Текст книги "Космический инженер 3 (СИ)"
Автор книги: Виктор Берс
Жанр:
Космическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 39 страниц)
– Подождите, – сказала Велл, складывая вещи в дорожную сумку. – Вы понимаете, что меня не отпустят с планеты просто так? Я нахожусь под наблюдением СИБ. Подписки о неразглашении, которые я давала, никуда не делись. Меня найдут в любой точке галактики.
Это был не вопрос, а констатация факта. СИБ имела длинные руки, и их досье на неё было толстым. Слишком много секретных проектов, слишком много классифицированной информации в её голове.
– Не в любой, – спокойно ответил блондин. – Мы в курсе ваших проблем и решим их. Вас не будут искать. Мы всё устроим. Не беспокойтесь.
– Если хотите знать мое мнение, – добавил высокий, – вы сделали правильный выбор. Уверен, что не пожалеете о нем. А что касается СИБ… – он усмехнулся. – Мы знаем, как они работают и учитываем это.
– Надеюсь на это, – горько сказала Велл. – Я просто устала от этого.
И это была правда. СИБ позволяла ей давать частные уроки, но только по общим дисциплинам. Всё, что касалось её настоящей специализации, было под запретом.
Она думала об этом каждый день. О том, как её жизнь скатилась в никуда. В молодости она мечтала о великих открытиях, о расшифровке тайн древних цивилизаций. Вместо этого она получила несколько лет работы над секретными проектами, результаты которых использовались для целей, о которых она предпочитала не думать, а затем – изгнание и медленное угасание.
* * *
Вчерашний вечер она провела в мучительных размышлениях. Встреча с Алексом всколыхнула воспоминания о прошлом и заставила серьезно подумать о будущем.
Она помнила его студентом – умным мальчиком, упертым и целеустремленным, слабоэмоциональным, но добрым. Тот Алекс мог часами корпеть над сложной задачей, не замечая окружающего мира. Мог искренне расстроиться из-за неудачи в эксперименте. Он задавал вопросы, которые ставили её в тупик, и находил решения там, где она не видела даже проблемы.
Она помнила, как он защищал дипломную работу. Большинство профессоров отнеслись к работе скептически, но Велл видела в ней потенциал. Алекс не просто изучал археотехнологии – он понимал их на интуитивном уровне.
После защиты он подошёл к ней, поблагодарил за поддержку и попрощался. И с тех пор она его не видела и ничего не слышала о нем.
Вчерашний Алекс был другим. Жестким. Жутким? Нет, не жутким… Она не чувствовала от него опасности, во всяком случае – для себя. Что же в нем изменилось?
Власть, – поняла она. Да, точно.
Не показной, не нарочитой – естественной властью человека, привыкшего принимать решения и нести ответственность за их последствия. Человека, которому подчиняются и он к этому привык. В его движениях, в тоне голоса, в том, как он смотрел на мир – всё говорило о том, что за прошедшие годы он через многое прошёл.
Но что за лидер? И лидер чего?
Она понимала, что у неё просто не было выбора. Оставаться на Кореллии означало медленную смерть – если не физическую, то профессиональную и духовную. СИБ не собиралась возвращать её к работе. Они держали её как страховку, как источник информации, который можно использовать при необходимости.
Мне любопытно, – честно призналась себе Велл. И что мне терять? Нищенское существование на Кореллии? Случайные уроки за гроши? Если он посадит меня в какую-нибудь шарашку – не привыкать. Работу свою я люблю.
А ещё ей было интересно узнать, кем стал её бывший студент. Что он делал все эти годы? И главное – что он планирует делать с теми знаниями, которые она может ему дать?
* * *
– Готова, – сказала она, выходя из спальни с двумя сумками.
– Это все? – удивился высокий агент.
– Я не привыкла к излишествам.
Это была правда. После увольнения ей пришлось научиться жить скромно. Большую часть накоплений она потратила в первые месяцы, надеясь, что ситуация изменится. Потом поняла, что нужно экономить каждый кредит.
– Документы? Научные записи?
– Все важное здесь, – Велл постучала пальцем по виску. – А записи… после увольнения мне не разрешили ничего забрать из института.
Это была одна из самых болезненных потерь. Годы исследований, теории, наблюдения – всё осталось в архивах КТИ под грифом «секретно». Она могла воспроизвести основные выводы по памяти, но детали, тонкости, промежуточные результаты – всё это было потеряно.
Агенты переглянулись.
– Хорошо. Тогда идем.
Они спустились в подземный гараж, где их ждал неприметный спидер. Велл села на заднее сиденье, агенты – впереди. Машина плавно выехала из гаража, и Велл в последний раз посмотрела на здание, которое многие годы было её домом.
Странно, но она не чувствовала сожаления. Только облегчение от того, что неопределённость наконец закончилась.
– Что дальше? – спросила она, когда они выехали на улицу.
– Вот как всё будет выглядеть. Через час произойдет досадный инцидент, – ответил блондин, ведя спидер по утренним улицам. – Какой-то лихач отключит автопилот своего спидера, врежется в ваш старенький транспорт. Вы попытаетесь увернуться, героически уведете машину в заброшенное промышленное здание, чтобы не задеть пешеходов. К сожалению, взорвется энергоячейка.
– Тело не найдут?
– Полностью уничтожено взрывом. Очень печальная история. Местные новости возможно расскажут о храбрости бывшего преподавателя КТИ.
Велл кивнула.
– А что, если СИБ заподозрит подвох?
– Они проверят, конечно, – ответил высокий агент. – Но улики будут указывать на несчастный случай. К тому же, вы для них не настолько важны, чтобы устраивать масштабное расследование. Скорее всего, просто закроют ваше дело и забудут.
Космопорт встретил их обычной суетой. Частный терминал был тише и спокойнее, но агенты все равно выбрали маршрут через служебные проходы. Никаких лишних контактов, никаких камер наблюдения.
Велл шла за ними, чувствуя нарастающее возбуждение. Впервые за долгие месяцы она направлялась к чему-то новому, неизвестному. Не важно, что её ждало – это было лучше, чем медленное угасание на Кореллии.
Ангар 94 оказался просторным помещением, где стоял скромный внутрисистемный транспорт. Ничего особенного – обычный грузопассажирский корабль, каких тысячи бороздили космические пути Кореллианской системы.
– Профессор Велл? – из корабля вышел человек в форме пилота. – Добро пожаловать на борт. Мы доставим вас к Коррену. Он вас ждет на границе системы.
Велл устроилась в небольшой пассажирской каюте, наблюдая через иллюминатор, как Кореллия медленно уменьшается за кормой. Корабль плавно покинул атмосферу планеты, набирая высоту над гравитационным колодцем.
Она смотрела на удаляющуюся планету и думала о том, что оставляет позади. Не так уж много, если честно. Несколько знакомых, которые давно перестали с ней общаться из страха перед СИБ. Прах родителей в колумбарии, которых она навещала раз в год. Воспоминания о лучших временах, когда она была уважаемым профессором, а не изгоем.
Когда они отдалились на достаточное расстояние, пилот активировал микропрыжок.
Двенадцать световых часов до границы системы пролетели быстро. Велл дремала в кресле, размышляя о предстоящем. Когда корабль начал тормозить, она проснулась и увидела в иллюминаторе знакомые очертания YT-1300.
Стыковка прошла плавно – шлюзы соединились с характерным шипением выравнивающегося давления. Велл прошла через переходной тоннель и оказалась на борту корабля Алекса.
Алекс встретил ее в небольшом салоне, оборудованном мягкими креслами и голографическим дисплеем. Он был одет в простую темную одежду, но Велл заметила качество материалов, тонкую работу портного. Не показная роскошь, но определенно дорогие вещи.
– Профессор Велл, спасибо, что решились, – сказал он, поднимаясь. – Присаживайтесь, пожалуйста. Нам предстоит долгий разговор.
Она отметила, что он обращается к ней официально, с уважением.
– Куда мы летим? – спросила Велл, устраиваясь в кресле.
– На Терсик. Моя… база операций.
– База операций? – она подняла бровь. – Звучит интригующе.
Алекс улыбнулся – первый раз за все время их знакомства она видела на его лице искреннюю улыбку. На мгновение в ней мелькнул тот студент, которого она помнила.
– Профессор Велл, вы умная женщина. Вы уже поняли, что я не просто торговец техникой. И то, что я предлагаю вам – не обычная научная работа.
– Тогда что именно вы предлагаете?
Корабль дрогнул – они покидали систему. Алекс подождал, пока корабль перейдет в гиперпространство, и откинулся в кресле.
– Возможность заниматься тем, что вам действительно интересно. Без ограничений, без имперских стандартов, без оглядки на политическую целесообразность.
– И что меня должно заинтересовать?
– Скажите, профессор Велл, – Алекс наклонился вперед, – знаете ли вы, что нейроинтерфейсы используются для манипулирования общественным сознанием?
Велл задумалась. Этот вопрос она себе задавала не раз, особенно после работы над проектами для канцлера, а потом императора.
– Доподлинно не знаю. Но в архивах есть источники об этом, правда, без конкретики. Такая возможность возможно когда-то существовала, но ключи доступа к системе потеряны много тысячелетий назад. – Она помолчала, а затем добавила: – Хотя… после инцидента с Марой Синн я узнала кое-что еще.
– Что именно?
– Меня отстранили от руководства проектом, но привлекали как консультанта. Так я и узнала, что заказ на исследование осуществлял аппарат канцлера Палпатина. – Велл активировала голографический дисплей на столе. – Помните наше «Кресло», совмещенное с нейроинтерфейсом?
– Конечно. Мы думали, что создаем систему управления кораблями.
– Я видела такие кресла в Корусантской опере в конце войны клонов. Именно такие стояли в вип ложах. Я подозреваю, что когда к нему приходили сенаторы, военные, промышленники, они подвергались тонкому воздействию на подсознание. Это возможно.
Алекс задумался.
– Как это работало на расстоянии? Человек же не был физически подключен к интерфейсу.
– Через Силу, – спокойно ответила Велл.
– Силу? – Алекс поднял бровь.
– А как вы думаете, они воздействуют на сознание? Нейроинтерфейсы работают на Силе, поэтому мы и не можем их воспроизвести. Мы это не афишируем, но их делает автоматическая линия на одном секретном объекте. Мы можем только изучать и адаптировать готовые устройства.
– Понятно. – Алекс откинулся в кресле. – А почему вас отстранили от работы? Задавали вопросы об этике?
Велл горько усмехнулась.
– Нет. Дело не в этом. Они не хотели, чтобы я обучала студентов работе с нейроинтерфейсами и археотехнологиям. На это теперь запрет. – Она пожала плечами. – Мне назначили пенсию и запретили работу. Но не хотели меня пока устранять – ведь я могу пригодиться.
– Это всё?
Велл помолчала, словно решая, стоит ли продолжать.
– Было еще одно устройство. Что-то вроде системы жизнеобеспечения с интегрированным нейроинтерфейсом для контроля одаренного. Но я не знаю подробностей – меня к этому проекту не допускали.
– Интересно, – он сделал пометку на датападе.
Алекс активировал собственный голографический дисплей. На нем появилось изображение сложного устройства – явно древнего, но в отличном состоянии.
– У меня есть интерфейс с правами доступа. Оригинальный ракатанский, с правом доступа к коллективным программам. Без права изменения, но с правом чтения.
Глаза Велл загорелись.
– Сила… – она наклонилась к голограмме. – Это же… это же настоящий артефакт Бесконечной Империи!
– Именно. И он функционален.
– Тогда зачем вам я? – спросила она, не отрывая взгляда от изображения.
– Я хочу разобраться в его возможностях. У меня есть доступ к данным, но мне нужен специалист, который поможет их интерпретировать.
