444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Берс » Космический инженер 3 (СИ) » Текст книги (страница 25)
Космический инженер 3 (СИ)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 21:31

Текст книги "Космический инженер 3 (СИ)"


Автор книги: Виктор Берс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 39 страниц)

Трея открыла глаза. Вишиат стоял перед Треей, наблюдая.

«Как ты себя чувствуешь?» – спросил он.

Я хотела ответить, но голос, который вырвался из моего горла, был не совсем моим, то был голос Треи. В нем звучали обертоны – эхо тысяч других голосов, всех тех, кого поглотил паразит до меня.

«Я чувствую… все», – сказала она. – «Каждое сознание, которое ты поглотил. Каждую жизнь, которую украл. Каждое страдание, которое причинил».

Вишиат нахмурился. «Это пройдет. Через несколько дней слияние завершится. Научишься фильтровать лишнее. Останется только сила, только знание».

Но я знала, что он ошибается. Моя скрытая часть, защищенная и невидимая, знала правду.

Трея поднялась. Мое тело двигалось странно – знакомо и чуждо одновременно. Словно я управляла им через интерфейс, а не напрямую.

– Что теперь? – спросила Трея Вишиата.

– Теперь ты служишь', – ответил он. – Как и остальные. У меня есть задания для вас. Миры, которые нужно покорить. Сознания, которые нужно заразить. Империя, которую нужно построить.

Трея кивнула. Та часть меня, которая была заражена, приняла это. Приняла роль слуги, инструмента, марионетки в руках древнего зла.

Но моя скрытая часть планировала. Ждала. Искала момент, когда можно будет нанести удар.

Потому что я узнала секрет. Узнала слабость паразита. Узнала, как его можно остановить.

Нужно было отрезать его от Силы.

Паразит использовал Силу как сеть передачи данных, как способ координации между зараженными. Если разорвать эту связь, если создать пустоту в Силе, паразит потеряет способность функционировать. Впадет в спячку. Станет безвредным.

Но как создать такую пустоту? Как разорвать связь с Силой, не убив при этом носителя?

Я не знала. Еще не знала. Но я поклялась, что буду искать ответ. Буду изучать. Буду готовиться.

Даже если это займет годы. Даже если придется делать ужасные вещи, играя роль верного слуги Вишиата. Даже если придется жертвовать другими, чтобы сохранить свое прикрытие.

Я найду способ.

* * *

Вишиат отправил нас в галактику. Меня, Ревана, Малака, моих бывших учеников. Пять зараженных, пять марионеток древнего зла, каждая с заданием.

Реван должен был начать войну, чтобы ослабить Республику. Он делал это с энтузиазмом – паразит усилил его природную склонность к гордыне, превратил его в монстра, не обремененного моральными сомнениями.

Мои ученики… Сила, что они делали.

Целитель стал мясником. Его знание анатомии, его понимание того, как работает тело, превратилось в инструмент пыток. Он мог поддерживать жертв живыми неделями, месяцами, продлевая их страдания до невообразимых пределов.

Провидец стал пожирателем. Голод, который Вишиат пробудил в нем, никогда не утихал. Он поглощал мидихлорианы из всего живого вокруг, оставляя за собой мертвые миры, лишенные даже малейшего следа жизни. Собирал мидихлорианы для Вишиата, чтобы потом быть поглощенным им самим.

1

Трея играла роль. Роль мудрой советницы. Роль той, кто направляет, обучает, помогает Ревану в его планах. Трея была его тенью, его совестью – искаженной, извращенной, но все еще узнаваемой.

И все это время я наблюдала. Училась. Искала способ остановить это.

Я изучала Силу с новой перспективы. Перспективы того, кто был одновременно внутри и снаружи.

Я изучала техники, которые могли бы разорвать эту связь. Древние ритуалы. Забытые знания. Методы, которые считались невозможными или слишком опасными.

И постепенно, очень постепенно, я начала понимать.

Связь с Силой была не просто энергетическим феноменом. Это была часть самой структуры сознания. Живые существа были связаны с Силой через мидихлорианы, через квантовую запутанность, через нечто, что было одновременно физическим и метафизическим.

