Текст книги "С любовью, твоя злодейка (СИ)"

Автор книги: Виктория Аэтри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23. Надежды на лучшее

Флория…

Я была благодарна Эдварду за то, что позволил мне отправиться в комнату к маленькому Арзану. После новостей, которые принёс его друг, кронпринц Актион, уже и не знала, каких ещё напастей мне надо было ждать от судьбы… и от судьбы ли?

Я уже столько времени находилась в замке герцога, что окончательно потеряла счёт дням. Мало того, что очутилась в другом мире и вляпалась в чужие проблемы, так моим несчастьям, казалось, не было видно ни конца ни края. Только начала устраивать свою жизнь в этом мире и вот пожалуйста – неприятности посыпались на меня одна за другой.

Но в последнее время мне показалось, что герцог несколько оттаял по отношению ко мне. И теперь очень хотелось надеяться, что в роли его пленницы мне оставалось быть не долго. Что решат Эдвард и Актион, оставшись наедине для приватного разговора? – хотелось бы мне знать ответ…

И ещё во мне жила надежда, что Эдвард сам станет причинять зла для матери своего ребёнка и другим не позволит сделать этого. Все эти мысли роем кружили в голове, пока я шла в комнату к малышу Арзану. Но стоило мне появиться у него, как все тревоги тут же отступили, уступая место совсем другим эмоциям.

Комната мальчика была для меня настоящим оазисом спокойствия и света в этом беспокойном и бушующем от тревог мире. Воздух в спальне малыша пах молоком и едва уловимым ароматом лаванды, которую клали в детскую постельку. Когда я пришла, Арзан не спал. Он сидел в своей кроватке, окружённый бархатными валиками, и увлечённо пытался надеть на ногу яркий шерстяной носок, при этом забавно хмуря свои маленькие бровки. Увидев меня, он тут же оставил свою нелёгкую задачу, широко улыбнулся и протянул ко мне ручонки, радостно воркуя на своём детском непонятном наречии.

– Привет, солнышко, – улыбнулась ему в ответ, подходя и беря его на руки. Он тут же устроился у меня на плече, доверчиво прильнув тёплой щёчкой. – Ты мой маленький спаситель, знаешь об этом?

Малыш, конечно же, не знал. Но именно он, этот крошечный, беззащитный человечек, стал моим якорем в этом бушующем море неопределённости и опасных приключений. Доверие Арзана, его простая, чистая радость от моего присутствия заставляли отступать даже самые тяжёлые мысли. Я присела с малышом в большое кресло у камина, и он тут же устроился у меня на коленях, увлечённо изучая пряжку на моём поясе.

– Вот так всегда, – прошептала, поглаживая ладонью его мягкие, шелковистые волосы. – У взрослых вечно какие-то войны, интриги, ультиматумы… а у тебя – самая важная работа: расти на радость родителям и познавать мир.

Арзан что-то согласно пробормотал в ответ, уронил пряжку и потянулся к моим волосам. Его пальчики тут же запутались в прядях, но больно не было – лишь щекотно и как-то невыразимо трогательно. Я закрыла глаза, вдыхая его детский запах, и позволила тишине и покою комнаты окутать меня. Здесь, в этих четырёх стенах, не было девушки-изменницы, иностранки-шпионки или безвольной пешки в чужой игре. Здесь были просто уставшая от неопределённости женщина и маленький ребёнок, которые нашли друг в друге взаимное тепло и утешение.

Я начала тихо напевать старую колыбельную, ту самую, что пела мне в детстве моя бабушка, в другом мире, в той моей жизни. Мелодия была простой, незатейливой, но Арзан затих, прислушиваясь, и его большие, тёмные глаза, так похожие на отцовские, были прикованы к моему лицу.

– Всё будет хорошо, – обещала ребёнку, правда не знаю, кому больше – ему или самой себе. – Мы справимся, обязательно… а твой папа, он добрый и сильный. Он всегда нас защитит и никому не даст в обиду.

