Текст книги "Космический инженер 3 (СИ)"
Автор книги: Виктор Берс
Жанр:
Космическая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 39 страниц)
Уничтожение исследовательских центров в карантинной зоне привело к утрате критически важных научных данных и технологий. Особенно значительны потери в областях гиперпространственной навигации в нестабильных регионах, ксенобиологии и разработок в области биоконструирования.
Сенсорные станции на границе карантинной зоны фиксируют постоянную аномальную активность. Данные указывают на то, что темный разум, источник психоинфекции, продолжает существовать и развиваться в изоляции. Зарегистрированы периодические всплески в Силе, попытки воздействия на пограничные системы, адаптация к установленным защитным мерам и возможная эволюция инфекционных механизмов.
Математическое моделирование показывает, что текущие меры изоляции не являются абсолютно надежными. Существует вероятность того, что темный разум найдет способ преодолеть установленные барьеры. Потенциальные векторы прорыва включают развитие новых форм ментальной проекции, использование неизвестных гиперпространственных аномалий, создание спящих агентов среди выживших чиссов и адаптацию к гравитационным помехам.
Несколько миллиардов выживших чиссов осталось в секторе Ригар, который имеет естественную изоляцию. Сейчас они находятся под постоянным наблюдением. Хотя они не демонстрируют признаков активного заражения, существует риск латентной инфекции или отсроченной активации. Дополнительную угрозу представляют выжившие члены исследовательских экспедиций, которые могли подвергнуться воздействию инфекции. Требуется постоянный мониторинг их ментального состояния.
Канцлер, масштаб произошедшей катастрофы делает невозможным ее полное сокрытие, однако общественное знание истинных причин событий создаст угрозу, сопоставимую с самой психоинфекцией. Психологический анализ показывает, что информация о существовании ментального вируса, способного подчинять разум, спровоцирует массовую паранойю и взаимное недоверие граждан, преследование одаренных как потенциальных носителей, распад социальных институтов и коммуникационных сетей, а также возможную фрагментацию Республики на изолированные анклавы.
Рекомендуемая стратегия включает комплексную операцию по управлению информацией. Первым этапом должно стать установление полного контроля над всеми каналами массовой информации на период двадцати пяти лет. Это включает временную приостановку работы независимых новостных сетей, централизацию управления галактической сетью связи и введение военной цензуры.
Второй этап предполагает создание правдоподобной версии событий, объясняющей необходимость карантина без упоминания психоинфекции. Официальная версия должна описывать серию гравитационных аномалий в восточных секторах галактики, нестабильность гиперпространства, делающую навигацию смертельно опасной, и необходимость изоляции до разработки новых навигационных технологий.
Третий этап включает систематическое разделение носителей информации и предоставление каждой группе частичной, но непротиворечивой версии событий. Военному персоналу следует предоставить версию о секретной военной операции, дипломатам рассказать о политическом кризисе в пространстве чиссов, а ученым объяснить произошедшее как природную катастрофу космического масштаба.
Четвертый этап предполагает запуск программы по дискредитации конспирологических теорий и формированию в течение нескольких столетий общественного мнения о том, что восточные регионы всегда были недоступными и опасными. Любого, кто будет говорить о инфекции или геноциде, следует высмеивать как параноика.
Критически важно обеспечить молчание лиц, обладающих полной или частичной информацией о реальных событиях. Ключевые свидетели, присутствовавшие на совещаниях высшего уровня или участвовавшие в операциях, должны подвергнуться применению техник коррекции памяти силами джедаев-целителей. В случаях резистентности к ментальному воздействию необходима изоляция под предлогом специальных заданий.
Технический и вспомогательный персонал следует перевести в отдаленные сектора с повышением по службе в качестве компенсации за неудобства. Семьи погибших должны получить поддержку через программу социальной помощи, включающую щедрые компенсации, предоставление нового жилья и трудоустройство. Бесплатное переобучение с использованием нейроинтерфейсов скрытой психокоррекцией.