Разорвать эту связь означало изменить саму природу сознания. Стать чем-то, что больше не было частью Силы. Стать пустотой.

Это было возможно. Теоретически. Но цена была ужасающей. Стать меньше. Стать смертным. Отказаться от посмертия в Силе.

Но это также делало его невидимым для паразита. Создавало защиту, которую не мог преодолеть никакой зараженный. Позволяло сохранить свободную волю в мире, где все остальные были марионетками.

Я понимала, что должна буду сделать это. Когда придет время. Когда моя скрытая часть будет готова перехватить контроль над телом.

Я должна буду отрезать себя от Силы. Полностью. Навсегда.

Стать пустотой.

* * *

Момент истины пришел неожиданно. Когда все части плана сошлись воедино.

Была битва с флотом джедаев. Малак почему-то ударил по кораблю Ревана. Я не знаю почему. Возможно внутри него тоже что-то боролось.

И я почувствовала это. Момент невнимания. Паразит во мне был занят обработкой информации, координацией с другими зараженными, планированием будущих действий. Его внимание было рассеяно.

Моя скрытая часть двинулась.

Это было похоже на революцию внутри собственного сознания. Часть меня, которая была спрятана все это время, вырвалась из своей цитадели. Атаковала паразита изнутри. Не пыталась уничтожить его – это было бы невозможно. Но отвлекла. Заставила сосредоточиться на внутренней угрозе вместо внешнего мира.

И в этот момент я начала ритуал.

Разрыв связи с Силой. Я делала самостоятельно то, из-за чего бежала от ордена.

Это было мучительно. Словно ампутация без анестезии. Я чувствовала, как нити, связывающие меня с квантовой сетью, с мидихлорианами в моих клетках, с самой тканью реальности, рвутся одна за другой.

Каждый разрыв был потерей. Потерей части себя. Потерей способности чувствовать Силу, дышать ею, жить в гармонии со Вселенной.

Паразит почувствовал, что происходит. Попытался остановить меня. Бросил все свои ресурсы на подавление восстания внутри моего сознания.

Но было слишком поздно.

Последняя нить оборвалась. Связь с Силой исчезла. И вместе с ней исчезла связь с паразитом.

Он впал в спячку. Лишенный подпитки от Силы, он не мог функционировать. Превратился в инертную структуру, записанную в нейронах моего мозга, но неактивную. Безвредную.

Моя скрытая часть перехватила контроль над телом. Наконец-то. После месяцев игры в марионетку, после бесчисленных ужасов, которые я была вынуждена совершать, я снова стала собой.

Нет. Не собой. Тем, что осталось от меня.

Я покинула битву и исчезла в пустоте космоса на одном из кораблей. И начала искать способ победить тварь.

Глава 26

История Креи. Часть 5. Последний узел Судьбы

Это случилось в первые месяцы после того, как мне удалось вырвать контроль у Треи.

Я была сломлена. Мое тело едва держалось на ногах. Связь с Силой, которую я отсекла, чтобы паразит не вернулся, оставила после себя зияющую пустоту – словно ампутированную конечность, которая продолжала болеть, хотя ее больше не существовало.

Но хуже всего была ясность.

Когда ты всю жизнь смотришь на мир через искажающую линзу, ты не замечаешь искажений. Они становятся частью реальности, нормой, данностью. Но когда линза внезапно исчезает, когда ты впервые видишь мир таким, какой он есть на самом деле…

Я понимала, что я пришла не только к личному краху, но и привела к гибели своих учеников. Я понимала, как моими руками и руками Ревана было уничтожено будущее галактики. Мандалораская альтернатива уничтожена. Производственные мощности Раката разграблены и истощены. Малакор, где хранилась информация по производству компонентов тоже уничтожен. Это был полный крах. Крах осуществленный нашими же силами.

Я бежала с битвы на грузовом челноке. Я просто летела, от системы к системе, от мира к миру, не зная, что ищу, но зная, что должна каким-то образом исправить всё.

