Бывает и хуже? Том 11 (СИ)

Текст добавлен: 21 августа 2026, 14:30

Текст книги "Бывает и хуже? Том 11 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Назад к карточке книги

Кречетов будет доволен. Даже если приедет один, это уже победа.

Обратно мы с Чердаком доехали быстро. Я отработал свой последний приём в поликлинике, а затем зашёл в лавку.

Крик услышал прямо от двери.

– Я вам поверила! Я деньги заплатила!

У прилавка стояла женщина лет пятидесяти с красным лицом.

Варя стояла напротив, за прилавком.

– Я вас понимаю, – спокойно сказала она. – Давайте разберёмся.

– Что тут разбираться⁈ Я пила ваш чай для спокойствия, а у меня всё лицо обсыпало!

Катя подошла сбоку.

– Присядьте, пожалуйста.

– Не буду я садиться!

Никита принёс стакан воды и поставил на прилавок. Я подошёл ближе.

– Добрый вечер. Что тут происходит? Я Агапов Александр Александрович, директор. И врач-терапевт.

Женщина обернулась.

– Вот! – она ткнула пальцем в Варю. – Хоть врач разберётся! Меня травят!

– Разберусь, – сказал я. – Как вас зовут?

– Тамара Ивановна.

– Тамара Ивановна, повернитесь к свету, пожалуйста.

Она повернулась. На лбу, щеках и шее у неё была сыпь. Мелкие красные пятна и волдыри. Между ними была чистая кожа.

– Чешется?

– Ужасно чешется! Всю ночь не спала.

– Отёка нет? Губы, язык, глаза?

– Нет.

– Дышится нормально? Горло не сдавливает?

– Дышится нормально.

Значит, не отёк Квинке и не анафилаксия.

– Температура была?

– Не мерила. Вроде нет.

– Сыпь только на лице и шее? На животе, на руках есть?

Тамара Ивановна задумалась.

– Нет, – сказала она. – Только тут.

Интересно.

– Когда началось?

– Ночью. Я легла, а к утру всё вот это вскочило.

– А что было вечером? По порядку, подробно.

– Чай ваш пила. Вот этот, для спокойствия.

– Во сколько?

– Часов в семь. И потом в девять ещё.

– Первый раз пили?

– Нет, – она осеклась. – Четвёртый день пью.

– Четвёртый день, и раньше ничего не было?

– Ничего.

– Тамара Ивановна, а что вы делали после второй чашки?

– Ванну принимала.

– С чем?

Она замолчала.

– С маслом, – вспомнила Тамара Ивановна. – Я взяла на рынке ароматическое масло с хвоей для расслабления.

Я кивнул.

– Лицо в воде было?

– Я его ополаскивала, конечно. Прямо из ванны, руками.

Всё сошлось.

– Тамара Ивановна. Сыпь у вас на лице и шее, а на теле нет. Если бы реакция была на чай, сыпь была бы везде. Пищевая аллергия работает изнутри, через кровь.

Она нахмурилась, но слушала внимательно.

– Чай вы пьёте четвёртый день. Первая реакция обычно возникает сразу, а вот на четвёртый она бы уже была слабее, а не сильнее. А вот масло вы использовали первый раз. И контакт был именно с кожей лица и шеи.

– Так я всё тело мыла!

– Да, но масло в воде распределяется неравномерно. Оно всплывает и держится на поверхности. Образуется концентрированная плёнка. А лицо вы ополаскивали руками, зачерпывая с поверхности. Тело же было под водой, где концентрация ниже. Это называется контактный дерматит.

Варя стояла молча, не вмешиваясь. Правильно делала.

– Что теперь? – спросила Тамара Ивановна.

– Масло больше не используйте. Ванну сегодня примите с чистой водой, без всего. Смойте остатки масла, они могли остаться и на полотенце, поменяйте. В аптеке возьмите цинковую мазь, будете наносить дважды в день. Она подсушит. И антигистаминное на ночь, три дня.

Я достал блокнот и записал все свои рекомендации. Заодно влил в женщину праны для скорейшего выздоровления.

– А чай ваш?

– Чай пейте, если хотите, – сказал я. – Но чтобы вы были уверены, сделайте паузу на три дня.

– Зачем?

– Чтобы проверить. Если через три дня без чая всё сойдёт, а потом вы его выпьете и сыпь не вернётся, значит, дело точно в масле.