Велл откинулась в кресле, переваривая информацию. То, что предлагал Алекс, было мечтой любого исследователя нейроинтерфейсов.
– Это невероятно, – прошептала она. – Возможность изучить оригинальные технологии…
– Алекс, – сказала она после долгой паузы, – можно личный вопрос?
– Слушаю.
– Вы повстанец?
Алекс помолчал, обдумывая ответ.
– В некотором роде. Я тесно связан с Альянсом повстанцев. Некоторые наши цели совпадают. Но я действую скорее отдельно.
– То есть?
– У повстанцев благородные цели, но ограниченное видение. Они хотят свергнуть Империю и восстановить Республику. Я считаю, что проблема глубже.
– Насколько глубже?
– Профессор Велл, система контроля существует уже тысячи лет. Империя – только её последнее воплощение. До неё была Республика, до Республики – другие государства.
Велл задумалась над его словами.
– И что вы хотите теперь делать с этими знаниями?
Алекс пожал плечами.
– Пока не знаю. Я натолкнулся на то, что система контроля существует и работает уже тысячи лет. Бороться с ней? Если решу, что так будет лучше – тогда да. Но пока у меня недостаточно знаний о том, что изменится, если систему отключить. Вдруг начнется война всех против всех?
– А в чем разница? – Велл жестом указала в сторону галактики. – Разве сейчас не идёт война?
– Всегда может быть хуже, профессор…
– И как вы собираетесь это выяснить?
– Изучением. Исследованиями. Пока у меня более скромные цели, даже скорее личные. Но мне очень любопытно.
Велл кивнула. Это звучало честно. И очень похоже на того студента, которого она помнила – вечно задающего вопросы, на которые не было простых ответов.
– Терсик – это ваша исследовательская база?
– Терсик – это целая планета. Колония, которую я основал несколько лет назад.
– Сколько там людей?
– Пока немного. Около ста тысяч человек. Примерно сорок процентов из них мы завезли в последний год. Много инженеров, ученых – вам понравится компания.
– И что вы от меня хотите?
Алекс усмехнулся.
– От вас ничего особенного. То, чем вы всю жизнь занимались. Изучение нейроинтерфейсов, их принципов работы, возможностей применения. Возможно, вы захотите обучить пару перспективных учеников. – Он сделал паузу и добавил с легкой иронией: – Слышал, некий Алекс Коррен хотел бы работать под вашим началом.
Велл не смогла сдержать улыбку.
– Этот наглый студент все еще интересуется археотехнологиями?
– Что-то в этом роде.
– А если я откажусь? Сейчас, узнав всё это?
Алекс помолчал, и выражение его лица стало серьезным.
– Я уже не могу просто так вас отпустить. От этого зависит безопасность многих разумных. Но я могу оставить вас в покое. Только на моей планете. В любом случае вы будете обеспечены всем необходимым для жизни и если захотите работы.
Велл изучала его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду. В его глазах она видела усталость – усталость человека, который нёс тяжёлую ношу ответственности. Но не жестокость.
– Хорошо, – сказала она наконец. – Я согласна. Но у меня есть условия.
– Слушаю.
– Полная свобода исследований.
– Согласен. Что-то еще?
– Расскажите мне правду о том, чем вы занимались все эти годы. Всю правду.
Алекс усмехнулся.
– Это долгая история, профессор Велл. И не всегда приятная.
– У нас есть время.
– Хорошо. Но сначала позвольте показать вам кое-что.
Он активировал другую голограмму. На этот раз это была планета – зеленые континенты, голубые океаны, белые облака.
– Терсик. Ваш новый дом.
Велл смотрела на изображение и чувствовала, как в груди разгорается давно забытое чувство – предвкушение новых открытий, новых возможностей. Впервые за долгие месяцы будущее не казалось ей серым и безнадёжным.
Да, ситх с ним, – подумала она. Попробую.
Позади оставалась Кореллия, где в сводках новостей уже сообщали о трагической гибели бывшего преподавателя КТИ.
Глава 11
Природа цепей
пе

Терсик встретил их ясным утром. Велл впервые увидела планету, которая должна была стать её новым домом. В иллюминаторе был виден быстро приближающийся шар – континенты, покрытые лесами, голубые озера, белые облака, дрейфующие над горными хребтами. Ничего похожего на индустриальные миры Ядра или перенаселенные планеты Внутреннего Кольца.
– Красиво, – тихо сказала она.
– Да, – согласился Алекс, стоя рядом. – Мне повезло найти и заполучить это место.
Корабль начал снижение, и детали становились четче. Космодром располагался на берегу большого озера, окруженного холмами. Несколько посадочных площадок, ангары, административные здания – все новое, современное, но органично вписанное в ландшафт. Велл отметила продуманность планировки, отсутствие хаотичной застройки, характерной для быстро растущих колоний.
Посадка прошла мягко. Когда трап опустился, Велл почувствовала свежий воздух – чистый, с легким запахом хвои и воды.
У трапа их встречала твилечка в практичной рабочей одежде. Высокая, стройная, с синей кожей и изящными лекку. Она улыбнулась, увидев Алекса.
– С возвращением, – сказала она тепло.
– Верена, – Алекс кивнул с легкой улыбкой, которую Велл раньше не видела на его лице. – Как дела?
– Стабильно. Производственные линии работают по графику, новая партия колонистов адаптируется хорошо. – Верена бросила быстрый взгляд на Велл. – Это профессор Велл?
– Да. Профессор Велл, это Верена – мой главный помощник по всем вопросам. Она очень близка мне.
Велл протянула руку, и Верена пожала её с профессиональной вежливостью.
– Добро пожаловать на Терсик, профессор. Надеюсь, вам понравится здесь.
– Спасибо.
Верена повернулась к Алексу, достала датапад и показала Алексу что-то. Тот пробежался глазами по содержимому.
– Хорошо. Я разберусь с этим. – Алекс взял датапад, быстро просмотрел записи и вернул его. – Перенеси встречу с представителем на послезавтра. Мне нужно время.
– Поняла. – Верена кивнула и отошла, бросив на прощание: – Увидимся вечером.
Алекс проводил её взглядом, затем повернулся к Велл.
– Пройдемте, покажу вам колонию.
Они сели в открытый спидер, и Алекс повел машину вдоль побережья озера. Велл молча смотрела по сторонам, впитывая новые впечатления. Дорога петляла между холмами, открывая виды на воду и леса. Изредка встречались здания – жилые модули, небольшие производственные комплексы, исследовательские станции. Все выглядело новым, но не чужеродным.
– Это жилой сектор, – Алекс указал на группу модулей на склоне холма. – Большинство колонистов живут там. Дальше производственная зона – заводы, склады, ремонтные доки.
– Сколько здесь людей? – спросила Велл.
– Всего на планете около ста тысяч. Большая часть местные аборигены, они почти не участвуют в жизни колонии. Еще сорок тысяч прибыли за последний год. Много инженеров, техников, ученых. – Он усмехнулся. – Вам понравится компания.
Велл кивнула, продолжая осматриваться. Планета действительно была красивой. Густые леса подступали к самой воде, горные хребты виднелись на горизонте, воздух был чистым и свежим.
– Как вы нашли эту планету? – спросила она.
– Случайно, – ответил Алекс. – Изучал старые звездные карты, искал где можно дешево купить продукцию. Это была колония корпорации. Но потом они ее бросили.
– Почему?
– Вы удивитесь, но это бывший шахтерский мир. – Алекс кивнул в сторону горизонта. – Добыча велась с другой стороны планеты. Эта часть практически не тронута.
Велл удивленно подняла бровь.
– Шахтерский мир? Не похоже.
– Его плохо осваивали. Сложная гиперпространственная логистика, нерентабельность добычи. Компания свернула добычу не так давно, и планета осталась заброшенной. – Он пожал плечами. – А мне всё это на руку.
– И построили всё это?
– Не один, конечно. Но да, в основном моя работа. Колония с моими возможностями очень рентабельна, несмотря на кучу кредитов, которые я в неё вкладываю.
Спидер свернул к небольшому модулю на берегу озера, окруженному лесом. Здание было современным, с панорамными окнами, выходящими на воду. Вокруг – тишина, нарушаемая только шелестом листвы и плеском волн.
– Это ваш модуль, – сказал Алекс, останавливая спидер. – Надеюсь, вам понравится. Если что-то нужно изменить, просто скажите.
Велл вышла из спидера и подошла к зданию. Внутри было просторно и светло – гостиная с удобной мебелью, спальня, рабочий кабинет с большим столом и полками. Из окон открывался потрясающий вид на озеро и лес. Она стояла у окна, глядя на воду, и чувствовала, как напряжение последних лет медленно отступает.
Но любопытство было сильнее.
Велл повернулась к Алексу, который стоял в дверях.
– Алекс, всё это прекрасно, но…
Он усмехнулся.
– Хотите увидеть интерфейс?
– Немедленно, – призналась она с энтузиазмом.
– Хорошо. Лаборатория в десяти минутах отсюда.
Исследовательский комплекс располагался в стороне от жилых зон, встроенный в склон холма. Алекс провел Велл через систему безопасности – биометрические замки, сканеры, охранные дроиды. Внутри было прохладно и тихо, стерильная чистота научного учреждения.
Они прошли по коридору в изолированную лабораторию. Помещение было экранировано, без окон, с мощными системами фильтрации воздуха и энергетическими экранами на стенах. В центре, на специальном столе, лежало устройство.
Велл замерла на пороге.
Ракатанский нейроинтерфейс был проще, чем она ожидала – примерно размером с человеческую голову, неправильной формы, будто органической. Металл неизвестного сплава переливался тусклым светом, а по поверхности бежали светящиеся символ.
Она медленно подошла ближе, не в силах оторвать взгляд. Это было похоже на прикосновение к истории, к технологиям, которые существовали тысячи лет назад и все еще работали. Велл благоговейно протянула руку и коснулась поверхности. Металл был теплым, словно живым.
– Невероятно, – прошептала она. – Сохранность идеальная…
– Да, – согласился Алекс, стоя рядом. – Я должен вам кое-что сказать. Я уже использовал его.
Велл резко обернулась.
– Что⁈ Вы подключались к нему?
Алекс кивнул спокойно.
– Мне пришлось.
– Это безрассудство! – Велл не могла скрыть возмущения. – Вы же знаете, чем это чревато! После того, что случилось с Марой Синн…
– Я помню, – тихо сказал Алекс. – Но ситуация была такова, что у меня не было выбора.
Велл смотрела на него, пытаясь понять. В его глазах не было легкомыслия или бравады. Только усталость и решимость человека, который сделал то, что считал необходимым.
– Где вы его нашли? – спросила она наконец.
– В одной экспедиции, – коротко ответил Алекс. – Детали не важны.
Велл покачала головой, но спорить не стала. Что сделано, то сделано. И раз Алекс жив и в здравом уме, значит, повезло. Или он знал больше, чем она предполагала.
– Хорошо, – сказала она, возвращаясь к устройству. – Расскажите, что вы узнали.
Следующие несколько часов они провели в обсуждении. Алекс делился базовыми наблюдениями о работе интерфейса, Велл делала записи, задавала вопросы, строила гипотезы. Постепенно вырисовывалась картина – сложная, многоуровневая система, созданная для взаимодействия с сознанием через Силу.
– Мне нужно время, чтобы изучить его систематически, – сказала Велл наконец. – Провести сканирование, анализ энергетических потоков, понять архитектуру…
– Конечно, – согласился Алекс. – У вас есть всё необходимое оборудование. И всё время, которое потребуется.
Велл кивнула, уже мысленно планируя исследования.