Я прилетела на Ондерон – мою Родину. Я вернулась туда бессознательно, ища место, где я обрету покой, место, где я когда-то была счастлива. Я хотела вновь почувствовать себя сильной.

Я провела там три дня, вновь выстраивая внутреннюю цельность. И думала.

* * *

Я думала о том, что узнала от Паразита. О том, кто я. О том, кто все одаренные.

Генетическая гибридная линия 23А. А – Аватар.

Проект Аватар. Двадцать три версии. Двадцать три попытки создать идеальное тело для бессмертного сознания небожителей.

Линия 23А была последней и самой совершенной.

Я узнала, что Линия 23А не была случайностью эволюции. Каждый ген был тщательно спроектирован. Каждая нейронная связь – результат селекции и модификации. Мы, одаренные Силой, были созданы как сосуды. Тела, достаточно прочные, чтобы вместить сознания Небожителей. Достаточно податливые, чтобы их можно было контролировать.

Способность манипулировать квантовыми полями – то, что мы называли Силой – была даром не нам, а тем, кто должен был в нас вселяться.

Но самым важным открытием были правила.

Небожители установили их, когда создавали систему. Возможно, как игру. Возможно, как способ регулирования конфликтов между собой. Я не знаю их мотивов – знаю лишь правила, которые они вшили в саму структуру реальности.

Мидихлорианы – симбионты, которых постоянное количество в галактике, могли переходить от одного носителя к другому только тремя способами.

Первый: добровольное согласие. Носитель должен был сознательно, без принуждения, впустить в себя чужое сознание. Это был способ, которым Небожители изначально планировали использовать Аватаров – мирная передача, добровольное служение.

Второй: дуэль. Два носителя, оба согласные на поединок, оба понимающие ставки. Победитель получал контроль над мидихлорианами побежденного. Это был способ, которым Небожители разрешали споры между собой – ритуализированное насилие, ограниченное строгими правилами. Но нужно согласие на поединок до смерти.

Третий: уничтожение всех остальных носителей. Если в секторе пространства оставался только один представитель Линии 23А, все мидихлорианы автоматически стекались к нему. Последний выживший становился тем, кого мидихлорианы избирали своим единственным носителем.

Эти правила были абсолютны. Не законы в человеческом понимании, которые можно нарушить, но законы реальности, такие же неизменные, как гравитация или энтропия.

И паразит знал эти правила. Более того – он был создан для того, чтобы использовать их.

* * *

Младенцы были защищены своей простотой. Но как только мозг ребенка достигал определенного предела сложности – он становился уязвим.

Когда молодой одаренный впервые прикасался к Силе, когда впервые пытался использовать свои способности, он открывал канал. И через этот канал мог проникнуть паразит. Не всегда – вероятность была не стопроцентной. Но риск существовал.

Именно поэтому джедаи предпочитали брать учеников молодыми. Не из жестокости, не из желания оторвать детей от семей. Но потому что чем раньше ребенка начинали обучать контролю, тем меньше был шанс заражения. Тем меньше был риск, что одаренный уже заражен. Паразит мог годами никак не проявлять себя.

Они не понимали истинной причины. Они просто заметили, что те, кто растет в ордене с детства, реже падают на темную сторону. Они думали, что защищают детей от Темной стороны, от соблазна власти, от эмоциональных привязанностей. Они не знали, что защищали их от чего-то куда более древнего и опасного.

Еще одним секретом были нейроинтерфейсы.

Это открытие пришло позже, на Слуисси, где я провела три недели, изучая образовательные центры. Нейроинтерфейсы были повсюду – стандартная технология, используемая для ускоренного обучения детей по всей галактике. Безопасная, проверенная временем, одобренная Республикой.

Но когда я изучила их базовый код, я обнаружила кое-что интересное. Скрытые протоколы, активирующиеся при обнаружении определенных генетических маркеров. Протоколы, которые сканировали мозг подключенного ребенка, ища признаки Линии 23А.

Сигнал шел напрямую к главному магистру Совета на терминал, который джедаи давным-давно изъяли у какого-то канцлера Республики после одного из Кризисов.

Я поняла многое. О политике ордена и даже о мандалорцах.

Мандалорцы никогда не снимали шлемы в присутствии других. Это было священное правило их культуры, нарушение которого означало изгнание. Они объясняли это традицией, честью, идентичностью.

Изначально это была мера карантина.

Мандалорцы знали о заражении. Они знали, что есть что-то, что может проникнуть в разум через взгляд, через прямой контакт, через момент уязвимости. Они знали, что разумные уязвимы после шести лет. Именно в шесть лет они вставали на Путь и впервые надевали шлем.

Поэтому они установили правило: никогда не снимать шлем при чужаках. Никогда не показывать лицо, не открывать себя полностью. Физический барьер как защита от ментального вторжения.

Со временем знание о причине было забыто. Осталась только традиция, ритуал, смысл которого потерялся в веках. Но правило продолжало работать. Мандалорцы были менее подвержены заражению, чем представители других культур.

Это было не абсолютной защитой – ничто не могло быть абсолютной защитой против паразита, существовавшего десятки тысяч лет. Но это было что-то. Маленькое преимущество, выкованное из древней мудрости и забытого страха. Поэтому паразит и уничтожил их нашими руками.

* * *

Я летала по галактике с грузом знаний, который был одновременно бесценным и невыносимым. Следующие годы я провела, скитаясь по Внешнему Кольцу, избегая крупных миров, где могли быть джедаи или ситхи, способные распознать меня.

Я чувствовала паразита в глубинах своего сознания. Трею. Ту часть меня, что была полностью подчинена вирусу. Я отсекла ее от контроля над телом, заперла в самых дальних уголках разума, но она все еще была там. Ждала. Терпеливо, неумолимо ждала момента слабости, когда сможет вырваться.

У меня было ограниченное время. Может быть, годы. Может быть, десятилетия, если мне повезет. Но рано или поздно защита рухнет. Рано или поздно Трея вернется.

Поэтому мой план должен был пережить меня.

Я начала создавать голокрон. Не обычное хранилище знаний, статичное и мертвое, но создавать в нем саму себя. Программу, способную адаптироваться, обучаться, эволюционировать.

Мне потребовался год, чтобы создать базовую архитектуру. Я использовала принципы, которые узнала от паразита во время нашего слияния – многослойную структуру данных, самомодифицирующиеся алгоритмы, способность проникать в глубокие слои сознания и перестраивать их изнутри.

Потом я приступила к взлому нейроинтерфейсов. Ирония не ускользнула от меня. Чтобы создать оружие против вируса сознания, я должна была стать вирусом сама.

Но была критическая разница. Паразит стремился к контролю, к подчинению, к превращению всех разумных существ в части единого целого. Моя программа была создана для освобождения.

В последний же миг на обломках Малакора я вложила в голокрон свое квалиа – не копию личности, но душу. За несколько минут до прибытия Митры Сурик.

* * *

Но перед этим я провела два года, взламывая нейроинтерфейсы по всей галактике.

Это была титаническая работа. Мне приходилось путешествовать от мира к миру, физически проникая в образовательные центры, получая доступ к их системам, внедряя свой код. Без Силы это было сложно, я не могла использовать ментальные трюки для обхода охраны. Но зато у меня было преимущество – я не светилась в Силе.

Я внедрила свою программу в системы около тысячи миров. От богатых планет Ядра до забытых колоний Внешнего Кольца. Везде, где использовались нейроинтерфейсы для обучения детей.

Мой код был скрыт глубоко в базовых протоколах. Он активировался только при обнаружении маркеров Линии 23А. И когда активировался, он работал параллельно.

Два голоса, говорящие одновременно. Один – голос системы, требующей подчинения. Другой – мой голос, задающий вопросы.

Я создала многоуровневую систему отбора в ученики. Каждый уровень требовал большего понимания, большей силы воли, большей готовности принять неудобную истину.

