Текст книги "С любовью, твоя злодейка (СИ)"

Автор книги: Виктория Аэтри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16. Материнское тепло

Флория

События раскручивались с такой скоростью, что я просто не успевала реагировать на все перемены в жизни. Похоже, что окончательно запуталась в происходящем, и вообще переставала что-либо понимать.

А ещё, так отчаянно нуждалась в информации, чтобы распутать этот ядовитый и опасный клубок чужих интриг, в который оказалась втянута отнюдь не по собственной воле. Вот только память тела, что досталось мне в этом мире, упорно молчала.

И даже вдруг случись такое чудо, которое помогло бы мне понять, кто затеял все эти интриги, то ответить герцогу на его вопросы я вряд ли смогла бы. Ведь всё ещё была лишена возможности говорить.

Тут, в принципе, разобраться со своей собственной жизнью не помешало бы, но всё закрутилось так… что только успевай подачи принимать. И всё чаще начинало казаться, что полгода относительно спокойной жизни в новом мире – это похоже, мне такой «бонус» счастливый выпал, чтобы не сразу, так сказать, из огня да в полымя.

Теперь, когда чувствовала себя немного лучше, я могла и спокойно поразмышлять, чтобы попытаться составить более-менее стройную картину происходящего. Но вот одно очень странное заявление герцога всё не давало покоя и нисколько не облегчало моей задачи разобраться во всём.

Память упорно подкидывала воспоминание, в котором герцог несколько раз бросил мне в лицо обвинения – он утверждал, что я втянула в интриги нашего с ним сына… Что это – реалистичное воспоминание, или бред, созданный моим измученным на тот момент сознанием?

Теперь мне всё труднее становилось отличить реальные факты от чего-то навеянного посторонней волей или чужой памятью. И временами даже казалось, что мне почудились эти слова герцога – что было совсем не удивительно, учитывая количество той гадости в моей крови, которой меня напичкали.

Вот и сейчас, меня настойчиво продолжали отпаивать всякими снадобьями. К счастью, от них действительно становилось легче. Ещё немного утешал и тот факт, что убивать меня пока не торопились, хотя изначально к этому имелись все предпосылки. И вообще, после нашего общения с герцогом в его кабинете, мы с ним больше не виделись. Складывалось ощущение, что он намеренно избегает наших встреч. Должна сказать, что я тоже особо не горела желанием увидеть своего тюремщика. А тот факт, что здесь я не гостья, а пленница – не вызывал никаких сомнений.

В общем, всё, что мне оставалось в теперешнем моём положении – это набраться терпения и ждать. Чего ждать? Кто бы ещё хоть намёком поделился какими-нибудь предположениями по этому поводу… но совершенно однозначно было одно – затишье это лишь временно.

– Доброе утро, госпожа, – бодрый голос лекаря заставил отвлечься меня от размышлений. В ответ я, как всегда, молча кивнула.

– Как сегодня ваши дела? Вижу, что выглядите вы довольно живенько. Должен сказать, что лечение пошло вам на пользу, день ото дня вы всё больше хорошеете, – оптимистично добавил лекарь, привычно уже общаясь за нас двоих и зная, что всё равно ответить ему ничего не смогу.

Целитель, лечивший меня, и горничная – вот, пожалуй, единственные посетители, кому разрешалось появляться в моей комнате. Все дни моего пребывания в замке герцога я была ограничена стенами одной комнаты и обществом этих двоих людей. И ещё я знала, что за дверью моей комнаты всегда находился кто-нибудь из стражников.

Но сегодня доктор был в приподнятом настроении – определённо он был доволен тем, как шли у меня дела в процессе выздоровления.

– Так, дорогуша моя… сегодня приступим к новому этапу в нашем лечении, – многообещающе произнёс лекарь, закапываясь в своём чемоданчике с различными склянками со снадобьями, пакетиками с порошками и амулетами. – Курс нейтрализующего зелья мы с вами усилим теперь восстанавливающим эликсиром. Вы ведь хотите, чтобы речь к вам вернулась? – доктор задал риторический вопрос, и я, естественно, энергично покивала в ответ. Кто ж не захочет, чтобы вновь вернулась способность говорить?

– Вот увидите, вы ещё колыбельные песни для своих деток будете петь. Уверен, что голос у вас прекрасный, – словно в ответ на мои мысли оптимистично подбадривал целитель. Параллельно разглядывая моё многострадальное горло и подсвечивая туда каким-то своим лекарским приспособлением.

