Текст книги "Бывает и хуже? Том 11 (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
Соавторы: Игорь Алмазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
– С левой. Всегда почти с левой.
– Часто?
– Раза три-четыре в месяц. Иногда чаще, если на работе завал или не выспится.
– Перед приступом что-нибудь бывает? Вспышки, точки в глазах, зигзаги, онемение в руке или на лице?
Он торопливо закивал.
– Точки! Она говорит, в глазах точки светятся минут двадцать, а потом начинает болеть.
– Это называется аура, – сказал я. – Классическая мигрень с аурой. Что принимает?
– Триптаны какие-то, я название не помню.
– Суматриптан, скорее всего. Когда принимает, сразу или когда уже голова какое-то время болит?
Охранник задумался.
– Обычно терпит сначала, ждёт, пока пройдёт. А потом уже пьёт.
– Вот это первая ошибка, – сказал я. – Триптан работает в начале приступа, лучше на этапе ауры. Так что пусть жена ваша принимает сразу, как только появились точки в глазах или первая боль.
Он торопливо достал бумажку и стал записывать.
– Второе, – продолжил я. – Пусть ведёт дневник головной боли. Дата, время начала, что спровоцировало и что помогло. Надо ловить триггеры. У мигрени они очень типичные. Ну и самое главное, к неврологу повторно пусть сходит. Он, скорее всего, Триптан заменит на другой препарат или дозировку поменяет.
– А это… не опасно, постоянно пить?
– Об этом решает невролог после осмотра, – сказал я. – Я вам не заочный диагноз ставлю и лечение не назначаю, я вам объясняю, какие вопросы задать врачу. Это разные вещи.
Он записал и это. Потом сложил бумажку, спрятал в карман и посмотрел на меня.
– Спасибо, доктор. Правда спасибо. Я ей всё передам, я записал.
– Не за что.
– Вы это… – он вдруг смутился. – Держитесь.
– Держусь, – хмыкнул я.
В полдень меня снова вызвали в комнату для встреч. Я решил, что адвокат вернулся с уточнениями. Но за столом сидел Даниил Щербаков.
– Даниил⁈ – удивился я. – Как ты сюда попал?
– Тише, – он замахал руками, ужасно довольный собой. – Тише, Саня, не пали контору. У меня друг в областной газете. Он помог оформить временное удостоверение помощника адвоката. Формально я тут как консультант по связям с общественностью при защите. Такая должность существует, между прочим, я проверял.
Ёлки-иголки!
– Ты понимаешь вообще, как ты рискуешь? – вздохнул я. – Хочешь со мной рядом сесть? Камера свободна как раз, сокамерник мой ночью меня покинул.
– Он…
– Заболел, – отмахнулся я. – Что ты здесь делаешь?
– Я журналист, – сказал он и пожал плечами. – Риск – это моя профессия. У сапёров тоже работа так себе. Я почти написал статью «Врач, спасший Залинию от свинца, арестован по иску завода, который он разоблачил». И хронология по датам, всё по правилам. Тот материал, который ждал своего часа, плюс новые сведения. Это порвёт вообще весь город!
Я усмехнулся. Да, материал точно пушка.
– А главный редактор дал добро? – спросил я.
– Ещё как! – Щербаков чуть ли не подпрыгивал. – Саша, город за тебя. Мы все за тебя. И все с тобой!
– Спасибо, Даниил, – сказал я. – Но будь осторожен, прошу. Не пиши ничего лишнего. Ты уже и сам понял, этот завод – опасный противник.
– Всё будет окей, – кивнул тот. – Ладно, мне пора! Держись!
И меня вернули в камеру.
Ненадолго, поскольку в четырнадцать ноль-ноль я был уже в здании суда.
Меня везли в наручниках, в автозаке. Непривычный транспорт.
Потом вывели в зал.
Зал был небольшой и набитый знакомыми людьми. Я и не думал, что все они приедут в Саратов. Кречетов, Чердак, Лиля, Гриша. Щербаков был уже тут, везде он успел.
Меня посадили в металлическую клетку в углу зала.
– Встать! Суд идёт!
Судья оказалась женщиной лет пятидесяти. Она открыла заседание, установила личности, разъяснила права.
Прокурор был молодой, лет тридцати, в дорогом костюме.
– Ваша честь, – начал Михаил Борисович. – Защита заявляет ходатайство об избрании в отношении Агапова Александра Александровича меры пресечения, не связанной с заключением под стражу…
И он пошёл по пунктам. Ровно так, как утром мне и рассказывал.
Судья, не поднимая глаз, что-то помечала.
– Также прошу приобщить письменное заявление Агапова.
Он прочитал мою страницу.
В зале стало очень тихо.
Потом встал прокурор.
– Ваша честь, обвинение категорически возражает.
Он говорил громко и быстро, будто торопился.
– Обвиняемому вменяется деяние, причинившее ущерб деловой репутации в размере пяти миллионов двухсот тысяч рублей. Это значительная сумма, свидетельствующая о характере и общественной опасности содеянного. Обвиняемый имеет высшее образование, обладает организаторскими способностями, широкими социальными связями в районе, что само по себе создаёт риск воздействия на свидетелей. Часть свидетелей проживает в том же районе. Часть является его пациентами, то есть находится от него в фактической зависимости!
Он сделал паузу.
– Более того. Обвиняемый занимает руководящую должность в медицинском учреждении, имеет доступ к медицинской документации, которая является доказательством по делу. Оставаясь на свободе, он может внести изменения в медицинские карты, изъять их, уничтожить. Полагаю, суду очевидна невозможность иной меры пресечения. Прошу заключить под стражу на два месяца.
Он сел, весьма довольный собой.
Михаил Борисович попросил слово.
– Ваша честь, одна ремарка. Медицинские карты, о которых говорит уважаемый прокурор, изъяты и находятся в материалах дела с девятнадцатого числа. Мой подзащитный физически не может их изменить. Что касается «зависимости» пациентов от врача, из этой логики следует, что любой действующий врач в стране подлежит заключению под стражу по любому делу.
– Ещё что-нибудь? – спросила судья.
– Нет, ваша честь.
– Суд удаляется для принятия решения, – сказала она и встала.
Мы ждали двадцать шесть минут.
Я знал это точно, потому что смотрел на часы над дверью и считал минуты.
В зале никто не разговаривал. Лиля сидела, глядя прямо перед собой. Кречетов время от времени поглядывал на меня и кивал. Чердак сидел, сжав кулаки на коленях.
– Встать, суд идёт.
Судья вошла, села, надела очки и взяла лист.
– Рассмотрев ходатайство защиты и возражения государственного обвинения, оценив представленные материалы, суд постановил…
Она сделала паузу.
Сейчас узнаем решение судьи.
Глава 3
В зале повисла тишина, все ожидали услышать решение судьи.
– … ходатайство защиты удовлетворить.
Мне кажется, весь зал выдохнул одновременно. Победа!
– Избрать в отношении Агапова Александра Александровича меру пресечения в виде залога. В размере двух миллионов рублей. Обязать обвиняемого не покидать пределы Аткарского района без разрешения следователя. Являться по первому вызову. В случае нарушения меры пресечения залог обращается в доход государства.
Прокурор тут же вскочил на ноги.
– Ваша честь, обвинение полагает…
– Суд принял решение, – сказала судья, не поднимая головы. – Заседание окончено.
Она ударила молоточком и сняла очки. Вот и всё.
Двадцать секунд на зачитывание решения судьи, и я на свободе. После полутора суток, проведённых в СИЗО.
Прокурор возмущённо собрал документы и покинул зал суда. Думаю, ему ещё немало прилетит от его руководства. Ведь его целью было засадить меня за решётку.
Но мне повезло и с адвокатом, и с доказательной базой. И с тем, что судья, судя по всему, проплачена не была. Так что тут завод проиграл.
Но это был ещё не конец.
Я посмотрел на Михаила Борисовича. Он повернулся ко мне и кивнул.
– Залог уже внесён, – сказал он. – Вы свободны прямо сейчас.
– Как внесён?
– Со вчерашнего вечера на депозите суда. Я не стал вам говорить заранее.
Большая часть этих средств была взята Лилей с нашего накопительного счёта. Я откладывал туда деньги постоянно, уже постепенно задумываясь о собственном доме.
Но оставшуюся часть явно собрали чуть ли не со всего города. Это было приятно.
Пристав открыл клетку, и я вышел на свободу. Весь арест изначально был неправильным, незаконным. Но всё-таки это был арест. А теперь я на свободе.
В следующую секунду меня чуть ли не сбила с ног Лиля. Уткнулась лбом в грудь и изо всех сил обняла.
– Всё, – сказал я ей в макушку. – Я тут, рядом, всё хорошо.
Она угукнула, но объятия разжимать не спешила.
Сзади громыхнул другой знакомый голос.
– САНЯ, БРАТ, ДА!
