444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктор Берс » Космический инженер 3 (СИ) » Текст книги (страница 6)
Космический инженер 3 (СИ)
  • Текст добавлен: 31 октября 2026, 21:31

Текст книги "Космический инженер 3 (СИ)"


Автор книги: Виктор Берс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 39 страниц)

Валорин попытался сохранить нейтралитет, но это оказалось невозможно. Давление с обеих сторон нарастало. В конце концов они приняли решение присоединиться к Конфедерации Независимых Систем – не из любви к сепаратистам, а из отчаяния.

Но они просчитались. Война развернулась таким образом, что Валорин почти сразу оказался отрезанным от остальной территории КНС. Республиканский флот установил блокаду системы, и помочь валоринцам было некому. Граф Дуку был занят обороной ключевых миров, дроидные армии сражались на других фронтах.

Валорин остался один против всей мощи Республики.

* * *

Война Клонов закончилась, Республика превратилась в Империю, но для Валорина ничего не изменилось. Блокада продолжалась. Новый режим предъявил ультиматум: полная капитуляция и передача всех производственных мощностей под контроль Империи.

Валоринцы были готовы сдаться – но не на таких условиях. Отдать производство гипердвигателей означало экономическую смерть. Без своих технологий планета превратилась бы в обычный аграрный мир, неспособный прокормить даже половину населения.

«Мы можем принять имперское правление, – записал в своём дневнике председатель планетарного совета Маркус Валорин. – Можем платить налоги, принять имперского губернатора, распустить местное ополчение. Но производство – это наша жизнь. Без него Валорин умрёт медленной смертью.»

Переговоры тянулись месяцами. Империя делала вид, что готова на компромиссы – валоринцы могли сохранить часть производства, но под строгим имперским контролем. Все чертежи, все технологии должны были быть переданы имперским инженерам. По сути, Валорин превращался в обычную производственную колонию.

Планетарный совет голосовал снова и снова. Мнения разделились. Одни требовали принять условия. Другие призывали сражаться до конца.

Решающим стал голос генерала Эрскина, который к тому времени совсем слетел с катушек.

«Пять тысяч лет назад наши предки не склоняли головы. Мы построили этот мир своими руками, создали технологии, которым завидует вся галактика. И теперь нам предлагают отдать всё это за призрачное обещание безопасности? Нет. Если мы должны умереть – умрём как валоринцы, а не как рабы.»

Совет проголосовал за продолжение сопротивления. Это была смертельная ошибка.

Шесть лет продолжалась осада. Валоринцы держались отчаянно, используя последние резервы, планетарные щиты ещё работали, подземные заводы ещё производили оружие и припасы.

Империя не спешила. У неё были дела поважнее – подавление других восстаний на ключевых мирах, охота на джедаев. Валорин мог подождать.

Но терпение Палпатина не было бесконечным. Через шесть лет он подписал приказ о «финальном решении валоринского вопроса». Операция получила кодовое название «Последнее обещание».

«Кореллиан Инжиниринг» наконец получила свою месть, которая теперь была официально признана имперской госкорпорацией. Их лоббисты докладывали императору о «технологиях, угрожающих стабильности Империи», о «необходимости полной зачистки очага сепаратизма». Палпатин дал добро на уничтожение.

Орбитальная бомбардировка началась без предупреждения. Имперский флот обрушил на планету всю свою мощь – турболазеры, протонные торпеды, даже экспериментальное плазменное оружие. Города превратились в пепел за часы. Атмосфера наполнилась дымом и радиоактивными частицами.

Валорин умирал в агонии.

Но даже после бомбардировки Империя не успокоилась. Имперские археологи и техники годами прочёсывали руины планеты, ища подземные комплексы с технологиями Раката. Они знали, что где-то должны быть спрятаны производственные мощности, чертежи, склады компонентов.

Они не нашли ничего. Сотни экспедиций, тысячи часов сканирования, целые армии дроидов-археологов. И ничего. Словно подземные комплексы были защищены чем-то большим, чем просто маскировка и скрытые входы.

* * *

Алекс задумался. Почему же ему координаты достались так легко? Дейн просто вспомнил, где работал, и привёл их прямо к цели. Никаких сложных поисков, никаких загадок.

Мистическая энергия, пронизывающая всё живое. Не иначе как она направила их по нужному пути.

