Текст книги "С любовью, твоя злодейка (СИ)"

Автор книги: Виктория Аэтри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12. Любовь и ненависть

Флория…

Я стояла, вцепившись руками в ручку большой корзины так, будто она могла спасти меня от взгляда этого мужчины. Который, словно оживший кошмар из моих снов, смотрел на меня с такой непередаваемой гаммой эмоций, что я даже потерялась в этом бушующем море чувств.

В его взгляде я увидела всё… и неизбывную тоску по чему-то, давно ушедшему, и боль от понесённой утраты, и презрение от пережитого предательства. Но только благодаря мимолётной растерянности, которая длилась всего ничего, я и успела уловить весь спектр чувств, обуревающих душу мужчины, стоявшего передо мной.

Но уже в следующее мгновение, аристократические черты его привлекательного лица скрыла маска ненависти – чистой, злой и затмевающей почти всё на свете.

Всё, кроме любви к тому крошечному созданию, что лежало и хныкало сейчас в корзине, которую вручили мне мои тюремщики и велели «доставить посылочку герцогу». Да, именно так они и сказали. Но даже в самом страшном сне я не подозревала, что этим герцогом окажется мужчина из моих снов.

– Немедленно позвать лекаря для моего Арзана! – громко приказал герцог, как только понял, что в моей корзине находился его сын. Отдал приказ, а сам устремился вниз по ступеням.

Хорошо, что малыш сам подал знак о себе, потому что я не могла сказать о ребёнке, когда стражники схватили и поволокли меня к замку. Я вообще ничего сказать не могла – потому что мои похитители позаботились об этом. Мне дважды вкололи какую-то магическую дрянь, после чего я больше не могла произнести ни слова, как ни пыталась.

А ещё, в моих волосах скрывалась одна ужасная штука, которая внешне напоминала заколку для волос, но точно не являлась таковой. Потому что, как только мне её прикололи, я сделалась послушной марионеткой в руках своих тюремщиков. Мой собственный разум больше не подчинялся мне. Я могла лишь делать то, что мне велели. Любое слово или приказ, сказанные повелительным тоном – вот что теперь было моим руководством к действию.

И теперь я в отчаянии молила о том, чтобы Боги послали мне скорейшее избавление… потому что взгляд герцога не сулил мне ничего хорошего. И Крюк, отправляя меня в замок герцога, прекрасно знал об этом. И глумливо посмеивался над тем, что, к сожалению, он не увидит лицо герцога, когда тот узнает посланницу, которая явится с посылочкой…

Вокруг бегали и суетились люди, а я видела перед собой одного лишь герцога. Потом мой мир сузился до размеров его лица, которое всё приближалось по мере того, как он спускался по ступеням

Подбегая ко мне, мужчина попытался перехватить корзину из моих рук. Но хватка моих рук была настолько крепкой, что я не могла распрямить пальцы, сведённые судорогой от напряжения.

– Мари, помоги мне, быстро! – На зов герцога подбежала молоденькая служанка, и они вдвоём принялись разгибать мои пальцы, что получалось у них с трудом. Я лишь могла молча наблюдать за всем этим, и не имела возможности даже сказать о том, что мне делают больно.

Я застыла в молчании, а по щекам текли слёзы от боли и отчаяния. Я не в силах была даже рассказать всю правду, потому что меня лишили этой возможности.

– Милорд… – несмело обратилась служанка к герцогу, когда заметила мои слёзы. – Кажется, этой… леди больно. Она плачет.

Герцог лишь бросил на меня ещё один яростный взгляд и, не говоря ни слова, осторожно достал малыша из корзинки. Сначала прижал его к своей груди и, коснувшись губами детской макушки, бережно отдал сына служанке.

– Мари, отнеси малыша Арзана в покои, и пусть лекарь немедленно осмотрит его.

– Да, милорд, – ответила девушка и помчалась по ступеням ко входу в замок.

Я же так и осталась стоять у лестницы, вцепившись в ручку корзины, словно в спасательный круг.

Герцог проводил взглядом служанку, крепко прижимающую к себе ребёнка, а потом развернулся ко мне.

– Ты-ы-ы?! – нет, не спросил, а, утверждая, практически прорычал этот, очень злой мужчина. И то, с какой яростью смотрели на меня его глаза, говорило лишь о том, что часы мои сочтены. Таким взглядом на преступников не смотрят, нет. Так смотрят на самых заклятых врагов, которых жизни лишают, ни на миг не задумываясь.

Я всё так же стояла и молчала, глотая горькие слёзы своих рыданий.

– Отведите её в мой кабинет! И глаз с неё не спускайте! – приказал герцог, отворачиваясь от меня. Затем стремительно помчался по ступеням вверх – туда, где ждал его маленький сынишка.

Хозяин замка ушёл, а стражники подхватили меня под руки с двух сторон и повели, куда приказал герцог.

Хорошо, что меня вели, потому что сама я ничего не видела перед собой и с трудом переставляла ноги. Слёзы застили мне глаза, а каждый шаг отдавался болью – после зелий, которыми меня нашпиговали, словно рождественского гуся маринадом, у меня болело всё тело. Но даже возможности сообщить об этом меня лишили проклятые тюремщики, которые устроили весь этот ад для меня.

Я передвигалась, практически повиснув на руках у двух здоровенных стражников. Счастье, что они хотя бы не пытались действовать со мной ещё грубее, ведь ничто не мешало им поступать так со мной, потому что в глазах всех присутствующих я была преступницей. Но видимо, мои безмолвные рыдания их разжалобили, или замечание сердобольной Мари так повлияло. В общем, не известно, что в итоге сыграло роль, но я испытывала невольную благодарность к суровым охранникам за то, что они поступали со мной так, почти бережно.

Вскоре, мы достигли конечной цели нашего пути. Меня завели в богато обставленную комнату и оставили стоять на красивом, мягком ковре. После чего стражники вышли и закрыли дверь кабинета.

Я же осталась ждать. Молча рыдая, я цеплялась за ручку корзины так, будто она могла спасти от уготованной мне участи.

Глава 13. Одно отчаяние на двоих

Флория…

Не знаю, сколько времени пришлось простоять одной в пустой комнате – мне казалось, что эта пытка была бесконечной. Моё собственное тело не подчинялось мне, находясь под влиянием чужой воли. Возможности говорить меня лишили, и неизвестно было, смогу ли вообще заговорить снова… Казалось бы, что ничего страшнее этих, в одночасье свалившихся на меня бед, случиться уже и не сможет.

Но это оказалось – может, и ещё как!

Самой страшной пыткой для меня стало общение с герцогом из моих снов. Никогда не думала, что наше с ним знакомство в реальности вообще произойдёт. И уж тем более, не предполагала о том, что случится всё при таких ужасных обстоятельствах – когда даже хоть как-то оправдаться, или попытаться всё объяснить у меня попросту не было возможности.

Вскоре я поняла, как же заблуждалась, когда думала, что время ожидания растянулось в бесконечную пытку. Ведь на самом деле, этим одиноким стоянием посреди кабинета мне удалось вырвать у судьбы-злодейки совсем короткую передышку.

И самое худшее, что можно было только представить, ожидало меня впереди. Я поняла это в тот самый момент, когда дверь кабинета распахнулась, явив моему взору герцога. С его появлением даже атмосфера в комнате накалилась в считанные мгновения, а вместе с этим, и мои слабые надежды на спасение осыпались жалкой кучкой пепла.

Глупо было бы надеяться, что за столь короткий промежуток времени мужчина хоть сколько-нибудь успокоился. Он не кричал, нет. Но его взгляд прожигал с такой ненавистью, что мне оставалось лишь ужасаться. И судорожно напрягать свою несговорчивую память, чтобы найти хоть сколько-нибудь внятное объяснение тому, как меня вообще угораздило заполучить такого могущественного врага?

– Флория… – с каким-то не то отчаянием, не то со злостью прошептал герцог. Он стоял так близко, что я могла ощутить его дыхание у своего виска. – Какую игру ты затеяла в этот раз, Флория?

Если герцог рассчитывал получить ответы, то здесь ему – как и мне – не на что было надеяться.

– Неужели опустилась до того, чтобы втягивать в свои интриги маленького ребёнка? Как же так, Флория? Ведь он же твой сын, и ты когда-то сама просила, чтобы я защитил дитя нашей любви… а теперь что ты задумала Флория? – но по-прежнему я стояла и молча плакала, а каждый его вопрос вызывал новую волну боли во всём теле.