– Логично.

– И вот что важно. Если сыпь пойдёт по телу, если начнёт отекать лицо или станет тяжело дышать, то сразу вызывайте скорую.

Тамара Ивановна взяла листок. Потом посмотрела на Варю.

– Извиняюсь, – сказала она угрюмо. – Я подумала, что травки такой эффект дали.

– Ничего, – ответила Варя. – Вы испугались, это понятно.

– Испугалась, да. Лицо-то, знаете…

– Приходите через неделю, – сказал я. – Покажетесь мне в поликлинике.

– Приду.

Она ушла, закрыв за собой дверь. Варя выдохнула и села на табурет.

– Спасибо, Саш.

– Тебе спасибо. Ты держалась отлично. Катя, ты правильно предложила ей сесть. Никита, вода была вовремя.

Из подсобки вышел Геннадий. Как всегда, ровно тогда, когда всё закончилось.

– Я, между прочим, тоже участвовал, – объявил он.

– Каким образом?

– Я мысленно очищал её ауру. Из подсобки. Кажется, помогло.

– Конечно, Геннадий, – сказал я. – Ты наш главный стабилизатор.

– Я всегда это говорил!

– Только в следующий раз стабилизируй ближе к прилавку.

Варя фыркнула и закрыла лицо руками.

После лавки я вернулся к себе в кабинет. Я планировал прийти сюда в воскресенье, забрать все вещи. Пока что надо было сделать пару дел.

И отвлёк меня звонок Чердака.

– Я буду, ещё же два часа до мальчишника, – сразу же я сказал в трубку.

– Сань, брат, у меня проблемы, – раздался голос Чердака. – Кажется, мальчишника не будет. У меня стрелка.

А у меня дежавю!

Глава 18

Знакомство с Чердаком начиналось со стрелки, только сегодня это вспоминал. А теперь он звонит и говорит, что у него новая стрелка. В мальчишник. Накануне свадьбы.

– Чердак, ты завязал, какая стрелка? – возмутился я.

– Да я и не хотел, – Чердак говорил быстро. – Мне Муха и Чародей позвонили!

– Кто?

– Ну Лёха с Кирюхой, друзья мои, – пояснил Чердак. – Говорят, их прессуют какие-то мутные типы. Надо приехать, поговорить.

– Кто прессует?

– Не знаю я! Кирюха толком не объяснил. Сказал только, что без меня никак.

Ёлки-иголки!

– Где встреча?

– Сань, брат, ты не поедешь.

– Где встреча, Чердак?

Он засопел в трубку.

– В Залинии, возле старой заправки заброшенной.

Хорошо знал это место, один раз мы с Гришей там нашли отца нашего соседа. Тоже была история…

– Забери меня через десять минут от поликлиники.

– Саня…

– Я обещал Лизе за тобой приглядеть, – сказал я. – И ты мой друг. Никаких стрелок без меня.

– Ладно, – сдался тот. – Спасибо, брат!

Я положил трубку, убрал карты, выключил компьютер. И вышел на улицу. Меня тут же подхватил Чердак, и мы поехали на стрелку.

Чердак был молчалив.

– Ты им звонил ещё? – спросил я.

– Звонил, они больше трубку не берут. Сань, брат, я реально не хотел. У меня свадьба завтра. Лизке моей ничего не говори, забились?

– Забились, – хмыкнул я.

– Я Лизке обещал, что вообще ни во что не влезу. Но это мои друзья, я их пятнадцать лет знаю.

– Расскажи про них.

– Муха это Лёха, Лёха длинный, худой, руки как палки. Если его довести, любого порвёт. А Чародей это Кирюха, он коренастый такой. В школе за нас троих учился, самый умный из нас.

Мы доехали до заправки, где стояла старенькая Нива. Больше машин не было.

Вышли и устремились к друзьям Чердака. Чердак по очереди пожал им руки.

– А это кто? – кивнул Муха в мою сторону.

– Саня, друг мой, – отозвался Чердак. – Врач. У нас один раз тёрки с ним были, помните?

– Помним, – кивнул Чародей.

Я огляделся. Пусто, больше никого не было. Оба друга стояли расслабленно, руки в карманах. Никто не переминался, никто не смотрел на дорогу. Плечи опущены, дыхание ровное. Так люди перед разговором не стоят.