Среди документов попались и более личные записи. Последние сообщения с других миров КНС, которые тоже оказались в изоляции. Отчаянные просьбы о помощи, которую никто не мог оказать.

Одно письмо особенно поразило Алекса. Его написал инженер по имени Дарен Кейс – возможно, дальний родственник Дейна.

«Моя дорогая Атта, если ты когда-нибудь получишь это письмо, знай – я думал о тебе до последнего момента. Мы сделали всё, что могли. Пытались создать новые технологии, которые могли бы изменить ход войны. Но времени не хватило. Имперцы не дают нам шанса даже сдаться на приемлемых условиях. Они хотят полного подчинения. Береги нашего сына. Расскажи ему о Валорине, о том, каким красивым был наш мир. Может быть, когда-нибудь он сможет вернуться сюда и увидеть, как жизнь побеждает смерть.»

Алекс отложил документ и откинулся в кресле. Урок был ясен: только военная мощь заставляет с собой считаться. Дипломатия, законы, справедливость – всё это работает только тогда, когда за ними стоят турболазеры и флот.

Валорин забыл об этом и заплатил цену.

* * *

Алекс встал из-за стола и прошёлся по кабинету, размышляя над прочитанным. Но чем больше он думал о судьбе Валорина, тем яснее становилось – это не изолированный случай. Это часть более широкого паттерна.

Он активировал голографический интерфейс и начал сопоставлять данные. Джеонозис – полный геноцид разумной расы насекомых под предлогом борьбы с сепаратизмом. Официально джеонозианцы «эвакуированы в безопасные районы галактики». На самом деле их просто не существовало больше как вида. Систему закрыли, а планета превращена в секретную военную базу.

Ласан – «пацификация» означала почти полное уничтожение расы ласатов. Из двухмиллиардного населения планеты выжило не более нескольких тысяч, рассеянных по всей галактике. Имперцы использовали оружие массового поражения – дисрапторы, которые превращали живую ткань в пыль. Причина? Ласаты были известны как непокорный народ, обладающий древними боевыми традициями, но самое для них печальное – на планете находились значительные месторождения редких металлов.

Мириаль – резня мирных демонстрантов, протестовавших против введения военного положения. Официальная версия: «подавление террористического мятежа». Реальность: имперские штурмовики расстреливали безоружных, включая детей.

Умбара – жестокая оккупация планеты, известной своими передовыми технологиями. Местное население превращено в рабов, работающих на имперских заводах. Официальная версия: «интеграция Умбары в имперскую экономику». Алекс усмехнулся. И ведь не соврали имперцы.

Кашиик – порабощение вуки для строительства имперских проектов. Официальная версия: «программа трудоустройства для отсталых видов». В министерстве пропаганды работают разумные с черным чувством юмора.

Мон-Каала – оккупация, массовые казни инакомыслящих, превращение планеты в источник дешёвых морепродуктов для миров Ядра. Мон-каламари были известны как искусные кораблестроители, поэтому Империя не просто оккупировала планету – она уничтожила местную судостроительную отрасль, казнила ведущих инженеров, запретила мон-каламари заниматься чем-либо, кроме рыболовства.

Кристан – варварская добыча кристаллов с использованием рабского труда заключённых. Средняя продолжительность жизни шахтёра на Кристане – восемь месяцев. Но кристаллы добывались быстро и дёшево, а это главное.

Алекс остановился у окна, глядя на звёзды. Закономерность была очевидной. Все эти миры объединяло одно: они либо обладали ценными ресурсами, либо имели развитые технологии, либо представляли потенциальную угрозу имперской гегемонии. И все они были систематически уничтожены или порабощены.

Но теперь, когда он он знал о плане сокращения технологического охвата, всё становилось на свои места. Это была не просто имперская жестокость или жажда власти. Это была систематическая реализация грандиозного замысла по сокращению галактической цивилизации. Элиты решили пожертвовать четырьмя пятыми населения галактики ради сохранения собственного благополучия в условиях истощения технологий Раката. И им не нужны были альтернативные центры силы.

* * *

Алекс налил себе ещё кафа и снова сел за стол. Чем больше он думал о Плане Реструктуризации, тем сильнее росло его возмущение. Не столько от самого факта – в конце концов, проблема истощения древних технологий была реальной. Сколько от методов реализации.