Чердак, разумеется.
Он хлопнул меня по спине так, что у меня клацнули зубы.
– Я говорил! Я всем говорил! Сань, ты видел рожу прокурора? Он же весь красный сидел! Не получилось у него тебя засадить!
– Не получилось, – улыбнулся я.
Гриша подошёл следом.
– Я знал, что выберешься, Саш, – сказал он. – Ты из любой задницы вылезешь.
Грубо, но верно.
– Спасибо, Гриш. Но я бы предпочёл это не проверять.
– Поздно.
Кречетов ждал у дверей. Было приятно, что он тоже приехал на заседание, чтобы меня поддержать.
– Хорошая работа, Александр Александрович.
– Это работа адвоката, – усмехнулся я.
– Нет, ошибаетесь, – покачал он головой. – По большей части это именно ваша работа. Поехали в Аткарск, домой.
Для начала мне нужно было забрать свои вещи.
– Агапов Александр Александрович?
– Он самый.
Прапорщик поставил на стойку прозрачный пакет и открыл журнал.
– Проверяйте по описи. Мобильный телефон. Ключи, связка, четыре штуки. Кошелёк. Наличными семь тысяч четыреста рублей. Папка с документами. Жевательная резинка. Бинт. Фонендоскоп. Ремень. Шнурки от ботинок.
Я проверил все свои вещи и поставил подпись в указанных местах.
Ремень продел в петли прямо там, у стойки. Зашнуровал кроссовки.
– Всё на месте?
– Всё.
– Телефон включите, проверьте, работает или нет. Потом претензий не принимаем.
Я включил. Экран моргнул, и посыпались сообщения, штук сорок.
– Работает, – ответил я.
– Ну и хорошо. Всего доброго.
На крыльце я на секунду остановился. Просто постоял и вдохнул полной грудью.
Полтора суток. А по ощущениям, будто целый месяц прошёл.
До Аткарска ехали часа полтора. Кречетов за рулём, мы с Лилей сзади. Остальные набились в машину Чердака. Адвокат пока остался в Саратове, пообещал связаться со мной завтра.
Говорить в машине не хотелось, поэтому все ехали молча. Лиля всю дорогу держала меня за руку. Иногда сжимала пальцы, проверяла, что я никуда не исчез.
В Аткарске Лиля отправилась домой, а мы с Кречетовым приехали в поликлинику, а точнее в его кабинет.
Он привычно сел за свой стол, словно ничего и не произошло.
– Александр Александрович, – начал он. – Я подписал приказ. Вы в отпуске до конца недели.
Ожидаемо.
– Вы сейчас человек под уголовным делом. Мера пресечения залог. Если завтра вы выйдете к пациентам и что-то пойдёт не так, это может помешать вашему делу. Мол, продолжает работать, оказывает давление на свидетелей.
Он прав, как бы сильно это ни раздражало.
– Это не единственная причина? – спросил я.
– Нет, – покачал головой Кречетов. – Есть ещё одна, пресса. Про вас пишут уже второй день. Если корреспондент подловит вас в халате у кабинета, будет фотография с подписью, что врач, обвиняемый в клевете, ведёт приём. Мне такая фотография не нужна и вам тоже.
Он мыслил на два шага вперёд.
– И третья, личная причина, – продолжил он. – Вы всё-таки провели почти двое суток в изоляторе. Сейчас вы себя не видите со стороны, а я вижу. Врач в таком состоянии ошибается, вы это знаете лучше меня.
Возразить было нечем. Он не защищал себя и не пытался перестраховаться. В первую очередь он защищал меня, как хороший руководитель.
– На сколько вы подписали отпуск? – спросил я.
– Пока что до понедельника, – ответил Павел Викторович. – Будем надеяться, что станет что-то ясно.
– Я завтра встречаюсь с адвокатом, – сказал я. – Узнаю наш дальнейший план действий.
– Хорошо, – кивнул Павел Викторович. – А пока что отдохните.
Я вышел из его кабинета и решил зайти в поликлинику. Посмотреть, как обстоят дела там.
Меня заметили сразу.
Из регистратуры высунулись сразу три головы. Кто-то побежал по коридору с криком «Агапов приехал!» Выбежали несколько медсестёр.
Со мной здоровались за руку. Хлопали по плечу. Говорили примерно одно и то же: что они всё знают, что это подстава. И что завод надо закрыть и снести.
Санитарка Надежда обняла, всхлипнула, рассердилась на себя и ушла за шваброй.
Когда толпа чуть схлынула, меня поймал Жидков. Рассерженный и радостный одновременно.
– Александр Александрович! Вы вернулись! – воскликнул он. – Ну как вы?
– Всё хорошо, – улыбнулся я. – Спасибо.
– Если надо, я этот завод пойду и по кирпичику разнесу! – горячился инфекционист. – Расщеплю на атомы, как вы, молодёжь, говорите.
Да никто так не говорит. Впрочем… как всегда.
– Не надо, – покачал я головой. – Это моё дело, и я сам справлюсь.
– Ваше, как же, – хмыкнул Жидков. – Тут пациенты были готовы чуть ли не с вилами туда идти. Когда вас задержали. Вы ведь единственный, кто поднял шум из-за его деятельности. На мэра столько жалоб отправили, тот боялся на улицу выйти. Мол, глава города, а ничего не сделал.
Тут я даже защищать его не собирался, так ведь и есть. Он испугался и не защитил город.
– И вот ещё что, – Владимир Фёдорович вдруг понизил голос. – Если понадобятся показания, я готов. Хоть в суд приду!
– Спасибо, – сказал я.
– Что теперь? – спросил Владимир Фёдорович.
– Пока что я в отпуске, буду пытаться разобраться, – честно ответил я. – Владимир Фёдорович, вы извините, у меня дел много, я пойду.
– Конечно, – закивал он. – Если что, знайте, я рядом!
Я кивнул и зашёл к себе в кабинет. Там была Лена, которая тут же тоже кинулась с объятиями.
– Саш, ну как ты? – спросила она. – Всё в порядке?
– На досуге в изоляторе посидел, а так всё хорошо, – хмыкнул я. – Так, я временно в отпуске, запоминай распоряжения по работе…
Полчаса потратил на то, чтобы дать указания по рабочим моментам. Кого из пациентов куда, к кому надо съездить, кого проконтролировать и всё прочее.
Лена записывала, но постоянно поднимала на меня глаза.
– Что? – не выдержал я.
– Да ничего, – она мотнула головой. – Просто во вторник тут такая тишина была. Все ходят, работают, а тишина. Как будто выключили что-то.
Я только усмехнулся.
После поликлиники хотел зайти в лавку, но решил это всё-таки отложить уже на завтра. Не терпелось оказаться дома, с нормальной ванной и кроватью.
Дома я принял душ, переоделся, а затем Лиля накормила ужином. Столько наготовила, словно я неделю не ел.
Потом мы сели в комнате. Я кратко рассказал ей суть всех проблем и что будет дальше. Я от неё это в принципе не скрывал, поэтому отнеслась она спокойно.
– Залог большой был, – покачал я головой. – Когда все обвинения снимут, залог вернут, но всё же.
– Даже не думай об этом, – махнула Лиля рукой.
– Я вообще-то на наш дом копил, – сгрёб я её в охапку. – А не на свой выход из тюрьмы.
– Ну, тебя признают невиновным, всё вернут, и будем дальше копить, – весело ответила Лиля.
– Долго ты в банке была?
– Двадцать минут, – она пожала плечами. – Пришла к открытию, всё сняла. Ерунда, Саш.
Всё будет не так просто, но этого я говорить не стал. Улыбнулся и перевёл тему.
Ночь прошла отлично. После изолятора начинаешь ещё больше ценить собственную кровать.
Утром следующего дня позвонил Михаил Борисович. Мы с ним встретились в аткарской кофейне, которая недавно открылась в парке.
– Александр Александрович, – начал он. – Вас освободили, это хорошо. Но не надо питать лишних иллюзий на этот счёт.
Он привычно разложил на столике бумаги.
– Уголовное дело не закрыто. И тянуться оно будет долго. Завод будет затягивать, подавать апелляции, искать новых свидетелей. Готовьтесь, что это затянется на долгие месяцы, особенно учитывая количество коррумпированных людей на каждой ступени.
Ну разумеется.
– Я понял.
– Вам нужно будет ездить к следователю по каждому вызову, – он посмотрел мне в глаза. – Вы не сможете уехать из района. Вы будете находиться под следствием.
Никогда не думал, что такое будет происходить и со мной. В прошлой жизни я боролся с Мортисом, и там всё было как-то понятнее. Пожертвовал собой, открыл портал, умер. И всё.
А тут бумажки, следствие.
– Какая у нас дальше стратегия? – спросил я.
– Два направления, – отозвался он. – Первое – это добиться прекращения дела через результаты проб.
– А в чём логика?
– Клевета – это заведомо ложные сведения. А если пробы покажут высокое содержание токсичных веществ, сведения не ложные. И дело рассыпается.
Я кивнул.
– А если превышения нет?
– Тогда хуже, – он не стал смягчать. – Тогда мы доказываем отсутствие умысла. Это долго и не так надёжно.
– А второе направление? – спросил я.
– Встречный иск. И заявление о заведомо ложном доносе.
Он постучал пальцем по бумаге.
– У нас есть заявление Кречетова в прокуратуру. У нас есть протокол задержания у проходной через тридцать пять минут после начала проверки. У нас есть определение суда, где судья это косвенно отразила. Мы просим проверить действия заявителя на воспрепятствование законной проверке.
– Шансы?
– Небольшие, – честно сказал он. – Но иск заставит их защищаться. Пока они защищаются, они не нападают.
Я усмехнулся. Это как фехтование, только с документами.
– Делайте, – кивнул я. – Я не отступлю.
– Я примерно так и предполагал, – он собрал бумаги. – И ещё. Никаких публичных заявлений. Ни одного слова прессе, пока я не разрешу.
– Принято.
После встречи с адвокатом я отправился в «Шёпот Полыни».
После радостных возгласов от Геннадия, Вари и Кати я заметил, что Варя чем-то расстроена.
– Ты хорошо себя чувствуешь? – обратился я к ней. – Прости, что тебе в итоге пришлось выйти, я больше никому не мог доверить лавку.
– Всё хорошо, – отозвалась она. – Дело не в этом. Пока ты в Саратове был, к нам приходили из Роспотребнадзора.
Ёлки-иголки.
– Когда?
– Вчера утром, – вздохнула Варя. – Якобы к ним поступила анонимная жалоба на торговлю лекарственными средствами без лицензии.
– Так.
– Они проверили всё. Документы, накладные, сертификаты на сборы. Ходили тут четыре часа, Саш.
– Нашли что-нибудь?
– Ничего, – девушка усмехнулась. – Ни одного нарушения. Даже придраться не к чему было, все бумаги в порядке. Акт составили, копию оставили, ушли.
Они и не могли ничего найти, я за всеми этими делами следил очень строго.
– Акт где?
– В папке, под кассой.
– Сделай копию и повесь у входа. На видное место.
Варя моргнула.
– Зачем?
– Затем, что проверка была, а нарушений нет. Это официальный документ. Пусть люди читают. Прятаться должны они, а не мы.
Варя кивнула.
– Но неприятно всё равно, – сказала она. – Что они все на тебя накинулись?
– Потому что я полез туда, куда остальные боялись, – пожал я плечами. – Следующие дни могут быть непростыми. Но нам надо держаться.
– Я с тобой, – кивнула Варя. – И лавку в обиду не дам!
Из подсобки вышел Геннадий с чётками на запястье.
– Александр Александрович, с возвращением из вашего заключения.
– Спасибо, Геннадий.
– Я провёл ритуалы по очищению вашего имени, по защите лавки, по вашей защите, – перечислил он. – Стараюсь как могу.
– Спасибо, – усмехнулся я.
Следующий час я одновременно слушал про ритуалы Геннадия и наводил порядок в документах.
Когда выходил из лавки, зазвонил телефон.
– Александр Александрович, – Щербаков говорил быстро. – Вы уже видели?
– Что я должен был увидеть? – вздохнул я.
– «Саратовский вестник», сегодняшний номер. Я вам ссылку скинул, посмотрите.
Я не стал класть трубку, а просто открыл ссылку.
«Знахарь в белом халате. Как сельский врач наживается на страхах людей». И дальше статья, написанная весьма профессионально. Ни одного прямого обвинения. Ни одной фразы, за которую можно зацепиться в суде. Сплошные «по сообщениям жителей», «как утверждают источники», «вызывает вопросы».
Врач государственной поликлиники связан с частной лавкой. Лавка торгует травяными сборами. В лавке работает человек, оказывающий «энергетические услуги». Врач направляет туда пациентов.
Ни слова лжи. И при этом всё грязное.
– Ты знаешь автора?
– Воронов, внештатный корреспондент, – Щербаков хмыкнул. – Я его пробил. До двадцать первого года он работал в заводской многотиражке. Восемь лет стажа.
– Понятно.
– Александр Александрович, я могу дать опровержение. У меня есть акт проверки, я его достану, и…
– Не надо.
– Как не надо?
– Даниил, послушай, – сказал я. – Если вы завтра выйдете с опровержением, будет скандал двух газет. Это ровно то, что им нужно. Мы уйдём с темы завода и начнём обсуждать, знахарь я или нет.
– Но это же клевета!
– Это не клевета. Юридически там всё чисто, поэтому и написано так занудно. Их юрист тщательно проверил текст, я вам гарантирую.
Он помолчал.
– И что делать?
– Ничего, продолжайте работать в нашей газете. Труба, анализы, даты. Только это. А там пусть пишут, что хотят.
– Мне это не нравится.
– Мне тоже, – хмыкнул я. – Но это единственный правильный путь.
Я отключился. Новый удар, значит. Удар по лавке, удар по репутации. Даже удар по свободе. Завод рвёт и мечет. Ополчился на одного врача, который решил закрыть их.
Это настоящая война, но я был к этому готов.
После лавки меня к себе позвал Гриша. И я отправился к ним в гости.
– Саня, мы тебе с моря привезли подарки, – весело заявил он.
Он вывалил на стол ракушки, магнит с дельфином, пакет каких-то орехов в меду и сушёную рыбу.
– И слушай сюда. Ты сидишь и думаешь про свой завод, я по лицу вижу. Не надо. Я тебе сейчас расскажу историю, и ты перестанешь!
Даже не сомневаюсь.
– Мы со Стасей потерялись на рынке.
– В смысле потерялись? – улыбнулся я.
– В прямом. Я пошёл за ракушками, она за чурчхелой. Договорились встретиться у входа, – он развёл руками. – А входов там четыре, Саша.
Ёлки-иголки.
– А телефоны?
– Телефоны у обоих сели, – отозвался Гриша. – И мы потерялись. Я час ходил и пытался найти Стасю, и она делала то же самое.
Что-то мне подсказывает, что развязка истории будет феноменальной.
– И что в итоге?
– Я подошёл к администрации рынка, – сказал Гриша. – И попросил… объявить себя. Мужчина взял микрофон и громко объявил, что потерялся мальчик двадцати шести лет, зовут Гриша. И что он будет ждать жену возле администрации.
Я не выдержал и рассмеялся.
– Вот тебе смешно, а на меня там все глазели, – буркнул Гриша. – Ну Стася пришла, забрала меня. И мы за руку ушли.
Я смеялся, наверное, минуту.
– Зато есть что вспомнить, – подытожил я.
– Разумеется, – хмыкнул тот. – Ну а теперь рассказывай, куда ты там влез.
Гриша был моим лучшим другом, так что я ввёл его в курс дела. Пообещал помочь чем угодно, хотя я в этом даже не сомневался.
После Гриши я отправился домой. И мне позвонил Чердак.
– Саня, брат, дело есть, – заявил он.
– Рассказывай.
– Голуби заказаны, кольца куплены, ресторан забронирован, заявление подано, – сказал он. – Всё по плану.
– Отлично.
– А Лиза не спит, – вздохнул Чердак. – Она боится, что что-то пойдёт не так. Прямо реально переживает, Сань, вчера чуть не плакала. Как её успокоить? Ей в таком положении нельзя так переживать…
Я немного подумал.
– Просто будь рядом, – сказал я. – Напоминай, что, что бы ни произошло, вы всё равно будете вместе. Всё преодолеете. И что она может на тебя положиться. Чердак, у неё сейчас и гормоны скачут. Поэтому это абсолютно нормальное состояние. Просто будь рядом.
– Это поможет? – спросил тот.
– Только это и поможет, – усмехнулся я.
Он помолчал, обдумывая мой совет.
– Понял, – сказал он. – Спасибо, Сань, ты настоящий друг.
Я вернулся домой. За вторую часть дня проводил консультации в Сберздоровье и делал мелкие дела по дому. И мне позвонило ещё четверо.
Тоха, Ренгачёв, Шарфиков, Бумагин. Каждый звонил узнать, как дела, напомнить, что они рядом. Приятно.
Родителям я позвонил сам. Коротко ввёл их в курс дела, проинструктировал, как себя вести. Сказал, что со всем разберусь.
Мать всё равно расплакалась. Отец забрал трубку и сказал коротко «Держись, сын».
Вечером мне позвонил Сергей Викторович.
– Слушаю, – взял я трубку.
– Александр Александрович, – проговорил инспектор. – Извините, что поздно звоню. У меня новости.
– Ничего. Что случилось?
Он помолчал секунду.
– Пробы готовы. Я только что получил официальное заключение.