– Так, – сказал я. – А где те, кто вас прессует?

Повисла пауза. А через секунду двое заржали в голос.

Чердак застыл.

– Вы чего? – сказал он.

– Ой, – простонал Лёха. – Ой, я не могу. Ты бы своё лицо видел!

– Надо было на камеру снимать, – отозвался Кирюха.

Чердак перевёл взгляд с одного на другого.

– То есть стрелки нет?

– Нет никакой стрелки, – Лёха вытер глаза ладонью. – Слышь, ты нас за кого держишь? Мы что, идиоты перед твоей свадьбой стрелку забивать?

– Вы… – Чердак выдохнул. – Вы козлы.

– Мы козлы, – с удовольствием согласился Кирюха.

– А мы думали, ты не приедешь, – сказал Лёха и сразу перестал смеяться. – Даже поспорили.

– С хрена ли?

Лёха пожал плечами.

– Ты ж теперь другой стал. Работа официальная, свадьба, новые друзья, – он мотнул головой в мою сторону. – Ну и я подумал, что ты нас культурно так пошлёшь. По телефону.

Чердак смотрел на него молча.

– А ты приехал, – сказал Кирюха. – Не подвёл.

– Так вы меня проверяли.

– Проверяли, – кивнул Лёха. – Прости.

– Мы, между прочим, тоже люди теперь, – добавил Кирюха. – Я на фуре работаю. Саратов, Волгоград, Москва иногда.

– А ты? – спросил Чердак у Лёхи.

– А я грузчиком. На складе.

– Романтика, – хмыкнул Чердак.

– Зато никто ночью не звонит, – ответил Лёха.

Все трое завязали с криминалом, хорошо.

Чердак размышлял, врезать им или нет. Решил всё-таки перед свадьбой своих друзей не бить.

– Идиоты, – только и сказал он.

– Прости, – повторил Чародей. – О, ещё же подгон есть!

Он вытащил свёрток и развернул его прямо на капоте. Там оказалась футболка с надписью «ПОСЛЕДНИЙ ХОЛОСТЯК АТКАРСКА».

– Это тебе на мальчишник, – гордо сказал Лёха. – Нравится?

– Нет.

– Ну и пофиг, – все трое рассмеялись.

– Так, нам пора в сауну, – глянув на часы, сказал Чердак. – Официальный мальчишник праздновать.

– А мы туда и едем, – сказал Лёха. – Мы, между прочим, второй сюрприз приготовили.

Чердак насторожился.

– Какой?

– Ну, какой на мальчишнике сюрприз бывает.

– Нет! – Чердак замотал головой. – Никаких девушек. Лиза узнает и убьёт, сначала её, потом меня. Или наоборот.

– Да мы шутим, – сказал Кирюха. – Не заказывали мы никого! Погнали, Чердак!

Мы расселись по машинам и поехали в сауну. Там уже все собрались. Тоха, Гриша, Стас, Илья, Виталик. Савинов.

– У меня там Маринка волнуется, я на пару часов только, – сразу предупредил Ярик.

– Плавали, знаем, – махнул рукой Чердак.

Мы зашли внутрь. Приятная, небольшая сауна с парной и зоной отдыха. Чердак тут же пошёл переодеваться, и вскоре вышел в своей футболке и шлёпанцах.

Зал взвыл.

– Эдик! Это откуда⁈

– Подарок, – с достоинством сказал Чердак. – От друзей детства.

– Ты в ней париться будешь?

– А что, нельзя?

– Нельзя, – сказал я. – Снимай.

– Почему?

– Потому что синтетика на разогретой коже ничего хорошего тебе не сделает. Снимай давай.

Он послушно снял.

Первый заход в сауну сделали короткий. Я специально следил за временем, чтобы никто не перегрелся. Через шесть минут строго выгнал всех.

– Саня, ты чего? – возмутился Тоха. – Только сели!

– Отдыхаем пятнадцать минут.

– Да мы даже не пропотели!

– Пропотели. Просто ты этого не заметил, потому что рассказывал про свою Анжелику.

Мы сидели в предбаннике, пили чай. Сбор я привёз с собой из своей лавки, и всем он нравился.

– Слушайте, а объясните мне толком, – проговорил Кирюха. – Баня она вообще полезная или это хрень всякую втирают?

– Полезная, – сказал я. – Но не всем и не всегда.