Пока лекарь наводил снадобья, я терпеливо ждала, когда он закончит свои манипуляции. От нечего делать просто расхаживала по комнате в ожидании инструкций по применению новых зелий.

И тут произошло нечто неожиданное. Из коридора, где находилась моя комната, вдруг послышался надрывный детский плач. И через пару мгновений в мою комнату ворвалась перепуганная девушка с ребёнком на руках.

Комната сразу же наполнилась невообразимым шумом – малыш громко плакал, Мари (кажется эту девушку я видела в день своего появления в замке герцога) пыталась перекричать орущего дитя, не забывая раскачивать его из стороны в сторону, будто космонавта в центрифуге. А доктор всё пытался вычленить хоть что-нибудь понятное в всём этом потоке крика, слёз и невнятных объяснений.

Не знаю, что руководило мной в тот момент, но не выдержав детского плача, я стремительно подошла к Мари, и пока она пыталась сообразить, чего от неё требуют, просто забрала малыша из её рук и бережно прижала его к себе.

Невозможно было передать словами те эмоции, что я почувствовала, ощутив в руках это маленькое создание. Нежно прижимая кроху к себе, баюкала его и беззвучно, одними губами, нашёптывала ласковые слова, стараясь успокоить и подарить ощущение материнского тепла.

Ребёнок крепко обхватил своими ручонками меня за шею, он ещё продолжал всхлипывать какое-то время, но его надрывный плач постепенно затихал.

И вот когда малыш почти полностью уже успокоился, что-то заставило меня вдруг обернуться и посмотреть в сторону двери. Там, застыв безмолвной хмурой тенью, стоял герцог. Я поймала на себе его потемневший нечитаемый взгляд и почему-то именно в этот момент вдруг пришло странное осознание.

Только сейчас до меня внезапно дошло, что вот уже несколько дней, которые я нахожусь в замке герцога, по ночам мне перестал сниться этот мужчина.

Глава 17. Кулуарные беседы с недругом

Эдвард

В тот день я должен был ненадолго отлучиться из замка, чтобы по просьбе Актиона понаблюдать за его беседой с Олией Затрини – той самой леди, которая временно побыла в роли вынужденной заложницы до тех пор, пока люди её отца возвращали моего Арзана домой.

Олия погостила некоторое время у лорда Паскваля Тарранто в его «Персиковых садах», и естественно, с её головы даже волос не упал – уж об этом-то я позаботился, договариваясь с теневым правителем столицы.

Однако та сделка держалась в секрете от главы Тайной канцелярии, потому что каждая из сторон была заинтересована в полной конфиденциальности. Поэтому и был спокоен за сохранность этой тайны, и был уверен, что и леди Олия тоже не станет распространятся о ней. Я же, в свою очередь, не хотел впутывать друга в эту не совсем законную историю.

Но жизнь – несправедливая штука. В этом я убеждался и уже не раз. И поэтому, иногда приходится принимать довольно щекотливые решения. Многие предпочли бы избежать подобной ситуации и, возможно, отступили бы. Но передо мной такой вопрос даже не стоял. И с ледяной решимостью я сделал то, что другие могли бы посчитать пересечением некой опасной черты. Только Актиону совсем не стоило об этом знать.

Теперь же, друг попросил меня о небольшой услуге. И когда я прибыл в особняк, которым кронпринц пользовался для разного рода встреч, он озвучил суть своей просьбы:

– Эдвард, хочу, чтобы ты со стороны понаблюдал за нашей беседой с леди Олией.

В ожидании гостьи Актиона, мы стояли у окна и наблюдали за подъездной аллеей, ведущей в особняк. Ещё оставалось время в запасе, и мы обсуждали предстоящий визит представительницы дипломатической миссии не совсем дружественного к нам государства.

– Я специально пригласил её в этот особняк, чтобы не вызывать излишнего любопытства во дворце, – пояснил друг своё решение о встрече за пределами императорского дворца, или тем паче – особняка, занимаемого Тайной канцелярией. – Но наблюдать ты будешь скрытно, спрятавшись за иллюзорной завесой. Для нас ты будешь оставаться невидимым, но сможешь отследить каждый нюанс нашего разговора.

– Надеешься выведать что-нибудь интересное у леди Затрини? Думаешь, наши «партнёры» из Золотых Лотосов продолжат свои подковерные игры? – на всякий случай уточнил у друга, в одном ли направлении мы с ним мыслим.

– Особой надежды, конечно, нет… – усмехнувшись, пожал плечами глава Тайной канцелярии. – Олия, несмотря на свою молодость, довольно опытный дипломат. Ведь не зря же именитый папочка пристроил её в миссию после того, как сам был объявлен персоной нон грата. А вот кстати и она… красивая девушка, правда ведь?

Бросив взгляд в окно, я тоже увидел момент прибытия гостьи. И с удивлением отметил заинтересованный блеск в глазах друга, пока он наблюдал, как леди Олия грациозно выходит из экипажа и поднимается по ступеням лестницы, ведущей к главному входу в особняк.

– Да, красивая... – согласился с другом. Но тут же счёл нужным предостеречь: – А ещё и очень опасная особа. К тому же, она наш враг, Актион, – напомнил я очевидное, хотя уверен, что и без моего напоминания кронпринц прекрасно знал об этом не хуже.

А потом я прошёл в отведённое мне потайное место, пока гостья не заметила моего присутствия, и приготовился ждать.

Беседа Актиона и леди Олии оставила у меня довольно противоречивые эмоции.

После обязательных приветствий, кронпринц приступил непосредственно к интересующему его вопросу.

– Леди Олия, не буду ходить вокруг да около, тем более что вы прекрасно осведомлены о моей должности. Поэтому спрошу прямо: почему вы убили своего любовника?

Скрытый от взглядов беседующих Актиона и его гостьи, я внимательно наблюдал за реакцией молодой красавицы. И даже позавидовал её выдержке – другая бы на её месте давно бы уже начала нервничать и беспокоиться. Но только не Олия.

– Вы о ком вообще говорите, милорд? – ледяным тоном поинтересовалась девушка. И не отвечая на поставленный вопрос, откровенно пошла в атаку на Актиона: – И с чего вы взяли, что можете хоть что-то знать о моей... жизни? Прошу вас, милорд, не уподобляйтесь дворцовым сплетникам и не говорите о том, чего совсем не знаете.

Но моего друга трудно было лишить хладнокровия и сбить м намеченного пути. И даже такой красавице, как сидящая перед ним леди из страны Золотых лотосов, это было не под силу.

– Бэзил Дюваг – я о нём у вас спрашиваю, леди Олия. Вы ведь встречались с ним, и особо не скрывались, поэтому мои люди неоднократно наблюдали ваши с ним встречи в одной весьма любопытной гостинице. Но до поры до времени, мы наблюдали за этими шпионскими играми, пока… пока Бэзила не убили. Именно после вашей с ним очередной встречи, его нашли мёртвым. Так что ответите, леди Олия?

Девушка улыбнулась самой обворожительной улыбкой и соизволила дать ответ.

– А… вы говорите об этом несчастном, который был влюблён в меня? Ну так это совсем и не означает, что я отвечала ему взаимностью. И вообще, он не в моём вкусе.

– И кто же в вашем вкусе? – как-то очень уж прямолинейно спросил Актион.

– А вы с какой целью интересуетесь, милорд? – в свою очередь спросила Олия, и мне показалось, что она специально дразнит Актиона. Выдержав прямой взгляд кронпринца, девушка всё же выдала ответ, которого от неё ждали с самого начала разговора: – А что по поводу того мальчика... могу сказать лишь одно. На самом деле, я его просто держала поблизости. Пользовалась его привязанностью ко мне – да. Но не убивала. Зачем бы мне это делать, если он был хорошим агентом? Немного глуповатым, влюблённым и ручным. Только и всего...

В общем, как я и предполагал, Актион, конечно же, ничего существенного не смог добиться от своей гостьи. И по сути, нам вообще нечего было ей предъявить, потому что у нас не имелось прямых доказательств её вины в смерти Бэзила. Поэтому кронпринц ещё некоторое время помучил леди Олию своими вопросами и позволил ей вернуться обратно в посольскую миссию.

А у меня осталось странное впечатление, будто между этими двумя определённо существует нечто взаимное, пока не поддающееся расшифровке. Но однозначно можно было сказать, что отстранённым холодом во время их общения даже и рядом не пахло. Хотя обе стороны и старались тщательно скрывать всё это от внимания друг друга. Но я-то наблюдал за ними со стороны…

Однако озвучивать другу свои подозрения не стал и вскоре тоже покинул особняк.

А вернувшись в свой замок, даже сам не зная почему, я отправился в то крыло, где находились покои моей гостьи. И там, совсем неожиданно застал Флорию на руках с моим сыном. Нашим с ней сыном.

Глава 18. Битва разума и сердца

Эдвард

Всё то время, пока Флория находилась в моём замке, меня терзали самые противоречивые чувства.