Даже их людоедский план можно было бы осуществить более гуманно. Например, подготовить планеты к автономному существованию на протяжении столетий. Постепенно сворачивать торговые связи, переводить миры на местные ресурсы, развивать альтернативные технологии. Да, это заняло бы больше времени, но позволило бы избежать геноцида миллиардов существ.

Вместо этого элиты выбрали путь максимальной жестокости. Они решили выкачать из обречённых миров всё, что можно, самыми варварскими методами. Превращать их в источники дешёвого сырья и рабской силы, а затем дать им вымереть от нарушения цепочки поставок.

Более того, они планомерно уничтожали центры возможной кристаллизации новых политических структур. Валорин, Умбара – эти миры могли стать ядрами альтернативных объединений, способных противостоять имперской гегемонии. Поэтому их ликвидировали в первую очередь, под разными предлогами, но с одной целью.

Алекс прошёлся по кабинету, размышляя о мотивах элит. Возможно, дело было не только в практических соображениях. Возможно, они получали садистское удовольствие от своей власти над жизнью и смертью целых цивилизаций. Или просто не считали «низшие расы» достойными сочувствия.

А может быть, они боялись. Боялись, что если дать внешним мирам время на подготовку, те найдут способ выжить самостоятельно. Создадут альтернативные технологии, построят независимые экономики, откажутся подчиняться диктату Ядра. Поэтому решили действовать быстро и жестоко, не давая потенциальным конкурентам ни малейшего шанса.

В любом случае, их методы были отвратительными. И это делало борьбу с ними не просто политической необходимостью, но моральным императивом.

* * *

Алекс вернулся к столу и посмотрел на защищённое хранилище, где покоился кристалл Раката. Теоретически существовало два пути решения кризиса: разработка независимых от Раката технологий или реактивация древних производственных цепочек.

Первый путь был привлекательным с философской точки зрения. Создать совершенно новую технологическую базу, не зависящую от наследия вымершей цивилизации. Это дало бы галактике истинную независимость и устойчивое развитие на тысячелетия вперёд.

Но практически этот путь был нереалистичным. По крайней мере, в обозримом будущем. Технологии Раката или их предшественников развивались десятки тысяч лет, опираясь на глубокое понимание фундаментальных законов природы, развитой научной парадигме, хитроумных инженерных решениях. Воспроизвести их достижения с нуля тоже займет тысячелетия. И при этом существование ракатских технологий не дает возникнуть стимулу для развития собственных технологий.

У галактики не было столько времени. До естественного коллапса оставалось пятьсот лет, а элиты хотели ускорить процесс ещё больше. Нужно было решение, которое можно реализовать в ближайшие десятилетия.

Поэтому оптимальным представлялся второй путь – реактивация производственных цепочек Раката. Кристалл в хранилище мог быть ключом к этому решению. Если удастся получить доступ у информации внутри, можно будет создать новые источники компонентов для древних технологий.

Но здесь была важная тонкость. Простое восстановление прежнего уровня производства лишь отложило бы кризис на несколько тысячелетий. Рано или поздно ресурсы снова закончились бы, и галактика оказалась бы в той же ситуации.

Нет, нужно было сделать технологии Раката дефицитными и дорогими. Производить их ровно столько, сколько необходимо для поддержания жизни цивилизации, но не больше. Это создало бы мотивацию для развития альтернативных решений, постепенного перехода к независимым технологиям.

Своеобразная «мягкая посадка» – медленный, управляемый переход от зависимости к автономии. Вместо катастрофического коллапса или геноцидального «сжатия» – планомерная эволюция к новой технологической парадигме.

Конечно, это потребует кардинального изменения экономической и политической системы галактики. Придётся отказаться от модели бесконечного роста, ввести жёсткое регулирование потребления ресурсов, перестроить всю систему межпланетной торговли.

Но это было лучше, чем геноцид или коллапс.

* * *

Алекс активировал ещё один файл – отчёт о событиях на Гормане, полученный от повстанцев. Этот случай особенно ярко демонстрировал цинизм имперских элит.

Согласно разведданным, Империя хотела контролировать Горман из-за наличия руды калкит под поверхностью планеты.

