Текст книги "Бывает и хуже? Том 11 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
Неужели ещё где-то плохие трубы⁈
– Скажите, где вы работаете? – спросил я.
– Бухгалтером в Аткарском райпо.
– А муж?
– Слесарем. А ещё рыбачит он.
– Он снасти сам делает?
– Ну а как же. Сам, конечно.
– Грузила тоже сам?
– Тоже, – она очень удивилась. – Он их льёт из свинца.
Вот оно! Обычное бытовое отравление, и трубы на этот раз тут не при чём.
– Это отравление свинцом, из которого ваш муж льёт грузила, – пояснил я. – Свинец при плавке даёт пары. И вы ими и отравились. Мы это проверим анализами, сейчас выпишу направления.
Тем более что благодаря Кречетову эти анализы у нас теперь делали.
– Лечение существует, – сказал я. – Есть препараты, которые связывают свинец и выводят его. Называются комплексоны. Но начинать надо с главного.
– С чего?
– Муж должен немедленно прекратить плавить свинец в квартире.
– Он не согласится, – сказала она. – Это ж его отдушина.
– Тогда пусть выберет между отдушиной и вашими ногами. Тем более, уверен, что и у него самого есть отравление. Ему тоже надо провериться, возможно, картина будет даже хуже, чем у вас.
Она сглотнула и кивнула. Было видно, что за мужа переживала, и наверняка у них сегодня состоится серьёзный разговор. Мужа она пообещала прислать завтра же.
Я протянул ей направления, назначил повторный приём. И влил праны, разумеется.
После приёма я отправился к Савчук, на первый инструктаж. Елизавета Михайловна сидела за столом, а вокруг неё лежали папки.
– Заходите, – сказала она. – Я вас уже заждалась. Кофе?
– Кофе, – улыбнулся я.
Раньше это было нашей традицией. С появлением Чердака традиция ушла, и это было логично.
Я сделал себе кофе, а Савчук чай с травами. И мы начали с сейфа.
– Вот ключ от сейфа. Тут журнал учёта наркотических, печать, бланки строгой отчётности. Считаем при мне, потом расписываемся оба.
– Понял.
– Вот ключ от моего кабинета. А вот этот… – она замялась. – От кладовки, где хранится ёлка.
– Какая ёлка? – удивился я.
– Новогодняя. Искусственная, два с половиной метра. Отвечает за неё почему-то заместитель главврача, а не завхоз. Исторически так сложилось.
Ну, везде свои странности. Уже ничему не удивляюсь.
Мы потратили час, разбирая документы, журналы, отчёты, бланки.
Учёт временной нетрудоспособности, диспансерные группы, отчёты в минздрав по формам.
– Вот эту форму сдаём до пятого числа, – говорила Савчук. – Вот эту до десятого. А вот эту не сдаём вообще, но её всё равно требуют.
– Как это?
– Её отменили три года назад. Но в области про это не знают и звонят каждый квартал.
– И что вы делаете?
– Отправляю, – она пожала плечами. – Быстрее сделать, чем объяснить.
Действительно. Через час разобрали примерно треть всех дел, и Савчук устало потёрла поясницу.
– Устали? – спросил я.
– Спина, – она поморщилась. – Ужасно болит.
– Долго сидите, вставайте каждый час.
Она кивнула, и помолчала. Я понял, что хочет что-то сказать.
– Мне тридцать восемь лет, – проговорила Савчук. – Я считаюсь старородящей. И я вот думаю, не ошибка ли это.
– Ошибка?
– Рожать так поздно. Я очень хочу детей, тем более от Эдика! Просто… Ему будет семь, а мне сорок пять. Ему семнадцать, мне пятьдесят пять. На его свадьбе я буду уже старой… А риски? Я сама скрининга жду и не сплю, хотя знаю, что нельзя волноваться.
– Елизавета Михайловна, – сказал я. – Вы не курите, не пьёте, и у вас нет хронических заболеваний. Риски есть всегда, но если вести беременность правильно, то они минимальны. А ваш ребёнок будет самым счастливым, потому что у него будут родители, которые его любят и ждут. И неважно, сколько родителям лет. Ребёнку нужна ваша любовь, а не возраст. И то, что вы беременны, это наоборот прекрасно. Не стоит даже думать об этом как об ошибке.
– Вы правда так думаете?
– Я так знаю, – улыбнулся я.
Савчук улыбнулась и кивнула. Мы ещё полчаса разбирали документы, затем я вернулся к себе в кабинет. Дела по своему участку тоже нужно было приводить в порядок, больше я им заниматься не буду.
А ведь когда-то меня назначили на него в наказание. Это был самый заброшенный участок Аткарска, и работы тут было непочатый край. Сейчас же это образцовый участок, следующему терапевту повезёт.
В восемь вечера, когда я всё ещё был на работе, зазвонил телефон. Сергей Викторович.
– Александр Александрович, завод не закрывают, – заявил он.
Я аж опешил.
– В смысле? Сейчас заведено уголовное дело, и…
– Есть решение о приостановке деятельности и о ликвидации юридического лица, – сказал тот. – Юридического лица, а не завода. А завод продали. Обществу с ограниченной ответственностью. «Аткарские промышленные технологии».
– Первый раз слышу.
– Естественно. Оно зарегистрировано три дня назад.
– Сергей Викторович. Что это значит по факту?
– По факту это значит следующее. Все наши предписания были выданы старому юрлицу. Старого юрлица больше нет.
– То есть предписания…
– Умерли вместе с ним. Новый собственник за старые нарушения не отвечает. Он их не совершал.
Я закрыл глаза.
– А экспертиза?
– Экспертиза была по деятельности предприятия, которое ликвидировано. Новое предприятие пока ничего не делало. Претензий к нему нет и быть не может.
Повисла пауза. Я обдумывал информацию. То есть, они просто запустятся заново, и всё это было зря⁈
Глава 15
После разговора с Сергеем Викторовичем я сразу же позвонил Михаилу Борисовичу.
– Александр Александрович, – он ответил сразу. – Я в курсе, Сергей Викторович мне тоже сообщил новые обстоятельства.
– Мне нужна ваша оценка, честная. Вы лучший юрист из всех, кого я знаю.
– Приятно, – хмыкнул тот. – Что ж, схема это классическая. И, к сожалению, юридически чистая. Старое общество ликвидировано, а новое зарегистрировано. Формально это два разных лица.
– Так не бывает, – сказал я. – Здание то же, оборудование то же. У них даже профиль тот же!
– Бывает и хуже. Но есть зацепка, правопреемство можно доказать фактически. Тот же директор, работники, имущество, контрагенты и договоры.
– Работников предыдущих всех уволили, – заметил я. – Директора явно тоже поменяют.
– Да, но шанс есть.
– И что тогда?
– Тогда мы подаём иск. Заявляем, что сделка мнимая, и что регистрация нового общества совершена с единственной целью – уйти от ответственности. Суд такое признаёт.
– Часто признаёт?
Михаил Борисович помолчал.
– Нечасто, – сказал он честно. – Но признаёт.
Я потёр виски. Голос меня предупреждал, ага.
– Что нужно?
– Доказательства непрерывности, – ответил юрист. – Этим займётся Сергей Викторович. Выписка из ЕГРЮЛ уже есть. Дальше штат, трудовые договоры, кто числится, кто директор.
– А оборудование?
– Оборудование ключевое, – сказал Михаил Борисович. – Если реактор и сушильные камеры проданы новому ООО по договору купли-продажи, это одно. А если они просто остались стоять, и никто их не двигал, это совсем другое.
В принципе всё понятно.
– Ещё лицензии, – добавил он. – Разрешение на выбросы выдавалось конкретному юрлицу. Новому его надо получать заново. Это месяцы. Так просто они не запустятся.
– То есть время у нас есть?
– Время есть, – подтвердил он. – Но если по документам у них всё чисто – то завод легко заново запустит свою работу.
– А если мы подадим иск раньше, чем они получат разрешение?
– Тогда разрешение будут выдавать под нашим иском, – сказал юрист. – Чиновники этого очень не любят. Никому не хочется подписывать бумагу, которая уже лежит в суде.
