Текст книги "С любовью, твоя злодейка (СИ)"

Автор книги: Виктория Аэтри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 29. То, что связали боги, да не разорвёт никто

Флория…

– Леди Флория, даже несмотря на то, что времени на подготовку к церемонии у нас было совсем мало, вы самая красивая невеста из всех, кого я когда-нибудь видела, – выдохнула Мари, помогавшая мне с приготовлениями к моей внезапной свадьбе.

Я посмотрела на своё отражение в высоком зеркале и едва узнала себя. Мой свадебный наряд был срочно доставлен из императорского дворца, где работали лучшие мастера, создавая наряды для придворных. И Актион, отправляясь к нам с новостями, позаботился о том, чтобы платье для невесты подобрали из готовых нарядов и сразу же отправили в замок моего герцога.

И теперь, разглядывая своё отражение в зеркале, я любовалась работой придворных модисток. Изысканное, струящееся платье с высоким воротом и длинными рукавами, цвета слоновой кости, сдержанное и элегантное, украшала лишь тончайшая серебряная вышивка по подолу и рукавам, напоминающая морозные узоры.

Волосы Мари умело уложила в невысокую, но изящную причёску, вплетая в них крошечные жемчужины и нити тончайшего серебра – фамильные украшения Варрлентов, как шепнула мне горничная с благоговением.

Я с волнением смотрела на эту молодую женщину в зеркале – на её широко распахнутые глаза, на лёгкий румянец на щеках, на губы, которые то и дело пытались сложиться в улыбку, но тут же дрожали от волнения. Смотрела и терялась… это была я и не я одновременно. Из зеркальной глади на меня смотрела Флория Шаввари, невеста герцога. И в то же время – это была просто я, девушка из другого мира, которая вот-вот навсегда свяжет свою судьбу с самым невероятным мужчиной, которого только могла вообразить.

В последнее время жизнь моя казалась столь непредсказуемой, что я почти перестала чему-либо удивляться. Когда всё развивается так стремительно, то действуешь уже скорее по инерции, не успевая как следует подумать над очередным хитроумным финтом, что приготовила тебе судьба.

И наша с Эдвардом скоропалительная свадьба оказалась таким вот неожиданным поворотом, которого никто из нас не ожидал так быстро. Да, мы собирались объявить о помолвке… но на самом деле, мы только-только смогли наконец определиться в своих взаимных чувствах, надеясь, что впереди ещё достаточно времени, чтобы лучше научиться понимать и принимать друг друга.

И тут вдруг примчался кронпринц Актион в компании с суровым и молчаливым храмовником в тёмно-синих одеждах и заявил, что наша церемония должна состояться немедленно, прямо сейчас. Всё потому, что, по данным шпионов, работающих на Тайную канцелярию, в делегации из империи Золотых Лотосов, которая уже пересекла границу, якобы присутствует некий знатный вельможа, лорд Каэль Лаварини, который называет себя женихом Флории Шаввари.

И этот Лаварини хочет лично узнать о судьбе своей невесты и, возможно, потребовать её возвращения в родную империю. Актион был уверен: чтобы раз и навсегда отрезать все пути для спекуляций и требований о выдаче, на официальный бал мы с Эдвардом должны явиться, уже будучи мужем и женой. Заключённый перед лицом богов и свидетелей союз будет самой серьёзной и неуязвимой защитой.

Такое стремительное развитие событий откровенно пугало, вызывая неприятное ощущение ледяных тисков, сжимающих душу. Но, доверившись моему герцогу однажды, я уже понимала, что последую за ним всюду. С удивлением отмечая, что «в радости и печали, в богатстве и бедности» – это как раз самое верное выражение, которое очень верно отражало сейчас моё душевное состояние.

– Всё готово, миледи, – поправляя шлейф моего платья, тихо сказала вторая помощница, горничная по имени Олси. В её голосе тоже звучало нескрываемое восхищение. – Его светлость ждёт вас в часовне.

Отворачиваясь от зеркала, я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Удачи вам, леди Флория. И будьте счастливы. – Мари с улыбкой вручила мне в руки небольшой, но пышный букет из белых горных роз и тёмно-зелёного папоротника. И напоследок накинула на мои плечи лёгкую шелковую накидку, скрывающую платье от посторонних глаз до нужного момента.

Затем меня проводили по тихим, пустынным в этот час коридорам в сторону крыла, которое соединялось крытой галереей со старой семейной часовней Варрлентов. Направляясь навстречу новой вехе своей жизни, почти ничего не видела вокруг, лишь ощущала, как дрожат колени и холодеют пальцы от волнения. Но когда высокие резные двери часовни распахнулись передо мной, дыхание перехватило от нахлынувшего ощущения нереальности.

Пространство было освещено сотнями восковых свечей. Их тёплый, мерцающий свет играл в старинных витражах и отражался в тёмном дереве отделки, рисуя на стенах и полу переливчатые цветные пятна.

Небольшой зал был наполнен ароматом свежесрезанных цветов, которыми слуги успели украсить каменные стены. А пол, словно благоухающим ковром, покрывали лепестки белых роз и лаванды. Всё было оформлено скромно, без пафоса, но невероятно красиво и… по-настоящему волшебно. Именно так, как будто это место готовили для чего-то сокровенного, а не для показной церемонии.

И у алтаря стоял он, мой Эдвард. В парадном камзоле тёмно-синего, почти чёрного цвета, с тонкой серебряной вышивкой на манжетах и вороте. Герцог был серьёзен и так невероятно красив, что на мгновение я забыла, как дышать. Его взгляд встретился с моим, и в этих серых глазах, обычно таких непостижимых, я увидела то же самое смятение, ту же самую трепетную надежду и такую сильную, такую явную любовь, что мои страхи мгновенно отступили.

Рядом с герцогом стоял Актион в своём неизменном чёрно-серебристом наряде, с едва уловимой улыбкой на обычно строгом лице. Сегодня кронпринцу досталась роль нашего главного свидетеля.

На первой скамье сидела Мари, державшая на руках нарядного и сонного Арзана. А за двумя рядами деревянных скамей выстроились слуги из герцогского замка. И все, кто сейчас находился в небольшой часовне, искренне радовался происходящему – эта радость читалась на лицах всех свидетелей этой внезапной церемонии.

У ступеней алтаря нас дожидался пожилой, суровый храмовник в белых с золотом одеждах. Увидев меня, служитель храма жестом пригласил подойти.

Я сделала шаг вперёд, и мои ноги сами понесли меня по узкому проходу, туда, где стоял Эдвард и с мягкой улыбкой наблюдал за моим приближением к нему. Шёлк платья мягко шуршал, лепестки прилипали к подошвам туфелек, и казалось, что весь мир сжался до размеров этого освещённого свечами зала, до расстояния между мной и этим мужчиной.

Глава 30. Мир для двоих

Флория…

Каждый шаг по короткому проходу отдавался в висках гулким эхом. Пока шла, чувствовала на себе взгляд Эдварда, одновременно ощущая тепло свечей и лёгкую дрожь в собственных руках.

Когда подошла, остановилась рядом с ним. Жених молча взял мою руку, сжимая её своими тёплыми пальцами. И храмовник начал церемонию, его низкий, размеренный голос заполнил часовню словами древних клятв, обращённых к богам дома, очага и верности. Напевные речи служителя храма будто погрузили в некий транс, когда почти невозможно разобрать слов, улавливая лишь интонации. Но ладонь Эдварда, сжимающая мою руку и успокаивающая дрожь, с которой я так и не смогла справиться, казалась мне самым крепким якорем в бушующем море стремительных событий.

– Клянётесь ли вы, Эдвард из рода Варрлентов, хранить верность, уважение и любовь к Флории из рода Шаввари, в болезни и здравии, в горе и радости, пока боги не призовут вас к себе? – спросил храмовник, этим вопросом выдёргивая меня из странного состояния отрешённости от всего окружающего.

– Клянусь, – ясно и громко ответил Эдвард. И его ответ прозвучал не как традиционная, ни к чему не обзывающая формальность, но как нерушимый обет, высеченный в камне на веки вечные.

Потом подошла моя очередь давать торжественную клятву и вместе с тем вручать свою судьбу в руки мужчины, который только что поклялся быть мне верным мужем.

– Клянётесь ли вы, Флория из рода Шаввари, хранить верность, уважение и любовь к Эдварду из рода Варрлентов, в болезни и здравии, в горе и радости, пока боги не призовут вас к себе?

Я подняла глаза на своего жениха, почти мужа буквально через несколько мгновений. И всё внутри перевернулось от осознания этой новой реальности. Реальности – где я больше была не одна…

– Клянусь, – тихо прошептала свой ответ, и гулкое эхо моей клятвы разнеслось под сводами часовни.

Храмовник оплёл наши соединённые руки увесистой фамильной цепью Варрлентов – символом неразрывности уз. Металл старинного артефакта коснулся кожи наших рук своим теплом от множества прикосновений предыдущих поколений.

– То, что связали боги, да не разорвёт никто и никогда. Объявляю вас мужем и женой перед лицом благословенных небес и присуствующих здесь свидетелей. Новобрачные, можете поцеловать друг друга и поздравить со свершением великого таинства, соединившего вас в брачном союзе…

Эдвард не заставил себя долго ждать. Он наклонился, коснувшись моих губ поцелуем, не страстным и яростным, как в самый первый наш поцелуй. Но глубоким и нежным одновременно – в этом поцелуе было обещание и… взаимное ощущение зарождающегося счастья. И всё в это мгновение – и былые страхи, и неоднозначное прошлое, и угрозы будущего – всё это отступило. Остались только мы двое – муж и жена…

Потом последовали короткие, но тёплые поздравления от наших немногочисленных свидетелей. Актион хлопнул Эдварда по плечу со словами: «Наконец-то, дорогой друг, ты получил своё заслуженное счастье…», и на его лице мелькнула знакомая насмешливая улыбка. Мари, со слезами на глазах, позволила мне поцеловать в макушку сонного Арзана. А потом Эдвард взял меня за руку и повёл из часовни теперь уже в наш общий дом.

Никакого застолья по случаю торжества не было. Кронпринц ещё раз тепло поздравил нас и после этого быстро распрощался, оставляя наедине с нашим счастьем…

* * *

Вскоре вся суета мира осталась за тяжелой резной дверью герцогских покоев. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Я стояла посреди комнаты, всё ещё ощущая нереальность происходящего, будто находилась во сне и всё никак не могла проснуться.

Брачная ночь… от одной этой мысли сердце начинало бешено колотиться, добавляя ещё большего смятения. Но когда дверь закрылась, оставив нас в полумраке огромной спальни, освещённой лишь камином и парой свечей, напряжение стало не пугающим, а уже более трепетным и волнующим.

Эдвард снял парадный камзол, остался в одной белой шёлковой рубашке. Потом муж подошёл ко мне и, поворачивая к себе, посмотрел, словно пытаясь запечатлеть этот момент.

– Боялась? – спросил он тихо, касаясь пальцами моей щеки.

– Ужасно, – призналась честно, глядя ему в глаза. – Всё было так быстро… Я боялась ошибиться, сказать что-нибудь не то, или как-то выдать себя…

– Ты была идеальна, любовь моя… – муж нежно провёл большим пальцем по моей нижней губе, опускаясь дальше к линии шеи.

В ответ на эту ласку я прикрыла глаза, мечтая, чтобы с этого мгновения и до конца жизни ничто больше не могло нас разлучить.

– Флория… – тихо произнёс мой герцог, обволакивая бархатом своего голоса. – Моя жена…

– Да, всегда только твоя… мой любимый супруг, – ответила искренне, и губы сами сложились в улыбку.

Эдвард притянул меня к себе, укрывая нежными объятиями сильных рук. И больше всего на свете я хотела никогда больше не покидать уютного плена объятий своего любимого мужчины.

Его губы нашли мои, и на этот раз поцелуй был медленным, исследующим, полным обещания и пробуждающегося желания. Эдвард медленно, не торопясь, стал распускать сложные застёжки на спине моего платья. Ткань мягко соскользнула с плеч, упала к ногам шёлковым облаком. Но холодно не было – меня согревали поцелуи любимого, и каждое его прикосновение, каждый касание поцелуем моей обнажённой кожи заставляли меня дрожать от томительного предвкушения.

– Эдвард… – ещё раз тихо позвала, просто чтобы сказать что-нибудь, но меня остановили, приложив палец к моим губам.

– Тсс… никаких слов. И больше никаких сомнений... Сегодня только мы… ты и я.

Муж взял меня на руки – легко, как будто я ничего не весила, – и отнёс к огромной кровати. Он был нежен, бесконечно нежен. Каждое прикосновение было подтверждением его любви, каждым поцелуем он словно стирал остатки страхов и неуверенности.

Он не торопился, давая мне привыкнуть к его телу, давая себе возможность изучать, нежить и ласкать моё тело, доводя до состояния эйфории, когда кажется, что ещё немного и всё… но нет, наша ночь продолжалась, окутывая нас бархатом нежности и погружая в вихри страсти… и взрываясь мириадами звёзд, когда казалось, что слаще и чувственнее просто быть не может. Но было… и повторялось вновь и вновь, сплетая наши тела и души воедино…

Весь мир со всеми его разговорами, интригами и тайнами отступил, теряя значимость… В эту ночь существовали только мы вдвоём и наша любовь, скреплённая печатью нежной страсти…

…Позже, когда мы лежали, сплетённые друг с другом, слушая, как потрескивают угли в камине, Эдвард прижал меня к себе, и его губы коснулись моего виска.

– Я люблю тебя, – сказал тихо. Но чувства, прозвучавшие в этом коротком признании из трёх слов, говорили сами за себя. И я знала, что в этот миг это признание делается именно для меня…

Прижавшись к груди моего герцога, я слушала ровное биение его сердца и поняла, что готова слушать этот звук до скончания миров.

– И я люблю тебя, – прошептала в ответ. – Всегда…

За окном занимался рассвет нового дня – дня, когда нам предстояло показаться на балу у императора, чтобы перед гостями и перед миром явить свою любовь. Чтобы теперь уже вместе, рука об руку, противостоять всем интригам врагов и козням недоброжелателей. Но всё это будет потом… а пока у нас было это тихое, украденное у вселенной утро, где мы были просто Эдвард и Флория, муж и жена.

И этого было более чем достаточно.

Глава 31. Императорский бал

Флория…

Солнце уже нагло пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, а мне так не хотелось покидать самое уютное и безопасное место в мире, которым стали для меня объятия любимого мужчины. Сейчас, прижавшись к его груди и слушая ровный стук его сердца, я могла поверить, что все неприятности, уже случившиеся или только грядущие – это всего лишь дурной сон.

Но…

– Лори… м-м-м… – дразня нежными поцелуями в шею, хриплым ото сна голосом промурлыкал новоиспечённый супруг. А может, это отголоски недавней страсти ещё будоражили его кровь? – Если ты сейчас же не убежишь из постели, то другого шанса я тебе уже не дам.

– А я и не хочу никуда бежать, мой герцог, – честно ответила я и даже продемонстрировала, насколько сильно желаю вечно оставаться в этом сладком плену, прижимаясь к мужу ещё теснее.

Эдвард вздохнул почти с настоящей печалью и… окончательно разрушил мираж хрупкого спокойствия этого утра, нехотя прекращая своё увлекательное путешествие по моему разгорячённому сладостной негой телу.

– Верю, любовь моя, – согласился со мной муж. – Я и сам ни за что не отпустил бы тебя ни в это утро, ни в какое другое. Но ты ведь знаешь, какой трудный день нам сегодня предстоит. Хотим мы того или нет, но нам придётся отыграть наши партии до конца. Чтобы уж раз и навсегда покончить со всеми притязаниями Золотых Лотосов. Они ведь не успокоятся, пока будут думать, что есть хоть малейшая возможность вернуть тебя обратно. Всё надеются заполучить свою самую ценную шпионку вместе с той информацией, которая так и не попала к ним в руки. Поэтому… – тут муж прервался, чтобы ещё раз поцеловать меня, но уже с таким обещанием, что мысли о политических интригах вмиг отодвинулись куда-то на задний план, волнуя меня сейчас меньше всего. – И поэтому, вот тебе небольшое напоминание, чтобы ты знала, что ждёт тебя этим вечером.

И как бы не хотелось нам оставаться и дальше в супружеском ложе и понежиться ещё в объятиях друг друга, но оба мы понимали, что необходимо раз и навсегда разрешить все спорные моменты в моём (или, скорее, той Флории) далеко неоднозначном прошлом.

* * *

День официального приёма в императорском дворце выдался довольно погожим. И если вчера в окна замка бился промозглый ледяной ветер, то сегодня он сменился слабым, тёплым дуновением, радуя всех нас почти штилевой погодой.

Мне же казалось, что сама природа затаила дыхание, ожидая развязки сегодняшнего спектакля. А внутри меня бушевала своя, личная буря, которая похоже, не осталась незамеченной моим дорогим супругом.

– Любимая, держись непринужденно и ничего не бойся, – посоветовал Эдвард, успокаивающе сжимая мою холодную руку в своих больших и тёплых ладонях, когда наша карета подъехала к сияющему огнями императорскому дворцу. – Знай, рядом со мной никто не посмеет тебя обидеть.

– Теперь, когда чувствую твою поддержку, я и не боюсь, – ответила почти правду, всё же ощущая, как под тонкой тканью вечернего платья предательски дрожат мои колени.

Только, как бы ни боялась, а идти всё равно придётся. Иначе, как покончить со всеми интригами, которые никак не прекращались вокруг моей персоны?..

Императорский дворец поражал своей роскошью. Высокие колонны из мрамора чередовались с великолепными скульптурами обнажённых гигантов, поддерживающих своды теряющихся в высоте потолков. Золотая отделка, присутствующая во всех элементах декора, ещё больше подчёркивала богатство и великолепие дворца. А хрустальные люстры, в которых отражался свет тысячи магических свечей, были похожи на маленькие солнца, окончательно вытеснившие вечерние сумерки прочь из дворца.

Сегодня в императорском дворце собрались самые именитые и богатые аристократы столицы. Но кроме подданных императора Гилберта Второго присутствовала и довольно внушительная делегация из империи Золотых Лотосов. Парадные мужские камзолы благородно оттеняли сверкающую роскошь женских нарядов и блеск драгоценностей, в воздухе витал сложный букет духов и цветочных ароматов, а под высокими сводами стоял неясный, многоголосый гул – та особая смесь из светских сплетен, политических намёков и приглушённого смеха, которая всегда сопровождает подобного рода мероприятия.

Но меня невозможно было обмануть этой иллюзией беззаботного веселья, потому что сквозь яркую, шумную толпу я всё равно ощущала пристальное внимание к своей персоне. И чувствовала холодные оценивающие взгляды, направленные на меня.

Не надо быть оракулом, чтобы угадать верное направление и понять, откуда шёл тот невидимый глазу шлейф неприкрытой неприязни, который вновь и вновь жёг мне спину между лопатками. Пожалуй, взгляды участников делегации из империи Золотых Лотосов действовали не хуже змеиных.

К тому же, гостей из дружественной (хотя и явно предрасположенной к политическим интригам) империи было довольно легко вычислить. Делегацию из Золотых Лотосов выдавала одежда иного покроя, и более яркие, почти вычурные цвета богатых тканей. А среди тех, кто занимал почётное место среди иностранных гостей, выделялся один, чей взгляд был подобен острому лезвию отравленного клинка.

Это был молодой мужчина с красивым аристократическим лицом, тёмными, как смоль, волосами, уложенными с безупречной тщательностью и пронзительными глазами цвета тёмного мёда. И этот холодный взгляд, в котором плескалась неприкрытая ярость, я почувствовала сразу же, как только мы с Эдвардом переступили порог сверкающего зала. И хотя не знала пока наверняка, но заранее была уверена в том, что это – Каэль Лаварини, тот самый «жених» леди Флории Шаввари, который явился не просто так, с дружественным визитом. Но чтобы вызволить свою невесту из вражеского стана.

В общем, как и следовало ожидать, наше с Эдвардом появление не осталось незамеченным. Шум на мгновение стих, а затем возобновился с новой силой, но уже активным перешёптыванием гостей, обсуждающих нашу пару. Я шла рядом с моим герцогом, держа голову высоко и чувствуя на себе сотни оценивающих, любопытных, а порой и откровенно враждебных взглядов.

Платье, выбранное Эдвардом, можно было назвать шедевром сдержанного шика. Идеально сидящий на моей фигуре наряд глубокого цвета ночного неба, был усыпан мельчайшими серебристыми кристалликами, которые мерцали при каждом моём движении, словно звёзды в ясную ночь. Открытую шею украшало фамильное колье Варрлентов – подарок любимого супруга. Украшение из сапфира, великолепным в своём сиянии, было совершенным и одновременно холодным, как взгляд моего мужа, когда он представал перед окружающими в официальной обстановке.

Но таким строгим и холодно отстранённым герцог Варрлент был лишь с посторонними, а рядом со мной его взгляд сразу теплел и наполнялся той искренней любовью, что он дарил лишь мне одной.

Церемония представления прошла для меня как в тумане. Я делала реверанс перед императором – довольно возрастным мужчиной с пронзительным взглядом умных глаз, изучающих меня с непроницаемым выражением. Потом слышала, как герольд громко объявлял: «Его светлость герцог Эдвард Варрлент и его супруга, герцогиня Флория Варрлент, урождённая леди Шаввари». Эти слова, произнесённые на весь зал, казалось, навсегда вбивали в мрамор стен этого дворца нашу новую реальность.

И тогда мне казалось, что самый напряжённый момент пережит и уже в прошлом. Но это оказалась лишь обманчивая иллюзия быстрого разрешения щекотливой проблемы.