Текст книги "Бывает и хуже? Том 11 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Елизавета Михайловна, вы беременная, – сказал я. – Это две большие разницы.
Она опустила глаза.
– Одно другому не мешает.
– Мешает. Ваше тело меняется из-за того, что вы беременны. И этому надо радоваться, а не расстраиваться. Любая беременность делает женщину ещё красивее.
– Я вчера в зеркало полчаса смотрела.
– Зря потратили полчаса. Лучше бы поспали.
Она фыркнула.
– А если в платье не влезу?
– То Чердак женится на вас в любом платье, хоть в халате. Так что переставайте расстраиваться.
Савчук помолчала, потом улыбнулась.
– Спасибо, – кивнула она. – Вы правы… Вы всегда знаете, что сказать.
Я кивнул, мы еще немного поговорили, и потом отправился к себе в кабинет. Начал вести обычный приём.
В десять утра мне позвонил Сергей Викторович.
– Александр Александрович, доброе утро, – проговорил он. – Готово заключение из Москвы. Официальное, подписанное, с печатями.
Я даже со стула приподнялся.
– Диоксины?
– Подтверждены, – сказал инспектор. – Точные цифры. Профиль конгенеров расписан. Происхождение термическое, это продукт сжигания хлорорганики.
– Превышения большие?
– По одной точке в четыреста раз, – ответил Сергей Викторович. – По донным отложениям меньше, но там накопление за годы. Пакет ушёл в Следственный комитет.
Я помолчал пару секунд.
– Сергей Викторович, – сказал я. – Это победа?
– Это переломный момент, – ответил он. – До победы ещё далеко, но да. Отвертеться они уже не смогут. Но панику они развели. Мне ночью уже звонили с угрозами. Я не отступлю, за меня не переживайте. Мне пятьдесят четыре, я своё отбоялся. Но вы главный свидетель. Вы тот, с кого всё началось.
– Я под подпиской о невыезде, – напомнил я. – Меня и так атакуют со всех сторон.
– Вот именно, – сказал Сергей Викторович. – А могут атаковать сильнее. Будьте предельно осторожны.
– Хорошо.
Он положил трубку.
Это было похоже на финал. Заключение есть, завод должны закрыть. Только вот Голос предупреждал меня, что всё не так просто.
И что это значило, я пока что не знал.
После разговора с Сергеем Викторовичем я продолжил приём. Обычные пациенты, рутина.
В половине двенадцатого в дверь заглянула Алина.
– Александр Александрович, можно? Мне посоветоваться нужно.
– Заходи, – маленький перерыв будет весьма кстати. – Что такое?
Она села на стул.
– Я анкеты исправила, – сказала она. – Все. И остальные проверила, там ещё две ошибки нашла.
– Молодец.
– Я не за этим пришла, – она замялась. – Александр Александрович, а как понять, что твоё?
– В смысле?
– Направление, – она развела руками. – Мне в гинекологии вчера очень понравилось. Иванова меня к УЗИ пустила посмотреть, да и вообще интересное направление!
– Это же хорошо.
– Хорошо. Только я в терапии была, и мне тоже нравилось. И в приёмном покое понравилось. И в профилактике. И в инфекции. Мне всё нравится. А это же ненормально!
Я усмехнулся. Вот проблемы у человека.
– Абсолютно нормально, – сказал я. – На третьем курсе иначе и не бывает.
– Остальные вон решили уже для себя, – продолжила Алина. – Максим хочет в хирургию, Тимур в терапию.
– Максим передумает ещё раза три, – отозвался я. – А ты слишком рано распереживалась. Ты выбираешь по интересу, думаешь, что раз интересно – значит это твоё. Но интересно бывает везде, где направление покажут с хорошей стороны.
Алина похлопала глазами.
– Иванова показала УЗИ. Это красиво, мило, трогательно. А ты представь ту же гинекологию в четыре утра. Кровотечение, женщина в шоке, и ты третий час на ногах.
Она поёжилась.
– Вот это и есть вопрос, – сказал я. – Не что тебе нравится. А что ты готова делать в плохой день.
– И как это узнать?
– Только руками. Никак иначе.
Я взял листок и начал писать.
– До конца практики ты сможешь это определить. Успеешь поработать в трёх местах, гинекология, неврология, а потом скорая.
– На скорой? – Алина округлила глаза.
– На скорой, – кивнул я. – Там увидишь себя в панике, это полезно.
