носу, – я рассматриваю только факты и доказательства, а не домыслы и предположения. Представьте доказательства.
– Безусловно, ваша честь, – мужчина кивнул и достал из папки несколько больших фотографий, передавая их судье. – Мы предоставляем экспертизу, которая подтверждает, что метки абсолютно идентичны.
Метка у господина Каина Дезы, метка у Лауры Негроне и метка у Юны Фиоре. Все три совпадают до мельчайших деталей. Но что поразительно и является ключевым доказательством метка у Лауры Негроне появилась раньше. А новую татуировку, – он сделал паузу для эффекта, оглядывая зал, – господин Каин Деза не набивал!
Тогда Фабио, мой адвокат, нервно поднялся, вытирая платком лоб:
– Но насколько стороне защиты известно, господин Каин Деза действительно за последние несколько лет не набивал татуировок, это правда. Однако он обращался к мастеру, чтобы освежить рисунки которые у него были, сделать ярче. И это произошло именно в то время, когда у моей подзащитной появилась её метка.
– Это подтверждается, – кивнул обвинитель неожиданно спокойно. – Господин Каин Деза действительно обращался к мастеру. Но это не отменяет того факта, что две метки существуют одновременно, и одна из них – подделка сделаная со злым умыслом и корыстью котора привела к пропаже наследницы клана Негроне!
– Тогда поясните суду как так случилось, что Лаура Негроне отсутствовала целый год. – Судья хмуро перевела взгляд на девушку коорая тут же опустила взгляд на свои руки и состроила скорбную физиономию.
– Мы просим мисс Лауру Негроне подойти к трибуне и рассказать свою версию событий. Где она была всё это время. Её не было больше года. Так же все мы знаем, о том, что ваша машина слетела с дороги и загорелась, а вас признали мёртвой.
Лаура, одетая в скромное бежевое платье, которое делало её похожей на ангела, медленно, неуверенно поднялась и дрожащими шагами вышла к трибуне. Её глаза были красными, припухшими, будто она много плакала.
– Лаура, – обвинитель обратился к ней мягко, почти по-отечески, – расскажите нам, пожалуйста, что с вами произошло. Где вы были все это время?
– Я... —голос дрогнул, она сглотнула, вытирая слезу. – Всё это время меня держали взаперти. В старом заброшенном подвале на окраине города. Группа бездомных мужчин похитила меня после той аварии. Они... они брали у меня кровь регулярно, каждую неделю, держали в клетке и не давали мне абсолютно никак выбраться, закрывали на замки. Я была беспомощная, напуганная, одна в темноте...
Она всхлипнула, и кто-то в зале тоже всхлипнул сочувственно.
Фабио вскочил:
– Но позвольте! Вас же официально похоронили! Почему ваша семья не начала поиски, не требовала дополнительных экспертиз?!
– Ваша честь, – встал представитель семьи Негроне, пожилой элегантный мужчина, – позвольте пояснить. В машине после аварии был обнаружен обгоревший до неузнаваемости труп. И исходя из состояния матери Лауры, которая в тот момент была просто не в себе от горя утраты дочери, находилась на грани потери разума, мы не стали мучить её дополнительными тестами ДНК, экспертизами. Это было нашим упущением, мы признаём это. Но всё это делалось исключительно во благо семьи, чтобы не причинять дополнительную боль.
– Продолжайте, мисс Негроне, – кивнула судья.
– Как я уже говорила, – продолжила Лаура дрожащим голосом, – у меня постоянно брали кровь. Много крови. Я не понимала зачем, но теперь всё стало ясно.
– Зачем у вас брали кровь? Они что-то говорили? – спросила судья, наклоняясь вперёд.
Обвинитель поднялся:
– Ваша честь, мы установили следующее. В исследовательском институте, где проводилась экспертиза меток господина Каина и мисс Юны Фиоре, работает племянник одного из тех бездомных, которые держали мисс Лауру. И этот сотрудник в момент проведения экспертизы подменил образцы крови, использовав кровь настоящей истинной пары… Лауры Негроне.
Зал взорвался шёпотом.
– Чей именно племянник? – резко спросила судья. – Как вы это выяснили? Назовите имена.
– Этого человека зовут Мирей Линкор, – чётко произнёс обвинитель, и у меня внутри всё оборвалось, упало вниз.
Нет.
Нет, это невозможно.
Он бы никогда…
– Он когда-то работал хирургом в одной из престижных клиник, но был уволен за нарушения, – продолжал обвинитель бесстрастно. – Именно он пристроил своего племянника в этот исследовательский институт на должность лаборанта. И неизвестно, сколько ещё подобных манипуляций было проведено этим человеком, и сколько невинных людей были подставлены, скольким жизням он разрушил.
– Мисс Негроне, – судья повернулась к Лауре, – почему вы не пытались бежать? Вы же молодая, здоровая девушка.
– Я пыталась, – всхлипнула Лаура, утирая слёзы. – Много раз пыталась. Но меня постоянно обкалывали какими-то сильными препаратами, от которых я теряла сознание, не могла двигаться, не могла думать ясно. И как я позже поняла из разговоров этих людей, эти препараты спонсировала... спонсировала сама Юна Фиоре, – она указала на меня дрожащим пальцем, – в попытке скрыть меня, чтобы я не вернулась! У меня выкачивали кровь и кололи препаратами, которые покупала она!
– Это ложь! – я вскочила на ноги, не выдержав, сердце колотилось в груди бешено. – Полная ложь! Я никогда... я бы никогда так не поступила! Я даже не знала о вашем существовании!
– Подсудимая, сядьте немедленно! – резко приказала судья, стукнув молотком. – Вам будет предоставлено слово позже. Ещё одно нарушение порядка – и вас удалят из зала. Это предупреждение. Что до вас Лаура... Как вам удалось сбезать?
– У меня постепенно выробатался иммунитет к препаратам, что они дают и я знала, что они каждую неделю куда-то все уходят... Мне удалось уйти потому, что один из тех кто следил за мной ключи выронил. Так я оказалась на свободе.
Мне пришлось сесть, руки тряслись, всё внутри кипело от бессилия и ярости.
В этот момент обвинитель продолжил, его голос звучал торжествующе:
– Ваша честь, мы нашли женщину, которая незаконно продавала препараты и непосредственно снабжала некоторыми лекарствами Юну Фиоре. И у нас есть неопровержимые документальные доказательства того, что подсудимая действительно через нее покупала нелегальные препараты.
Двери зала открылись, и я, замерев, шокировано, не веря своим глазам, увидела, как в зал в наручниках, в сопровождении двух охранников заводят медсестру, которая когда-то продала мне лекарства, предназначенные для лечения пневмонии у Мирея.
– Мисс Фиоре, – обратилась ко мне судья холодно, – не хотите ли вы что-то рассказать суду? Объяснить, зачем вы покупали препараты?
Я сглотнула, пытаясь успокоить дрожь в голосе:
– Да, я... я покупала у этой девушки препараты. Но это были обычные лекарства! Мой друг, Мирей, он серьёзно заболел пневмонией, а у него не было денег на лечение, на врачей. Я просто... я просто пыталась ему помочь! Это были антибиотики, жаропонижающие!
– Мисс... – обвинитель посмотрел в бумаги, – мисс Грета Холм. Подтвердите, пожалуйста, слова подсудимой. Это правда? Она покупала лекарства от пневмонии?
Медсестра медленно подняла голову, посмотрела на меня, и в её глазах я увидела... страх. Она боялась.
– Нет, – тихо сказала она, отводя взгляд.
– Что именно она покупала? – настаивал обвинитель.
– У меня есть подтверждающие документы, – медсестра достала из кармана сложенные листы, передала судье. Чек. – О том, что она покупала сильнодействующие седативные препараты, транквилизаторы. Не те лекарства, о которых сейчас говорит. Старые чеки выгорели остался только последний…
Я сидела, ошеломлённая, не в силах вымолвить ни слова.
Неужели… все будет вот так?
– Но это ещё не всё, ваша честь, – обвинитель поднял ещё одну папку. – После того как господина Каина Дезу доставили в медицинское учреждение и провели полное обследование, в его крови были обнаружены примеси. Следы препаратов, которые производит и распространяет семья Фиоре. Один из побочных эффектов данного препарата… Спутанность сознания, нарушение восприятия реальности, повышенная внушаемость и изменение эмоциональных реакций.
Зал замер.
Судья повернулась к Каину:
– Господин Деза, вы принимали препараты которые вам давала Юна Фиоре?
– Она мне ничего не давала. Никаких препаратов. – Взгляд которым он обжог судью был настолько жёстким, что женщина вздрогнула.
– Насколько нам известно выжили вместе, Она готовила для вас пищу?
Каин медленно поднялся, и я увидела, как его лицо посерело, стало почти пепельным. Он сглотнул, челюсть сжалась так, что проступили желваки.
– Да, – выдавил он сквозь зубы. – Она... она готовила. Несколько раз.
– Нет... – прошептала я, качая головой. – Нет, я не... я никогда...
Но меня никто не слушал.
– Более того, ваша честь, – продолжал обвинитель, явно наслаждаясь моментом, – мы установили, что те самые бездомные, которые работали на Мирея Линкора и держали мисс Лауру, спровоцировали переезд Юны Фиоре к господину Каину путём умышленного поджога её комнаты в общежитии. Это было не было нападением. Это был спланированный акт. Как истинный альфа, имеющий омегу, господин Каин просто не мог по своей природе, по своим инстинктам позволить ей оставаться без крыши над головой, фактически бездомной. И таким образом он приютил у себя змею, которая позже его укусила. Всё это было частью тщательно спланированного плана – чтобы Юна Фиоре получила постоянный доступ к его пище, к его дому и могла регулярно подмешивать ему в еду препараты, влияя на его сознание, на его восприятие, заставляя его верить в их связь.
Я не могла дышать.
Не могла думать.
Всё рушилось.
Каждое слово было ещё одним гвоздём в крышку моего гроба.
Глава 47. Поверь
– Каин, – я повернулась к нему, моё сердце разрывалось на части, голос дрожал, – скажи хоть ты... ты же чувствуешь меня, чувствуешь нашу связь! Скажи им, что это всё ложь...
– Подсудимая! Молчать! – резко оборвала меня судья. – Последнее предупреждение!
Судья, помолчав секунду, посмотрела на Каина:
– Господин Деза, вы являетесь ключевой фигурой в этом деле. Скажите суду, вы чувствуете связь с подсудимой? Вы по-прежнему ощущаете её как свою истинную пару?
Каин медленно, очень медленно поднялся. Его лицо было каменным.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела... пустоту. Абсолютную, мёртвую пустоту.
– Нет, – произнёс он глухо. – Не чувствую. Совсем ничего. После того как меня изолировали от неё и начали лечение, очищение крови… Ничего не осталось.
И это было хуже удара ножом в сердце.
Тогда со стороны обвинения прозвучал последний гвоздь:
– Ваша честь, нам также известно и подтверждено медицинскими документами, что Юна Фиоре является доминантной омегой. Именно поэтому мы настаивали на остеклении места её содержания. Согласитесь, если бы они действительно истинными, то это бы не помешало доминантному альфе чувствовать свою омегу? – мужчина пытливо посмотрел на судью и дождавшись кивка продолжил. – Мы прикрепили к материалам дела научные исследования о том, как доминантная омега может влиять на альфу, манипулировать его разумом, его инстинктами через свой запах и феромоны, особенно в сочетании с психотропными препаратами. Также был зафиксирован случай в институте, где обучается подсудимая, когда Юна Фиоре с помощью своего доминантного влияния довела преподавателя, альфу, до срыва, спровоцировав его на неадекватное поведение. Этот случай провокации подтверждается показаниями одногруппников девушки и главой студенческого совета омег Линой Саюно. Они утверждают, что она специально влияла на него своими феромонами, обращала на себя внимание, вела себя вызывающе, а потом подставила мужчину, вынудив своим запахом господина Каина совершить над ним самосуд в попытке защитить якобы свою истинную пару.
Я сидела, и просто не понимала, не укладывалось в голове, как абсолютно всё, каждый факт, каждое моё действие, которое могло быть истолковано по-разному, было обёрнуто против меня. Просто всё складывалось так идеально, так безупречно, что я оказалась виновата. Во всём виновата.
Судья, просматривая толстую папку с материалами дела, нахмурилась и посмотрела на меня строго:
– Подсудимая Юна Фиоре, если у вас есть что сказать в свою защиту, вы можете сделать это сейчас. Суд вас слушает.
Я поднялась на дрожащих ногах, держась за край стола:
– Я... я не виновата. Совсем не виновата. Всё это ложь, бред, кошмар какой-то! Я не подделывала метку, клянусь! И эта женщина, медсестра, она лжёт – её заставили или запугали! Такого не было! Я покупала обычные лекарства для друга! Они... они могут спросить Мирея, он всё подтвердит! Он знает правду!
– Мисс Фиоре, – обвинитель усмехнулся холодно, – мужчина по имени Мирей Линкор объявлен в международный розыск. Он скрывается от правосудия, покинул страну. Возможно, чувствуя, что его схема раскрыта.
– Я... я не верю... – я покачала головой, оседая обратно на скамью, чувствуя, что полностью, абсолютно опустошена. Во мне не осталось ничего. Ни сил, ни надежды, ни веры.
– У стороны защиты вопросы. Есть вопрос что требует пояснения. Вы утверждаете, что вас держали год в плену и брали кровь постоянно. Они ждали, когда господин Каин будет бить татуировки? Это слишком самонадеянно с их стороны. Он мог больше не набить ни одной. Мог набить через пять или десять лет. Мне не даёт покоя эта слаженная схема. – Фабио протер лоб а я наклонилась ближе к стеклу.
– Ваша честь, позволю себе добавить ещё несколько важных фактов. Насколько нам известно из проведённого расследования, семья Юны Фиоре владеет небольшой фармацевтической лабораторией, которая за последние месяцы достаточно сильно, подозрительно быстро разрослась. И произошло это благодаря крупным инвестициям и деньгам господина Каина Деза, которые он переводил отцу подсудимой, находясь под воздействием препаратов. Также установлено, что препараты, которые выпускает семья Фиоре, имеют очень сомнительное, низкое качество, не проходят должного контроля. А ещё, – он сделал паузу, – Юна Фиоре помогала распространять эти некачественные, потенциально опасные препараты среди бездомных и малоимущих слоёв населения. И некоторые люди из-за приёма этих лекарств серьёзно пострадали, а трое погибли.
Шум в зале стал громче.
– Более того, как нам стало известно… Фабио это к вашему вопросу о татуировках, Господин Деза перебил их по совету Дина Негроне, – продолжал обвинитель, – семья Юны Фиоре дала официальные показания, в которых утверждают, что их дочь заставляла, шантажировала их связаться с семьей Негроне для получения коммерческой выгоды. И даже более того – она требовала подделать подписи и передала их Дину Негроне, наследнику клана Негроне, который, как оказалось, вчера экстренно улетел из страны, как только эти данные начали всплывать. Так как господин Дин являлся потенциальным наследником сразу двух влиятельных семей, он пытался закрепится и соединить два клана использовав исчезновение своей сестры! А возможно и работая в сговоре с Фиоре! Но сейчас, когда Лаура Негроне жива и вернулась, в нём отпала надобность. Он и Юна Фиоре были связаны, сотрудничали и вместе проворачивали эти тёмные, незаконные дела.
Губы судьи стянулись в тонкую, почти невидимую линию. Она бросила на меня раздражённый, полный презрения взгляд после этих слов о том, что я ещё и пыталась какого-то другого альфу, наследника, "захомутать", использовать. Женщина стала совсем суровой, ледяной.
Судья стукнула молотком: – Заседание окончено, суд постановляет: больше предварительных слушаний проводиться не будет. Суд удаляется на тщательное изучение всех материалов дела, проверку предоставленных доказательств. Всем сторонам будут высланы повестки о дате основного судебного заседания. Подсудимой Юне Фиоре даётся время найти доказательства своей невиновности или написать чистосердечное признание, что будет учтено при вынесении приговора. Все данные будут переданы её государственному адвокату, так как её семья на заседание не явилась.
Люди начали подниматься, разговаривать, зал наполнился шумом.
Каин прошёл мимо меня к выходу, не оглядываясь.
И я, не выдержав, в последний, отчаянный раз подошла к металлической решётке, которая отделяла меня от зала. Но чертово стекло мешало мне дотянутся до него.
– Каин! – голос сорвался на крик. – Ты же не веришь во весь этот бред?! Скажи мне! Пожалуйста!
Он остановился. Медленно обернулся.
– Каин, ты же сказал, что я твоя... – слова давались мне с невероятным трудом, горло сжималось, слёзы жгли глаза. – Ты... мы же вместе... мы были вместе... ты чувствовал меня...
Люди проходили мимо, но его семья, увидев, что он остановился, не решилась его трогать, торопить. Мы остались практически вдвоём в опустевшем зале заседаний, только охранник стоял поодаль.
– Ты просто мелкая сучка, – прорычал он, и его голос был настолько холодным, мёртвым, что я вздрогнула, – которая очень ловко воспользовалась мной. Умная сучка, надо признать. Талантливая. Из-за препаратов что ты в меня вливала я чуть не сдох. Фиоре тот транквилизатор, которым в нас стреляли вызвал передозировку. Две остановки сердца за час. Ты чуть не убила меня своей дрянью. Кровь после той химии, которую ты в меня вкачала два дня переливали.
Его рука метнулась и послышался звон разбитого стекла. Он ударил в ограждение, и оно осыпалось с громкими звуками. Я зажмурилась, но в следующую секунду почувствовала, как он схватил меня за волосы на затылке так сильно, так жестоко, что я была готова закричать от боли, дёрнул, притягивая ближе:
– Ты мне душу вывернула, – прорычал сквозь стиснутые зубы, и его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. – Я, блядь, тебе верил. Впервые в жизни кому-то поверил полностью. Меня наизнанку от тебя выворачивало… Хотел быть с тобой. Только с тобой. А тебе от меня нужны были только деньги, связи, статус... А ещё невинную из себя строила, жертву. У тебя, знаешь, хорошо получается играть. Тебе нужно было идти не в институт, а в актёрскую школу. Оскар бы получила.
Он отпустил мои волосы, оттолкнув мою голову.
– Ты пожалеешь, – его губы растянулись в улыбке, и эта улыбка была страшнее любой ярости, – скоро ты попадёшь в тюрьму. И там уже я посмотрю, что с тобой будет. И поверь мне, – он наклонился ближе, его глаза стали совсем чёрными, – я сделаю всё, абсолютно всё, чтобы ты жалела о содеянном. Каждую секунду своей жалкой жизни.
И он развернулся и ушёл, не оглядываясь.
А я осела на пол, прислонившись спиной к холодной решётке, и не плакала. Не было слез. Во мне ничего больше не было. Только пустота. Он мне не поверил… Но самое паршивое, что его слова о том, что он чуть не умер почти разорвали мне сердце. Его жизнь была на волоске… Вот только в этом не было моей вины…
Но он считал иначе.
Дорогие мои девочки) завтра выйдет разу 3 главы )Спасибо за ваши комментарии и поддержку!)