Мне так хотелось в это верить, но перед внутренним взором чётко стоял холодный и оценивающий взгляд Актиона. Кажется, кронпринц видел в мне угрозу, разменную монету и проблему, которую нужно решить быстро и эффективно. А Эдвард… Что для него значила я сейчас? Кем была? Бывшей возлюбленной? Матерью его сына? Или обузой, поставившей под удар благополучие и безопасность его страны?

Арзан, словно почувствовав моё смятение, положил свою ладошку мне на щёку и что-то тихо и успокаивающе проворковал. Я рассмеялась сквозь подступившие слёзы и прижала малыша к себе.

– Спасибо, дорогой... ты всегда знаешь, что сказать и как утешить.

Мы сидели так, может, полчаса, а может, целую вечность. Я рассказывала мальчику сказки – выдуманные, странные, из обрывков моих старых воспоминаний и новых впечатлений от этого мира. Он слушал, иногда пытаясь повторить какое-нибудь слово, и от этого моё сердце каждый раз сжималось от нежности.

Внезапно дверь тихо отворилась. Я вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть няньку. Но на пороге комнаты стоял Эдвард. Он остановился там, молча наблюдая за нами. Его лицо было усталым, черты – заострёнными после напряжённого общения с высокопоставленным другом, но в глазах, тех самых стальных, что обычно бушевали грозовыми бурями, сейчас была какая-то новая, глубокая тишина. Он смотрел на нас с Арзаном, и в его взгляде было столько… чего? Нежности? Грусти? Принятия?

Я невольно замерла, не зная, что сказать, боясь нарушить эту хрупкую паузу. Арзан, увидев отца, радостно захлопал в ладоши и потянулся к нему.

Эдвард медленно вошёл в комнату. Он не смотрел на меня, его взгляд был прикован к сыну. Не удержавшись, я поднялась со своего места, продолжая держать ребёнка на руках. Мужчина приблизился, взял Арзана из моих рук, прижал к себе на мгновение, поцеловал в макушку и снова усадил его в кроватку с игрушкой. Мальчик, казалось, понял, что взрослым нужно поговорить, и увлёкся деревянной лошадкой.

Потом Эдвард повернулся ко мне. Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, ощущала лёгкий запах вина и дневного ветра, а ещё чего-то неуловимого, но сугубо его – Эдварда.

– Флория… – его голос прозвучал низким, немного хриплым от усталости.

Герцог не стал ничего спрашивать или требовать каких-нибудь объяснений после разговора с кронпринцем – как я предположила вначале. Вместо этого он сделал нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Он обошёл кресло, приблизился вплотную и… обнял меня со спины. Его сильные руки мягко, но неотвратимо обвили мою талию, а тяжёлая голова опустилась мне на макушку. Всё моё тело на мгновение оцепенело от неожиданности, а потом… потом растворилось в этом прикосновении, от которого веяло абсолютным, безоговорочным доверием.

Я чувствовала твёрдость мышц его груди у своей спины, слышала его ровное, чуть сбивчивое дыхание. В этот момент он был моим укрытием, моей крепостью.

– Не бойся, – Эдвард хрипло выдохнул мне в волосы, и его губы едва коснулись моей макушки. Сейчас это был не поцелуй, а нечто большее – наверное, обет или клятва. – Я не позволю причинить тебе зло. Никому и никогда.

Эти слова, произнесённые таким тихим, таким уставшим голосом, прозвучали громче любого убедительного крика. В них больше не было гнева последних недель. Зато в них была простая, суровая решимость – обещание мужчины и обещание настоящего защитника.

Закрыв глаза, я позволила голове откинуться назад, на его плечо. Моя ладонь сама нашла его руку, сжимавшую мой стан. Наши пальцы переплелись так же, как, похоже, теперь соединились и наши судьбы. Мы не двигались, просто стояли так, в тихой комнате, под мирное бормотание ребёнка, двое взрослых людей, закованных в оковы прошлого, но, возможно, нашедших в этом молчаливом объятии ключ к общему будущему.

– Всё будет хорошо, – повторил Эдвард шёпотом, и на этот раз, затаив дыхание, я позволила себе поверить его словам. – Я обещаю.