При этом имперцы знали, что добыча калкита может разрушить планету и негативно повлиять на её экологию. Но их волновало не благополучие местного населения, а сохранность ресурса. Они хотели выкачать калкит полностью, не оставив ничего для будущих поколений.

Чтобы иметь законный повод начать добычу, они сами разожгли на Гормане антиимперское восстание. Спровоцировали местное население на протесты, а затем жестоко их подавило.

План сработал идеально. Имперские агенты организовали серию «террористических актов», которые списали на местных сепаратистов. Началось «расследование», сопровождавшееся арестами и пытками невинных людей. Это вызвало возмущение населения и действительно привело к восстанию.

Империя получила свой повод. Орбитальная бомбардировка городов, массовые казни, концентрационные лагеря. Выжившие горманцы были превращены в рабов на собственной планете, работающих на калкитовых шахтах в смертельно опасных условиях.

Имперская пропаганда представила это как «освобождение Гормана от террористов» и «интеграцию планеты в галактическую экономику». Жители миров Ядра с удовлетворением наблюдали за подавлением сепаратизма. Имперская пропаганда представляла это как уничтожение недобитков КНС.

Алекс выключил голопроектор и потёр виски. Горман был идеальным примером имперской логики. Планета нужна только как источник ресурсов, её население – расходный материал, её будущее не имеет значения. Главное – выкачать всё ценное как можно быстрее и дешевле.

И это была не аномалия, не исключение из правил. Это была система. Планомерное, методичное уничтожение периферии ради спасения Ядра. Подготовка к «великому сжатию» цивилизации, когда большая часть галактики будет принесена в жертву благополучию избранных.

* * *

Алекс встал и подошёл к окну. За стеклом мерцали огни Терсика – молодого, растущего мира, полного надежд и возможностей. Но теперь он знал, какая участь ждёт его планету, если Империя обнаружит её существование.

План Реструктуризации уже реализовывался. Валорин был лишь одной из первых жертв – возможно, даже не самой важной. Список продолжал расти, и это были только известные случаи. Сколько ещё миров исчезло без следа, превратившись в сноску в имперских отчётах?

Повстанцы боролись против Империи, думая, что сражаются за свободу и справедливость. Но даже если они победят, проблема истощения технологий никуда не денется. У галактики есть всего пятьсот лет до полного коллапса при текущем уровне потребления.

Элиты решили эту проблему радикально – сократить потребление в пять раз за счёт уничтожения четырёх пятых цивилизации. Повстанцы предлагали вернуться к старой системе Республики, которая и привела к текущему кризису.

Нет, ни элитам, ни повстанцам он не доверял. И те, и другие были частью системы, которая завела галактику в тупик.

Терсик должен был стать третьим путём. Тихой гаванью для тех, кто сумеет выжить в грядущих потрясениях. Центром разработки альтернативных решений. Убежищем для науки и культуры, когда остальная галактика погрузится в хаос.

Алекс посмотрел на защищённое хранилище с кристаллом Раката. Где-то там, в его загадочной структуре, мог быть ключ к спасению цивилизации. Ключ к «мягкой посадке», которая позволит избежать и геноцида, и коллапса.

Работы предстояло ещё много. Но время было, и решение существовало. Главное – не дать элитам ускорить процесс, не позволить им превратить управляемый переход в катастрофу.

Валорин погиб, но его жертва не была напрасной.

Глава 8

Истоки контроля

1 ДБЯ, 8-й месяц

Лаборатория кибернетики в техническом комплексе Терсика погрузилась в тишину глубокой ночи. За окнами шел мелкий осенний дождь, капли которого мерно стучали по стеклу, создавая монотонный ритм, под который Алекс работал уже четвертый день подряд. Голографические дисплеи окружали его холодным синим светом, единственным источником освещения в затемненной лаборатории. Изредка скрипело кресло, когда он менял позу, да тихо гудели серверы – эти звуки стали для него привычным фоном.

Месяцами он изучал логи нейроинтерфейса, случаи «коррекции сознания», которые обнаружил во время экспедиции. Но ранее ему удавалось увидеть только поверхностный уровень – факт воздействия, время, базовые параметры. Детали оставались скрытыми за слоями корпоративных шифров и устаревших протоколов.