Все документы, связанные с психоинфекционным кризисом, подлежат изъятию из общедоступных архивов и уничтожению. Исключение составляют один комплект полной документации для секретного архива под наблюдением Джедаев, технические данные о природе инфекции для будущих исследований и планы контрмер на случай повторного возникновения угрозы. Параллельно необходимо создание ложных документов, подтверждающих официальную версию событий, и их размещение в исторических архивах.
Учитывая сохраняющуюся активность в карантинной зоне, необходимо создание постоянной системы мониторинга и быстрого реагирования. Требуется расширение существующих пограничных станций и создание дублирующих систем наблюдения с особым вниманием к детекции ментальных аномалий и попыток проекции через Силу. Следует сформировать специализированные подразделения, обученные противодействию психоинфекции, персонал которых должен проходить регулярную проверку на предмет ментального заражения. Ввиду природы психоинфекции предлагаю поручить это также ордену Джедаев.
Необходимо продолжение поиска эффективных методов лечения и профилактики психоинфекции. Приоритетом должна стать разработка технических средств защиты, не зависящих от способностей к Силе. Исследовательские программы должны проводиться в строжайшей секретности с минимальным числом посвященных лиц. Пока перспективным считается разработка специальных программ для нейроинтерфейсов.
Канцлер, события последних трех лет представляют собой величайший кризис в истории Галактической Республики. Мы столкнулись с угрозой, которая потребовала принятия решений, противоречащих нашим фундаментальным ценностям и принципам. Жертвы, которые мы принесли, четыреста триллионов жизней, превосходят любые потери в известной истории. Мы уничтожили целые цивилизации, изолировали четверть галактики и готовимся скрыть правду от наших граждан.
Однако альтернатива была еще более ужасающей. Психоинфекция представляла экзистенциальную угрозу для всей разумной жизни в галактике. Если бы мы не действовали решительно, сегодня не было бы ни Республики, ни свободных народов, ни самой возможности выбора. Мы сохранили цивилизацию, заплатив за это цену, которую будущие поколения, возможно, никогда не узнают и не оценят.
Угроза не устранена окончательно. Темный разум продолжает существовать за барьерами карантина, и мы должны быть готовы к его возвращению. Будущие поколения лидеров должны знать правду, чтобы быть готовыми к новому противостоянию. Галактике нужна сильная Республика и сильный Орден Джедаев. Только единство и готовность к жертвам позволят нам противостоять угрозам, которые могут возникнуть в будущем.
История будет судить нас строго, если она когда-нибудь узнает правду. Но мы действовали не ради истории, мы действовали ради будущего.
Глава 40
Манд’а’лор первый

Алекс потер виски, переваривая прочитанное. Четыреста триллионов жизней. Неужели это можно было скрыть? Четверть галактики отрезали и будто её и не было. Государственный аппарат, который был на это способен, должен был превосходить даже имперский. Он давно знал, что история пишется победителями, но это… это было чем-то большим. Тут не было победителей. Это была операция по стиранию самой памяти о катастрофе.
На кристалле оставались еще файлы. Он открыл следующий.
* * *
Из личных записей Мандалора первого
Было время, когда я знал, за что сражаюсь. Было время, когда будущее расстилалось передо мной ясными тропами вероятностей, а каждый мой выбор освещал путь к лучшему завтра.
Я родился в мире, чье имя больше не произносят вслух – не из страха, но из боли. Мы были великим народом. Мы не строили империй и не претендовали на звезды. Мы просто жили, и этого было достаточно. А я… я видел наше будущее. Тысячи нитей возможностей, сплетающихся в узор судьбы. Большинство из них вели к процветанию, к долгим годам мира под родным небом.