– Вот, – буркнул он. – Врачи всегда так отвечают, что непонятно ни хрена.

– Врачи отвечают честно. Давай расскажу, что происходит с телом в парилке.

Я поставил кружку.

– Горячий воздух расширяет капилляры кожи. Кровь идёт к поверхности, сердце начинает работать чаще. Пульс поднимается до ста, до ста двадцати.

– Это как на тренировке? – тут же влез Муха.

– Похоже на легкую нагрузку, да. А когда выходишь из бани, то сосуды резко сужаются и кровь уходит.

– И что в этом хорошего?

– Тренировка, – сказал я. – В сосудах есть мышечный слой. И если он регулярно то расширяется, то сужается, он остаётся эластичным.

Лёха слушал внимательно, подперев кулаком щёку.

– А кому нельзя в баню ходить?

– В основном сердечникам. Гипертоникам, людям с сердечной недостаточностью, перенёсшим инфаркт.

– А с температурой? – спросил Чародей. – Мне бабушка говорила, что надо пропариться и всё пройдёт.

– С температурой в баню нельзя, – сказал я. – Организм уже перегрет, он уже борется с инфекцией. Если добавить ему тепла извне, то случится срыв терморегуляции.

Даже медицинская часть нашей тусовки начала слушать с интересом.

– А как правильно-то в баню ходить? – спросил Муха.

– Сначала принять тёплый душ без мыла, чтобы не смывать защитный слой с кожи. Потом первый заход в парилку, пять-семь минут, на нижней полке. Потом отдых, десять-пятнадцать минут. Второй заход можно длиннее, восемь-десять минут, и уже на верхней полке.

– А веник когда? – оживился Чародей.

– Веник после второго или третьего захода. Когда тело прогрелось, а мышцы стали мягкие. Веником по холодному телу работать нельзя.

– А сколько всего заходов?

– Три-четыре. Больше не надо.

– А алкоголь? – спросил вдруг Виталик.

Все резко повернулись к нему. Неожиданный вопрос от неожиданного человека.

– Я теоретически спрашиваю! – тут же добавил он.

– Теоретически, – сказал я, – алкоголь в бане это худшее, что можно придумать. Он сам расширяет сосуды и обезвоживает. Плюс глушит сигналы, по которым ты понимаешь, что пора выйти.

После второго захода я заметил, что у Мухи что-то со спиной.

– Уже полгода так, – нехотя признался он мне. – Я грузчиком работаю, часто тяжести таскаю. Ну и вот.

– Покажи. Встань, наклонись вперёд, руки свободно.

Он встал. Наклон был неполный, градусов на сорок, и уходил вбок. Правая половина спины при этом стояла выше.

– Больно?

– Тянет.

– Теперь выпрямись и наклонись назад.

Он наклонился и зашипел.

– Вот тут.

Я прощупал вдоль позвоночника. Паравертебральные мышцы справа были жёсткими, спазмированными. Слева было мягче.

– Ногу вытяни. Вот эту, лёжа.

Он лёг на лавку. Я поднял ему прямую ногу.

Градусов на семьдесят пошло свободно. Боли в ноге не было.

– В ногу отдаёт когда-нибудь?

– Бывает. В бедро, до колена.

– А ниже колена? В голень, в пятку?

– Нет.

– Онемение, мурашки?

– Нет.

– В туалет нормально ходишь?

Лёха покосился на меня.

– Нормально.

– Хорошо, – сказал я. – Похоже на то, что у тебя перегружены мышцы с одной стороны. Плюс, вероятно, изменения в диске. Точно скажет только снимок. Это может перейти в грыжу с корешковым синдромом. Тогда боль пойдёт по ноге ниже колена, появится онемение. Это уже хуже и лечится дольше.

– И что делать?

Я принялся перечислять ему порядок действий. Как поднимать тяжести, какие упражнения делать для спины. Что делать в периоды обострений, и в периоды затихания болей.

Потом мы снова пошли в парилку. Третий заход был лучшим. Пар лёгкий, дерево горячее, веник дубовый.

Чердак лежал на верхней полке.

– Мужики, я вам одно скажу. Я до Лизки жил, как ехал без фар.

– Красиво сказал, – хмыкнул Гриша.

– Не перебивай. Ехал и ехал, вроде дорога есть, и вроде видно немного. А потом фары включились, и увидел, что я вообще не на той дороге.