Первые дни прошли в интенсивной работе. Велл изучала физическую структуру интерфейса, сканировала его со всех сторон, анализировала материалы и энергетические потоки. Алекс ассистировал, помогал с оборудованием, делился своим опытом взаимодействия с устройством.
Постепенно вырисовывалась картина. Интерфейс имел многоуровневую архитектуру доступа – различные «слои» функциональности, каждый из которых требовал определенных условий для активации. Велл обнаружила, что некоторые разделы оставались закрытыми даже при активном сканировании, словно ожидая особого «ключа».
– Это связано с пользователем, – предположила она. – Система адаптируется к тому, кто её использует.
Они провели несколько экспериментов с добровольцами – техниками и учеными из колонии, которые согласились помочь. Результаты были показательными: обычные люди, без чувствительности к Силе, получали минимальный отклик от устройства. Базовый интерфейс активировался, но функционал оставался крайне ограниченным.
– Словно система работает на десяти процентах мощности, – заметила Велл, изучая показания.
– Потому что им не хватает связи с Силой, – сказал Алекс.
– Покажите мне, – попросила Велл.
Алекс надел интерфей, положил руки на специальные контактные панели. Велл активировала все сканеры и мониторы, готовая фиксировать каждую деталь.
Когда Алекс подключился, показания приборов резко изменились. Энергетические потоки возросли на порядки, светящиеся символы на поверхности интерфейса засветились ярче, и Велл увидела, как активируются дополнительные уровни системы, недоступные обычным пользователям.
– Невероятно, – прошептала она, глядя на экраны. – Разница колоссальная…
Алекс сидел неподвижно, глаза закрыты, лицо сосредоточено. Велл видела по показаниям, что он не просто подключен – он активно взаимодействует с системой, перемещается по её структуре, получает доступ к данным.
Через несколько минут он открыл глаза и отключился.
– Вы видели? – спросил он.
– Да, – Велл кивнула, всё еще потрясенная. – Это совершенно другой уровень доступа. Словно у вас есть ключ, которого нет у остальных.
– Чувствительность к Силе, – сказал Алекс. – Интерфейс использует её как среду передачи данных. Чем сильнее связь с Силой, тем шире «канал».
Велл задумалась, обрабатывая информацию.
– Мидихлорианы, – сказала она наконец. – Они действуют как биологические передатчики. У чувствительных к Силе их больше, следовательно, пропускная способность выше.
– Именно, – согласился Алекс. – Ракатане создавали эту технологию специально для работы с Силой. Обычные разумные для них были… второстепенны.
Велл вернулась к экранам, изучая записанные данные. Масштаб технологии поражал. Это была не просто система управления или коммуникации – это был инструмент прямого взаимодействия с сознанием на глубочайшем уровне.
– Алекс, – сказала она тихо. – Вы упоминали коллективные программы. Я хочу знать больше.
Он молча достал датапад и передал ей.
– Я уже изучил этот вопрос. Вот данные.
Велл взяла датапад и начала читать. Сначала быстро, потом всё медленнее, по мере того как осознавала масштаб того, что видела. Описания массового воздействия, программы управления целыми популяциями, техники формирования общественного сознания…
Лицо её бледнело с каждой строкой.
– Это… – она запнулась, подбирая слова. – Это ужасно.
Алекс молчал, давая ей время переварить информацию.
– Масштаб, – продолжала Велл, глядя в экран. – Они воздействовали на целые планеты. На миллиарды разумных. И это работало тысячелетиями…
Я всю жизнь работаю с этими устройствами, но и не подозревала подобное.
Она подняла взгляд на Алекса.
– Сколько времени эти системы активны?
– Точно неизвестно, – ответил он. – Но судя по архивам, с момента создания Бесконечной Империи. Возможно, и дольше.
Велл опустила датапад и прошлась по лаборатории, пытаясь успокоиться. Масштаб открытия был ошеломляющим. Всё, что она знала о нейроинтерфейсах, всё, чему учила студентов – это были лишь осколки, фрагменты древней системы, которая формировала галактическую цивилизацию тысячи лет.
– Мне нужно время, – сказала она наконец. – Чтобы это осмыслить.
– Конечно, – кивнул Алекс. – Мы продолжим завтра.
На следующий день они вернулись к работе. Велл была сосредоточена и собрана, шок от предыдущего дня сменился профессиональным любопытством. Если эта система существует, значит, её нужно понять. Полностью.
– Я хочу изучить документацию, – сказала она. – Если она есть.
– Есть, – подтвердил Алекс. – Интерфейс содержит обширные архивы. Инструкции, технические описания, примеры применения.
– Покажите.
Алекс снова подключился к интерфейсу, и на голографическом проекторе начали появляться данные. Велл видела древние тексты на языке раката, которые Алекс переводил, используя встроенные функции интерфейса. Страница за страницей, раздел за разделом – техническая документация тысячелетней давности, сохранившаяся в идеальном состоянии.
Велл читала, делала заметки, задавала вопросы. Постепенно складывалась полная картина того, как работает система.
Ключевым открытием стал раздел о механизмах воздействия. Велл читала его особенно внимательно, сверяя древние термины с современным пониманием нейробиологии и психологии.
– Смотрите, – Велл активировала другую проекцию, показывая схему. – Интерфейс сканирует психологический профиль цели. Находит существующие убеждения, страхи, желания – то, что они называют «точками согласия». Затем формирует воздействие, которое апеллирует к этим точкам.
– И цель сама приходит к нужному выводу?
– Именно, – кивнула Велл. – Воздействие работает через усиление существующих склонностей. Система не может заставить вас поверить во что-то полностью противоречащее вашей личности. Но она может… направить ваши мысли в определенное русло.
Алекс задумался, обрабатывая информацию.
Они продолжили изучение, углубляясь в детали. Документация описывала различные техники воздействия, способы адаптации к разным типам личности, методы долговременного влияния.
И затем Велл наткнулась на раздел, который заставил её замереть.
– Алекс, – позвала она тихо. – Посмотрите на это.
Он подошел ближе, глядя на проекцию.
– Воздействие на чувствительных к Силе, – прочитал Алекс. – Особые протоколы.
Велл открыла раздел, и они начали читать вместе. То, что они обнаружили, было тревожным.
Воздействие на обладающих Силой было на порядки сильнее, чем на обычных людей. Интерфейс мог проникать глубже в сознание, формировать более устойчивые паттерны, создавать долговременные изменения в мышлении и поведении.
– Вот почему ракатане так ценили чувствительных к Силе рабов, – сказала Велл. – Они были самыми опасными, но и самыми ценными. Потому что на них можно было воздействовать сильнее всего.
– И самое опасное здесь, – Алекс указал на определенный параграф, – то, что согласие не формализовано.
Велл прочитала и почувствовала холодок.
– Это просто внутреннее намерение, – прошептала она. – Не осознанное решение, не явное согласие. Просто… склонность, готовность, момент слабости.
– И система использует это, – закончил Алекс. – Находит момент, когда цель внутренне готова согласиться, и усиливает это намерение.
Велл отошла от проектора. Это было хуже, чем она думала. Намного хуже.
– Вы понимаете, что это значит? – спросила она. – Любой чувствительный к Силе может быть подвергнут воздействию, даже не осознавая этого. Потому что у всех есть моменты слабости, сомнения, внутренних конфликтов.
– Я понимаю, – тихо сказал Алекс.
Велл посмотрела на него внимательно.
– Вы сказали, что на вас было воздействие.
– Да, – он не стал отрицать. – Как и на многих в галактике. Возможно, на всех нас.
– И вы хотите научиться защищаться от этого.
– Именно.
Велл кивнула, понимая его мотивацию. Если эта система действительно активна тысячелетиями, то каждый, кто обладает Силой, потенциально уязвим. И единственная защита – это знание и осознание механизма воздействия.




