Ракатанский интерфейс был другим. Он работал на более глубоком уровне, напрямую взаимодействуя с теми же системами, которые создали программы контроля сознания тысячелетия назад.

– Компьютер, инициализируй соединение с ракатанским интерфейсом, – произнес Алекс в пустую лабораторию.

– Внимание, – ответил искусственный интеллект. – Обнаружено устройство неизвестного типа. Протоколы безопасности рекомендуют дополнительную диагностику перед подключением.

– Диагностика уже проведена. Активируй соединение.

Алекс надел древнее устройство. В отличие от современных нейроинтерфейсов, которые требовали сложной калибровки и настройки, ракатанский интерфейс активировался мгновенно. Алекс почувствовал легкое покалывание в височных долях, а затем его сознание словно расширилось, получив доступ к информационным потокам, которые раньше были невидимы.

На экране перед ним появилось меню, которое он никогда не видел в стандартных системах. Древние символы Раката перемежались с более поздними дополнениями на базовом галактическом. Структура данных была совершенно иной – не линейные файлы, а многомерные информационные кластеры, связанные сложными ассоциативными связями.

Алекс начал с изучения собственных данных. Через ракатанский интерфейс он мог видеть не только факт воздействия на свое сознание, но и полное содержание каждой программы.

Первая запись датировалась его шестилетним возрастом. Стандартный медицинский осмотр в школе на Кореллии, рутинная процедура «быстрого обучения».

Программа была гораздо сложнее, чем он предполагал. Она не просто корректировала поведение – она анализировала структуру мозга, ища специфические нейронные пути.

– Генетическая мутация, – пробормотал Алекс, изучая нейрологические данные. – Врожденная особенность строения мозга. Вот почему программа дала сбой и запустила дополнительную программу Креи.

Программы постепенно адаптировались к его особенностям, но не пытались их подавить. Наоборот – они начали их развивать, направлять в определенное русло.

К подростковому возрасту воздействие стало совсем иным. Программы формировали не лояльность к системе, а способность видеть ее недостатки. Развивали не конформность, а критическое мышление. Усиливали не покорность, а стремление к независимости.

Алекс углубился в историю самих программ. Через ракатанский интерфейс он мог видеть не только их содержание, но и происхождение, историю изменений, даже комментарии создателей. Все нейроинтерфейсы галактики были связаны в единую сеть.

Самые ранние программы датировались временем основания Галактической Республики – примерно 25 000 лет назад. Они были написаны не на ракатанском языке программирования, а на более примитивном коде, созданном ранними человеческими программистами. Это была надстройка.

Алекс читал документ с растущим изумлением. Файлы были огромными – тысячи страниц технической документации, философских обоснований, отчетов о тестировании. К счастью, у него были аналитические программы, которые выделяли ключевую информацию из этого океана данных.

Основатели Республики действительно верили, что действуют во благо галактики. Канцлер Тарнус Валориан и его команда двадцать пять тысяч лет назад столкнулись с проблемой объединения десятков различных видов в единое государство. Межвидовые конфликты, расовые предрассудки, религиозная нетерпимость – все это угрожало разорвать молодую Республику на части еще до ее рождения.

Их решение казалось элегантным и гуманным. Используя найденные ракатанские технологии, они создали систему, которая мягко корректировала самые деструктивные импульсы разумных существ. Не подавляла свободу воли, а лишь убирала иррациональную ненависть к другим видам, формировала уважение к закону, готовность к компромиссам. В их понимании это было не больше чем прививка против социальных болезней.

Но дорога в ад была вымощена благими намерениями.

Следующие версии Протокола показывали постепенную деградацию первоначальных идеалов. Каждое новое правительство добавляло свои модули, свои «улучшения». Канцлер Элиана Кор почти тысячу лет спустя столкнулась с экономическими кризисами и социальными волнениями. Ее администрация внедрила дополнительные программы, формирующие «правильное понимание» экономических процессов – принятие имущественного неравенства как естественного, поддержку существующих торговых структур, недоверие к радикальным переменам.

Канцлер Кренна Дорсет пошла еще дальше. При ней система начала формировать потребительские паттерны, стимулируя экономическую активность в нужном направлении. Появились модули корпоративной лояльности, внушающие доверие к крупным торгово-промышленным объединениям. Технологический консерватизм стал частью базового пакета, формируя осторожность граждан в отношении инноваций, которые могли угрожать стабильности.