– И куда ты ехал?

– В кювет.

Все помолчали.

– Волнуешься? – спросил Тоха.

– Я в ужасе.

– Чего боишься-то?

– Что не приду, – сказал Чердак. – Вот серьёзно. Что проснусь и не смогу выйти из дома.

– Придёшь, – сказал я.

– Откуда знаешь?

– Просто знаю.

Чердак фыркнул.

А через десять минут Кирюха встал с лавки и медленно сел обратно.

Я это увидел сразу. Он побледнел, а лоб был сухим. Я подхватил под руку и вывел в предбанник.

– Ложись. Ноги на лавку, выше головы.

– Да я просто…

– Молчи.

Кожа у него была горячая и сухая. Пульс частый, около ста тридцати, слабого наполнения.

– Муха, воды. Прохладной, не холодной. И полотенце мокрое.

Я положил мокрое полотенце ему на шею и в подмышки, где идут крупные сосуды. Это была начальная стадия перегрева. Я быстро дал ему кружку с водой, велел пить маленькими глотками. Сам начал вливать прану.

Через десять минут Чародей порозовел. Пульс упал до девяноста.

– Мне лучше, – сказал он. – Спасибо.

– В парилке дольше просидел? – строго спросил я.

– Ну да, – признался он. – Второй раз я позже всех минут на десять вышел.

Я вздохнул. Вот тебе и самый умный из троих друзей.

В час ночи мы разошлись. Чердака увезли Лёха с Кирюхой, торжественно, в футболке поверх куртки.

Я шёл домой пешком. Воздух был прохладный, кожа после бани дышала хорошо. Вернулся домой и лёг спать.

Утром в субботу к Лиле пришла парикмахер-визажист, а я отправился в лавку. Правда перед этим сказал Лиле, что как же хорошо, что мужчины от природы красивые, и им не нужно макияж делать. И получил шутливую угрозу кулаком.

Геннадий встретил меня у порога с торжественным лицом.

– Александр Александрович. У нас событие.

– Какое?

– Никита достиг стабильных девяноста процентов по шкале аурической плотности. Это очень высокий показатель. Я сам вышел на девяносто совсем недавно.

– А что это даёт? – осторожно спросил Никита.

– Это даёт право работать с самыми капризными клиентами.

Никита задумался.

– А если я не хочу с капризными работать?

– А это уже не обсуждается, – ответил Геннадий. – Аура всё решила за тебя.

Никита жалобно посмотрел на меня.

– Никита, – сказал я. – Не зацикливайся на аурах. Смотри на то, уходит клиент довольным или нет.

Геннадий обиженно расправил плечи.

– Аура это фундамент.

– Но у нас в лавке это не главное, – строго сказал я.

Катя подошла ко мне с неизменным блокнотом.

– Александр Александрович, у меня идея.

– Слушаю.

– Давайте сделаем мужские наборы. К осени.

– Какие?

– «Набор настоящего банщика», – она открыла страницу с рисунком. – Веник дубовый, сбор трав для чая, мыло с дёгтем. Всё в мешковине, с бечёвкой.

Очень актуально, учитывая, что вчера я сам был в сауне. Катя подробно рассказала мне, что она придумала с вениками и с мылом, и идея звучала очень неплохо.

– Займись, – разрешил я.

Катя записала что-то в блокнот и хотела уйти, но остановилась.

– И ещё одно. Можно мастер-класс провести? По заварке трав, прямо в лавке. Думаю, будет очень актуально.

Она прямо кладезь идей.

– Можно, – кивнул я. – С Варей все технические вопросы решай.

Катя кивнула и отошла. А Варя тронула меня за локоть и кивнула в сторону подсобки.

Мы вышли. Она закрыла дверь и прислонилась к стеллажу.

– Саш, у нас проблема с Женей.

– С Енотом? Что случилось?

– Родители его, они же в Саратове живут. И они против того, что он сюда переехал.

– Сильно против?

– Мать плачет по телефону, – Варя опустила глаза. – Говорит, что он талант в глуши зарывает. Он программист хороший, онлайн работает. Она говорит, что в большом городе многого бы добился.

– Варя, – сказал я. – Смотри на факты. Он взрослый человек?

– Да.

– Он сам сюда приехал?

– Сам.

– Тогда ты тут вообще ни при чём. Это его решение, и только ему за него отвечать.

– Его родители так не считают.

– Они и не могут так считать, – сказал я. – Они представляют себе Аткарск по слову «глушь». Пусть Женя пригласит их сюда. В гости. Познакомятся с тобой, увидят Аткарск. И поменяют своё мнение.

Варя нахмурилась.

– А если им не понравится?

– Тогда им не понравится что-то конкретное, – сказал я. – И это можно будет решить.

Варя дёрнула угол своего любимого фартука.

– А если всё равно будут против?

– Тогда это их выбор. А ваш выбор быть вместе.

Варя решительно кивнула.

– Спасибо, Саш, – сказала она.

Я вышел из лавки, отправился к компьютерному клубу. Туда уже приехал Бородин.

– Я машину отдал другу вашего молодожёна, как и договорился, – заявил он. – На три часа она ваша. Он её уже лентами какими-то украсил там.

– Спасибо, – кивнул я. – Идём в клуб.

Гриша поднял голову от стойки и увидел Бородина.

– Явился, – сказал он.

– Поиграть пришёл, – невозмутимо сообщил Бородин.

– Я знаю, – он вздохнул и щёлкнул мышкой. – Ладно. Вадик, посади человека.

Вадик поднялся с крайнего стула. Повёл Бородина к свободному месту, что-то объяснил и вернулся.

Я заметил, что с Вадиком что-то не так. Обычно разговорчивый и весёлый, а тут был задумчивым, плечи опущены, взгляд в пол. Странно.

– Что это с Вадиком? – тихо спросил я у Гриши.

Друг неожиданно тоже помрачнел.

– Не сейчас, – махнул он рукой.

Что-то они скрывают. Ладно, узнаю позже.

Мы с Гришей разошлись по домам, чтобы собраться. В час дня были уже у ЗАГСа.

Чердак стоял у входа. В том самом костюме, который мы выбрали, гладко выбритый и бледный.

– Саня, брат, у меня коленки трясутся.

– Это нормально.

– Что нормально⁈ Я на стрелки ходил, у меня не тряслись!

– На стрелке проще, – сказал я. – Там ты знаешь, чем всё может кончиться.

Он выдохнул сквозь зубы.

Гости собрались быстро. Тоха с Анжеликой, Гриша со Стасей в отглаженной рубашке, Виталик, Савинов с Мариной, Лена и Илья.

Лёха с Кирюхой пришли в костюмах и выглядели в них ужасно неловко.

Потом открылась дверь, и вошла Савчук.

Белое платье, высокая причёска, букет из ромашек в руках. Счастливая улыбка.

Она выглядела помолодевшей лет на десять.

– Ух, – сказал Чердак рядом со мной.

Она пошла к нему по дорожке. И на третьем шаге зацепилась каблуком за складку ковра.

Всё случилось за секунду. Она качнулась вперёд, букет пошёл в сторону, кто-то ахнул. А Чердак прыгнул. Поймал её под руки прежде, чем она успела наклониться.

Савчук оказалась у него в объятиях.

– Лизок, – сказал Чердак ей в макушку. – Ты как всегда вовремя.

– Я же говорила, что упаду, – пробормотала она. – Я всем говорила.

– А я всем говорил, что поймаю.

Кто-то захлопал. Потом захлопали все.

Церемония пошла своим ходом. Регистратор, женщина с усталым добрым лицом, говорила положенные слова.

Я стоял справа и смотрел, как счастливы родители Савчук. Как утирает глаза мать Чердака и Машка, которая держала на руках маленького Сашу. Племянник Чердака вёл себя отлично, словно понимал всю важность события.

– Согласны ли вы, Эдуард Васильевич, взять в жёны…

– Ёлы-палы, ещё бы! – выпалил Чердак.

Регистратор запнулась. Зал взорвался. Смеялись все, включая регистратора.

– Мне нужно официальное «да», – сказала регистратор, справившись с собой.

– Да!

– А вы, Елизавета Михайловна?

– Да, – сказала Савчук.

Дальше были подписи, кольца, поцелуй.

Когда всё закончилось, отец Савчук подошёл к Чердаку и протянул руку.

– Береги её.

– Клянусь, – сказал Чердак.

На улице было солнце. Кто-то выпустил голубей, как и хотела Лиза, и они разлетелись по сторонам. Фотограф сделал ряд снимков возле ЗАГСа.