Вот это было по-настоящему полезно.
– Значит, иск нужен как можно раньше.
– Иск нужен обоснованный, – поправил Михаил Борисович. – Пустой мы проиграем, и второго шанса нам никто не даст. Ждём данные от Сергея Викторовича.
Мы попрощались, я положил трубку. Просто так сидеть без дела был точно не намерен, и сразу же перезвонил Щербакову.
– Даниил, привет. Есть работа.
– Есть новость для меня? – оживился тот.
– Да. Завод перерегистрировали. Старое юрлицо ликвидировано, новое создано три дня назад. Называется «Аткарские промышленные технологии».
Повисла пауза.
– Это же бомба! – завопил он. – Я вижу заголовок. «Завод-феникс: как загрязнитель Аткарска воскрес под новым именем».
– Красиво, – согласился я. – Но пока что никаких имён и предположений, только факты. Дата регистрации, номер, выписка. Всё, что можно подтвердить.
– А зачем тогда вообще писать? – он явно расстроился.
– Затем, что люди должны знать, что происходит в их городе.
Он помолчал.
– Понял, – сказал Щербаков. – Всё будет! Спасибо за новую тему!
Он отключился, пообещал в ближайшее время нарыть материал.
А я отправился домой. Третий пункт отложил на утро среды.
Утром я отправился в администрацию, к Игорю Валентиновичу.
– Александр Александрович! – он улыбнулся. – Заходите.
– Игорь Валентинович, – начал я. – Вы знали, что завод перерегистрировали?
Он не удивился.
– Знал, – спокойно сказал он. – Присаживайтесь.
– Давно знали?
– С прошлой недели. Ко мне приходили представители нового собственника. Как к новому главе района.
Он же только на прошлой неделе и вступил в должность. Видимо, о назначении знал заранее.
– И вы мне не сказали.
– Я сказал вам, что за заводом стоят серьёзные люди, – он развёл руками. – Прямым текстом. Что мог, то сказал.
Формально он был прав. Намек он оставил, а прямо о таком не говорят.
– Игорь Валентинович. Этот завод травил город диоксинами, – я попытался воззвать к его совести.
– Тот завод, – он поднял палец. – Александр Александрович, поймите правильно. Новое предприятие будет работать в правовом поле. Только удобрения, и никакой хлорорганики.
– Это они вам сказали?
– Это будет записано в разрешительной документации. А документация – вещь проверяемая. Очистные сооружения ставят новые. Немецкие, с многоступенчатой фильтрацией. Собственники это гарантируют письменно. И сто пятьдесят два человека вернутся на работу. После нашего с вами разговора я специально уточнил этот момент. Так что всё в выигрыше.
Да, с его слов всё звучало очень просто и весело.
– А кто собственник? – спросил я.
– Общество с ограниченной ответственностью.
– Я про людей.
– Люди в выписке, Александр Александрович, – он улыбнулся ровно. – Вы же её уже смотрели.
Смотрел. И там не было ничего, кроме адреса на окраине Саратова.
– И вот что главное, – Старовойтов подался вперёд. – Вы сможете это контролировать лично. Как советник главы администрации у вас будет доступ к документам предприятия, к отчётности, к результатам замеров. Вас будут включать в комиссии.
– С чего вдруг?
– С того, что я так распоряжусь.
Звучало разумно. Он предлагал мне ровно то, чего я хотел. Доступ, контроль, информацию. И одновременно закрывал мне рот.
Я не мог понять, специально он это делает или нет.
– Прослежу, – сказал я и встал.
– Я на это и рассчитываю, – он тоже поднялся. – Кстати, вы решили насчёт должности?
– Решил. Я согласен.
Улыбка у него стала шире.
– Прекрасно. Кадры на втором этаже, кабинет двадцать шесть.
Я вышел в коридор. Неприятный вышел разговор, и он его выиграл. Хотя было даже сложно сказать, в чём именно.
В двадцать шестом кабинете сидела женщина в очках.
– Паспорт, СНИЛС, диплом, трудовая, – перечислила она. – Справка с основного места работы о том, что вы там работаете.
– Справки нет.
– Привезёте завтра.
Через сорок минут бумажек я стал советником главы администрации Аткарского муниципального района по вопросам здравоохранения. На полставки. Оклад оказался неожиданно приличным.
Мне выдали удостоверение в тёмно-синей корочке. С фотографией, которую я делал ещё на пропуск в поликлинику. Лицо у меня там было значительно больше, но на переделку времени не было.
– Ваш кабинет триста четыре, – сказала кадровичка. – Ключ у коменданта.
Даже свой кабинет будет, надо же. Я получил ключ и пошёл сразу осматривать новую территорию. Кабинет оказался маленьким, стол, два стула, шкаф, сейф.
Ключа от сейфа не было. Комендант сказал, что ключ потеряли года три назад, а сейф с тех пор так и стоит закрытым. Что там внутри, никто не знал. Забавно.
Я стоял у окна, когда в дверь постучали и сразу вошли.
– Вы Агапов, – утвердительно сказала женщина лет сорока с короткой стрижкой. – Новенький.
– Да, – кивнул я. – Александр Александрович. А вы?
– Светлана Андреевна, заместитель главы по экономике, – она пожала мне руку совсем по-мужски. – Приятно познакомиться. Надеюсь, вы не будете устраивать нам забастовки?
– Не буду, – сказал я. – Забастовки не мой профиль, я больше по экспертизам.
Светлана Андреевна секунду смотрела на меня. Потом коротко рассмеялась.
– Ладно, – сказала она. – Сработаемся, наверное. Заседание комиссии по социалке в четверг, в десять утра. Вас включили в список, так что постарайтесь присутствовать.
– Буду.
– И ещё, – она уже в дверях обернулась. – У меня к вам просьба, личная.
– Слушаю.
– Моя мама живёт в Малиновке, и ей уже семьдесят два года. Терапевт туда приезжает раз в месяц, и то не всегда.
– Фамилия, адрес, дата рождения, – я взял ручку. – Посмотрю, что можно сделать с выездами.
Она продиктовала, поблагодарила и вышла.
Через пять минут постучали снова. На этот раз заглянул парень лет тридцати в зелёной рубашке.
– Здравствуйте! Павел, пресс-служба, – он влетел в кабинет и сел без приглашения. – Александр Александрович, я про вас три материала свёл в дайджест. Вы у нас медийная личность.
– Я врач.
– Одно другому не мешает! – он достал телефон. – Давайте интервью. Полчаса, для районного сайта. «Легендарный доктор Агапов рассказывает».
– Легендарный?
– Ну, а как ещё? Вас в комментариях героем зовут.
– Пока что без интервью, – покачал я головой. – У меня первый рабочий день всё-таки.
Он вздохнул, но не обиделся.
– Вам кабинет нормальный дали? А то Коршуновой в своё время выделили с видом на гаражи, она страшно ругалась.
Коршунова Светлана Викторовна, точно. Я был с ней хорошо знаком, а теперь её что-то не было видно.
– Нормальный. А где она?
– Уволилась, – махнул он рукой. – В другой город уехала.
Женщина, из-за которой у меня было столько проблем. Биодобавки, скандалы… Что ж, разумное решение. В новом городе она сможет начать всё с чистого листа. Хоть одна история закончилась хорошо. Даже такая.
Я успел немного осмотреть свой кабинет, а затем направился в поликлинику. Тут дел тоже хватало, и первым делом я пошёл к Кречетову.
– Кадров категорически не хватает, – сразу же заявил главврач. – С новым планом диспансеризации нам нужно больше терапевтов. Тем более что ваш участок сейчас освобождается.
Я сам уже думал об этом же.
– Раньше у вас была суперспособность находить людей на любую должность, – усмехнулся я.
– Сейчас с этим труднее, – вздохнул Павел Викторович.
Я задумался.
– Вообще наоборот, сейчас август, и можно цеплять вчерашних выпускников, – сказал я. – Программа «Земский доктор», миллион подъёмных, служебное жильё…
– Жильё негде взять, все квартиры заняли.
– Поручим это Чердаку, он распределит бюджет, выбьет компенсацию на съём например, – ответил я. – То есть не Чердаку, а Эдуарду…
– Да я его и сам за глаза Чердаком называю, привык, – махнул рукой Кречетов. – Хорошо бы провести мероприятие, в самом университете. Я бы договорился, у меня там знакомый работает проректором. Но нужен человек, который бы съездил, поговорил со студентами.
– Павел Викторович, я вас не узнаю. Давно ли вы стали общаться такими намёками? Я сделаю.
– Хорошо, – хмыкнул тот. – Оформлю вам командировку в пятницу.
– Сколько мне нужно привезти?
– Двоих терапевтов минимум, – он посмотрел на меня поверх бумаг. – Хотя если привезёте одного – я и этому обрадуюсь.
– Что я могу им обещать?
– Оклад, стимулирующие, компенсацию за съём. И меня в качестве главврача.
– Последнее самое ценное, – заметил я. – Только вы это студентам не говорите, они не поймут.
Кречетов хмыкнул.
– Вы уже в курсе про завод? – прямо спросил я.
– Да, – он кивнул. – Пока что непонятно, грозит ли это чем-то. Если они поставят очистные сооружения, и займутся именно своей прямой деятельностью, то городу от этого только лучше…
– Да, но слишком много если, – мрачно ответил я. – Старовойтов был в курсе покупки завода, но ничего мне не сказал.
– Странно это, – признал главврач. – Но пока что мы в любом случае должны заниматься текущими проблемами.
Тут он был прав. Но пускать на самотёк ситуацию с заводом я всё равно не собирался.
Попрощался, и я отправился на приём. После зашёл к Савчук. Сегодня мы разобрали отчёты по рецептам, комиссии по нетрудоспособности, ряд отчётов.
Елизавета Михайловна явно нервничала.
– Что случилось? – прямо спросил я.
Она вздохнула.
– Свадьба в субботу, – сказала она. – И мне страшно, я ужасно боюсь!
– Чего именно?
– Всего, – она махнула рукой. – Вдруг я упаду? Пол в зале скользкий, я смотрела. Вдруг Эдик передумает.
Ёлки-иголки.
– Каблуки не надевайте, наденьте балетки. Под длинным платьем их всё равно не видно. А Чердак не передумает.
– Вы не можете этого знать.
– Могу. Человек, который тщательно готовится к свадьбе, переживал из-за блюд на банкете, тщательно выбирал костюм и искал голубей точно не передумает. Он вас любит.
Она улыбнулась.
– А если всё-таки упаду?
– Он вас поймает, – сказал я. – Это же Чердак. У него реакция как у вратаря.
Савчук кивнула.
– Спасибо, – только и сказала она.
После этого я отправился в лавку. За прилавком стоял Никита, и я сразу понял: что-то не так.
– Здравствуйте, Александр Александрович, – тихо сказал он.
– Здравствуй. Что случилось?
Он поднял голову.
– Я накосячил, – признался он. – Женщина попросила сбор для желудка. Я дал не тот, она просила с мятой, а я дал с полынью.
– И?
– У него вкус горький, и ей это не понравилось. Она пришла и устроила скандал. Кричала, что мы травим людей, и сами не разбираемся в том, какие выдаём травы. Варя всё уладила, деньги вернула, подарок от заведения оформила. Так что женщина ушла вроде как успокоенной. А я идиот.
Из подсобки выглянул Геннадий, посмотрел на нас и молча скрылся обратно. Иногда он был на удивление тактичен.
– Никита, – сказал я. – Скажи, ты кому-то навредил?
– Нет. Но она же…
– Значит, ты не идиот. Ты человек, который ошибся. Это две совершенно разные вещи.
– Но я же…
– Погоди. Отвечай на вопрос, что ты теперь будешь делать, чтобы это не повторилось?
Он задумался.
– Читать этикетку, – сказал он. – Не один раз, а два. Показывать банку клиенту, чтобы тот тоже видел название.
– Вот это правильный алгоритм, – кивнул я. – Запиши его на бумажке и повесь под прилавок.
Никита посмотрел на меня недоверчиво.
– Вы не будете меня ругать?
– За что? Ты ошибся, признал и придумал, как исправить. Это как раз то, что нужно. Все ошибаются, особенно на начальных этапах.
– И вы?
– И я. Страшно не ошибиться, Никита. Страшно скрыть ошибку и ничего не поменять. Вот это уже подлость.
Он выдохнул. К нам вышла Варя.
– Говорила ему то же самое, – улыбнулась она. – Но ему важно было от начальника это же услышать.
– Авторитет начальства, – усмехнулся я. – Что по накладным?
Разобравшись с делами в лавке, я отправился на вызовы. Последний вызов у меня был на улицу Бубнова. Это была окраина Аткарска, частный дом.
Я вышел из машины и остановился.
Дом уходил в землю.
Иначе описать не получалось. Фундамент просел так, что нижние венцы легли прямо на грунт. Стены перекосило, крыша съехала на одну сторону. Окна оказались почти вровень с землёй.
К двери вели три ступеньки вниз. Я аккуратно зашёл внутрь, в сырой дом.
В углу пол просел ещё сильнее, и там стояло ведро. С потолка в него капало, хотя дождя не было уже два дня.
Хозяину было семьдесят шесть. Гладков Иван Петрович, инвалид второй группы, культя левой голени.
– Здравствуйте, доктор, – добродушно поздоровался он. – Давление вот меня замучило совсем. С вечера в затылок давит. Я уж скорую не стал вызывать, у них и своих забот хватает. А терапевта вызвать решил.
Я измерил ему давление, оказалось сто девяносто на сто. Дал каптоприл под язык, влил немного праны.
– Таблетки принимаете?
– Принимаю. Соцработница носит исправно, она у меня молодчина вообще. Лозартан пью, мочегонку ещё.
Через двадцать минут я измерил снова. Сто шестьдесят на девяносто. Уже терпимо.
– Иван Петрович. А дом давно такой?
– Лет пять, – пожал он плечами. – Детей мы с Танюшкой не нажили, а уж как померла она – совсем один остался. И тяжко что-то делать.
– Вы писали куда-нибудь?
– Писал, – махнул он рукой. – В администрацию два раза. Ни ответа, ни привета.
– А зимой как?
– Зимой лучше даже, – он усмехнулся. – Земля мёрзлая, дом стоит смирно. Это весной он у меня оседает.
Он говорил об этом спокойно, как о погоде. Именно это мне и не понравилось больше всего.
Ну уж нет, так я это не оставлю. Закончив с вызовом, я вышел из дома и тщательно сфотографировал его с четырёх сторон. Особенно тот угол, где стена отошла от фундамента на ладонь. Записал адрес, дату.
Из машины позвонил в администрацию, в отдел социальной защиты. Представился должностью, которую получил четыре часа назад.
– У вас есть программа расселения ветхого и аварийного жилья?
– Есть, – ответила женщина. – Но там очередь и нужно признание дома аварийным. Межведомственная комиссия.
– Комиссию можно назначить?
– Заявление от собственника нужно.
– Я привезу заявление завтра. Мне нужно, чтобы комиссия приехала, и оценила состояние дома, в котором живёт пожилой мужчина.
– Александр Александрович, там сроки. Тридцать дней комиссии даётся.
– Пусть тридцать. Только пусть они действительно выедут, а не пришлют отписку.
Она помолчала.
– Записываю адрес, – сказала она.
Я продиктовал адрес. Отдельно записал, какие документы нужно собрать Гладкову.
И поехал назад в поликлинику. По плану хотел посидеть пару часов в кабинете, разбирая документы по участку.
Зашёл в поликлинику и замер. В холле напротив регистратуры на лавочке сидел Розов. Лев Аркадьевич Розов со своей безупречной шевелюрой сидел и играл на гитаре.
У его ног стоял открытый чёрный футляр.
«Шняга-шняжная, жизнь общажная!»
Ага… Он поднял на меня взгляд, но петь не перестал. Розов. Всегда строгий, с безупречным внешним видом.
В какой вселенной я оказался⁈