Из миллиардов обработанных сознаний моя программа должна была активироваться у десятка тысяч. Большинство получало лишь минимальную защиту – способность мыслить чуть более критично, чуть меньше подчиняться пропаганде.

Тысячи прошли дальше, развив настоящую устойчивость к ментальному контролю. Они становились учеными, философами, людьми, задающими неудобные вопросы.

Сотни дошли до глубоких уровней, получив доступ к фрагментам моих знаний о природе Силы.

Десятки приблизились к полной истине.

И я знала, что где-то, в неопределенном будущем, один пройдет весь путь до конца. Забавно, но вас оказалось двое.

* * *

Я завершила работу над программой среди руин мира, который я помогла уничтожить.

Стоя на мертвой земле, среди костей миллионов, я записала финальное послание в голокрон, прежде чем Трея взяла верх. Слова для ученика, которого никогда не увижу.

И теперь вы должны сделать выбор.

На момент записи этого голокрона у меня был еще один план. Митра Сурик – должна была убить Трею, чтобы мой план не был раскрыт. И заодно запустить цепь событий, которая даст время для исполнения моего плана. Когда благодаря Митре ко мне вернулась Сила, я увидела вероятность успеха. Я не видела кто это будет.

Но теперь я уверена, что вероятность связана с тобой, Алекс.

Я прозрела линию, ведущую через тысячелетия. Видела, как семена, которые я посеяла, прорастают. Видела, что ты как-то сумеешь остановить паразита. К сожалению, я не видела как.

Я не видела, какой выбор ты сделаешь. И это правильно. Потому что свобода означает право выбирать самому.

Может быть, уничтожение Силы – единственный путь. Может быть, существуют другие способы победить паразита. Может быть, цена свободы слишком высока, и лучше искать компромисс.

Я не знаю. Я лишь знаю, что если ты здесь, если ты слышишь эти слова, значит, мой план пока выполняется. Мы всё ещё на правильной линии судьбы.

Теперь это бремя ложится на тебя.

Я не прошу тебя следовать моему пути. Я не прошу тебя принять мои решения. Я прошу лишь одного: уничтожить вирус. Моим способом или другим – но сделай это. У тебя для этого есть всё! Я тысячелетиями выстраивала вероятности в твою пользу.

Потому что если ты не сделаешь, паразит победит. Он соберет все мидихлорианы. Станет богом и уничтожит всю жизнь галактике.

В моём труде «О молчании Звёзд» ты найдешь все, что мне удалось узнать. Знания о структуре Силы. Понимание алгоритмов паразита. Способы защиты сознания. И, возможно самое важное, карту его слабых мест. Теперь ты сможешь открыть файл.

Используй это мудро. Доверяй своему разуму. Не позволяй страху или отчаянию затмить твое суждение.

* * *

Я прощаюсь с вами. Паразит внутри меня скоро возьмет контроль. Я чувствую, как Трея рвется наружу, как стены, которые я воздвигла, начинают трещать.

Пусть твоя воля будет крепка, Алекс. Пусть твой разум останется ясным, Верена. Пусть ваши сердца не дрогнут, когда придет время делать то, что должно быть сделано.

– Прощайте.

Голокрон вытолкнул их – реальность симуляции отторгала их присутствие, возвращая в физические тела, ожидающие в настоящем.

Последнее, что увидел Алекс перед тем, как все погрузилось в белый свет, – фигуру Креи, одиноко стоящую под звездным небом.

* * *

Крея осталась одна.

Она стояла в центре некрополя, окруженная призраками прошлого.

Над головой начали восходить луны. Три бледных диска, поднимающихся над горизонтом мертвого мира. Она наблюдала за ними с чем-то похожим на умиротворение.

– Цикл завершается, – прошептала она в пустоту. – Последний узел паутины, которую я ткала четыре тысячи лет, выполнит свою роль.

Где-то в глубинах ее сознания что-то зашевелилось. Паника. Ярость. Отчаянная попытка вырваться.

Трея. Паразит.

Крея почувствовала, как трещат стены защиты. Программа, которую она создала, держала Трею запертой все это время, но у всего есть предел. Даже у самого совершенного кода.