Моё сердце заколотилось где-то в горле, а противоречивые эмоции смешались в клубок из осторожного опасения, робкой надежды и чего-то ещё, тёплого и щемящего душу.

Эдвард наклонился ниже, и его губы почти коснулись моего виска, а дыхание обожгло кожу. И я… я чувствовала, как что-то тает внутри. Ледяная скорлупа страха, что сковывала меня всё это время. Слёзы снова навернулись на глаза, но на этот раз это были слёзы облегчения.

Окончательно расслабившись, полностью прижалась спиной к его груди, чувствуя биение его сердца – ровное, сильное и уверенное. Оно стучало в унисон с моим, таким же взволнованным, но теперь уже не от страха.

– Актион… – попыталась было выяснить, что же решил кронпринц по поводу моей дальнейшей судьбы, но Эдвард мягко прервал меня.

– Я кое-что предложил Актиону, и он согласился со мной. Теперь осталось заручиться ещё одним согласием…

– Чьим? – спросила, затаив дыхание – ведь теперь на кону стояла моя судьба.

– Твоим… если ты согласишься стать моей женой, Флория. – Эти слова прозвучали так неожиданно, что казалось, будто вместе с моим сердцем замер и весь остальной мир.

Глава 24. Герцогиня знает

Флория…

Глядя на происходящее, мне оставалось лишь молча поражаться тем переменам, что творились в теперешней моей жизни, и принимать их со смиренностью статиста, роль для которого давно уже предопределена проведением-кукловодом. Ещё недавно я гадала о своей дальнейшей судьбе, которая до последнего момента так и оставалась весьма туманной и неопределённой, а сегодня Эдвард заявил, что наша с ним брачная церемония – это единственное, что может спасти меня.

Я совсем не разбиралась в хитросплетениях политических интриг между двумя империями, но словам герцога верила. Наверное потому, что за всё время пребывания в его замке не увидела ничего плохого по отношению к себе. Ко мне все относились почти как к гостье, ни словом, ни намёком не показывая, что считают меня преступницей.

Мэтр Корадан делал всё, чтобы вылечить меня. И в итоге ему удалось устранить тяжёлые последствия после применения магических зелий и ментального воздействия. Мне же казалось, что герцог только того и дожидается, когда лекарь позволит наконец допросить меня на предмет причастности к похищению маленького Арзана. Но время шло, с каждым днём мне становилось всё лучше, а герцог отнюдь не спешил разбираться со своей пленницей.

И вот теперь, вместо тюремных казематов в моей жизни наметились совсем другие перспективы. По сути, чтобы спасти собственную жизнь, я должна стать женой герцога Эдварда Варрлента. Боги… и как теперь узнать наверняка, не станет ли это следующим шагом в новую ловушку для меня?

Но что самое ужасное, я чувствовала, как влюбляюсь в Эдварда всё больше и больше. Сначала были сны на протяжении всех месяцев, пока я жила в новом мире, и эти сновидения не давали мне покоя. Снова и снова я переживала те эмоции, что достались мне вместе с воспоминаниями той, прежней Флории. А теперь, когда я жила в замке герцога, видела его воочию и общалась с ним вживую, поняла, что пропала окончательно.

Только вот Эдвард… ведь я прекрасно понимала, что если он испытывает какие-то чувства, то они точно относятся не ко мне, а к той Флории, которая любила его когда-то, а потом бросила. И где теперь мне взять сил, чтобы заставить себя смириться с этим фактом? Ответа на этот вопрос я не знала. Ко всему прочему, всё ещё терзалась неведением, как найти способ, чтобы сообщить Эдварду всю правду о себе, и о том, что настоящей Флории больше не существует…

И снова под влиянием моих переживаний память прежней хозяйки всколыхнулась, заодно подбрасывая мне шанс, чтобы распутать клубок, в который сплелись две судьбы – моя собственная и настоящей Флории. Этой ночью я опять увидела сновидение, а вернее – очередное воспоминание моей предшественницы…

Сон начался с тихой радости и трепетной надежды на счастливое будущее в кругу самых дорогих для меня людей. Я – та Флория – стояла у ворот монастыря, прижимая к груди завёрнутого в тёплое одеяльце малыша. Дыхание моего крохи было ровным и безмятежным, а крошечная ручка сжимала мой палец с силой, которая сразу же напомнила мне про его отца.

Рядом со мной теперь была сестра Илария, молодая монахиня с добрыми глазами и твёрдой верой в высший промысел. Именно она стала моей единственной подругой в убежище и теперь, не раздумывая, согласилась сопровождать меня в этом опасном пути.

– Ты уверена, что поступаешь правильно, дитя моё? – спросила настоятельница, которая вышла проводить нас и подарить своё благословение.

– Да, матушка, уверена, – мой голос прозвучал твёрдо, хотя сердце колотилось, словно птица в клетке. – Эдвард должен узнать правду. И он должен увидеть своего сына. Я уверена: его любовь… она защитит нас с малышом.

Я верила в то, что говорю. Верила так сильно, что этот огонь веры согревал меня холодными ночами, пока я скрывалась в горном монастыре. Любовь Эдварда была моим щитом, и всё это время она дарила мне надежду на лучшее. А ещё, прощение моего возлюбленного было моим единственным шансом на спасение. Я представляла, как подхожу к стенам его замка, как он видит меня с ребёнком на руках, как суровые черты его лица смягчаются, а в глазах, вместо гнева, вспыхивает узнавание и… прощение.

Мы покинули убежище на рассвете. Дорога была долгой и утомительной, но каждый шаг приближал меня к Эварду.

Но судьба, как оказалось, лишь посмеялась над моими надеждами.

Потому что всё рухнуло в одночасье, на одном из постоялых дворов, в глухом городке на окраине владений моего герцога. Пока сестра Илария хлопотала с горячей едой, я вышла во двор подышать воздухом. И увидела посланника из моего недавнего прошлого. Крюк – это был человек моего бывшего покровителя из империи Золотых Лотосов. И Крюк тоже увидел меня.

Наши взгляды встретились. Мелькнувшее в его глазах удивление, быстро сменилось другой эмоцией. Теперь он смотрел на меня В его с хищным удовлетворением. И не было никаких сомнений в том, что он узнал меня. А я поняла, что мне так и не простили моего бегства и того, что так и не получили от меня тех секретов Эдварда, за которыми и отправили в империю Щит Норваллы.

Мысль о том, как действовать дальше, родилась мгновенно. Это был отчаянный план, но единственно верный в сложившейся ситуации. Я не могла рисковать сыном. Ни за что.

Не теряя ни мгновения, бросилась в комнату, где оставались сын и моя верная подруга-монахиня.

– Илария, ты должна ехать дальше. Продолжишь путь одна, с моим мальчиком, – судорожно прижала к себе спящего младенца, целуя его в макушку и вдыхая его родной запах в последний раз. Слёзы душили меня, пока я писала несколько строк для Эдварда. – Доберись до герцога Варрлента и отдай ему… отдай ему нашего сына и передай эту записку от меня…

Я не позволила Иларии возразить мне ни слова и быстро выпроводила через чёрный ход. Затем, накинув капюшон, выскочила на улицу и, мелькнув перед глазами Крюка, бросилась в конюшню. Там вскочила на первую попавшуюся лошадь и погнала её прочь из города, в открытое поле, за которым виднелся густой лес. Во что бы то ни стало, мне надо было увести преследователей подальше от моего сына…

* * *

Я проснулась с криком, застрявшим в горле. Всё моё тело было покрыто холодным потом, а в груди пылала фантомная боль от той раны, которую нанёс Флории преследователь, когда настиг её. Приходя в себя после увиденного сновидения, продолжала дышать прерывисто и всхлипывать. И одновременно с этим пыталась осознать весь ужас открывшейся мне правды.

Душа Флории погибла в том лесу, спасая сына. А моя… моя была призвана из другого мира, чтобы занять это тело и заменить душу, отмеченную смертельным проклятием. По сути, Эдвард любил девушку, которой больше уже не существовало. Она навсегда останется призрачной тенью, стоящей между мной и Эдвардом. И теперь мне предстоит выйти замуж за мужчину, который даже не подозревал, что целует не ту женщину. Однако несмотря на тяжесть осознания этой непростой истины, я понимала, что герцог должен узнать обо всём.

И я была только рада, что груз чужой жизни наконец спадёт с моих плеч. К счастью (или наоборот), но кроме осознания всей правды о том, как попала в этот мир, теперь я знала, что необходимо было в срочном порядке отыскать мою кошку, Герцогиню. Именно в медальоне, который висел у неё на шее, и скрывалась вся правда обо мне и прежней Флории.

Глава 25. Приоткрытая завеса тайны

Эдвард

Флория… кажется, моя ветреная возлюбленная в очередной раз умудрилась перевернуть всё с ног на голову и полностью лишить меня покоя, привнося в жизнь новые тайны и загадки. Но на этот раз в захлестнувшем хаосе прослеживалась удивительная закономерность, будто невидимая нить судьбы наконец-то начала распутывать клубок, в котором оказались спутаны наши с ней жизни. И теперь я всё сильнее утверждался в мысли, что больше не намерен отпускать Флорию из своей жизни.

Хотя чувствовал, что далеко не все тайны моей невесты раскрыты, но я отчаянно верил, что эти секреты, какими бы мрачными они ни оказались, больше не станут препятствием для нашего счастья. Да, прошлое у нас с ней отнюдь не безоблачное, там скрывается достаточно противоречивых моментов и тёмных пятен, но… лично я готов был дать для нас двоих ещё один шанс.

Тем более, чувствовал, что и Флория испытывает нечто похожее. Потому что видел это в её глазах, когда она смотрела на меня, в её нежной, слегка неуверенной улыбке, адресованной мне. И даже в том, как её пальцы блуждали в складках моей одежды, когда мы оставались наедине. Она боялась, да. И за этим страхом, определённо, скрывалось нечто большее, но я знал, что рано или поздно Флория сможет довериться мне. И тогда, вместе мы обязательно сможем отыскать выход из любой, даже самой сложной и безвыходной ситуации.

Пока же нам предстоит решить вопрос с нашими так называемыми партнёрами из Золотых Лотосов, которые явно затеяли нехорошую игру, объявив Флорию мёртвой. Это был грязный ход, рассчитанный на то, чтобы вынудить нас к опрометчивым действиям. А ещё, кому-то очень не терпелось рассорить наши империи.

После долгого обсуждения мы с Актионом решили нанести ответный удар. Чтобы раз и навсегда оградить Флорию от участия в её судьбе бывших покровителей, я и предложил этот план с нашей свадьбой.

В императорском дворце будет устроен приём, куда обязательно пригласят послов и всех влиятельных персон нашей империи. И там, на глазах у всех, я представлю Флорию Шаввари нашему императору и объявлю о помолвке с ней. Все узнают, что теперь она – моя невеста и будущая герцогиня Варрлент, а значит, находится под моей защитой и является гражданкой уже нашей страны – империи Щит Норваллы.

Но сегодняшний день начался весьма необычно.

Я как раз собирался выйти к завтраку, с нетерпением ожидая встречи с Флорией, чтобы обсудить наш, с позволения сказать, «брак по расчёту», который на поверку оказывался единственным, чего я желал всем сердцем. В голове роились планы: как представить Флорию императору, как объявить о нашей с ней помолвке, чтобы раз и навсегда привязать её к себе законным правом. И чтобы ни у кого – ни у врагов, ни у так называемых «покровителей» – больше не возникло и мысли оспорить её место рядом со мной.

Мои размышления прервал негромкий стук в дверь. После моего позволения в кабинет вошёл слуга, почтительно склонив голову.

– Ваша светлость, леди Флория просит о срочной аудиенции. Она настаивает и говорит, что разговор не терпит отлагательства.

Удивлённый, но несказанно обрадованный этим внезапным визитом, я кивнул.

– Конечно, пригласи, – тут же велел, гадая о причинах подобной срочности.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела взволнованная Флория. Она была бледна, её глаза горели лихорадочным блеском, а грудь вздымалась от учащённого дыхания, словно она бежала сюда через весь замок. Она даже не поздоровалась, выпалив с порога:

– Эдвард, пожалуйста, разреши мне съездить на постоялый двор «Уютный очаг»!

Эта просьба прозвучала так неожиданно, что на секунду я даже опешил. Из всех вещей, которые ожидал от неё услышать, эти слова оказались самыми непредсказуемыми.

– На постоялый двор? – переспросил терпеливо, стараясь сохранять спокойствие. – Сейчас, после вчерашних новостей? Ты ведь слышала Актиона и сама должна понимать, что враги не дремлют, и каждая твоя вылазка за стены моего замка – это неоправданный риск.

– Я понимаю! – дрожащим голосом возразила Флория. Но тем не менее, настроена она была решительно. – Я должна, Эдвард, это… это очень важно. На том постоялом дворе я жила несколько месяцев, после того как… В общем, некоторое время назад меня раненую бросили в лесу, там меня нашли и выходили Харвид Броудж и его жена Клариза. Если бы не они… – прерывисто дыша, она замолчала, и я увидел, как на её глазах выступили слёзы.

Харвид и Клариза Броудж – эти имена ни о чём мне не говорили, но само упоминание о тех мрачных месяцах, когда Флория пропала и была вдали от меня, заставило моё сердце сжаться.

– Я понимаю, что ты хочешь поблагодарить их, – сказал уже мягче. – Чтобы тебе было спокойнее, я пришлю им щедрую награду. Тебе не стоит так беспокоиться…

Флория махнула рукой, попутно смахивая скользнувшую по щеке слезинку.

– Я не совсем это имела ввиду… Да, эти люди были добры ко мне, Эдвард. Они дали мне кров и пищу, когда я была практически на краю гибели и отчаянно нуждалась в помощи. Но там, на постоялом дворе… я кое-что оставила там. Нечто очень важное.

Новым болезненным уколом в сердце отозвалось её упоминание о ранении и о том времени, когда она вынуждена была пользоваться добротой чужих людей. Но ещё я понял, что, кажется, моя невеста решилась доверить мне одну из своих тайн… правда, пока не до конца.

– Что именно ты оставила? Драгоценности, деньги? Не переживай, я могу послать людей, они всё доставят, – тут же поспешил успокоить Флорию.

– Нет! – она резко покачала головой, её пальцы судорожно сжали складки платья. – Ни из-за драгоценностей, ни из-за денег я не стала бы к тебе обращаться. Но очень прошу, поверь мне, потому что это действительно очень важно… для нас обоих важно.

– Хорошо, – согласился, видя, каким отчаянием горят глаза Флории. И сразу уточнил условие: – Мы отправимся сразу же после завтрака. И, естественно, я поеду с тобой.

Дорога до «Уютного очага» заняла около двух часов. Флория сидела рядом со мной в карете, молчаливая и напряжённая, она не сводила взгляда с проплывавших за окном видов. А я наблюдал за своей невестой, отмечая, как её пальцы бессознательно мнут складки платья, как она вздрагивает время от времени от каких-то своих невысказанных страхов. В своём нервном ожидании чего-то мне неизвестного Флория была похожа на дикого настороженного зверька, готового в любой момент сорваться с места, если вдруг почувствует приближение опасности. Похоже, до последнего момента она опасалась, что в пути могут возникнут непредвиденные обстоятельства, которые помешают в достижении конечной цели нашего путешествия.

Но волновалась Флория напрасно, и вскоре мы благополучно прибыли на место.

Постоялый двор «Уютный очаг» предстал перед нами аккуратным, ухоженным зданием из тёмного камня, черепичной крышей и дымом, струящимся из трубы. Воздух пах дровами, свежеиспечённым хлебом и конюшней – привычный для подобных мест запах, так не похожий на атмосферу моего поместья, где все хозяйственные постройки размещались в стороне от главного замка.

Едва карета остановилась, Флория, не дожидаясь помощи сопровождавшего нас охранника, распахнула дверцу и быстро выскочила из экипажа. Она замерла на мгновение, словно вдыхая знакомые запахи, а затем нетерпеливо бросилась к входу в дом.