– Не молчи, Флория. Отвечай! – хлёстко звучали приказы герцога после каждого его вопроса.

Но он ведь не знал, что этим вызывает ещё большие страдания у меня – он приказывал отвечать, и этому я не могла сопротивляться. Силясь воспроизвести хоть малейший звук, по-прежнему не могла преодолеть вынужденной немоты – и от этого становилось ещё хуже.

Я уже почти ничего не видела перед собой за пеленой слёз от боли, когда мужчина, приблизившись вплотную, вдруг с силой встряхнул меня и, теряя терпение, велел:

– Скажи хоть что-нибудь, Флория! Хотя бы ради сына, ответь мне уже наконец! – последовал очередной невыполнимый приказ.

Едва сдерживаемый гнев и глубоко затаённая боль в глазах мужчины – это было последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в спасительную темноту. Разум мой отключился, потому что не смог больше противостоять бесконечной боли.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Эдвард…

Я надеялся, что общение с вновь обретённым сыном хоть немного остудит огонь ярости и гнева, пылающий в моей душе.

Прибывший лекарь успокоил, сообщая, что с ребёнком всё в порядке, и вреда никакого ему не причинили. Только благополучное возвращение Арзана и спасло предательницу, которая вновь осмелилась явиться в мой дом.

Мари хлопотала над моим сыном, а я всё никак не мог заставить себя покинуть детскую. Страх снова потерять моего кроху всё ещё не отпускал душу. Но чтобы страх не превратился в навязчивый и неконтролируемый, необходимо было разобраться со всеми участниками совершённого злодеяния.

И первой в списке была она – Флория.

Однако, несмотря на всю свою ненависть к этой женщине, я чувствовал, что здесь что-то не так. Но чтобы разобраться во всём, требовалось получить ответы на мучившие меня вопросы.

Флория… почему она поступила так с собственным сыном? Зачем позволила втянуть его в эту опасную игру?

Ведь когда-то она сама отдала мне ребёнка с просьбой защитить его.

И почему до сих пор сама Флория не произнесла ни слова в своё оправдание? И даже не попыталась обратиться с мольбой о пощаде?

Как не оттягивал я нашу встречу, но мне пришлось оставить сына на попечении няни и многочисленной охраны, и отправиться в кабинет, чтобы стребовать все ответы с женщины, полностью разрушившей мою жизнь.

Однако мои намерения добиться правды разбились о настойчивое молчание предательницы.

Теперь я с трудом узнавал ту, которую раньше любил больше жизни. Куда делась утончённая красавица, завладевшая когда-то моим сердцем? Сейчас передо мной стояла измождённая женщина в рваных обносках, и она даже не пыталась вымолить прощения для себя. Лишь продолжала стоять в своём упорном молчании и, не переставая, плакать.

И когда, не сдержавшись, я тряхнул её и потребовал ответить на вопросы, она так же, ни говоря ни слова и ни моля о пощаде, осела в моих руках и потеряла сознание.

– Лекаря сюда быстро! – громко крикнул в сторону двери.

Мне же оставалось лишь дождаться, когда исполнят приказ. А пока я попытался как можно бережнее перехватить хрупкое женское тело в своих руках, но дракхова корзина в побелевших пальцах Флории сильно затрудняла мои действия.

Флория повисла в моих руках изломанной куклой, а сам я ощутил предательский укол в сердце при одной только мысли, что сейчас могу снова потерять свою коварную возлюбленную. Только теперь уже навсегда…

– Да где же этот дракхов лекарь?! – не удержавшись, прорычал в пространство.

И тут, словно небеса наконец вняли моему отчаянию, дверь распахнулась, впуская подоспевшую помощь.

Глава 14. Узница замка Варрлент

Эдвард

Актион Гермонт примчался в мой замок, как только узнал, что сына мне вернули.

– Что ты намерен предпринять, Эдвард? – прямо спросил друг. – Ты ведь понимаешь, что Флория преступница, и тебе следует передать её в руки правосудия? В прошлый раз она сумела улизнуть от нашей службы безопасности. Не без содействия твоего помощника, как стало нам известно. Факт участия Бэзила в той истории со шпионажем подтвердили уже несколько достоверных источников, которые не вызывают сомнений. И теперь мне важно понять твою позицию в этом деле. Что скажешь, Эдвард?

Пока что кронпринц приехал как друг, искренне беспокоившийся о судьбе моего ребёнка. Но, как глава Тайной канцелярии, он должен был меня предостеречь от опрометчивых поступков – это я понимал, как никто другой.

И это Актион ещё не знал про мою авантюру с дочерью лорда Затрини, и про вынужденный сговор с теневым правителем столицы. Мне же оставалось надеяться, что второе лицо в государстве так и останется в счастливом неведении о моих, не совсем законных, «сделках» с некоторыми личностями.

Но что я мог ответить другу на его, без сомнения, справедливые речи и довольно щекотливые вопросы? Что моё сердце отказывается верить в то, что любимая женщина могла оказаться отъявленной злодейкой, не пожалевшей даже родного сына?

Ведь все факты указывали на обратное: Флория, как и прежде принадлежала к стану наших врагов. И естественно, без её участия не обошлась теперь и эта отвратительная история с похищением моего сына. Нашего с ней сына… а вот именно это обстоятельство было тайной, которую я тщательно скрывал вообще от кого бы то ни было. Ни одна живая душа, кроме нас с Флорией, даже не подозревала о том, кем на самом деле являлась мать моего Арзана.

И тем не менее, какими бы убедительными ни были доводы Актиона, но моя интуиция вопила о том, что всё не так просто и очевидно в этой истории, как хотели преподнести наши заклятые «партнёры».

– Знаешь, Актион, я бы не стал торопиться с выводами, – всё же решился возразить другу. – Есть все основания полагать, что в этот раз Флория не была добровольной пособницей наших недругов. Вот посмотри на эту затейливую вещицу, которую лекарь обнаружил в причёске у Флории, – я потянулся к экранирующей шкатулке, стоявшей на моём рабочем столе. Затем осторожно достал оттуда подавляющий волю артефакт и протянул его кронпринцу.

– Хм… интересные плетения, – заинтересованно протянул мой гость после недолгого изучения предмета, напоминающего женское украшение для волос. – Так сразу и не разглядишь, что чары ментального воздействия попытались тщательно замаскировать. Думаешь, Флорию действительно принудили явиться в твой замок? А что она сама говорит по этому поводу?

– Увы… после того, как она лишилась чувств в моём кабинете, у меня пока не было возможности расспросить её. И лекарь запрещает тревожить свою пациентку, утверждая, что Флория ещё слишком слаба для разговоров. А ещё, мне не даёт покоя тот факт, что она вообще не произнесла ни слова, когда я пытался с ней поговорить. Лекарь утверждает, что всё намного хуже, чем могло бы показаться. И пока не проведёт более детального обследования, он не готов давать каких-либо прогнозов.

Кронпринц тут же предложил организовать подмогу из числа придворных магов.

– Если твой лекарь испытывает какие-либо затруднения в процессе диагностики, может прислать ему помощь из дворца? Сам знаешь, лекари нашего императора способны творить настоящие чудеса.

– Спасибо, Актион… но дело не в отсутствии нужной квалификации у моего лекаря. Флория слишком слаба для глубокого магического воздействия. Лекарь уже пытался запустить сканирующие артефакты, но отчего-то лекарская магия делала лишь хуже. В общем, как мне объяснили, для начала необходимо вывести из крови Флории остатки сильнодействующих зелий, природа которых тоже не до конца ещё выявлена. Поэтому, Актион, я прошу твоего позволения, чтобы Флорию оставить пока в моём замке. Естественно, под мою ответственность. Пусть её нахождение здесь будет рассматриваться в качестве домашнего ареста. По крайней мере, до тех пор, пока я не разберусь в подоплёке всего произошедшего.

Наша с кронпринцем дружба пережила достаточно испытаний для того, чтобы мы научились взаимному доверию. И хотя в данный момент присутствовала определённая недосказанность именно с моей стороны, но мера эта была скорее вынужденной, и не подразумевала никаких злых намерений. Информацию о вынужденном похищении леди Олии Затрини я скрыл от главы канцелярии только с одной лишь целью – не хотел подставлять друга и втягивать его в вероятный дипломатический скандал.

И к тому же, я был абсолютно уверен, что со стороны «партнёров» официальных претензий не последует. Ведь империя Золотых Лотосов точно не пожелает оказаться замешанной в истории с похищением моего сына. А сам лорд Затрини, так же, как и я, был заинтересован в скором возвращении своей дочери. Этим, кстати, я и собирался заняться сразу же после визита кронпринца.

Актион, к счастью, долго задерживаться у меня в гостях не стал. Выдав мне своё позволение, он отправился по своим государственным делам.

Я же, проводив друга, отправился сначала в комнату сына, чтобы убедиться, что с Арзаном всё в порядке. Меня всё ещё не отпускали опасения, что последствия пережитого малышом похищения могут рано или поздно проявить себя. Но лекарь, успокаивая, заверил, что тревоги мои напрасны.

А потом, вдвоём с лекарем, мы отправились проведать Флорию… мою невольную узницу и вероломную возлюбленную, к которой у меня накопилось слишком много вопросов. И я твёрдо намерен был стребовать ответы на каждый из них.

Глава 15. Будущее – туманное и неопределённое

Флория…

Наше общение с герцогом завершилось, не успев толком начаться, потому что я потеряла сознание, прямо там, у него в кабинете. Отключилась, измученная той невыносимой болью, которая лишь усугублялась с каждым словом герцога и с каждым его яростным приказанием.

И когда пришла в себя, то откровенно ничего хорошего от реальности я и не ожидала. Тем удивительнее было обнаружить себя в небольшой, но тёплой и уютной комнате. А когда увидела, что лежу в удобной кровати с благоухающими цветочным ароматом простынями, то в первой реакции даже решила, что всё ещё сплю. Дёрнула рукой и с удивлением уставилась на кружевной волан рукава. Определенно, кто-то уже успел позаботиться обо мне и уложить в тёплую постель и… переодеть в красивую сорочку из мягкой дорогой ткани?..

– Госпожа… вы уже проснулись? – стоило мне завозиться в кровати, как в комнату тут же вошла служанка, будто специально караулила подходящий момент.

Девушка быстро подскочила ко мне и помогла поудобнее устроиться на подушках.

– Так лучше? – заботливо поинтересовалась моя сиделка.

Молча кивнув, ответила на вопрос прислуги. Не зная, как попросить воды, прошлась взглядом по комнате. Горничная оказалась девушкой сообразительной и быстро смекнула о всех моих желаниях.

– Вот, выпейте эликсир, который лекарь для вас приготовил, – мне тут же вручили в руки высокий стакан, наполненный мутноватой жидкостью. Но после всех своих приключений, я опасалась пить нечто неопознанное, поэтому протянула стакан обратно и попыталась встать с кровати.

– Пожалуйста, примите снадобье, иначе вы даже до уборной не сможете дойти. Не бойтесь, лекарь хочет помочь вам, – умненькая девушка догадалась о причинах моего отказа. Она смотрела прямым, честным взглядом, и казалась искренне обеспокоенной моим состоянием… и я сдалась.

«В конце концов, если хотели бы убить, то вряд ли стали бы устраивать с комфортом и переодевать в чистую дорогую сорочку» – успокоив себя этой вполне разумной мыслью, сделала несколько глотков мутного киселя без вкуса и запаха.

И почти сразу же почувствовала улучшение в своём состоянии. Больше не было той боли, что сковывала моё тело во время общения с герцогом и до этого. Вспомнив о последних злоключениях, тут стала ощупывать свою голову. И с облегчением поняла, что той ужасной штуковины, которую нацепили на меня похитители, в моих волосах больше не было.

С одной стороны, подобные перемены безусловно могли только радовать, но… но не выльется ли это в ещё большие проблемы?

Так и эдак прикидывая дальнейшие свои перспективы, я задумалась, и сама не заметила, как опустел стакан с эликсиром.

– Ну вот и умница, – не удержалась от похвалы горничная. – Я ведь говорила, что снадобье улучшит ваше состояние. А теперь давайте, помогу вам дойти до ванной комнаты.

С каждой минутой мне, действительно, становилось легче. После всех необходимых процедур в ванной, горничная помогла мне переодеться. А потом провела в небольшую гостиную, где меня ожидал накрытый к завтраку стол.

Определённо, жизнь налаживалась, но ближайшие перспективы на будущее по-прежнему оставались довольно туманными и неясными…

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

Эдвард…

Прошло уже два дня с того момента, как Флория снова появилась на пороге моего замка. И все это время меня терзали абсолютно противоречивые чувства и мысли.