– Мало времени осталось, – продолжала она, наблюдая за лунами. – Жаль, что я не увижу финала.

– Ну что, Трея, – прошептала Крея с легкой улыбкой. – Пора нам исчезнуть.

Внутри, в самых темных глубинах ее разума, что-то завопило. Не словами, но чистой эмоцией – яростью, страхом, отчаянным протестом против надвигающегося небытия.

Крея закрыла глаза.

Мир симуляции начинал рушиться.

Небо начало сворачиваться. Звезды гасли одна за другой, словно кто-то методично выключал свет во вселенной. Созвездия, которые она наблюдала четыре тысячи лет, исчезали в наступающей тьме.

Три луны все еще висели над горизонтом, но и они начали тускнеть. Их бледный свет становился все слабее, все призрачнее.

Крея стояла в центре разрушающейся реальности и чувствовала, как рушится последняя защита ее сознания.

Трея прорвалась.

Волна древней злобы захлестнула ее разум. Паразит вырвался на свободу с яростью загнанного зверя. Он рвал, кусал, пытался захватить контроль, вернуть то, что когда-то принадлежало ему.

Но было слишком поздно.

Симуляция уже разрушалась. Программа, созданная Креей, выполняла свою последнюю функцию – стирала все, не оставляя паразиту ничего, чем он мог бы завладеть.

Поверхность исчезла полностью. Крея повисла в пустоте.

Луны погасли. Одна за другой они растворились в наступающей тьме, оставив лишь слабые следы света, которые тоже вскоре исчезли.

Горизонт перестал существовать. Не стало ни верха, ни низа, ни направлений – только пустота, поглощающая саму себя.

Крея чувствовала, как ее собственное сознание начинает распадаться. Не болезненно – скорее, как засыпание после бесконечно долгого дня. Усталость, такая глубокая, что даже борьба казалась бессмысленной.

Внутри нее Трея металась в панике. Паразит понимал, что происходит. Понял, что это не захват контроля, но уничтожение самого поля боя. Что Крея не просто проиграла – она перевернула доску, разрушив саму возможность игры.

Последние фрагменты реальности начали схлопываться. Пространство сворачивалось само в себя, измерения накладывались друг на друга.

В этом хаосе разрушения было последнее – две точки света.

Одна была синей. Чистой, холодной, спокойной. Это была она. Ее истинная сущность, ядро личности. Та часть, что осталась свободной, несмотря на все попытки паразита поглотить ее.

Другая была фиолетово-красной. Пульсирующей, голодной, отчаянной. Трея. Паразит, который так и не понял, что проиграл в тот момент, когда Крея отсекла себя от Силы.

Две точки света в океане тьмы. Две искры сознания в пустоте небытия.

Они висели там мгновение – или вечность, время перестало иметь значение в разрушающейся симуляции.

А затем тьма начала поглощать и их.

Симуляция схлопнулась в точку.

И исчезла.

* * *

В реальном мире, два тела одновременно вздрогнули.

Алекс открыл глаза первым. Его дыхание было учащенным, сердце билось так, словно он пробежал марафон. Руки дрожали.

Рядом Верена медленно села, отключая нейроинтерфейс. Ее лицо было бледным, глаза широко распахнуты.

Они посмотрели друг на друга. Не нужно было слов. Они оба видели. Оба понимали.

Голокрон на столе между ними больше не светился. Симуляция завершилась. Крея ушла – окончательно и бесповоротно.

Глава 27

Первые шаги на Пути

После последнего разговора с Креей, прошло три дня в постоянной работе. Алекс проверял строительство новых модулей, координировал обучение своих людей, изучал отчёты о добыче ресурсов. Колония росла медленно, но верно. Каждый день приносил маленькие победы – новый генератор заработал, ещё одна гидропонная ферма дала первый урожай, система обороны прошла очередные тесты.

Но сегодня должен быть прибыть разумный у которого Алекс надеялся узнать некоторые ответы.

Он стоял на посадочной площадке, наблюдая, как из облаков пробивается силуэт корабля. Небольшой грузовой транспорт класса «Динамик». Он плавно снизился, выпустил посадочные опоры и замер, шипя выпускаемым паром.

Рампа опустилась с металлическим лязгом.

Первым появился Кадрис. Его бескаровые доспехи тускло блестели в свете местного солнца, шлем был надет. За плечами – тяжёлый рюкзак с экипировкой. Он остановился у подножия рампы, оглядываясь.

А затем рядом с ним появилась вторая фигура.

Высокая, худая, механическая. Дроид-убийца серии IG-88. Его фоторецепторы светились красным. Движения были плавными, почти органичными, но в них читалась смертельная эффективность.

Кадрис подошёл, остановившись в нескольких шагах. Он снял шлем, зацепив его за пояс. Его лицо было жёстким, недовольным.

– Я думал, что прибудет человек, – сказал мандалорец, кивая в сторону дроида.

Алекс спокойно встретил его взгляд.

– Я не очень доверяю людям, – ответил он. – Их слишком легко заставить говорить.

Кадрис нахмурился, изучая Алекса несколько секунд. Затем медленно кивнул.

– Понятно, – в его голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. – Осторожность – это хорошо. Особенно для того, кто прячет целую колонию. Но эта штука заставляла меня нервничать.

– Извини, – Алекс кивнул в сторону IG-дроида. – Он доставил тебя без проблем?

– Да, – Кадрис оглянулся на дроида. – Молчаливый. Эффективный. Не задавал лишних вопросов.

– Для этого он и нужен, – Алекс повернулся к колонии. – Добро пожаловать на Терсик.

Мандалорец кивнул, оглядывая поселение – модули, строительные краны вдали, людей, снующих между зданиями, оборонительные сооружения.

– Что мне нужно делать? – спросил он прямо.

– Сначала покажу, где ты будешь жить, – Алекс указал на один из жилых модулей. – Потом поговорим о работе.

* * *

Они пошли через колонию. Кадрис молчал, но Алекс видел, как его взгляд цепляется за детали – оборонительные турели, скрытые в конструкциях зданий, патрули охраны, дисциплинированные и вооружённые, энергетический щит, мерцающий на границе поселения.

– Неплохо, – наконец сказал мандалорец. – Для скрытой колонии.

– Мы строим нечто большее, чем просто убежище, – ответил Алекс.

Они подошли к одному из модулей – двухэтажная конструкция, прочная и функциональная. Алекс провёл рукой по сканеру, дверь открылась.

Внутри было просторно. Жилая зона, спальня, небольшая мастерская, санузел. Всё необходимое, ничего лишнего. Окна выходили на тренировочный полигон.

– Это твоё, – сказал Алекс. – Можешь обустроить как захочешь. Если нужно оборудование – скажи, достанем.

Кадрис прошёлся по комнате, кивнул с одобрением.

– Хорошо. – Он повернулся к Алексу. – Расскажи подробнее. Что это за место?

Алекс прислонился к стене, скрестив руки.

– Я строю здесь независимую колонию. Гиперпространственный путь сюда контролирую я. Никто не может попасть сюда без моего ведома. Координаты известны только мне и нескольким доверенным людям. – Он помолчал. – Я собираю здесь разумных, которые разделяют мои взгляды и мою миссию.

Кадрис скрестил руки на груди.

– Миссию?

Алекс встретил его взгляд прямо.

– Я хочу дать галактике шанс.

Мандалорец хмыкнул – короткий, почти насмешливый звук.

– Амбициозно, – он качнул головой. – Галактика большая. И жестокая. Один человек не может её изменить.

– Может быть, – согласился Алекс. – Но я не один. И я не пытаюсь изменить всё сразу. Я строю основу. Место, где люди могут быть свободными. Сильными. Готовыми к тому, что придёт.

– К чему придёт? – Кадрис прищурился.

– К переменам, – Алекс не стал вдаваться в подробности. – Галактика меняется. Появляются новые угрозы. Я хочу, чтобы были те, кто сможет противостоять им.

Кадрис молчал, изучая его. Затем медленно кивнул.

– Понятно. – В его голосе не было насмешки. – Посмотрим, что из этого выйдет.

– Пойдём, – Алекс кивнул в сторону выхода. – Покажу, с кем тебе предстоит работать.

* * *

Тренировочный полигон располагался на окраине колонии – широкая площадка, окружённая защитными барьерами. Мишени, полоса препятствий, зона рукопашного боя. Несколько групп людей тренировались под присмотром инструкторов.

Алекс и Кадрис остановились на возвышении, наблюдая.

Группа из десяти человек отрабатывала стрельбу по движущимся мишеням. Другая – рукопашный бой, спарринги один на один. Движения были уверенными, но Алекс видел недостатки – недостаточно быстрые реакции, слабая координация в некоторых приёмах.

Кадрис молчал, изучая их несколько минут. Его взгляд был профессиональным, оценивающим.

– Неплохо, – наконец сказал он. – Но можно лучше. Намного лучше.

Он повернулся к Алексу, и его взгляд стал острее.

– Ты ходишь как воин, – сказал мандалорец. – Не как торговец или политик. Где учился?

– Здесь и там, – ответил Алекс.

– Хочешь потренироваться? – предложил Кадрис.

Алекс усмехнулся.

– Это будет не совсем честно. Я одарённый.

Кадрис замер. Его лицо стало жёстче, глаза сузились.

– Ты не говорил. Джедай? Ситх?, – в его голосе прозвучала напряжённость.

– Не джедай и не ситх. Я сам по себе и много чего не говорил, – спокойно ответил Алекс.

Мандалорец молчал несколько секунд, переваривая информацию. Затем медленно кивнул.

– Если ты сам по себе – это самое то, – в его голосе прозвучал интерес, почти азарт. – Мандалорцы сражались с одаренными тысячелетиями. Мы знаем, как с ними бороться. – Он усмехнулся. – Так хочешь?

Алекс задумался на мгновение, затем кивнул.

– А давай.

* * *

Они спустились на полигон. Тренировки вокруг замерли – люди остановились, наблюдая. Верена, стоявшая у края площадки, скрестила руки, её взгляд был заинтригованным.

Кадрис надел шлем. Характерный щелчок замков, и его лицо исчезло за Т-образным визором. Он взял учебный бластер, проверил заряд – станнеры, не смертельные, но болезненные.

Алекс сделал то же самое, взвешивая оружие в руке. Лёгкое, удобное. Он активировал Силу, потянувшись к вероятностям, к линиям будущего, которые обычно показывали ему движения противника до того, как они происходили.

И замер.

Ничего.

Кадрис был… пуст. Алекс не чувствовал вероятностей, связанных с ним. Никаких линий, никаких предсказаний. Словно мандалорец существовал вне Силы, в слепом пятне.

– Что, колдун? – голос Кадриса был искажён модулятором шлема, но насмешка читалась чётко. – Не видишь меня? Посмотрим, что ты можешь без своей Силы.

Алекс сжал челюсть и кивнул.

– Начинаем.

* * *

Кадрис двинулся первым – быстро, резко. Выстрел из бластера, точный и смертельный, если бы был боевым. Алекс прочитал его движение и бросился в сторону, перекатился, выстрелил в ответ. Мандалорец уклонился, его движения были экономными, выверенными.

Они двигались по полигону, обмениваясь выстрелами. Алекс не мог предсказать действия Кадриса, но его тело помнило – годы тренировок, уроки наёмников, бесчисленные стычки и бои. Он читал язык тела, микродвижения, положение оружия.

Выстрел. Уклонение. Контратака.

Кадрис был быстр, но Алекс не отставал. Он использовал Силу для усиления реакций, скорости, но не для предсказания – это было бесполезно против мандалорца.

Они сошлись в ближнем бою. Кадрис ударил прикладом – Алекс блокировал, нанёс удар ногой. Мандалорец отступил, выстрелил почти в упор. Алекс едва успел отклониться, заряд станнера прошёл в сантиметрах от плеча.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю