Текст книги "Космический инженер 3 (СИ)"
Автор книги: Виктор Берс
Жанр:
Космическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 36 (всего у книги 39 страниц)
И Алекс увидел это глазами Люка. Повстанческие корабли горели в пространстве. Среди них мелькнул знакомый силуэт – «Звенящий клинок» Верены, уходящий от преследования трех имперских истребителей.
Люк дернулся, его рука снова потянулась к мечу. На этот раз эмоции были сильнее – страх за близких, отчаяние, ярость.
Алекс почувствовал, как Император усиливает давление, сужает выборы, загоняет Люка в угол неизбежности.
И тогда Алекс сделал то, чего Палпатин не ожидал. Вместо того чтобы противодействовать давлению, он его усилил. Но в другом направлении.
Люк схватился за световой меч и активировал его. Зеленый клинок ожил с характерным гулом.
Император торжествующе улыбнулся.
– Да! Я чувствую твой гнев!
Но Люк не атаковал Палпатина. Он повернулся к Дарту Вейдеру. Он использовал кристалл меча, чтобы достучаться до отца, пытаясь создать нити вероятности.
– Я знаю, что в тебе есть добро, – сказал он. – Отец, я чувствую конфликт в тебе.
Он чуть было не приоткрыл трещину. Что-внутри Вейдера шевельнулось.
Это не входило в планы Императора. Он ожидал атаки на себя, прямого падения в темную сторону. Вместо этого Люк обращался к Вейдеру.
– Освободись от ненависти, – продолжал Люк.
Вейдер медленно активировал свой красный клинок.
– Слишком поздно для меня.
И дуэль началась.
* * *
Но это была не обычная дуэль. Алекс видел ее истинную природу – битву в пространстве вероятностей, где каждый удар мечом был лишь отражением более глубокого конфликта.
Вейдер атаковал в пятой форме, мощными ударами, но Алекс видел истинную цель этих атак – не тело Люка, а его волю. Каждый удар навязывал определенную реакцию, сужал выбор, загонял молодого джедая в ловушку предопределенности.
Люк защищался в третьей форме, текучими движениями, но его защита была хаотичной. Он не понимал, что настоящая битва идет не здесь.
Алекс начал тонко влиять на восприятие Люка, помогая ему видеть на долю секунды дальше. Но каждое его вмешательство было риском – Император мог заметить постороннее влияние.
И Палпатин действительно начинал что-то подозревать. Его желтые глаза сужались, сканируя пространство вокруг. Алекс чувствовал, как темный владыка ищет источник помех в своих планах.
Тогда Алекс пошел на обман. Он начал создавать ложные намерения в сознании самого Люка – противоречивые, хаотичные мысли, которые выглядели как естественная паника молодого неопытного джедая.
Вейдер предвидел удар слева – и видел намерение ударить слева в сознании Люка. Но в последний момент Алекс переключал истинное намерение, и Люк атаковал справа, используя замешательство противника.
– Хорошо, – прошипел Вейдер, отступая. – Оби-ван хорошо тебя обучил. Твоё обучение почти завершено.
Но Император хмурился. Что-то было не так. Хаос в голове Люка выглядел слишком… организованно.
Алекс понял, что балансирует на лезвии бритвы. С одной стороны – необходимость помочь Люку. С другой – риск разоблачения. Если Палпатин обнаружит его присутствие, все будет кончено.
Дуэль продолжалась, но теперь это была битва на трех фронтах. Люк сражался с Вейдером мечами. Алекс сражался с Императором в пространстве вероятностей. И все трое сражались за душу Энакина Скайуокера.
Каждый обмен ударами менял расклад сил. Когда Люк поддавался гневу, Император торжествовал, а паразит в сознании Вейдера укреплялся. Когда Люк находил равновесие, темная сторона отступала.
Но Алекс видел более глубокую игру. Император не просто хотел обратить Люка – он хотел полностью сломать его волю, превратить в идеального слугу. Каждый момент дуэли был спланирован, каждая эмоция – просчитана.
И тогда Алекс понял истинные ставки. Это была не просто битва за одного человека. Это была битва за само будущее. Если Люк падет здесь, если он станет ситхом, темная сторона восторжествует навсегда.
Галактика сгорит в войнах. Триллионы жизней будут принесены в жертву голодному богу разрушения. И никто не сможет этого остановить.
Алекс почувствовал, как вес этой ответственности давит на него. В его руках – судьба всего живого. Одно неверное движение, одна ошибка – и все кончено.
Внезапно Люку удалось подловить Вейдера и отсечь ему механическую руку. Но Алекс видел, что это тоже было частью плана Императора. Палпатин хотел, чтобы Люк почувствовал вкус победы, опьянился властью над поверженным врагом.
Император поднялся с трона, его лицо светилось злобным торжеством.
– Хорошо! Твой гнев сделал тебя сильным. Убей его, и займи его место рядом со мной.
Это был критический момент. Алекс чувствовал, как все вероятности сходятся в одной точке. Здесь и сейчас решается все.
Но Люк сам сделал самую рискованную ставку в своей жизни.
* * *
В космосе битва превратилась в бойню. То, что начиналось как скоординированная атака Альянса, рассыпалось на хаотичные схватки отдельных кораблей против подавляющего превосходства Империи.
Верена вела «Звенящий клинок» через ад взрывов и лазерного огня. Вокруг нее умирали корабли – не просто машины, а целые экипажи, сотни, тысячи людей в каждом. Она видела, как крейсер MC80 «Свобода» разламывается пополам под залпами звездного разрушителя, как его половины медленно расходятся в разные стороны, извергая облака обломков и замерзающего воздуха.
– Красная эскадрилья, уходите влево! – кричала она в коммуникатор, видя засаду истребителей империи. – Там гравитационная тень!
Но половина Красной эскадрильи уже горела. Молодые пилоты, которые еще утром шутили в ангарах, теперь превращались в расширяющиеся облака плазмы.
Верена нырнула под обломки фрегата «Освобождение». Куски металла размером с дом проносились мимо ее корабля. В одном из обломков она увидела часть мостика – и тело в форме офицера Альянса, застывшее в вакууме. Капитан Нерис. Она знала его – веселый человек средних лет, у которого дома остались жена и двое детей.
Желудок свело от ужаса. Это были не просто обломки. Это были люди. Каждый кусок металла, каждое облако газа – чья-то жизнь, чьи-то мечты и надежды.
– Синяя эскадрилья уничтожена, – докладывал надломленный голос в коммуникаторе. – Зеленый лидер не отвечает. Желтая группа… Боже мой, их больше нет.
Три истребителя пикировали на нее сверху. Верена резко свернула вправо, но один из них успел дать очередь. Плазменные всплески прошили пространство в метре от ее кабины, оставляя светящиеся следы на сетчатке.
Она нырнула в облако обломков, используя их как прикрытие. Металлические куски звенели о корпус «Звенящего клинка». Один из истребителей последовал за ней – и врезался в обломок. Взрыв осветил окружающее пространство адским светом.
Еще один пилот мертв. Может быть, у него тоже была семья. Может быть, он просто ментально обработан, не понимая, за что сражается.
Верена выскочила из облака обломков и увидела кошмар. Имперский флот методично уничтожал корабли Альянса один за другим. Звездные разрушители двигались в строгом порядке, их турболазеры работали как часы смерти. Каждый залп – еще один погибший корабль, еще сотни жизней.
– Акбар всем кораблям, – прозвучал голос адмирала, но в нем слышалось отчаяние. – Держитесь вместе. Не дайте им разделить нас.
Но флот уже был разделен. Корабли Альянса метались между имперскими гигантами как испуганные рыбы между акулами.
Внезапно рядом с Вереной взорвался реактор корвета «Отважный». Ударная волна швырнула ее корабль в сторону, системы завыли от перегрузки. На мгновение она ослепла от вспышки, а когда зрение вернулось, увидела расширяющуюся сферу раскаленного газа.
В центре взрыва еще горели обломки. Корвет класса CR90 – экипаж около ста человек. Все мертвы. Мгновенно испарились в ядерном огне.
Верена почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Сколько еще? Сколько еще хороших разумных должно умереть в этой мясорубке?
Два истребителя зашли ей в хвост. Их лазеры расписывали пространство смертельными узорами. Верена маневрировала отчаянно, используя каждый обломок как прикрытие, но понимала – долго так продолжаться не может.
Один из истребителей приблизился слишком близко. Верена резко затормозила, позволив ему проскочить вперед, и дала очередь из носовых орудий. Тот разлетелся на куски, но она не чувствовала триумфа. Только усталость и отвращение.
Еще один мертвец. Еще одна жизнь на ее совести.
Она знала правду. Они проигрывали. Проигрывали катастрофически. Имперских кораблей было слишком много, их огневая мощь – слишком велика. Флот Альянса истекал кровью, и остановить это кровотечение было невозможно.
Где-то далеко, на Звезде Смерти, Люк и Алекс вели свою битву. Но здесь, в космосе, среди взрывов и смерти, Верена могла только пытаться выжить. Выжить и надеяться, что его план сработает.
Потому что если нет – все эти жертвы будут напрасными.
* * *
Люк покачал головой.
– Нет… я джедай, как мой отец до меня.
Алекс почувствовал, как Император вздрагивает от ярости. План рушился. Молодой джедай отказывался от темной стороны в самый критический момент.
– Если ты не обратишься к темной стороне… то умрешь!
Молнии Силы ударили в Люка, и он закричал от боли. Алекс почувствовал агонию молодого джедая – связь между их сознаниями была слишком глубокой. Боль прошила его собственное тело, из носа потекла кровь.
Но это было только началом. Алекс видел истинный план Палпатина. Если он не может обратить Люка, то убьет его медленно, мучительно, заставляя Вейдера смотреть на смерть собственного сына. Финальное разрушение того, что осталось от него.
– Отец… помоги! – простонал Люк под градом молний.
Что-то внутри Вейдера отозвалось. Алекс ждал этот момент и ринулся в образовавшуюся брешь.
Не физическую – ментальную. Он протянул щупальце намерения к сознанию Вейдера, используя связь с Люком как мост и вгрызся в него. Император был полностью сосредоточен на пытке и своем триумфе, наслаждался агонией молодого джедая. Его внимание было приковано к Люку.
Но не к Вейдеру.
Проникновение в сознание темного лорда было как погружение в ад. Ментальный ландшафт представлял собой кошмар из искаженных воспоминаний и ложных ассоциаций. Детство на Татуине, где каждое унижение было усилено, каждая боль преувеличена. Резня в Храме джедаев, где убийство детей представлялось как необходимость. Смерть Падме, искаженная ложью о предательстве.
Паразит был везде. Темные нити опутывали каждую мысль, каждое воспоминание, превращая любовь в ненависть, надежду в отчаяние.
Но Алекс уже знал, как бороться с этой заразой. Он начал работать быстро, методично. Обрезал ложные ассоциации. Усиливал подавленные воспоминания.
Падме на Набу и девятилетний мальчик говорящий ей: «Ты ангел?»
Их тайная свадьба, когда мир казался полным возможностей.
Момент, когда она сказала о беременности, и в его глазах вспыхнула радость.
Ее последние слова: «В тебе есть добро, Энакин. Я знаю, что есть.»
Паразит сопротивлялся яростно. Алекс чувствовал, как темная сущность пытается его поглотить, заразить собственным сознанием. Найти канал, по которому идет влияние. Но он был готов к этому. Создавал тысячи ложных путей, заставляя паразита гоняться за обманками.
А в тронном зале Император усиливал пытку.
– Теперь, молодой Скайуокер… ты умрешь!
Молнии стали ярче, болезненнее. Люк корчился на полу, его крики эхом отражались от стен тронного зала.
И тогда, в глубинах сознания Вейдера, что-то дрогнуло. Изменения достигли предела.
Воспоминание. Падме, падающая на Мустафаре от его силового захвата. Но не искаженное ложью о предательстве – настоящее. Ее настоящие последние слова, не те, что нашептывал паразит все эти годы.
Алекс усилил это воспоминание, сделал его ярче, реальнее. Связал с образом умирающего Люка.
Сын. Его сын. Единственное, что осталось от Падме. Единственное, что могло искупить все его грехи.
Паразит попытался подавить воспоминание, но Алекс уже создал слишком много альтернативных путей. Темная сущность металась между ними, не в силах заблокировать все одновременно.
И в сознании Дарта Вейдера проснулся Энакин Скайуокер.
Не полностью. Не навсегда. Но на один критический момент человек взял верх над монстром.
В тронном зале Дарт Вейдер внезапно двинулся. Его движение было медленным, неуверенным – две личности боролись за контроль над телом.
Император заметил движение слишком поздно. Всё произошло в один миг.
Механические руки схватили темного владыку, подняли над головой. Молнии Силы ударили в Вейдера, прожигая его системы жизнеобеспечения, но он не отпускал.
В шлеме Вейдера боролись два голоса – один требовал повиновения, другой шептал об искуплении.
Вейдер бросил Императора в шахту реактора, и крик темного владыки эхом пронесся по тронному залу, затихая в глубинах станции.
Алекс почувствовал смерть Сидиуса как взрыв в Силе. Паразит, лишившись своего создателя, начал распадаться. По всей галактике его отростки корчились в агонии, теряя связь с источником. Не все, конечно. Остались те, кому он давал автономность.
Вейдер рухнул на пол, его системы жизнеобеспечения были разрушены молниями Императора. Алекс чувствовал, как жизнь покидает тело темного лорда.
В последние мгновения в сознании умирающего не было ненависти. Только покой.
Энакин Скайуокер умирал человеком.
* * *
Смерть Императора отозвалась по всей системе. Капитаны кораблей, лишившись направляющей воли, начали хаотично отступать. Повстанческий флот, почувствовав перелом, удвоил усилия.
Алекс вырвал свое сознание из умирающего разума Вейдера и вернулся на поле битвы к Верене. Он чувствовал себя опустошенным – операция забрала много сил.
Ещё оставался с десяток секунд. Он протянул намерение к капитану корабля, который должен был выстрелить в неё. Он готов был сотворить с ним тысячи вещей. Он рылся в голове у этого бедного подконтрольного разумного. Не было нужды его убивать. Лишившись направляющей воли тот стоял в растерянности, не решаясь отдать самостоятельный приказ.
Верена, которая должна была погибнуть несколько секунд назад, внезапно почувствовала, как вражеский сторожевик, готовившийся к атаке, отворачивает и уходит на помощь флагману.
Она не знала почему. Не знала, что ее спасла не удача, а изменение в самой ткани вероятностей. Что смерть Императора переписала будущее, сделав невозможное возможным.
Она просто продолжила атаку, чувствуя, что что-то фундаментальное изменилось во вселенной.
План сработал.
* * *
Прошло еще некоторое время и битва окончательно переломилась.
Он с трудом открыл глаза. Где-то на орбите Эндора Звезда Смерти взрывалась в безмолвном огне.
– Получилось, – прошептал он. – но я чувствую, что это еще не всё…
Глава 42
Послевкусие победы

Полгода спустя.
Полгода прошло с той ночи, когда вторая Звезда Смерти была уничтожена над лесной луной Эндор. Полгода с момента, когда Император пал в шахту реактора.
Алекс стоял у панорамного окна их дома на Терсике, держа в руках чашку остывшего кафа. За стеклом расстилался мирный пейзаж – холмы, покрытые травами, далекие горы в утренней дымке. Идиллия, которая казалась издевательством на фоне того, что творилось в галактике.
Верена сидела за столом, просматривая сводки новостей. Ее лицо было сосредоточенным, но Алекс видел напряжение в линии плеч, в том, как она сжимала стилус. Последние полгода состарили ее – не внешне, а внутренне. В глазах появилась усталость, которой не было раньше.
– Еще один конвой с беженцами атаковали в системе Рилот, – сказала она, не поднимая головы. – Третий за неделю. Выживших нет.
Алекс кивнул, не оборачиваясь. Он уже читал этот отчет час назад. Как и десятки других, похожих друг на друга, словно страницы из одной кровавой книги.
– Появилась информация, кто на этот раз? – спросил он.
– Неизвестно. Свидетелей не осталось. – Верена откинулась в кресле. – Могли быть пираты. Могли быть остатки имперского гарнизона. А могли быть и местные ополченцы, решившие, что беженцы – слишком тяжелая ноша для планеты.
Они оба изменились за эти полгода. Многие думали, что победа при Эндоре должна была стать концом войны, началом новой эры мира и справедливости. Вместо этого она стала началом чего-то гораздо худшего. Хотя Алекс изначально знал, что будет именно так.
* * *
Сводки приходили каждый день – их агенты по всей галактике передавали отчеты, которые складывались в мозаику ужаса.
Система Маластар, Среднее Кольцо: «Местный губернатор объявил о присоединении к Новой Республике, но продолжает управлять по старым имперским законам. Вчера расстрелял демонстрацию „мятежников“ – оказалось, это были разумные которые требовали справедливого распределения продовольствия. Население молчит. Боятся.»
Сектор Кореллия: «Верфи работают на полную мощность, но не только для Республики. Местные промышленники продают корабли всем, кто платит. Видели, как новенький корвет с кореллианскими опознавательными знаками атаковал торговый конвой в соседней системе. Когда республиканский патруль попытался вмешаться, кореллианцы заявили о „нарушении суверенитета“.»
Внешнее Кольцо, система Татуин: «Джаббы больше нет, но его место заняли дюжина мелких преступных боссов. Они воюют между собой за контроль над торговыми путями. Мирное население – просто расходный материал. В Мос-Эйсли каждую ночь стреляют. Утром убирают трупы и делают вид, что ничего не произошло.»
Сектор Арканис: «Мофф Гидеон укрепляет свою власть. Его „Арканская гвардия“ уже контролирует тысячи систем. Строит новые тюрьмы, набирает армию из имперских ветеранов. Говорят, у него есть планы на соседние сектора.»
И так каждый день. Каждый час. Галактика истекала кровью, и с каждым новым отчетом становилось ясно – это только начало.
* * *
– Посмотри на это, – Верена активировала голографическую карту галактики.
Алекс подошел ближе. Карта была раскрашена разными цветами, обозначающими зоны контроля. Синий – Новая Республика. Красный – имперские остатки. Желтый – нейтральные системы. Серый – зоны хаоса, где не было никакой власти.
Синего было удивительно мало. Узкая полоса в Ядре и частей Внутреннего и Средних Колец. Корусант и системы вокруг него. Красного было больше – отдельные анклавы по всему Внешнему Кольцу, где имперские губернаторы превратились в военных диктаторов. Желтого – еще больше, системы, которые объявили о нейтралитете и пытались переждать бурю. Например, Кореллия. Хотя она была в союзе с Новой Республикой.
Но больше всего было серого. Огромные пространства, где рухнула любая власть, где правил только закон силы.
– Республика контролирует меньше четверти галактики, – сказала Верена. – И то номинально.
– Зато у них промышленность, – ответил Алекс. – Кореллианцы вынуждены сотрудничать прежде всего с Новой Республикой из-за поставок компонентов, фабрики Корусанта, банки Внутреннего Кольца. И большая часть населения. Рано или поздно это решит исход войны.
– Рано или поздно, – повторила Верена. – А сколько разумных умрет, пока мы дождемся этого «рано или поздно»?
Алекс не ответил. Он и сам не знал.
* * *
Новости становились все хуже. Не потому, что ситуация ухудшалась – просто информации становилось больше. Имперская цензура больше не работала, и правда просачивалась наружу.
Планета Лотал: «Местное ополчение устроило 'суд» над бывшими имперскими служащими. Повесили четыре тысячи человек, включая уборщиков и поваров из административного комплекса. Командир ополчения заявил, что «все, кто служил тирании, должны ответить».
Система Рилот: «Твилекские сепаратисты объявили о создании независимого государства. Все нетвилеки должны покинуть планету в течение месяца или будут считаться „оккупантами“. Началась этническая чистка. Республиканский флот не вмешивается – официально это „внутреннее дело суверенной планеты“.»
Торговые пути Римма: «Пиратские набеги участились в десять раз. Конвои атакуют даже в системах, которые считаются безопасными. Торговые гильдии нанимают частные военные компании для охраны. Некоторые из этих компаний не лучше пиратов – просто берут плату за „защиту“ вместо того, чтобы грабить напрямую.»
Пространство Хатт: «После смерти Джаббы началась война за наследство. Семь кланов воюют за контроль над криминальной империей. Используют военные корабли, купленные у коррумпированных республиканских чиновников. Мирное население бежит, но бежать некуда – война охватила весь сектор.»
* * *
Алекс читал отчеты вслух, а Верена слушала, становясь всё задумчивее.
– Сектор Касташ. «Имперский мофф Валорум объявил о создании „Касташского протектората“. Ввел военное положение, запретил свободу передвижения. Всех, кто выступает против его власти, отправляет в трудовые лагеря. Официально это „программа перевоспитания для бывших мятежников“. На самом деле – рабский труд на шахтах. Смертность составляет восемьдесят процентов.»
– Планета Набу. «Королева Тарисия – пытается сохранить нейтралитет. Но планету наводнили беженцы из соседних систем. Местные жители недовольны. Начались погромы. Королева просит помощи у Республики, но республиканские силы заняты в других системах.»
* * *
Вечером они сидели на террасе, глядя на звезды. Терсик был далек от основных торговых путей, а значит и от войны. Миллиарды звезд, и возле многих из них – планеты, где сейчас умирали люди.
– Мы виноваты в этом? – спросила Верена тихо.
Алекс долго молчал, обдумывая ответ.
– Нет, – сказал он наконец. – Все эти ужасы уже происходили. Просто раньше о них не было известно.
Верена повернулась к нему:
– Что ты имеешь в виду?
– Империя была машиной, которая перемалывала миры, – объяснил Алекс. – Целенаправленно, методично, эффективно. Альдераан уничтожили за один день. Но сколько планет умирало медленно? Сколько народов исчезло в трудовых лагерях? Сколько детей умерло от голода, потому что их мир не выполнил налоговые квоты?
Он указал на звезды:
– Там, в системе Кашиик, вуки работали рабами на имперских стройках. Каждый день умирали тысячи. Но об этом не писали в новостных сводках. В системе Рилот твилекских детей продавали в рабство. Официально это называлось «культурным обменом», хотя это было и до Империи. Во Внешнем Кольце целые сектора превратились в пустыню, потому что Империя выкачала все ресурсы и бросила планеты умирать.
Верена слушала молча.
– Разница в том, – продолжал Алекс, – что раньше страдания были скрыты. Имперская пропаганда рисовала картину порядка и процветания, а правда замалчивалась. Сейчас страдания на виду, потому что нет единой власти, которая могла бы их скрыть.
– Но сейчас хаос…
– Сейчас от людей хотя бы что-то зависит, – перебил ее Алекс. – От того, насколько они готовы защищать себя. От того, какой выбор они сделают. При Империи у них вообще не было никакого шанса защитить себя. Сейчас у них есть возможность обратиться к Новой Республике.
Он встал, прошелся по террасе:
– Многие из этих миров были обречены так или иначе. Империя их медленно убивала, высасывая ресурсы и подавляя любую инициативу. Сейчас у них есть шанс выжить. Небольшой, но есть.
– А те, кто не выживет?
– Те, кто не выживет, умерли бы и при Империи. Просто тише, незаметнее. В газовых камерах трудовых лагерей, от голода, от болезней в трущобах. Империя была очень эффективна в убийстве – она делала это так, что жертвы даже не понимали, что их убивают.
Верена обняла себя за плечи. Ночь была теплой, но она дрожала.
– Сколько это продлится? – спросила она.
– Долго, – честно ответил Алекс. – Это война минимум на пять-десять лет, пока не установится новое равновесие. Республика победит в конце концов – у них больше ресурсов, больше людей, больше промышленности. Но имперские остатки будут сопротивляться до последнего. А криминальные группировки и военные диктаторы будут пытаться урвать свой кусок от пирога.
Он сел рядом с ней:
– Представь галактику как огромный организм, больной раком. Мы вырезали главную опухоль. Но метастазы разошлись по всему телу. Теперь иммунная система пытается с ними справиться, но это болезненный процесс. Многие здоровые ткани пострадают, прежде чем организм выздоровеет.
– А мы? – Верена посмотрела на него. – Что мы будем делать?
Алекс долго смотрел на звезды, прежде чем ответить:
– Пока мы сидим тихо. Вербуем людей по всей галактике. Я собираюсь основать еще колонии, подобные Терсику. Места, где нужные мне люди смогут переждать бурю.
– Прячемся, значит?
– Готовимся, – поправил он. – Нужно подождать, когда самые сильные монстры поубивают друг друга. А потом начать тихо перехватить контроль. Я уже расставляю преданных разумных в ключевые точки. Сейчас я работаю над тем, чтобы заручиться поддержкой Новой Республики.
* * *
На следующее утро пришли новые сводки. Алекс читал их за завтраком, и с каждой строчкой его лицо становилось все мрачнее.
Пространство Хатт: «Война кланов перекинулась на соседние системы. Республиканский флот пытался вмешаться, но хатты объявили это „актом агрессии против суверенного государства“. Теперь они воюют и против Республики тоже. Торговые пути в секторе полностью парализованы.»
– Становится только хуже, – сказала Верена, читая через его плечо.
– Пока да, – согласился Алекс. – Но это было неизбежно. Империя держала галактику в узде силой. Когда сила исчезла, все подавленные конфликты вырвались наружу.
Он указал на карту:
– Посмотри – большинство конфликтов происходит в регионах, которые Империя контролировала особенно жестко. Мандалор, Рилот, Кашиик. Там, где людей давили сильнее всего, теперь самая большая ярость.
– А в Ядре относительно спокойно, – заметила Верена.
– Потому что там разумные жили лучше. Имперская элита, богатые торговцы, высокооплачиваемые рабочие оборонных заводов. У них было что терять при старом режиме, поэтому они готовы принять новый, если он обещает стабильность.
Алекс выключил голограмму:
– Республика победит, но не скоро. И не везде. Некоторые регионы останутся независимыми де-факто, даже если формально признают центральную власть. Галактика станет более фрагментированной, чем была раньше.
* * *
Дни складывались в недели, недели – в месяцы. Сводки продолжали приходить, рисуя картину медленного распада и постепенной кристаллизации власти вокруг центров силы. Где-то Республика укрепляла позиции, где-то имперские остатки наносили ответные удары. Где-то местные лидеры находили компромиссы, где-то конфликты разгорались с новой силой.
Разведка вела подробную базу данных – кто где воюет, кто с кем торгует, какие альянсы формируются и распадаются. Постепенно из хаоса начали проступать контуры новой галактической политики.
Республика контролировала промышленное сердце галактики, но ей не хватало флота для контроля торговых путей. Впрочем, она каждый день вводила в строй новые корабли и вербовала резервистов. Имперские остатки держали ключевые военные базы, но у них не было ресурсов для долгой войны. Криминальные группировки богатели на хаосе, но не могли создать ничего долговременного.
– Равновесие установится, – сказал он Верене однажды вечером. – Не такое, как было, но равновесие. Республика получит Ядро и Внутреннее Кольцо. Имперские остатки закрепятся в нескольких секторах Внешнего Кольца. Остальные станут нейтральными или полунезависимыми. Потом все накопят силу и начнется второй акт войны.
– А мы?
– А мы будем готовы. Когда начнется восстановление, понадобятся люди, которые знают, как строить, а не только как разрушать. Понадобится информация, понадобится разведка. Я смогу предоставить это Республике и хочу, чтобы она оплатила это.
Верена кивнула, но в ее глазах он видел сомнения.
– Ты думаешь, мы поступаем цинично? – спросил он.
– Нет, – ответила она после паузы. – Я думаю, мы реалисты. Но иногда мне кажется, что мы могли бы сделать больше.
– Мы и делаем больше, – напомнил ей Алекс. – Всё, что происходит – это возня за последние ресурсы. В долгосрочном периоде они все обречены. И Новая Республика и осколки Империи. Мне кажется, что я почти нащупал путь, как это исправить. Это главное.
Но даже говоря это, он не был до конца уверен. Где-то в глубине души тлело чувство вины. Был ли он прав? Время покажет.
* * *
Верена ушла, а Алекс остался. Он пытался понять динамику идущих событий. Ему нужно было правильно спрогнозировать будущее, чтобы выбрать правильный вектор развития Терсика.
Да, промышленная сила была за Республикой. Но это не всё. Повстанцы победили Империю, несмотря на то, что проигрывали на этом поприще. Он решил взглянуть на всё со стороны психологии масс. Со стороны идеологии. Он думал о том, что ему нужно нечто, что будет объединять его людей. Что-то, что создаст из аморфного стада организованную силу.
Он сидел, перелистывая страницы двух документов, которые лежали перед ним на столе. Слева – манифест повстанцев, написанный подчиненным Лютена Раэля еще в разгар войны против Империи. Справа – древний текст «Истоки Пути», священная книга мандалорцев. Два противоположных взгляда на природу свободы, два разных ответа на вечный вопрос: что нужно для победы?
Он перечитывал знакомые строки, пытаясь понять, что двигает этими огромными массами разумных? Почему они сражаются? Что они истинно хотят?
«Свобода естественна, как дыхание. Она не требует армий для своей защиты, не нуждается в тюрьмах для своего существования. Идея свободы чиста. Она проявляется спонтанно, сама по себе.»
Красивые слова. Вдохновляющие. Именно такие слова нужны были, чтобы поднять людей против Империи, чтобы заставить их поверить – сопротивление возможно, тирания не вечна.
Алекс перевел взгляд на другую страницу:
«Свобода – не состояние, в котором можно пребывать, как в теплой постели. Это процесс, требующий постоянного усилия, как дыхание или биение сердца. Ее нужно отстаивать каждый день, каждый час, каждую минуту своего существования.»
Два взгляда. Один говорил, что свобода естественна и неизбежна. Другой – что она требует ежедневной борьбы.
Кто из них прав? И что важнее – кто победит в той войне, что сейчас разрывала галактику на части?
Где-то там сражались разные силы, которые верили в разные вещи. Республиканцы, верившие в естественность свободы, в то, что достаточно убрать тиранию – и люди сами найдут путь к справедливости. И имперские остатки, мандалорские кланы, криминальные группировки – все те, кто понимал: власть принадлежит тому, кто готов за нее бороться каждый день.
Алекс вспомнил слова из мандалорского текста: «Любая сила, которая приходит извне, может быть отнята. Любая способность, которая зависит от внешнего источника, делает тебя рабом этого источника.»
Республиканцы полагались на идеалы, на веру в естественную справедливость, на поддержку «свободных людей». Но что происходило, когда эти свободные люди сталкивались с голодом, страхом, отчаянием? Когда идеалы не могли накормить детей или защитить от пиратов?




