После этого в логах зияла огромная временная пропасть. Следующие записи датировались двадцатью тысячами лет назад и носили совершенно иной характер – сухие системные сообщения о критических ошибках и потере связи с центром управления.

Тысячелетия система работала сама по себе, как гигантский автомат, выполняя программы, написанные в эпоху ранней Республики. Административные права были утрачены, центр управления исчез, но сотни тысяч узлов по всей галактике продолжали исправно формировать сознание триллионов разумных существ в соответствии с директивами, которые никто уже не помнил.

До тех пор, пока не появилась она.

Почти четыре тысячи лет назад система зафиксировала несанкционированное вмешательство неизвестного источника с максимальным уровнем доступа. Кто-то сумел проникнуть в защищенную архитектуру и внести критические изменения. Были установлены дополнительные защитные протоколы, модифицированы алгоритмы воздействия на носителей генетической линии 23-А, внедрены скрытые контрпрограммы и зашифрованные поведенческие паттерны.

Система пыталась заблокировать изменения, идентифицировать источник вторжения, восстановить первоначальные настройки. Все попытки завершались неудачей. Неизвестный взломщик использовал алгоритмы, которые система не могла распознать или противостоять им.

А затем модификации начали распространяться по всей сети с пугающей эффективностью. Кореллия, Алдераан, Набу – один за другим узлы принимали новые директивы. Не было ни одной неудачной попытки внедрения.

Алекс понял, что читает историю величайшего хакерского взлома в истории галактики. Крея сумела проникнуть в систему, которая тысячелетиями работала без надзора, и полностью переписать ее логику для носителей генетической линии 23-A.

Но что это за линия? Снова и снова в логах встречалось одно и то же обозначение: генетическая линия 23-A. Алекс откинулся в кресле, размышляя над этим.

– Что за чертовщина, – пробормотал он.

Он попытался найти информацию о линии 23-A в стандартных республиканских базах данных. Поиск не дал результатов. Медицинские архивы, генетические реестры, научные публикации – нигде не было конкретных данных, что это такое. Словно эта информация была тщательно стерта из всех официальных источников.

Алекс вернулся к ракатанскому интерфейсу. Древняя система хранила данные по совершенно иным принципам. Здесь информация не удалялась – она лишь погружалась глубже, в архивные слои, доступ к которым требовал специальных ключей.

После часа поисков он нашел первые упоминания. Файлы были фрагментированы, многие блоки данных не поддавались расшифровке. Но из контекста становилось ясно, что речь шла о каких-то экспериментах, проводившихся еще во времена Бесконечной Империи Раката.

Сохранившиеся фрагменты архивных отчетов из безымянной биологической лаборатории рассказывали поразительную историю. Модификация генома линии двадцать три показывала стабильные результаты в большинстве случаев. Ученые сумели увеличить концентрацию симбионтов до уровня свыше трех тысяч единиц на клетку у значительной части испытуемых. Побочные эффекты были минимальными, психическая стабильность сохранялась.

Алекс нахмурился, пытаясь понять смысл прочитанного. Симбионты… высокая концентрация… Внезапно его осенило. Мидихлорианы.

Он продолжил поиск, углубляясь в архивы. Постепенно складывалась картина масштабных генетических экспериментов, проводившихся Раката десятки тысяч лет назад. Они пытались привить некоторым рабам гены, способные к использованию Силы на высоком уровне.

Исследовательские отчеты главного генетика, чье имя было утрачено, содержали еще более поразительные детали. Естественная концентрация симбионтов редко превышала тысячу единиц на клетку даже у наиболее одаренных субъектов. Но ракатанские модификации позволяли стабильно поддерживать уровень в три-четыре тысячи единиц, что открывало принципиально новые возможности взаимодействия с силой, которую они называли термином, не поддающимся переводу.

Особенно интригующими были упоминания о гибридизации с неким генетическим материалом – данные об источнике были повреждены. Линия двадцать три показывала не только высокую концентрацию симбионтов, но и уникальные нейронные паттерны, позволяющие… файл обрывался на самом интересном месте.

Алекс попытался восстановить поврежденные данные, но безуспешно.

Он откинулся в кресле, размышляя над прочитанным. Значит, он был носителем искусственно созданной генетической линии, результатом экспериментов древней цивилизации. Линия 23 – это просто номер версии генетической модификации. А что означала буква «A» и что за гибридизация упоминалась в отчетах, оставалось загадкой.

* * *

За окном дождь усилился. Капли теперь барабанили по стеклу с большей настойчивостью, создавая белый шум, который помогал сосредоточиться. Алекс потер уставшие глаза и взглянул на хронометр – половина четвертого утра. Он даже не заметил, как пролетело время.

Но самое поразительное заключалось в том, что система больше никем не контролировалась. Она работала как гигантский автомат, выполняя программы, написанные десятки тысячелетий назад, дополненные модификациями загадочной женщины-джедая.

Никто не знал о существовании этой системы. Никто не мог ее остановить или изменить. Она просто существовала, формируя сознание квадриллионов разумных существ в соответствии с древними алгоритмами и скрытыми планами Треи.

В этот момент зазвонил коммуникатор. На дисплее высветилось знакомое имя – Верена.

– Алекс? – ее голос звучал сонно, но с нотками беспокойства. – Ты где? Я проснулась, а тебя нет.

– В лаборатории, – ответил он, внезапно осознав, как сильно соскучился по ее голосу. – Работаю над теми данными.

– Снова? – в ее тоне появились нотки упрека. – Ты же обещал, что сегодня проведешь время со мной. Уже четвертые сутки ты практически не выходишь из этой лаборатории.

Алекс посмотрел на экраны вокруг себя, на ракатанский интерфейс, на бесконечные строки данных. Верена была права – он действительно погрузился в исследования с головой, забыв обо всем остальном.

– Слушай, – сказал он, принимая внезапное решение. – А не хочешь приехать сюда? Есть кое-что, что я хочу проверить. Это касается и тебя тоже.

– Меня? – удивление в ее голосе было неподдельным. – Что ты имеешь в виду?

– Объясню, когда приедешь. Пожалуйста приезжай.

Пауза. Алекс слышал, как она тихо вздохнула.

– Хорошо. Но только потому, что мне любопытно и ты так вежливо меня просишь. За это ты заплатишь обниманиями и я не приму отказа!

Связь прервалась. Алекс отложил коммуникатор и принялся готовить генетический анализатор. Если его подозрения верны, у Верены тоже должна быть модифицированная генетическая линия. Возможно, не 23-A, но что-то связанное.

Верена появилась в лаборатории ровно через полчаса, как и обещала. Ее синяя кожа слегка блестела от дождевых капель, а в больших глазах читалось любопытство, смешанное с легким раздражением. Она была одета в обтягивающую одежду и выглядела потрясающе…

– Ну что, безумный ученый, – сказала она, оглядывая лаборатория. – Объясняй, зачем ты вытащил меня из теплой постели в такую погоду.

Алекс подошел к ней и обнял. Ее тело было теплым и мягким, пахло дождем и тем особым ароматом, который он так любил.

– Прости, что заставил тебя приехать, – сказал он. – Но это действительно важно. Я обнаружил кое-что о себе… о нас, возможно.

Он коротко рассказал ей о своих находках, о генетической линии 23-A, о связи с мидихлорианами и способностью к использованию Силы, о древней системе контроля сознания. Верена слушала внимательно, не перебивая.

– И ты думаешь, что у меня тоже есть что-то подобное? – спросила она, когда он закончил.

– Возможно. Твилеки подвергались серьезным генетическим модификациям. Если Раката действительно проводили эксперименты по созданию чувствительных к Силе существ, логично предположить, что они работали с разными видами.

Верена кивнула.

– Хорошо. Проверим.

Генетический анализ занял несколько минут. Алекс наблюдал, как сканер обрабатывает образец крови Верены, чувствуя странное волнение. Результаты появились на экране, и он ахнул.

Генетический код Верены был испещрен модификациями. Десятки маркеров, указывающих на искусственные изменения. И среди них – знакомое число 23, но с другими буквенными обозначениями: 23-K.

– Сила, – прошептала Верена, глядя на результаты. – Что это все значит?

– Это значит, что мы оба – продукты древних экспериментов, – сказал Алекс мрачно. – Наши предки были генетически модифицированы для взаимодействия с Силой.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю