Текст книги "Красивый. Грешный. Безжалостный (СИ)"

Автор книги: Виктория Кузьмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 12. Чудовище

Я вылетела из бара, словно меня кусал за пятки дикий огонь. Но отчасти это так и было. Ноги подкосились на первой же ступеньке, и я едва удержалась, вцепившись в холодные металлические перила.

Пальцы соскользнули по гладкой поверхности, и я чуть не рухнула лицом вниз на асфальт. Сердце колотилось так бешено, что меня просто оглушало.

Страх. Он был везде. Он впитался в кожу, растекался по венам вместо крови, заполнял лёгкие вместо воздуха. Каждый вдох давался с трудом, будто я пыталась дышать сквозь мокрую тряпку.​

Руки тряслись так сильно, что я прижала их к бёдрам, пытаясь остановить дрожь. Провела ладонями по грубой ткани джинс раз, второй, третий. Терла их в попытке согреться, но холод шёл изнутри. Он шёл из самого нутра, из того места, где страх превращался в ледяную пустоту. Кожа на ладонях горела от трения, но тепло не появилось.​

Взгляд метнулся по пустой улице и остановился на припаркованной машине. Чёрный монстр стоял под одиноким фонарём, отбрасывая длинную, искажённую тень. Тонированные стёкла не отражали свет, а поглощали его, превращая автомобиль в чёрную дыру посреди освещённой улицы.

Я не верила, что подхожу к нему. Ноги двигались сами, автоматически, словно кто-то другой управлял моим телом. Каждый шаг отдавался в висках глухим ударом. Асфальт под ногами казался зыбким, ненадёжным, будто я шла по тонкому льду над бездной.

На улице было пусто. Ни машин, ни людей, ни единого свидетеля. Только я и эта чёрная машина, которая ждала меня, как капкан ждёт добычу. Я нервно оглянулась по сторонам, вслушиваясь в тишину. Где-то далеко лаяла собака. Ветер шуршал обёртками чего-то по асфальту. Звуки обычного вечера, но сейчас они казались зловещими, неправильными.

Не выдерживая напряжения, я начала ходить из стороны в сторону. Три шага влево, три вправо. Руки были сжаты в кулаки, ногти впивались в ладони до боли. Физическая боль отвлекала от той паники, что клокотала внутри. Немного. Самую малость. Вроде удавалось успокоиться. Дыхание выравнивалось, сердце билось чуть медленнее.​

Ровно до того момента, как в отражении тонированного стекла я увидела силуэт.

Высокий. Широкоплечий. Стоящий за моей спиной.

Мир остановился.

Шок прострелил меня настолько сильно, что я даже не успела осознать происходящее. Только вскрикнула, когда огромная рука схватила меня за плечо и развернула одним рывком. Моё тело словно кукольное, безвольное под его хваткой. Он навис надо мной, заслонив собой весь мир, всё небо, все звёзды.

Каин.

Его глубокое дыхание проходилось по моим нервам, как наждачная бумага по открытой ране. Каждый его выдох жёг кожу, заставлял вздрагивать. Он давил на меня не только телом, но и аурой.

Она была густой, тяжёлой, окутывала со всех сторон, лишая возможности думать. Инстинкты кричали: беги, прячься, подчинись.

Но я не могла отвести глаз.

Потому что на его лице были брызги крови.

Тёмные капли на коже, на скуле, одна растеклась по подбородку. Алые брызги на рубашке. Реальность этой картины врезалась в сознание, как удар в солнечное сплетение.

– Что ты сделал? – сорвалось с моих губ, прежде чем я успевала подумать.

Его взгляд впивался в меня стальными иглами. Холодный, безжалостный, полный тёмного удовлетворения. В этих серых глазах плескалось что-то первобытное, хищное. Что-то, от чего хотелось сжаться в комок и исчезнуть. Но я уже в его руках.

– Показал этому отбросу, что такое боль, – произнёс ровно, но от этого меня затрясло еще больше. Он точно монстр. Сейчас я убедилась в этом. Увидела его жестокость своими глазами. Чертово чудовище…

Кровь стыла в жилах от осознания, что мы с ним один на один. Но еще хуже было то, что этот монстр имел на меня все права.

– Он жив?

Губы Каина расползлись в оскале. И в этот момент я понимала, что до этого мне был неведом целый спектр эмоций. Эмоций ужаса. Настоящего, животного ужаса, когда каждая клетка тела кричала об опасности. Он выглядел так, словно хотел сделать мне больно. Словно ненасытный зверь, который только что попробовал крови и теперь жаждал большего.​

Деза сделал шаг вперёд, и я инстинктивно отступила. Ноги ударились о холодный металл машины. Некуда было бежать.

Он зажал моё тело между собой и автомобилем, и мир сузился до его огромной фигуры. Запах крови смешивался с его феромонами, создавая одурманивающий, пугающий коктейль.

Каин наклонился к моему уху. Горячее дыхание обожгло кожу посылая толпу мурашек по телу.

– А что? Тебе приглянулся этот отброс? Готова была раздвинуть перед ним ноги за работу в этом баре?

Меня прошибло. Волна стыда, смешанная с гневом и отчаянием, накрыла с головой. Я старалась собрать свою смелость из каждого кусочка тела, из каждой частички себя. Но она была разорвана на мелкие осколки и спряталась глубоко внутри, в желании одного: не попадайся ему на глаза.

Исчезнуть. Растворится.​

– Что ты такое говоришь? Нет! Отойди от меня!

Я попыталась оттолкнуть его от себя. Уперлась руками в твёрдую, как камень, грудь и толкнула изо всех сил. Бесполезно. Это было всё равно что пытаться сдвинуть скалу голыми руками. Мои жалкие попытки не принесли никакого результата и кажется я лишь разозлила его еще больше.

Он схватил мои запястья и задрал их над головой. Одной рукой. Просто одной рукой сжал оба моих запястья так, что кости трещали.

Дёрнул вверх, и я потеряла опору. Перестала ощущать землю под подошвами кроссовок. Мир перевернулся, и я осознала, что лежу спиной на капоте его машины. Холодный металл впивался в позвоночник, а Каин нависал сверху, заполняя собой всё моё поле зрения.

Его вес придавливал меня к машине. Вынуждая чувствовать каждый сантиметр его тела, прижатого к моему. Жар, исходящий от него, обжигал сквозь одежду. От всех ощущений, что обрушились разом сердце заколотилось так бешено, что, казалось, сейчас выпрыгнет из груди прямо ему в руки.​

– Напомни мне, омега, что я сказал тебе сделать? – его голос был низким, опасным, как рычание зверя перед броском.

Я сглотнула. Горло пересохло до боли.

– Выйти и ждать тебя...

Взгляд Каина становился невыносимо тяжёлым. Как бетонная плита, придавившая грудь. И тёмным. Настолько тёмным, что в нём, казалось, не осталось ничего человеческого. Я ощущала его гнев кожей. Он исходил от него волнами, обжигал, удушал. Не могу сказать, что я хоть раз в жизни кого-то злила настолько сильно. Нет, я всегда старалась избегать такого. Но с ним не получалось.

– Не играй со мной в игры, в которых не можешь победить. Ты должна была прийти вчера после пар ко мне.

Во мне вспыхнула отчаянная искра сопротивления. Последняя. Видимо она отвечала за все глупые решения которые я принимала в жизни. Она и не давала полностью сломаться. Она порождала во мне упрямство и разжигала злость.

– Я не в игры играю. Я работаю и не могу бегать к тебе, когда тебе это в голову взбредёт, – выдохнула отводя взгляд.

Пыталась звучать уверенно, но голос дрожал.

– Ты будешь подчиняться мне и делать то, что я говорю, – произнёс с такой уверенностью, словно это был непреложный закон вселенной. Закон Каина Деза.

Я зажмурилась. Пыталась собрать остатки воли в кулак.

– Мне нужна эта работа... я не могу её потерять!

– Нравится перед всякими уёбками жопой в блядских нарядах крутить?

От его слов по телу прокатилась волна стыда, смешанная с гневом. Щёки вспыхнули огнём. Я чувствовала себя грязной, униженной. Но больше всего злилась на себя за то, что его слова ранили. Он не имел права. Не имел!

–Подонок! Ты не имеешь права упрекать меня! Я пытаюсь...

Не договорила. Потому что его вторая рука заползла под мою майку. Огромная, горячая ладонь легла на голую кожу живота, медленно скользнула вверх. Остановилась близко к лифчику. Так близко, что кончики пальцев касались нижнего края ткани.

От прикосновения меня опалило огнём. Волна жара прокатилась от точки контакта по всему телу, заставляя кожу гореть пламенем. Я замерла, взглянув ему в глаза. И поняла, что зря это сделала. Ведь там была такая мрачная жестокость... Безумная, тёмная решимость, что дыхание перехватывало.​

– Раз ты ищешь приключений на свою задницу, то я тебе их устрою, – обещание в его голосе звучало как угроза. И мне стало по-настоящему не по себе.Я попыталась освободить руки, но он держал чертовски крепко. Не вырваться.

– Что ты говоришь такое? – прошептала, чувствуя, как голова пошла круго от ощущения его близости.

Его рука скользнула на талию оставляя фантомные ожоги и сжала. Больно. Собственнически. Каин наклонился ещё ближе, так что его губы почти касались моего уха.

– Я трахну тебя, омега, раз ты так хочешь почувствовать член альфы. Ты его получишь.

Глава 13. Внимание

Я смотрю на злое лицо Каина и пытаюсь переварить услышанное. Он... он сейчас… что мне сказал? Слова повисают в воздухе, как лезвия, готовые упасть и разрезать всё, что осталось от моего самоконтроля. Я умом понимаю, что бодаться с ним опасно, ведь такой подонок как Каин может сломать меня так, что я пожалею о том, что живая осталась.

– Я ничего не хочу такого, – выдавливаю, стараясь удержать голос ровным. – Мне работа нужна, и больше просто мест не было, где платили бы после смены.

Он нависает надо мной. Тяжело дышит, принюхиваясь. Запах табака и чего-то хищного, древесного бьёт в нос так сильно, что дыхание сбивается. Смотрит внимательно мне в глаза, словно выискивает ложь в моих словах.

Сканирует моё лицо с такой холодной въедливостью, что кожа начинает гореть под его взглядом пламенем.

Он точно псих. Опасный и непредсказуемый.

Ему плевать было, как я доберусь ночью домой и случится ли со мной что-то плохое. Но на работу ко мне он пришёл. Чтобы что? Проверить, насколько я жалкая?

– Во всём чёртовом городе не было мест? – рычащие нотки в его голосе выдают злость, пробирающую меня до костей.

От этого звука внутри всё сжимается в тугой, болезненный комок. Инстинкт вопит: беги, но ноги не слушаются, будто приросли к капоту его машины. Страх стекает по позвоночнику холодной струйкой, и я ненавижу себя за то, что не могу даже пошевелиться.

– Мне нужно было рядом с академией, чтобы успевать после пар... – шепчу и даже сама слышу, как жалко это звучит.

Молчание повисает между нами тяжёлое, давящее, как плита на груди. А потом он неожиданно отстраняется, отступая на полшага. Воздух сразу становится легче, но не настолько, чтобы я смогла нормально вдохнуть.

– Зачем тебе вообще работа? – спрашивает, и в его голосе проскальзывает нечто тёмное, что я не могу расшифровать. – Тебе не хватает денег?

Он что, смеётся? А откуда у меня, по его мнению, должны были бы появиться деньги?

– Мне нужно как-то питаться, покупать себе вещи и тетради, и много чего другого, – говорю я, стараясь не выйти на сарказм. Который этот подонок точно не оценит. Прикопает где-нибудь на обочине или в мусорном баке за баром.

Он поднимается и подхватывает меня за кисть, потянув на себя, помогает подняться с капота машины. Прикосновение его пальцев обжигает. Горячее, властное, от него по руке разливается волна тепла, которая тут же гаснет, как только я вырываю кисть из его хватки. Там, где он коснулся, кожа горит так, будто он оставил на ней клеймо.

Отхожу на пару шагов, потом оглядываюсь и понимаю, что я вышла на проезжую часть. Машин нет, но сердце всё равно ухает вниз от осознания собственной глупости.

Обходя его по дуге нервно посматривая на него и дорогу. Встаю на тротуар. Между нами приличное расстояние, но он всё ещё прожигает меня своим взглядом. Выглядит задумчиво, и от этой задумчивости становится ещё страшнее, чем от его ярости. Потому что ярость я понимаю. А вот что творится у него в голове сейчас – нет.

– Насколько я знаю, всем омегам платят пособия, – произносит он медленно, будто взвешивая каждое слово. – Так что тебе нет смысла работать в баре.

На последнем слове его голос немного скатывается в рычащие нотки, словно он опять закипает. Я чувствую, как воздух сгущается, как феромоны давят на меня, заставляя инстинкты поджать хвост. Даже не пробужденная омега внутри словно скулит, пытается заставить меня склонить голову, показать покорность. Я стискиваю зубы до боли. Это глупые инстинкты. Я это не они.

– Да вот только пособие получает опекун, – отвечаю я, стараясь не выдать, как сильно меня сейчас трясёт. – Они мне не приходят.

Пауза. Тяжёлая, словно мир замер, обрабатывая информацию.

– Родители не переводили тебе деньги? – его голос становится тише. Опаснее. В нём проскальзывает что-то хищное, готовое разорвать.

Я отворачиваюсь и не хочу отвечать на этот вопрос. По правде говоря, я вообще сейчас хочу быть как можно дальше от него и не вести с ним беседы, близкие к светским.

Какая ему, к чёрту, разница вообще? Переводят или нет? Какое право он имеет лезть в мою жизнь?

Я оставляю этот вопрос без ответа, сжимая кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Боль отвлекает от того омерзительного чувства беспомощности, которое он во мне пробуждает.

– Можно я пойду домой? – шепчу я, глядя в сторону.

Он смотрит на меня внимательно и говорит:

– Садись в машину. Я довезу тебя до общаги.

Я не уверенно смотрю в его машину и понимаю, что в ней будет холоднее, чем на улице сейчас, и я просто к чертям промёрзну. Потому что у меня толстовка осталась в баре, в который мне путь теперь заказан. Каин стопроцентно избил директора бара, и если я вернусь туда, кто знает, что он со мной сделает. И сам Каин мне не позволит туда зайти.

– Нет, я... я пожалуй пешком дойду, – бормочу я, отступая ещё на шаг.

– Сядь в машину, Юна.

От звука его голоса, произносящего моё имя, мне становится не по себе. Имя в его исполнении звучит как приказ с угрозой расправы самым жестоким образом. Он ведет себя так, будто он уже владеет мной, и я не имею права ему отказать.

– У тебя там холодно, – пытаюсь возразить, кивая на чёрного монстра. – Я промёрзну и заболею, а у меня нет денег лечиться сейчас.

– Я тебя услышал, – отвечает спокойно, слишком спокойно. – А теперь сядь в машину.

Он садится в машину, и дверь неожиданно открывается с той стороны, где я стою.Он открыл мне дверь.Это так абсурдно и неожиданно, что я на секунду замираю. Выхода у меня всё равно нет, и я сажусь в салон, чувствуя себя пойманной.

Он что-то нажимает на приборной панели и двигается с места. Машина едет не так быстро, как в прошлый раз. Я шокировано замечаю, что в салоне становится тепло.

По телу проходят мурашки, и я с ужасом ловлю себя на том, что мне хочется застонать от удовольствия. Потому что мне наконец-таки тепло. На улице я промёрзла так, что зубы стучали друг о друга. Но это тепло кажется наградой, подачкой, которую альфа бросает своей омеге. Но черт мне становится в этот момент ужасно стыдно за себя, ведь возможно я предвзято отношусь к нему и он не такой плохой как кажется?

Мы не разговариваем. Тишина в машине плотная, словно между нами стена из стекла. Когда доезжаем до общежития, я уже готова взяться за ручку двери, но машина неожиданно блокируется изнутри. Я вздрагиваю, резко повернувшись к нему, и сердце так бешено колотится в груди от осознания. Панического.

Ловушка захлопнулась.

Он сидит и смотрит на меня. В его глазах что-то тёмное, собственническое, что заставляет мою кожу покрываться мурашками.

– Ты в этот бар больше не вернёшься, – говорит он, и в его голосе нет места возражениям. – Я не хочу видеть тебя в блядских нарядах. Я не хочу, чтобы ты позорила моё имя. Ты моя истинная, и тебя не должны видеть в таком виде.

Он достаёт сигарету, открывает окно, впуская холодный воздух в салон. Дым выходит в темноту, растворяясь в ночи. Я замечаю, что у него на руке... Там, где должна быть метка – находится кожаный браслет, перекрывающий её. Грубый, широкий.

От вида браслета мне становится физически плохо. Тошнота подкатывает к горлу, а в груди всё сжимается так болезненно, что хочется согнуться пополам. В душе я понимаю, что причины для этого чувства нет. Но всё равно ощущаю его ослепительно ярко. До ожогов. До крика, который застрял где-то в горле и не может вырваться наружу.

Он стыдится меня настолько, что прячет метку. Но при этом смеет указывать мне, как жить.

– То есть я позорю тебя тем, что работаю? – шепчу я, чувствуя, как внутри закипает гнев. – А то, что ты относишься ко мне таким образом, не позорит тебя как альфу? Ты метку скрываешь.

Он поворачивает голову ко мне, одаривает меня взглядом, от которого по телу проходят искры. Стальные глаза горят холодным огнём, в них мелькает что-то опасное. Предупреждение, которое я игнорирую. Плевать, что сейчас он может взорваться.

Я не стала дожидаться его ответа. Пока он смотрел мне в глаза, я быстро нажала на кнопку разблокировки двери на приборной панели его дорогой тачки.

– Да пошёл ты к черту... – бросаю я, выскакивая из машины.

Хлопаю дверью и не оглядываясь быстро захожу в общежитие. Вахтёрша даже не смотрит на меня, но мне это сейчас и нужно. Залетаю в комнату, закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и медленно сползаю вниз. В комнате темно, Кисе так и не пришла... Надо ей будет сегодня написать.

Метка на запястье горит, пульсирует болью, словно наказывает меня за дерзость. Я зажимаю её ладонью, но боль не утихает. Только усиливается, распространяясь по венам горячей лавой.

***

Ещё даже рассвет осветить город не успевает, как я слышу стук в дверь. Я готова зажать голову подушкой и притвориться мертвой. Это просто кошмар. Я тряслась в панике полночи, прислушиваясь к каждому шороху, боясь, что он вернётся. И ведь могла догадаться, что он не придёт. Если он не догнал по пути в общежитие, то ночью у него планов на меня точно быть не может.

Но какого чёрта...

Встаю, натягивая на себя спортивные штаны, поправляю футболку. Открыв дверь, вижу, как от неё отскакивает курьер, который приносил мне сумку. Его нос на переносице синий, а под глазами огромные чёрные синяки. Он так комично похож на панду, что мне хочется рассмеяться, но я сдерживаюсь. Потому что понимаю – это Кисе. Это её работа.

– Здравствуйте, – говорю я, оглядывая огромные пакеты в его руках. – Вы же больше не хотели к нам идти?

Он ставит пакеты прямо на пороге, с опаской поглядывая то на меня, то на дверь, словно я несу какую-то угрозу.

– Распишитесь, пожалуйста, – достаёт из своей сумки планшетку и протягивает мне её издалека, всё ещё не решаясь близко подойти к двери.

Я расписываюсь и спрашиваю, от кого это. Парень убирает планшетку в сумку и пожимает плечами.

– Я всего лишь курьер. Я принёс. До свидания.

И я слышу, как он повторяет тихо: «Надеюсь, меня сюда больше не отправят».

Затащив пакеты внутрь, я открываю их и шокировано смотрю. В одном продукты. А во втором пакете лежит сумка. Вместительный чёрный кожаный рюкзак. Бирка срезана, но по нему видно, что он безумно дорогой. Также там находится тёплая кофта и конверт, в котором лежит карточка. Изнутри на конверте написаны цифры. Пароль. И больше ничего.

Никаких слов. Никаких объяснений. Просто деньги и вещи, как будто этим можно всё исправить.

Рюкзак, конечно, я себе оставлю. Ну и, возможно, кофту. Но вот карточка... его карточка мне не нужна. Карту сегодня нужно будет вернуть. Потому что если я её возьму то он решит, что может вести себя со мной так. Что я приняла его условия. Нет.

Разложив продукты, я понимаю, что их хватит недели на две, а если буду экономить то на три. Внутри зарождается странное чувство. Тёплое и одновременно пугающее, отвратительное в своей правильности.

Альфа кормит только ту омегу, в которой заинтересован. Это инстинкт, который в нас заложен природой. Один из тех, что приравнивается к ухаживанию. К заявлению прав.

К началу присвоения.

Глава 14. Номер

Когда-то давно я читала книгу про парня, что попал в петлю времени, и его день повторялся раз за разом, и так прошло много дней, пока он наконец не разгадал, как разорвать эту петлю.

Вот сейчас, сидя на холодной лавочке рядом с пустой парковой, я ощущаю что-то похожее пока жду Каина, чтобы отдать ему карту.

Я много думала, пока собиралась в академию, и ни один здравый вывод не задел моё сердце. Не могу оставить её себе. Чужие деньги мне не нужны.

В моей жизни уже происходила ситуация, когда я сильно нуждалась в деньгах, и мне их дали. Это было давно, но оставило в душе ужасное ощущение. Чем-то похожее на то, когда ты ешь ужасно подгоревшую и пересоленную еду, и она надолго оставляет во рту привкус горечи. И даже на следующий день кажется, что ты её ощущаешь.

Когда я доучивалась последний год старшей школы и уже достаточно сильно похудела, я забыла еду дома, а занятия были до позднего вечера. И я была настолько наивной, что попросила денег у своей сестры на булочку и кофе. Конечно, я пообещала ей их вернуть дома, и она сказала тогда, чтобы я вернула в два раза больше. Но я была согласна и на это. Голод делает тебя согласной на всё.

Вот только дома меня ждал скандал. Я до сих пор не понимаю, как всё так обернулось и в чём я была виновата. Но мать орала на меня так, что даже соседи пришли поинтересоваться, всё ли у нас нормально. В тот день меня впервые ударили. Ну и деньги с моей небольшой подработки забрали. За булочку и кофе я заплатила всеми своими сбережениями.

По этому мне не нужно чужого. Это обходится слишком дорого.

На парковку заехала машина, но это была не та, что мне нужна. Из неё вышел высокий темноволосый альфа. Дин Негроне. Я о нём слышала немного. Он вроде прилетел сюда пару лет назад к сестре, что училась в этой академии. Дин был наследником клана своего дяди, у которого была только дочь-омега, и там вроде скандал был по поводу всей этой заварушки. Он наследовал два клана в разных странах.

Я не разбиралась во всех переплетениях и клановых войнах. Знала только, что с ним лучше не связываться. Их клан был тесно связан с кланом Деза.

Парень прошёл мимо меня, но неожиданно развернулся и метнул в меня острый колючий взгляд. И это мне не понравилось от слова совсем. Мы пересеклись глазами и я надеялась, что он увидев, что я заметила, прекратит смотреть. Но нет. Он стал еще более пристальным. Было в нём что-то пугающее, что-то нехорошее. Хищное. Словно он оценивал добычу и решал, стоит ли тратить на неё время.

Но стоило раздаться знакомому рёву мотора, как я перевела взгляд с парня на парковку, на которую заезжала чёрная машина Каина. Вернув взгляд туда, где был недавно Дин, и с удивлением отметила, что его и след простыл.

Вот действительно какой-то день сурка, если честно, но только в этот раз я надеюсь, он в нормальном настроении. Хотя если учесть как мы вчера разошлись…

Подойдя к машине, из которой вылез Деза, я немного смутилась. Сегодня на нём была простая чёрная футболка и чёрные джинсы. На руке я также увидела браслет, что скрывает метку.

– Спасибо за сумку и за продукты, но не стоило.

Он окинул меня взглядом и ничего не сказал. Этот взгляд был долгим, оценивающим, словно он сканировал каждую деталь моей внешности и запоминал её. Я достала карту из кармана и протянула ему.

Он посмотрел на карту, на меня, и его взгляд вдруг стал более жёстким. Опасным. Что-то мелькнуло в стальных глазах от чего у меня коленки затряслись.

– Возьми, пожалуйста, карту. Мне не нужны твои деньги.

– Оставь её себе, – его голос низкий, спокойный, но в нём слышится приказ. – Она тебе сегодня пригодится.

– Сегодня? – я непонимающе смотрю на Каина, который закрыл машину и пикнул брелоком.

– Сегодня в девять вечера будь готова, – произносит он, и от его тона по спине пробегают мурашки. – Я решил, что раз ты любишь клубы, то не откажешься составить мне компанию.

Секунду я просто стою, пытаясь переварить услышанное. Потом до меня начинает доходить.

– Что? – выдыхаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Нет. Я никуда с тобой не пойду.

Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю.

– Пойдёшь, – говорит он тихо, наклоняясь ко мне. Его запах окутывает меня – Потому что ты работала в клубе. Значит, тебе там нравится. Так что сегодня ты пойдёшь туда со мной.

– Я работала там, потому что мне нужны были деньги, – шиплю я, пытаясь не дать голосу сорваться. – А не потому что мне там нравилось.

– Не важно, – обрывает он. – Ты всё равно пойдёшь. Потому что если не пойдёшь добровольно, я приду за тобой сам. И поверь мне, Юна, тебе не понравится, если я буду вытаскивать тебя из общаги силой.

Угроза висит в воздухе тяжёлая, осязаемая. Я смотрю в его глаза и понимаю, что он не шутит. Он действительно придёт. И всем будет плевать, потому что он Каин Деза, а я никто.

– Зачем? – шепчу и ненавижу себя за то, что мой голос дрожит. – Зачем тебе это нужно?

Он молчит секунду, его взгляд становится темнее, опаснее.

– Потому что ты моя, – произносит он наконец, и эти слова обжигают. – И если кто-то должен видеть тебя в клубе, то только со мной. Рядом. Где я могу контролировать ситуацию.

– Ты спрятал метку, – бросаю я ему в лицо, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Ты стыдишься меня. Так какого хчерта ты вообще лезешь в мою жизнь?

Что-то меняется в его лице. Челюсть сжимается, мышцы напрягаются, и на секунду мне кажется, что он сейчас ударит. Но вместо этого он резко отступает, оставляя между нами пространство.

– Девять вечера, – повторяет он холодно. – Надень что-нибудь приличное. Не то дерьмо, в котором ты работала в баре.

***

Без Кисе на парах было скучно. Если не учитывать, что до нас в основном докапывался только преподаватель философии, то остальным учителям до нас вообще не было дела.

Они давали задания и мирно занимались своими делами всю пару, пока мы сидели в полудрёме над конспектами. Так себе обучение, если честно, но что-то всё равно усваивалось. И по идее главное для меня это волшебная красная корочка об образовании.

С этим дипломом я смогу устроиться на колоссально большое количество мест работы, специфика каждого будет отличаться сильно. Такое ощущение, что мы просто проходим последние годы старшей школы.

Есть, конечно, парочка пар и преподавателей, которые дают интересные задания, где можно получить реальные знания. Но всё-таки, как мне кажется, это не образование. Это имитация.

Я писала Кисе несколько раз, но она так и не ответила. Скорее всего, у неё была течка, и она уехала домой. Последнее время она чувствовала себя неважно и сама об этом говорила. А если учесть, что она уже давно пробуждённая, то и чувствовала заранее, что вот-вот начнётся.

Первые две течки вроде как практически не ощущаются буквально до самого их начала, но с каждым разом становится всё хуже. Хотя бывают и случаи, когда омега сильно меняется при пробуждении и это конечно ощущается заранее. Те, кто это пережил говорили, что это просто ужасно если ты вынуждена проходить это в одиночку.

Как только пара закончилась, я собрала вещи в новый рюкзак. Он был гораздо удобнее, чем мой старый и я была от него в восторге, ведь тут даже замки не расходились.

В старом я ещё в школу ходила несколько лет, а там каждый день было практически по семь уроков, и к каждому нужны были учебник, тетрадь. А в конце обучения так ещё и дополнительные материалы таскали. Мне казалось, он весит тонну.

Ну, это, конечно, было не так. Просто я тогда очень сильно похудела и даже стопку учебников сама поднять не могла. У меня частенько оставались синяки на плечах от тяжести сумки.

Пройдя в столовую, я села за своё место, достала заранее приготовленные контейнеры с едой и принялась есть, попутно строча Кисе эсэмэски в мессенджере. Спрашивала, как у неё дела, всё ли в порядке, когда она вернётся. Сообщения доходили, но оставались непрочитанными.

– Ты меня игнорируешь?

От звука голоса я вздрогнула и убрала телефон. Подняв глаза, увидела перед собой Дина Негроне. Альфа вальяжно сидел напротив моего стола и смотрел прямо мне в глаза.

Краем глаза я подметила, что многие смотрят на нас. В этот момент в столовой было ужасно тихо. Словно кто-то выключил звук.

– Прости, что? – я даже не понимала, почему он сидит со мной за одним столом. Не то, что разговаривает.

– Ты что, глухая? Я с тобой разговаривать пытаюсь уже минут пять, а ты жуёшь свой салат и игнорируешь меня, – его тон был холодным но вот глаза уже поблескивали раздражением. Да и поза в которой он сидел мне не очень нравилась. Он загородил единственный выход из угла в котором я сидела. Как он так незаметно подошел и сел, что я даже не заметила его присутствия?

– Прости, я не заметила. Писала подруге.

– Я такой маленький, что меня можно не заметить? – он наклонился вперёд, и его феромоны ударили в нос резко, агрессивно.

Я про себя выдохнула. Вот чёрт. Чего ему от меня надо? Докопался же. Дин был высоким и крупным альфой. Широкие мощные плечи, мускулистое тело от которого веяло темной агрессивной аурой. Давало понять сразу, что он очень опасный и явно представляет угрозу.

– Нет, просто... когда я чем-то заинтересована, я не обращаю внимания на всё, что происходит вокруг, – попыталась сгладить конфликт, который уже явно нарастал. Тон альфы становился всё темнее, а воздух вокруг нас густел от напряжения.

– Так, что ты хотел от меня?

Секунду он молчал, потом произнёс:

– Я хотел от тебя номер телефона.

Я непонимающе моргнула не понимая, зачем этому альфе мой номер телефона. Мы же даже не знакомы толком и он моего имени не знает, а уже просит номер. В душе зашевелилось неприятное ощущение.

– Номер телефона? Зачем?

– Хочу пригласить тебя на свидание.

Дин окинул меня внимательным взглядом и в столовой стали слышатся пораженные шепотки.