Одаренность пришла ко мне рано. В детстве я думал, что все видят развилки времени, все чувствуют, как решения меняют ткань реальности. Только повзрослев, я понял свою особенность. Каждое утро я просыпался, зная, что день может пойти десятком разных путей. Каждый мой выбор – от того, какую тропу выбрать в лесу, до того, с кем заговорить на рынке – менял узор будущего.
Я был молод и силен, когда началась эпидемия духовной чумы. В видениях она пришла как тьма на краю восприятия – сначала далекая, почти незаметная. Потом все ближе. Те, кого мы теперь не называем по имени, говорили о порядке, о великой гармонии галактики, о мире под их властью. Их слова были красивы, как ловушка. Их обещания – сладки, как яд.
Но я видел правду в переплетениях вероятностей. За каждым их словом тянулся шлейф мертвых будущих. Миры, где разум больше не принадлежал себе. Цивилизации, превращенные в единый организм без индивидуальности, без выбора.
Я пытался предупредить старейшин. Показать им видения. Но как объяснить слепому цвет? Как передать тому, кто не видит времени, ужас грядущего? Они слушали меня с уважением – одаренных у нас почитали – но не понимали масштаба угрозы.
– Это всего лишь одна из возможностей, – говорили они. – Будущее можно изменить.
Они были правы и ошибались одновременно. Да, будущее можно изменить. Но эта тьма была особенной. Она не просто надвигалась – она пожирала сами возможности изменений. В зараженных мирах нити вероятностей обрывались одна за другой, пока не оставалась лишь одна: подчинение.
Мы сопротивлялись. Конечно, мы сопротивлялись. Что еще оставалось делать? Я сражался так, как никогда не сражался прежде – не только оружием, но самой своей волей. Каждый миг боя я видел тысячи способов умереть и искал единственный путь к победе. Это была битва не просто за жизнь, но за право будущего существовать.
И мы нашли способ защиты. Бескар – металл, обработанный с помощью Силы – оказался не просто прочным. Он резонировал с нашей волей, создавая щит не только для тела, но и для разума. Надев шлем из бескара, я впервые за месяцы почувствовал тишину в голове. Чужие голоса, которые пытались прошептать мне о «гармонии» и «единстве», затихли.
В видениях появилась надежда. Тонкая нить возможности, где мы побеждаем заразу. Где наш мир остается свободным.
Я думал, что мы можем победить. Я был молод и не понимал, что есть враги, которых нельзя победить силой одного человека и даже одного народа. Есть силы в этой галактике, перед которыми храбрость даже самого одаренного воина – ничто.
Видения начали меняться. Нить надежды истончалась. Другие возможности – темные, страшные – становились все ярче. И вдруг я увидел то, что разбило мне сердце: наши спасители. Флот Республики, идущий к нам на помощь. Но не для того, чтобы спасти – для того, чтобы уничтожить.
Я видел их совещания в видениях. Слышал их доводы. «Инфекция слишком сильна. Карантин невозможен. Остается только стерилизация.» Холодная логика геноцида, облеченная в слова о «большем благе».
Когда все закончилось, я стоял среди пепла того, что когда-то было будущим. Те, кто должен был спасти нас, чей помощи мы ждали, предали нас. Они стерли нас с лица галактики. Нашу планету превратили в мертвый камень, дрейфующий в пустоте. Наши города – в оплавленное стекло. Наш народ – в воспоминание.
Я выжил, потому что был в космосе, на одном из наших кораблей, когда это случилось. Я видел, как умирает мой мир – не только глазами, но и в потоке времени. Миллионы возможностей, связанных с моей родиной, оборвались в одно мгновение.
И тогда я понял – я потерял не просто дом. Я потерял способность видеть смысл в будущем.
Одаренность не покинула меня, но изменилась. Раньше я видел пути к лучшему завтра. Теперь все дороги вели в никуда. Каждая возможность заканчивалась болью, предательством, смертью. Галактика предстала передо мной такой, какая она есть: местом, где сильные пожирают слабых, где идеалы разбиваются о жестокую реальность, где любая победа временна.
За что я сражался? За мир, которого больше нет. За людей, которые мертвы. За будущее, которое никогда не наступит. Я был воином без войны, защитником без того, что нужно защищать, пророком без надежды.
Я дрейфовал – не только в космосе, но и во времени. Видения стали хаотичными, бессмысленными. Обрывки возможностей, ведущих в пустоту. Я перестал пытаться изменять будущее. Какой смысл направлять реку, если она все равно впадает в мертвое море?
Месяцы прошли в тумане. Я искал других выживших таунгов, разбросанных по галактике. Военных, инженеров, ученых – элиту народа, которой не суждено было возродить его. Нас было всего две тысячи. Из миллиардов – две тысячи.
Мы встречались в кантинах на окраинных станциях, в грузовых отсеках транспортов, в заброшенных ангарах. Говорили о мести. О справедливости. О том, как заставить галактику заплатить за наши страдания. Но это были пустые слова. Месть не воскресит мертвых и не вернет нам дом.
И в каждой такой встрече я видел одно и то же будущее: мы растворимся среди звезд. Кто-то найдет новую семью, кто-то – новую цель. Через поколение от таунгов останутся лишь легенды. Еще через поколение – даже легенды забудут.
Но однажды видение изменилось.
Я сидел в кантине, глядя на очередного потерянного беженца – человека, чей мир тоже был уничтожен в ходе «карантинных мер». И вдруг увидел нить. Тонкую, почти невидимую, но ведущую не в пустоту, а куда-то еще.
Я проследил ее взглядом одаренного и увидел… детей. Сирот войн, потерявших все, как потерял я. Не сдавшихся. Ищущих новый смысл, новую семью, новый путь.
И тогда я понял: я искал в неправильном направлении.
Я искал способ вернуть прошлое. Но прошлое мертво. Я искал справедливость в галактике, которая не знает этого слова. Но справедливость нельзя найти – ее можно только создать.
Смысл нельзя найти. Его можно только создать. Каждым своим выбором, каждым поступком, каждым решением оставаться собой, несмотря ни на что.
Видения стали яснее. Я увидел путь – не прямую дорогу, но извилистую тропу через лабиринт возможностей. Путь, который требовал не силы, но мудрости. Не мести, но созидания.
Да, мой мир уничтожен. Да, все, что я любил, обратилось в прах. Но есть одна вещь, которую не может уничтожить никакая сила: выбор. И пока я жив, пока я помню, пока я могу видеть будущее – я могу его изменить.
Не для себя. Для тех, кто придет после.
Я начал собирать их. Не только выживших таунгов, но всех потерянных. Беженцев, сирот, тех, кто потерял дом и семью. В видениях я видел, как они могут стать чем-то большим, чем просто жертвы обстоятельств.
Мы начали носить шлемы из бескара. Для защиты от ментального воздействия – угроза инфекции все еще существовала где-то за барьерами карантина и она вернется. Шлем стал символом: под ним все равны. Твое лицо, твоя раса, твое прошлое остаются снаружи. Внутри – только твой выбор. Только твоя воля. Только то, кем ты решил стать.
В видениях я увидел, как эта идея распространяется. Как дети, которых мы спасем, станут спасать других детей. Как из пепла одного народа родится нечто новое – не раса, но образ мышления. Не кровные узы, но узы выбора.
Мелочи переставали иметь значение. В потоке возможностей я видел только то, что действительно важно. Только то, за что стоит жить. И за что стоит умереть.
Мы начали ковать доспехи – не просто для защиты тела, но для защиты духа. Каждая пластина была выкована с намерением, каждый шов – с пониманием цели. Доспех стал нашим домом – домом, который мы носим с собой, который нельзя разрушить, который нельзя отнять.
Мы начали учить детей. Найденышей – так мы называли тех, кого спасали. Не своих по крови, но своих по выбору. И каждого ребенка я видел в видениях – не таким, какой он есть, но таким, каким может стать.
И постепенно в видениях стал проясняться узор. Не план – планы слишком хрупки. Но направление. Принципы, которые помогут найти дорогу в любой ситуации.
Каждый принцип был выкован в горниле опыта. Каждый – это шрам и одновременно обещание.
Со временем мы нашли мир. Разрушенный, отравленный, непригодный для жизни по меркам других. Мир, который все покинули, считая мертвым. Но в видениях я увидел его потенциал. Богатые залежи металла-основы для бескара. Возможность начать заново.
Люди называли меня Мандалор. Так же назвали и этот мир. Но это было не просто имя для мертвого мира.
На древнем языке «лор» означает «путь» – не дорогу под ногами, но направление. А «манд» – это «ведущий», тот, кто идет впереди других, указывая дорогу. Мандалор – ведущий по Пути.
Сначала это было моим именем. Первый из ведущих по новому Пути. Но я понимал – в видениях я ясно видел это – что имя должно быть больше человека. Мандалор – это роль, которую кто-то должен взять на себя, чтобы народ не потерял направление.
Я первый. Но не последний.
Каждый, кто ведет наш народ, становится Мандалором – ведущим по Пути. И когда он падет – в бою или просто от старости – появляется новый. Потому что Путь не может остаться без проводника.
А планета… планета стала просто символом. Местом, где идея обрела форму. Но настоящий Мандалор – это не мир из камня и металла. Это идея.
И в видениях я увидел будущее – не близкое, но далекое. Поколения мандалорцев, несущих Путь по галактике. Стоящих между тьмой и светом.
Я увидел войны – много войн. Победы и поражения. Времена, когда Путь будет забыт, и времена, когда он возродится вновь. Но главное – я увидел, что идея выживет. Что где-то в будущем, когда галактике снова будет угрожать тьма, найдутся те, кто вспомнит: есть вещи, за которые стоит сражаться.
Когда темная зараза вернется – а в видениях я видел, что она вернется, и не раз – мы будем готовы. Не мы лично, но те, кто пойдет по Пути после нас.
Потому что Путь – это не просто кредо. Это извилистая тропа через лабиринт времени к лучшему. Лучшее, которое мы можем не увидеть, но которое обязательно построим.
Каждым выбором. Каждым шагом. Каждым ребенком, которого мы научим видеть не только то, что есть, но и то, что может быть.
* * *
Алекс медленно откинулся в кресле, когда текст закончился. Слова Мандалора Первого еще звучали в его голове.
Мандалорцы были выжившими. Осколками уничтоженной цивилизации, которые сумели превратить свою боль в силу, свою потерю – в цель. Их кодекс, их традиции, их одержимость доспехами и кланами – все это было не просто культурными особенностями, но способом выживания в галактике, где любой мир мог быть стерт с лица вселенной.
– Найденыши, – прошептал Алекс, вспоминая мандалорскую традицию усыновления чужих детей. – Они видели в каждом потерянном ребенке себя.
Он взглянул на список файлов в кристалле. Оставалось еще два: «Бескар» и «Куда ведет Путь?». Алекс попытался их открыть, но система выдала сообщение об ошибке:
ФАЙЛ ЗАЩИЩЕН
ТРЕБУЕТСЯ КЛЮЧ ШИФРОВАНИЯ
Он извлек кристалл и посмотрел на него. Два заблокированных файла дразнили его любопытство, но сейчас он понимал – некоторые знания требуют требуют терпения. А пока у него было достаточно материала, чтобы переосмыслить все, что он знал о мандалорцах.
И о том, какую цену иногда приходится платить за выживание.
Глава 41
Эндор

Алекс проснулся от тихого писка коммуникатора, но не сразу открыл глаза. За окнами их дома на Терсике царила глубокая ночь, и рядом с ним мирно спала Верена, уткнувшись лицом в его плечо. Ее дыхание было ровным, теплым на коже. В такие моменты весь остальной мир казался далеким и неважным.
Писк повторился, настойчивее.
Алекс осторожно высвободился из объятий Верены, стараясь ее не разбудить, и потянулся к коммуникатору. Сообщение было от его человека во флоте повстанцев. Обычно тот не беспокоил без крайней необходимости, особенно среди ночи.
Разведка обнаружила вторую «звезду» – система Эндор. Объект еще строится. Командование приняло решение о немедленной операции, пока окно возможностей открыто.
Алекс нахмурился, полностью просыпаясь. Вторая Звезда Смерти. Значит, слухи были правдой.
Проблема: требуется безопасный гипермаршрут для полного флота – 200+ кораблей различного класса.
Операция запланирована через 18 часов. Без твоих маршрутов мы идем вслепую, рискуя натолкнуться на дополнительные силы противника по пути.
Командование просит проложить путь. Ставки критичны – если упустим момент, вторая «звезда» станет неуязвимой.
Алекс медленно сел на кровати, чувствуя, как плохое предчувствие ползёт по спине. Эндор. Он помнил это название – сектор, где исчезали корабли и целые конвои. На Батуу об этом говорили шепотом: зачистки от «нежелательных элементов», уничтоженный клан мандалорца Кардиса в соседней системе Сермау. Теперь все обретало ужасающий смысл.
Верена пошевелилась рядом с ним, открыла глаза.
– Что случилось? – спросила она сонно, но в ее голосе уже звучала тревога. Она слишком хорошо знала его, чтобы не заметить напряжение.
– Повстанцы, – Алекс показал ей сообщение. – Просят гипермаршрут в систему Эндор. Срочно.
Верена села, окончательно просыпаясь, и прочитала сообщение. Алекс видел, как меняется ее лицо.
– Двести кораблей, – прошептала она. – Это же весь их флот.
– Практически. – Алекс встал, подошел к окну. За стеклом простирались огни ночного города, мирные и спокойные. Трудно было поверить, что где-то там, в глубинах космоса, решается судьба галактики. – Чтобы проложить безопасный маршрут для такого флота, мне нужны точные данные о гравитационных аномалиях, патрулях, астероидных полях. А у меня их нет. В том секторе я не имел ранее интересов.
Верена молчала, обдумывая ситуацию. Алекс чувствовал ее через их связь – она уже понимала, к чему все идет.
– Навигация через Силу, – сказала она наконец, тихо, но решительно.
Алекс обернулся.
– Верена…
– Мы уже летали в неизведанные регионы, – продолжила она, вставая с кровати. – Чувствовали безопасные пути там, где карт не существовало. Я могу это сделать.
В ее голосе не было сомнений, но Алекс видел то, что она пыталась скрыть – понимание опасности. И готовность пойти на риск.
– Я поведу корабли, – продолжила Верена. – Ты будешь направлять через кристалл. Как мы тренировались, только в большем масштабе.
Алекс закрыл глаза. В памяти всплыло видение – Верена, падающая в огне взрывов, ее крик, обрывающийся в пустоте космоса. Видение, которое преследовало его уже несколько недель и которое проявилось впервые рядом с Йодой.
– Алекс? – Верена подошла к нему, коснулась его руки. – Что такое?
Он долго молчал, глядя в ночную темноту за окном. Потом медленно обернулся к ней.
– То видение, – сказал он тихо. – О котором я рассказывал тебе. Твоя смерть в космосе.
Верена замерла.
– Его вероятность находится там, – продолжил Алекс. – В системе Эндор…
Он не смог закончить фразу. Верена молчала несколько секунд, переваривая услышанное. Потом ее лицо стало решительным.
– Я сумею изменить свое будущее, если потребуется, – сказала она твердо. – Мы справимся. Просто работаем по плану.
– Верена… Я не смогу находиться в безопасности здесь, когда ты рискуешь.
– Безопасность – это иллюзия. Ты сам это знаешь. А будущее не предопределено ни для кого, пока не произошло – перебила она его. – Пока не предопределено. – Ее голос стал жестче. – А если план сорвется, то нас всех точно ждет верная смерть. Всю галактику ждет верная смерть. Мы хорошо прячемся, но нас найдут.
Она взяла его за руки, заставила посмотреть ей в глаза.
– Я не собираюсь умирать, Алекс. Мы знаем, на что идем. И у нас есть шанс это изменить.
* * *
Когда все было готово, они вышли на посадочную площадку. Рассвет только занимался над Терсиком, окрашивая небо в мягкие розовые тона. Корабль стоял на платформе, готовый к взлету.
Алекс внимательно смотрел на Верену, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Она была одета в свой обычный летный костюм – темно-синий, практичный, с множеством карманов. Лекку подвязаны, как всегда перед полетом. На лице – та самая решительность, которую он так любил и которая сейчас пугала его больше всего.
Она обняла его крепко, по-настоящему, прижалась всем телом, и он почувствовал, как дрожат ее руки. Несколько секунд они просто стояли так, не говоря ни слова. Алекс вдыхал её запах, чувствовал тепло ее тела, биение сердца.
– Я вернусь, – прошептала она ему на ухо.
Он промолчал, лишь обнял сильнее.
Верена кивнула, быстро поцеловала его и направилась к кораблю. У трапа она обернулась, помахала рукой – обычный, простой жест, который почему-то казался Алексу последним.
Двигатели «Звенящего клинка» ожили с характерным гулом. Корабль медленно поднялся с платформы, поднимая облака пыли и мусора. Алекс прикрыл глаза рукой, но не отводил взгляда от корабля, который развернулся носом к небу, набирая высоту. Двигатели ревели все громче, отталкивая машину от поверхности планеты. Алекс видел, как «Звенящий клинок» становится все меньше, превращаясь из четких очертаний в серебристую точку на фоне розового неба.
Еще мгновение – и корабль исчез в атмосфере, оставив только расходящиеся круги облаков.
Он стоял на пустой площадке, чувствуя, как ветер разносит осевшую пыль. В груди было пусто и холодно. Он не знал, увидит ли ее снова. Не знал, хватит ли у него сил изменить то будущее, которое видел в своих кошмарах.
* * *
Алекс сел в позу медитации перед кристаллом, настраиваясь на долгую и трудную работу. Древний артефакт откликался на его прикосновения, пульсируя мягким светом.
Когда корабль Верены достиг точки сбора, она запросила разрешение на стыковку с флагманом. Через полчаса она стояла в командном центре «Дома Один», окруженная голографическими картами и суетящимися офицерами.
– Верена! – Додонна подошел к ним быстрым шагом. – Алекс передал кристалл с маршрутами?
– Нет. Таких маршрутов не существует. Пока не существует. Я его проложу, – ответила она. – Вам необходимо привязаться к сигналу моего корабля…
Додонна нахмурился.
– Как мы тогда прыгнем?
– Если бы вы дали нам больше времени, то придумали бы что-то получше. Это единственный способ, – перебила Верена. – На нашем корабле есть необходимое оборудование для прокладки гиперпутей. Всё будет хорошо. Не могу рассказывать всех деталей. Так вам нужен маршрут?
Она повернулась к собравшимся.
– Пусть все корабли настроятся на мой сигнал. Я поведу флот. Следуйте точно за мной.
Мон Мотма, присутствовавшая на совещании, обменялась взглядом с Додонной.
– Мы доверяем вам, – сказала она наконец.
* * *
Прыжок в гиперпространство с таким количеством кораблей был сложнейшей операцией. Верена настроилась на Поток Силы – чистый, мощный, сфокусированный через древний артефакт Алексом.
Она чувствовала каждый корабль флота как продолжение собственного тела. Двести с лишним точек света в ее сознании, каждая со своими особенностями навигации, своими слабостями. Перегрузка нарастала с каждой секундой.
Она вела флот интуитивно, следуя указаниям Алекса. Они двигались не по прямой, а сложными маневрами, обходя гравитационные аномалии и имперские патрули, которые существовали только в потоках Силы.
Прыжок длился дольше обычного. Когда они наконец вышли из гиперпространства на краю системы Эндор, все были напряжены до предела.
Недостроенная Звезда Смерти висела на орбите лесной луны, окруженная огромным имперским флотом. Сотни звездных разрушителей, тысячи истребителей.
– Сила, – прошептал кто-то из офицеров на мостике «Дома Один». – Это ловушка.
* * *
Алекс сразу переключил внимание, протягивая сознание через кристалл. Его восприятие растянулось на всю систему – он видел каждый корабль, каждый истребитель, чувствовал намерения их экипажей. Перегрузка была чудовищной, но он держался. Где-то там, на Звезде Смерти, был Люк. Он потянулся к нему.
А в это время началась хаотичная битва. Повстанческие корабли, поняв, что отступать некуда, бросились в атаку. Имперский флот ответил массированным огнем.
Верена вела «Звенящий клинок» через хаос взрывов, но это была не атака – это была попытка выжить. Имперских кораблей было слишком много, они окружали повстанцев со всех сторон.
Алекс отстранился от космической битвы. Его сознание было сфокусировано на том, что происходило в тронном зале Императора.
Ментальная связь с Люком активировалась легко, он был настроен на него ещё с Явина. Алекс почувствовал, как его восприятие скользит через пространство, сливаясь с сознанием молодого джедая.
Люк стоял перед троном Императора. Сидиус сидел, его желтые глаза горели злобным удовлетворением. Рядом неподвижно стоял Дарт Вейдер – черная фигура в характерном костюме.
– Молодой Скайуокер, – говорил Император. – Добро пожаловать. Я давно ждал этой встречи.
Алекс почувствовал потоки вероятностей, исходящие от темного владыки. Это было невероятно – тот не просто видел будущее, он его создавал. Каждое слово, каждый жест сужали поле выбора, направляли события по нужному ему руслу.
Но Алекс тоже умел работать с вероятностями. И он начал их ветвить.
Каждый раз, когда Император пытался загнать Люка в угол предопределенности, Алекс создавал новые варианты. Тысячи микроскопических возможностей, едва заметных альтернатив.
– Твои друзья там, внизу, на луне, попали в ловушку, – продолжал Император. – Как и твой повстанческий флот.
Люк внутренне дернулся, и Алекс почувствовал вспышку гнева молодого джедая. Именно этого и добивался Палпатин – эмоциональной реакции, которая открыла бы сознание Люка для заражения.
Но Алекс тонко скорректировал поток мыслей Люка, напомнив ему о тренировках с Йодой. Гнев остыл, превратившись в холодную решимость.
Император нахмурился – реакция была не той, которую он ожидал.
– Твой световой меч, – Палпатин указал на рукоять у пояса Люка. – Ты хочешь его использовать. Я чувствую это.
Снова попытка навязать предопределенность. Алекс создал веер альтернатив – Люк мог взять меч, мог отказаться, мог сделать что-то совершенно неожиданное.
– Ударь меня своим гневом, – продолжал Император. – И твой путь к темной стороне будет завершен.
Люк медленно потянулся к световому мечу. Алекс почувствовал удовлетворение Палпатина – все шло по плану.
Но в последний момент Люк остановился.
– Нет, – сказал он тихо. – Я не дам вам того, чего вы хотите.
Лицо Императора исказилось раздражением. Снова не та реакция.
– Тогда посмотри, – он указал в окно, где разворачивалась космическая битва. – Посмотри, как умирают твои друзья.




