Не говоря уже о том, что само появление бывшей возлюбленной в моём замке откровенно обескураживало. А её внешний вид в тот день так вообще сбивал с толку. Не было ни одной подходящей версии, чтобы объяснить ту странную метаморфозу… или всё же – маскарад? И с того момента меня неотступно мучила мысль: а какую цель могла преследовать Флория, появившись снова в моём доме, да ещё и при таких обстоятельствах?

И хотя обнаруженный у Флории в причёске артефакт ментального воздействия тоже наводил на разного рода размышления, я всё ещё не видел всей картины целиком. И потому не был уверен в том, что всё это – не очередная уловка врагов, которые решили, что смогут манипулировать мной, надавив на самые болевые точки.

Разум твердил, что однажды Флория уже предала меня… но сердце – оно сумасшедшим молотом разбивало мою грудь изнутри каждый раз, когда я смотрел на неё. А ещё, оно говорило мне, что прошлое вместе со всеми его противоречиями так и должно оставаться там – в прошлом.

Теперь, застыв в дверях, я наблюдал как моя коварная возлюбленная крепко прижимала к груди маленького Арзана, по-матерински качая его в своих объятиях успокаивающими плавными движениями.

Невозможно было описать словами те эмоции, что бурлили сейчас в моей душе.

– Мари… – выдавил из себя одно слово, обращаясь к служанке. Голос мой прозвучал непривычно хрипло, и пришлось сделать небольшую паузу, прежде чем продолжить говорить дальше. – Возьми Арзана и отнеси его в детскую.

– Но, милорд… – девушка слабо попыталась что-то возразить, но взмахом руки велел не прекословить мне.

Подозреваю, что в этот момент я выглядел так, что мало кто решился бы перечить мне и дальше. Мари подхватила Арзана и направилась прочь из комнаты, спеша исполнить мой приказ. Но теперь уже мой сын решил выразить свой протест и разразился громким плачем.

– Мари, стой, – остановив няню, я подошёл и взял ребёнка из её рук. И ещё я понял, что просто так, без причины, служанка никогда бы не решилась явиться в это крыло замка. – Что случилось, почему Арзан так беспокоен? Ты ведь лекаря искала, придя в это крыло, верно?

– Милорд, прошу не волнуйтесь, – тут же поспешил вмешаться лекарь, мэтр Корадан. – У малыша режутся зубки, отсюда и неприятные ощущения, из-за которых он плачет. Но до вашего прихода я как раз успел обработать ему дёсны успокаивающим бальзамом. Теперь мальчику будет легче. С вашего позволения я пойду с Мари, чтобы дать все необходимые инструкции, как действовать в случае повторения ситуации.

– Хорошо, – убедившись, что с моим сыном всё в порядке, вернул его няне.

И через мгновение мы с Флорией остались в комнате одни. Я сделал пару шагов навстречу ей, и она тут же отступила. И отступала до тех пор, пока не упёрлась спиной в стену.

А я начал приближаться. Медленно, почти бесшумно, но видел, как от каждый моего шага она непроизвольно вздрагивала. А ещё мне казалось, что слышу, как сердце Флории колотится в её груди, пытаясь вырваться. Кажется, она тоже чувствовала, как сжимается воздух, и как тяжелеет пространство между нами. Её собственная беспомощность душила сильнее, чем могли бы это сделать мои руки. Она закрыла глаза и просто ждала, когда я подойду.

Но я остановился в паре шагов.

Остановился, остро ощущая близость Флории. Не торопясь, вбирал в себя ее запах – испуга, жасминового мыла и чего-то неуловимого, сугубо ее, того, что столько времени преследовало меня в кошмарах и одиноких снах. Ненависть, которую я взращивал в себе все эти годы, как броню, вдруг дала трещину. Она рассыпалась прахом, обнажив то, что долгое время я тщетно пытался схоронить – израненную, но все еще живую любовь. И ненавидел Флорию за это. Ненавидел за то, что она снова здесь, в моей власти, и за то, что одно ее дрожащее дыхание способно обратить в ничто всю мою железную волю.

– Зачем? – прошептал хрипло, и в этом одном слове вместилась вся горечь от предательства. – Зачем ты вернулась?

Она не могла ответить. Только ее глаза, огромные, влажные, полные немой мольбы и ужаса, говорили за нее. И в этом безмолвии я читал все – и страх передо мной, и какую-то новую, робкую искру, которую боялся признать даже сам. Ее губы, мягкие, слегка приоткрытые от попытки сделать хоть какой-то звук, манили, как самый сладкий и самый смертельный яд.

Я смотрел на Флорию и пытался разглядеть в её чертах ту девушку, которую когда-то знал. Ту, которую любил тогда. И всё ещё любил её и теперь. Это было так же очевидно, как и моя ненависть. Две стороны одной медали, две силы, разрывавшие меня изнутри.

Да, желание докопаться до истины у меня было сильным и неодолимым. Мне необходимо было выяснить, какую роль в похищении моего сына сыграла Флория. Выяснить для того, чтобы раз и навсегда определиться с моими чувствами к ней, и понять, что же я испытываю к ней на самом деле – любовь или ненависть?

Но только теперь, перевешивало уже другое желание, и оно затмевало собой всё остальное.

Борьба в моей душе достигла апогея. Разум кричал, что нельзя, что Флория предательница, что стоит лишь поддаться – и она снова вонзит нож в самое сердце. Но тело, сердце, каждая клетка, помнившая ее, рвались к ней с силой, против которой не было защиты.

Но как совместить в гармонию разум и чувства? Этого, увы, нам не дано понять… И в тот момент я и не хотел заниматься больше никаким анализом событий и фактов, а разум не смог помешать мне. Потому что действовал по велению сердца, а оно говорило мне, что я всё ещё люблю свою Флорию.

И я сдался.

С тихим стоном, в котором смешались отчаяние, ярость и давно не признаваемая нежность, я накрыл ее губы своими.

Но потом заставил себя остановиться. Оторвался от её губ так же внезапно, как и начал. Остановился, потому что вдруг испугался того, что окончательно потеряю контроль над собой. Ещё какое-то время мне понадобилось, чтобы восстановить дыхание и вернуть прежнюю холодность.

Я молча смотрел на Флорию, на её раскрасневшиеся губы, на растерянный, полный смятения взгляд, словно не веря тому, что только что произошло. Но боюсь, мои собственные глаза окончательно выдали меня. Потому что в них, как и в моей душе, бушевала самая настоящая буря – осознание собственного поражения, ярость на себя за эту слабость и… надежда. Проклятая, неуместная надежда.

Глава 19. Угроза, разорвавшая небеса

Флория…

Время моего странного плена тянулось тоскливой вереницей дней, пока я пребывала в томительном ожидании. И больше всего меня терзала неизвестность в отношении собственного будущего. Хотя со мной не происходило ничего плохого, и лекарь по-прежнему ежедневно навещал меня, продолжая лечение, которое, кстати, постепенно начинало приносить свои плоды.

Снадобья мэтра Корадана действительно оказались чудодейственными, и у меня появилась надежда, что вскоре речь вернётся ко мне. По вечерам, лёжа в своей кровати, я училась заново пользоваться собственным голосом. Не спеша, очень медленно, тихим шёпотом проговаривала разные слова – начиная с коротких совсем, постепенно увеличивала длину фраз.

Однако я не спешила ни с кем делиться информацией о наметившимся прорыве в лечении, предпочитая сохранять пока этот маленький секрет. Всё потому, что та же надежда на возвращение способности говорить всё чаще теперь сменялась чувством опасения – ведь рано или поздно, но герцог обязательно стребует с меня ответы на свои вопросы.

Только что я могла ответить ему? Ничего. Ведь я и сама оказалась пешкой в чужих интригах и совсем не имела представления о том, какие тайны прошлого могли вызывать у лорда Эдварда Варрлента такую жгучую ненависть ко мне, а вернее – к той, прежней Флории.

И я по-прежнему ничего не помнила о прошлой жизни Флории, а все мои воспоминания об этом мире начинались ровно с того момента, как я угодила в её тело. Ну и ещё, странными снами, которые до недавнего времени сопровождали меня каждую ночь. И самое ужасное – я ведь никогда и не смогу объяснить того, что оказалась в этом мире и в чужом теле отнюдь не по своей воле.

Однажды я уже пробовала объясниться с Кларизой – женщиной, приютившей меня в своём доме и позволившей остаться работать на постоялом дворе «Уютный очаг». Но слова признания в тот раз так и не были сказаны – будто какой-то блок срабатывал и не позволял мне произнести хоть что-то о своей жизни в другом мире и о попадании в этот мир. Поэтому, я всё ещё не представляла, как буду объясняться с герцогом, когда речь снова вернётся ко мне.

А после того поцелуя с Эдвардом всё запуталось ещё сильнее. Пока для меня понятным было только одно: я так часто видела герцога в своих снах, что почти уже успела проникнуться определёнными чувствами к нему. Настолько яркими и реалистичными были те сновидения, что этот мужчина, кажется, стал уже частью моей жизни. Но оказавшись не по собственной воле в замке того, с кем проживала свою жизнь в сновидениях, стала испытывать к герцогу двойственные чувства. Он притягивал и пугал меня одновременно.

Размышляя о хозяине замка, я как раз стояла у окна в своей комнате и наблюдала за тем, как Мари гуляет с малышом Арзаном в парке внутреннего дворика. Няня катила перед собой красивую тележку, напоминающую земные детские коляски, и временами останавливалась, чтобы покормить птиц хлебными крошками из полотняного мешочка. А мальчик, радостно улыбаясь, что-то гулил на своём детском языке. Время от времени малыш задорно смеялся, когда поблизости маленькие птички вдруг затевали шумную возню, сражаясь за самые аппетитные крошки.

Наблюдая за этой мирной и безмятежной картиной, я и сама прониклась хорошим настроением. И даже распахнула окно настежь, чтобы лучше было видно происходящее в парке.

А вскоре к няне и малышу присоединился и грозный хозяин замка. В первые мгновения, испугавшись того, что меня застанут за подглядыванием, быстро отпрянула от окна. Но расслышав заливистый смех мальчика, не удержалась и вернулась к прежней позиции.

И увидела, как преображается лицо герцога, когда он смотрит на сына – с нескрываемыми любовью и нежностью.

– Эд-вард… – тихо, по слогам, произнесла вслух имя своего ночного кошмара.

Для меня этот мужчина представлял реальную угрозу, и я чувствовала, что всё ещё должна опасаться его. Но как можно опасаться человека, который с такой любовью смотрит на ребёнка?

От переполнявших меня противоречивых эмоций, глаза тут же наполнились слезами. Подняв голову вверх, чтобы не дать им пролиться, взглядом я вдруг зацепилась за нечто странное. В небе, по направлению к парку, где гуляли няня с малышом и герцог, летело что-то, совсем не похожее на птицу. Быстро смахнув слёзы, которые мешали ясности взора, я всмотрелась в точку на небе, которая стремительно приближалась и увеличивалась в размерах.

И с ужасом вдруг поняла, что приближающийся объект очень похож на короткое утолщённое копьё. Предмет быстро приближался, следуя вполне определённой траекторией – в сторону парка. А гуляющие во внутреннем дворике замка так ничего и не замечали. Но я чувствовала, что эта штука, рассекающая голубое небо и сверкающая холодным стальным блеском в лучах солнца, неслась к замку отнюдь не в качестве дружественного послания.

– Эд-вард! – прошептала тихо, понимая, что мой призыв никто не услышит. И добежать куда-либо я тоже не успевала – это осознание оглушало своей ясностью и неотвратимостью чего-то страшного, что вот-вот могло произойти.

В воздухе запахло бедой…

Решение, как действовать, созрело мгновенно. Я схватила склянку с лечебным снадобьем и одним махом выпила половину всего содержимого. Лекарь предупреждал, что принимать его надо в строго определённой дозировке, потому что процесс восстановления речи должен проходить постепенно, без лишнего давления на ослабленный организм.

Но я рискнула, и это сработало…

– Эд-вард! Нееебо!! – громко, что есть силы, прокричала только эти два слова. К счастью, герцогу хватило и этого, он успел отреагировать, буквально, за доли секунд до ужасной трагедии.

Эвард резко выбросил руку впереди себя, и пространство, прилегающее к гуляющим в парке людям, мгновенно застилось туманной дымкой, которая скрыла собой всех троих – няню, мальчика и его отца. Тем временем, летящее копьё-коротыш достигло того места, где ещё недавно стояли люди. Но когда мерцающая завеса спала, там больше никого не было. Только лишь странный удлинённый предмет торчал из земли, нервно вибрируя «юбкой» оперения, состоящего из тончайших металлических лезвий. Через пару мгновений эти лезвия отделились от основания и с хищным свистом разлетелись в разные стороны. Однако далеко разлететься им не удалось – какая-то невидимая взгляду преграда остановила их смертельный полёт…

Всё, что произошло только что в парке прямо на моих глазах, длилось не дольше нескольких мгновений. Но мне казалось, что прошла целая вечность. И вечность до того момента, пока я пребывала в неведении о судьбе людей, которые успели уже стать для меня не чужими…