Она нервно засмеялась.
– А если я в панике опозорюсь?
– Значит, узнаешь о себе кое-что важное. Лучше на третьем курсе, чем на седьмом году работы.
Я протянул ей листок.
– Следи, от какой работы устаёшь меньше всего. Какой пациент тебя не раздражает. И что ты делаешь, когда никто не смотрит. На практике всегда есть свободные полчаса. Кто-то идёт в буфет, кто-то в телефон. А кто-то тащится смотреть перевязку.
Девушка посмотрела на записи.
– А если я так и не пойму?
– Тогда пойдёшь в терапию, – улыбнулся я. – Это универсальное направление. Из терапии потом можно уйти куда угодно.
– А вы поэтому пошли?
Я задумался на секунду.
– Наверное, да, – кивнул я. – Мне нравится быть универсальным врачом. И ещё, Алина, ты можешь ошибиться, в этом нет ничего страшного. Страшнее не пробовать, чем пробовать и ошибаться.
– Спасибо, Александр Александрович, – улыбнулась Алина. – Всё поняла.
– И записывай каждый вечер, что чувствовала в конце смены. Не что видела, а что чувствовала. Через месяц перечитаешь и удивишься. И ответ придёт к тебе сам.
Она вышла, я продолжил приём.
А после приёма мне позвонил Михаил Борисович.
– Александр Александрович, – сказал адвокат. – Плохие новости.
Как быстро, ещё пару часов назад были хорошие!
– Что случилось? – спросил я.
– Кто-то в следственном управлении работает на завод. Им уже известно о заключении.
– Откуда вы это выяснили?
– Завод подал экстренное ходатайство о прекращении производства по административному делу. С приложением собственной экспертизы.
– У них есть экспертиза?
– Есть, – сказал Михаил Борисович. – Заказали в частной лаборатории. Заключение на сорок листов.
– И что там?
– Там написано, что обнаруженные диоксины имеют природное происхождение.
Повисла пауза. Я не сразу осмыслил то, что сказал юрист.
В каком смысле природное⁈ Это же перечёркивает заключение из Москвы полностью!
Глава 9
Новый ход завода не сказать, что был совсем уж неожиданным. Однако он менял всю нашу стратегию нападения.
– В каком смысле природное? – спросил я. – Как это возможно?
– Это классический приём, – ответил Михаил Борисович. – Завод не опровергает московскую экспертизу. Просто говорит, что у них другие данные, и что диоксины имеют природное происхождение. Всё подкреплено графиками и выглядит солидно.
Я вздохнул. Ёлки-иголки, ну почему всё должно быть так сложно.
– Они создают научный спор, – продолжил юрист. – Как только есть две противоречащие экспертизы, суд по закону обязан назначить третью. Третья экспертиза – это месяца три, минимум. Пока ищут эксперта, пока он работает, пока готовит заключение.
– Но московская экспертиза безупречна, – заметил я.
– Безупречна, – согласился он. – Но их заключение тоже выглядит солидно. Судья не химик. Он посмотрит, увидит противоречие в документах. А значит, нужна третья, всё просто.
Я устало потёр виски.
– Они тянут время, – сказал я.
– Именно, – согласился Михаил Борисович. – За три месяца многое может случиться. Свидетель передумает, документы потеряются, а вы устанете. Или вас попросят не продолжать. По-разному попросят.
Последнее он особенно выделил голосом. Я и сам понимал, что это значит. Напрямую трогать моих близких они сейчас побоятся, думаю, случай с Варей и Женей не повторится. Но опосредованно могут последовать новые нападки на приют, на поликлинику, на лавку. Даже на компьютерный клуб Гриши, если они до туда доберутся.
Я взял кружку, сделал глоток кофе, который мне приготовила Лена.
– Михаил Борисович, – сказал я. – Нам нужен живой эксперт.
В трубке повисла пауза.
– Документу можно противопоставить другой документ, – сказал я. – Но это именно то, чего они хотят. А если в зал суда войдёт человек, например профессор. Встанет и объяснит судье словами, почему профиль конгенеров однозначно указывает на термическое происхождение, а не природное. Это другой разговор, и судья явно обратит на это внимание.
Михаил Борисович помолчал несколько секунд.
– Это значительно усилит нашу позицию, – наконец сказал он. – Если такой человек есть.
– Дайте мне один день, и я найду его, – ответил я.
– Хорошо, держите меня в курсе, – и юрист отключился.
Я почти сразу набрал Сергея Викторовича. Последние дни звоню им по очереди, так уж получается в этой ситуации.
– Александр Александрович, ждал вашего звонка.
– Вы уже в курсе?
– Да, – сказал он. – Это стандартный приём. Завод заявил, что найденные в пробах диоксины являются фоновыми, и что они природного происхождения.
– Их позиция состоятельна?
– Нет. Профиль конгенеров – это уникальный отпечаток. Природные диоксины образуются при пожарах и вулканической активности. У них один рисунок распределения, а у техногенных совсем другой. В заводских пробах мы видим типичный техногенный паттерн.
Я встал и подошёл к окну.
– Московские коллеги готовы дать развёрнутое опровержение?
– Готовы. С разбором каждого пункта их экспертизы.
– Этого недостаточно, – сказал я. – Нам нужен человек в суде. Эксперт, который встанет и выступит, разгромит их аргументы перед судьёй.
– Я понимаю вашу логику, – сказал Сергей Викторович. – Это правильно. Есть кто-то на примете?
– Возможно. Дайте мне несколько часов.
Я отключился и задумался. Вспомнил конференцию в Санкт-Петербурге, на которую я ездил с Бумагиным. И Якубовым, тогда ещё активно пытающимся мне насолить. Теперь, на фоне завода, попытки Якубова вспоминались слишком уж жалкими.
Но сейчас было важно не это. У меня остались некоторые знакомства с той конференции. А помимо всего прочего, через одного из знакомых меня как раз сводили с экологом из Саратова. Кажется, я даже читал его статью по биоаккумуляции диоксинов в жировой ткани рыб Волги.
Нечаев Владимир Сергеевич, точно. И номер телефона где-то должен быть…
Нечаев ответил сразу же.
– Слушаю.
– Владимир Сергеевич, здравствуйте. Меня зовут Александр Александрович Агапов, врач-терапевт из Аткарска. Мы с вами знакомы опосредованно, через…
– Я помню вас, – перебил меня Владимир Сергеевич. – Вы ещё спрашивали меня про почечный клиренс. У нас вышел интересный разговор, после которого я доработал свои материалы.
Даже так. Приятно.
– У меня к вам серьёзное дело, – сказал я. – В нашем районе Саратовской области появился завод, из-за которого происходит промышленное загрязнение диоксинами. Московская лаборатория подтвердила превышение ПДК в четыреста раз. Завод выставил контрэкспертизу с природным происхождением. И нам нужен независимый эксперт. Человек, который может дать научное заключение и выступить в суде.
Нечаев молчал несколько секунд. Я понимал, что просьба ко всему прочему ещё и необычная. Да, мы были знакомы. Но явно не настолько, чтобы я звонил ему и звал в суд.
Но тут все средства были хороши, поэтому было не до церемоний.
– Профиль конгенеров смотрели? – спросил он.
– Да. Московские эксперты настаивают на техногенном паттерне.
– Пришлите мне обе экспертизы, – сказал он. – Я посмотрю, и если всё так, как вы говорите, то я помогу вам. Промышленные загрязнения – это мой профиль. Так что я готов вам помочь.
– Спасибо, – поблагодарил я.
На электронную почту скинул ему результаты. Что ж, на нашем фронте появился ещё один игрок. И стоил он целой армии.
После разговора с Нечаевым мне позвонил Щербаков. Телефон снова разрывался от количества звонков!
– Саш, есть новость, – заявил он. – Вышла новая статья в «Саратовском вестнике». Ссылку скинул, посмотри.
Я тут же открыл ссылку. «Скандал вокруг завода: учёные спорят, а врач Агапов продолжает клеветать».
Они цитировали свою экспертизу. Природное происхождение, фоновые значения, нестандартные методики московской лаборатории. Сомнения в квалификации. И в конце был задан риторический вопрос «Кому выгодно очернить градообразующее предприятие?»
Интересный ход. Решили сами придать огласке наличие диоксинов, но подвергнуть сомнению квалификацию лаборатории.
– Написать опровержение? – спросил Щербаков. – Я готов, с моими материалами…
– Нет.
– Но они же напрямую…
– Нет, – повторил я. – У них больше площадок, больше ресурсов, больше денег. Они ответят на наше опровержение новой статьёй. И так до бесконечности. Выиграют они, потому что у них больше сил.
Щербаков замолчал.
– Мы ответим не статьёй, – сказал я. – Мы ответим решением суда. Держи материал готовым к публикации. Как только придёт официальное опровержение от московских экспертов, вот тогда публикуем. С документами, с именами, с заключением. Не наши слова против их слов, а факты против домыслов.
– Понял, – сказал Даниил. – Буду ждать.
Я убрал телефон. Кому выгодно очернить градообразующее предприятие.
Это хорошая манипуляция. Но это не значит, что она сработает.
Телефон от меня отстал, зато в кабинет постучалась пациентка. Женщина лет пятидесяти пяти, с бледным лицом.
– Александр Александрович, я знаю, приём уже окончен, – торопливо начала она. – Но можно я… Просто к вам вообще не попасть. Валентина Степановна Сизых.
– Проходите, – кивнул я. – Слушаю вас.
– Вообще я у другого врача на учёте, – начала женщина. – Шарфиков Станислав Олегович. Он поставил мне железодефицитную анемию, назначил препараты железа.
Я открыл её карту и просмотрел назначения. Так, все анализы он назначил, лечение подобрал хорошее.
Но вот в повторных анализах гемоглобин не рос.
Осмотрел пациентку. Ногти бледные у корня. Конъюнктива почти белая. Кожа на руках сухая, чуть шершавая под пальцами.
Интересно. Судя по анализам, лечение было назначено идеально. Консультации гинеколога, хирурга, гастроэнтеролога приложены. Судя по последней записи, Шарфиков уже планировал отправить Сизых к гематологу в Саратов, но она решила прийти ко мне за дополнительной консультацией.
– Расскажите мне про каждый день, – сказал я. – Как принимаете таблетку, что едите, что пьёте.
Она начала перечислять. В рационе было мясо. Таблетку железа принимала утром после завтрака, других лекарств не пила.
– А что ещё утром кушаете?
Она чуть задумалась.
– Ну, завтрак обычный, каша или яичница. Потом таблетку, и чай.
– Чай сразу после таблетки?
– Ну да, я запиваю им, – Валентина Степановна смутилась. – Я вообще очень люблю чёрный и крепкий чай. И после еды всегда пью, привычка с детства.
Вот оно.
– Валентина Степановна, – сказал я, – я сейчас объясню, почему три месяца лечения не дали результата. Это не страшно и не значит, что с вами что-то не так.
Она с интересом посмотрела на меня.
– Чёрный чай содержит вещества, которые называются танины, – сказал я. – Они связывают железо прямо в кишечнике. Не дают ему всосаться. Вы принимаете таблетку и сразу запиваете чаем, и всё железо из таблетки связывается ещё до того, как доходит до места всасывания. Проходит транзитом.
Она моргнула.
– То есть… таблетки работали, но не работали из-за чая?
– Именно. И это ещё не всё. Вы пьёте чай сразу после еды. В пище тоже есть железо, из мяса, гречки. Оно тоже не усваивалось все три месяца.
Валентина Степановна удивлённо моргала.
– Вот что нужно изменить. Препарат железа запивать водой или апельсиновым соком. Витамин С помогает железу усвоиться. Чай пить не раньше чем через час после еды и после таблетки. И добавьте в рацион печень, говяжью, куриную, любую.
Я взял бумажку и продублировал все свои назначения. Отдал ей.
– А доктор меня собрался к гематологу направлять, – сказала Сизых.
– Он действовал по протоколу, просто иногда проблема лежит на поверхности, – улыбнулся я. – Через две недели пересдайте анализ, увидите разницу.
– Спасибо, – улыбнулась она. – И за то, что приняли. Всего доброго!
И вышла за дверь. Так, с Шарфиковым потом обязательно разберу эту ситуацию. Он действовал правильно, но иногда очень важно уточнять, чем именно пациент запивает таблетки.
После приёма я отправился в свою лавку. В очередной раз порадовался, как же удобно располагался мой «Шёпот Полыни».
Мне навстречу тут же выскочила Катя.
– Александр Александрович! – воскликнула она. – Смотрите!
В руках у неё была небольшая коробочка, перевязанная зелёной лентой. Сбоку была привязана открытка.
– Первый заказ на подарочный набор, – гордо заявила Катя. – Женщина решила подарить беременной дочке. Здесь сборы для беременных.
Коробочка была красивая, оформлена очень хорошо. У Кати был талант.
– Хорошо сделано, – улыбнулся я.
Катя тут же покраснела, а из склада появился Геннадий.
– Позвольте, – произнёс он торжественно.
Катя вздохнула и кивнула
Геннадий поднял маятник над коробочкой и прикрыл глаза.
– Заряжаю на удачную беременность, – сказал он. – Пусть посылка будет доставлена без повреждений. Пусть принесёт радость тому, кому предназначена.
Маятник качнулся.
– Готово, – объявил Геннадий и убрал маятник обратно в карман.
– Геннадий, так доставлять её будешь ты, – напомнил я. – Так что это от тебя и твоего мопеда зависит, чтобы повреждений не было.
Он с достоинством кивнул.
– Поэтому и зарядил, – объяснил он.
Железная логика.
Варя вышла из подсобки с листком бумаги в руках.
– Александр Александрович, поставки в порядке, – сказала она. – Егор Петрович привёз первую партию из Даниловки, качество там отличное. Остальные поставки тоже наладились.
Отлично, по крайней мере в лавке пока что наступило затишье.
– Как Енотовые дела? – улыбнулся я. – Как он себя чувствует?
– Всё отлично, – Варя машинально поправила косу. – Он… Он не похож совсем ни на кого, кого я знаю. Совсем другой. И этим он, пожалуй, мне и нравится.
Хорошее описание.
– Рад, что всё в порядке, – кивнул я.
После лавки я поехал на вызовы. А на обратном пути мне позвонила Агишева и попросила зайти в ординаторскую.
В ординаторской были Агишева и Тимур. Вид у последнего был какой-то слишком виноватый.
– В чём дело? – поинтересовался я.
– Александр Александрович, – сказала Агишева. – Ваш практикант сегодня отличился.
Интересно. Обычно чаще косячили Максим и Алина, а Тимур крайне редко.
– Тимур, – я посмотрел на него. – Рассказывай.
Он тут же покраснел.
– Я ставил капельницу Горохову, третья палата. Там стояло два флакона… Я… поторопился и не проверил этикетку. Просто взял тот, что ближе, и начал подключать. Татьяна Тимофеевна остановила меня в последний момент.
– Пациент не пострадал?
– Нет, – сказала Агишева. – Я заметила это ещё до подключения системы.
Я снова посмотрел на Тимура. Это действительно был сильный косяк.
– Ты понимаешь, что могло произойти?
– Понимаю, – вздохнул он. – Если бы я ввёл не тот раствор…
– При некоторых состояниях несовместимый раствор даёт остановку сердца. Ты это знаешь из учебника. Ты знаешь правило работы с флаконами?
– Семь раз проверь, один введи.
– Пять раз. Для каждого флакона перед подключением, этикетка, название препарата, срок годности, цвет раствора, прозрачность. Каждый раз, без исключений.
Тимур кивнул.
– Я не отстраняю тебя от практики, – сказал я. – Ошибка серьёзная, но пациент цел. Завтра работаешь с Татьяной Тимофеевной весь день. Она даст тебе задание по технике безопасности при инфузионной терапии. Отработаешь и доложишь мне.
– Понял, я запомню. Больше не буду, – он и правда расстроился от этого инцидента.
– В медицине не говорят «больше не буду», – поправил его я. – Говорят, я изменил алгоритм. «Не буду» – это про намерение. Оно заканчивается, когда человек устаёт или торопится. Алгоритм – это привычка. Привычка работает даже в спешке.
Тимур посмотрел мне в глаза и кивнул. Потом вышел, мы с Агишевой остались вдвоём.
– Парень способный, – сказала она. – Но такие ошибки надо сразу пресекать.
– Верно, – кивнул я. – Думаю, урок он усвоил.
Я вернулся в кабинет, засел за документы. Лена отошла в главный корпус, а ко мне заглянул Бумагин.
– Саш, нужен совет, – заявил он.
Ох-ох-ох.
– Ага, – кивнул я. – Я сегодня как раз ещё не выполнил свою норму по советам, так что давай.
– Это про Лену.
– Ага, – снова кивнул я. – Это моя любимая категория советов. Ну что там, не тяни кота.
– В общем… Мы вместе, и всё хорошо. Но она постоянно занята. Работа ваша, участок, дополнительные дела. А ещё учёба её сейчас, курсы на старшую медсестру. Мы с ней так мало времени вместе проводим. Я пытался сказать, что нельзя так, что нужно отдыхать. А она говорит, что это важно для карьеры. Мне кажется, я ей вообще не нужен. Что она просто… занимается своей жизнью, и я там лишний.
Ёлки-иголки.
– Ты неправ, Илья, – сказал я. – Слушай внимательно. Лена – человек, для которого работа и учёба стоят на первом месте. Такая уж она есть, и поэтому мы с ней так хорошо сработались. Но это не значит, что ты ей не нужен. У неё сейчас сложный период, и да, учёба и работа занимают много времени. И ей нужна твоя поддержка, а не такие наезды.
– И что, мне просто ждать, пока всё закончится?
– Не ждать, – сказал я. – Помогать ей, оказывать ей внимание. И она оценит. А курсы закончатся через месяц.
Бумагин медленно выдохнул.
– Понял, – он помолчал. – Я просто скучаю по ней. Мы только начали всё это…
– Я понимаю, – улыбнулся я. – Скажи ей это, поговорите об этом. Не держи это в себе. И всё у вас будет хорошо.
Бумагин кивнул, и ушёл. Я вновь вернулся к документам, но вскоре от них меня отвлёк Чердак.
Дверь открылась с размахом, он всегда появлялся эпично.
– Саня, брат, беда! – объявил он с порога.
– Садись, рассказывай, – краем глаза заметив насмешливое лицо Лены, которая обожала шутить над такими приходами Чердака, сказал я.
– Некогда сидеть! – вскинул он руки. – Лиза хочет красивую машину на свадьбу! Я говорю, мол поедем на моей, нормальная машина, надёжная. Но ей мол некрасиво, нужно что-то торжественное. Её машину мы продали, по финансовым причинам. И где я ей красивую тачку возьму?
У меня машины не было в принципе. Но отказывать беременной Савчук нельзя. Так…
И тут я вспомнил давний инцидент. Машина возле «Инь-Яня», рядом с которой тёрлись Колян и Никифоров. В итоге попали в отделение полиции.
А с владельцем этой машины у нас шла долгая война… Которая потом резко закончилась.
Бородин, владелец Озонов по Аткарску. И владелец чёрной БМВ.
Я взял телефон и набрал его номер.
– Агапов? – с удивлением спросил Бородин. – Не ожидал твоего звонка. Что случилось?
А я сегодня просто мастер звонить неожиданным людям с неожиданными просьбами. Ну, топор войны мы зарыли, так что…
– У моего друга свадьба в следующую субботу. И ему нужна красивая машина для кортежа. Невеста хочет что-то торжественное. Ты можешь выручить, твоя машина будет отличным вариантом?
– Агапов… Эм…
– А ты в компьютерном клубе позависаешь, приятно проведёшь время, – тут же добавил я. – Когда ты в последний раз отдыхал? Пицца за мой счёт.
Я пытаюсь арендовать машину у бизнесмена за компьютерную игру и пиццу? Ну да, это я и делаю.
– Компьютерный клуб…– протянул он. – А я правда давно хотел в фар край новый поиграть. Но честно говоря, твоя просьба весьма… странная.
– Да у меня день такой, – хмыкнул я. – Невеста беременная, её расстраивать нельзя. Выручай.
– Ладно, ты меня в прошлом выручил, в том плане, что решил вопрос без судов, – сказал тот. – Торт тот ещё… Так что хорошо, машина будет. На три часа.
– Супер, – обрадовался я. – Договорились.
Повесил трубку и пересказал разговор Чердаку. Тот стиснул меня в объятиях.
– Саня, брат, спасибо! Ты волшебник! Я Лизке скажу, она будет в восторге! – он уже подорвался к двери. – Слушай, а как ты его уговорил, он же с тобой…
– Бородин неплохой человек. Просто когда-то ошибался, но ошибаются все. Даже ты.
Чердак выскочил в коридор, и побежал к Лизе.
После работы я отправился в компьютерный клуб, чтобы договориться о Бородине.
Зашёл внутрь и замер на пороге.
За стойкой администратора стоял Вовчик.
В полном костюме чёрной птицы. Костюм был настоящий. Перья покрывали плечи, грудь и руки до локтя. Большие крылья с проволочным каркасом внутри. Желтоватый клюв. Из-под клюва торчала только нижняя часть лица.
Я застыл в дверях.
Вовчик медленно поднял одно крыло в знак приветствия.
Мы смотрели друг на друга.
– … Что здесь происходит? – спросил я.