С одной стороны, Флория являлась преступницей, которая оказалась замешана в шпионском скандале. И судя по активности наших так называемых партнёров, та прошлая история неожиданно вышла на новый виток развития. Но несмотря на то, что мой друг Актион по-прежнему считал Флорию коварной предательницей, сам я не торопился с выводами. Что-то во всей этой многоходовке никак не хотело укладываться в стройную картину. А сама Флория, увы, пока не могла ничего мне рассказать по этому поводу.

Лекарь, мэтр Корадан, категорически запрещал тревожить покой своей подопечной. Он был уверен, что немота девушки – это последствия от использования сильнодействующего зелья. И требовалось время, чтобы разобраться с этим. А ещё целитель заявил, что для Флории вредны сейчас любые волнения. Поэтому мне запретили пока показываться ей на глаза. Не говоря уже о том, что и речи не могло быть о том, чтобы провести письменный опрос девушки. Ведь подозрения о её причастности к новому заговору так никуда пока и не делись.

Теперь нам оставалось лишь ждать. Вот и сейчас я сидел у себя в кабинете и ждал, когда явится лекарь со своим обязательным отчётом о состоянии Флории.

Визит мэтра Корадана не заставил себя долго ждать.

Короткий стук в дверь оповестил о визитёре. И после моего позволения лекарь вошёл в кабинет, сразу же приступая к докладу.

– Милорд, я к вам с хорошими новостями. С радостью подтверждаю, что лечение мною подобрано верно, и ваша… гостья уже идёт на поправку. Утром я ещё раз навестил госпожу и могу с уверенностью сказать, что нам практически полностью удалось устранить последствия от применения артефакта, подавляющего волю. Теперь можно заняться выяснением причин её немоты. Она ведь раньше не страдала этим, я верно понял?

– Да, мэтр Корадан, вы всё правильно поняли. Когда-то у Флории был прекрасный голос, – отвечая на последний вопрос лекаря, я заставил себя ограничиться лишь этим определением. А на самом деле, ощутил острое, неодолимое желание, чтобы снова услышать голос Флории, его чарующий, мягкий тембр… что когда-то пленил меня. Хотя удивительно приятный голос был далеко не единственным достоинством у моей беглой возлюбленной.

Лекорь в нескольких словах поведал о дальнейших планах в лечении своей пациентки, а затем удалился, оставляя меня наедине с моими мыслями…

С тех пор, как Флория исчезла, бросила меня и предала нашу любовь, во мне словно умерло что-то. Сердце сковало таким льдом, что казалось, уже ничто не способно было растопить этот ледяной панцирь. Я стал злым, постоянно срывая свою злость на окружающих меня людях. А всё потому, что не хотелось никого видеть, не хотелось ни с кем общаться... мне вообще ничего больше не хотелось после того, как исчезла моя Флория. Как безумец метался я в поисках, разыскивая эту предательницу, что унесла с собой моё сердце. Искал Флорию с одной лишь целью, чтобы найти, посмотреть в её невероятные глаза и задать один единственный вопрос. Я хотел спросить у неё: «Почему... почему ты предала нашу любовь?»

Но этот вопрос так и остался моим незакрытым гештальтом, потому что я так и не задал его коварной предательнице, которая как змея вползла в мою душу, заставила полюбить себя, а потом вырвала моё сердце и исчезла.

Со временем моя ненависть к Флории никуда не делась, а я всё сильнее погружался в мрачное и беспросветное состояние полного одиночества. Но сердце моё немного оттаяло, когда однажды на пороге моего замка появилась большая плетёная корзина, а в ней – младенец и послание от его матери-предательницы.

Флория подбросила малыша к порогу моего дома, а в записке не было ничего, кроме просьбы позаботиться о судьбе нашего с ней ребёнка. В то, что это мой сын я поверил сразу и безоговорочно. И только появление маленького Арзана спасло меня когда-то от полного погружения в бездну глухого отчаяния.

Но теперь… изменилось ли что-нибудь теперь?

Мне хотелось верить, что да – изменилось. Потому что нестерпимо горько было думать о том, что, предав однажды, Флория, не задумываясь, смогла сделать это ещё раз. Только теперь, втянув в интриги и собственного сына. Нашего с ней сына.