Текст книги "Мишень Номер Один (СИ)"
Автор книги: Вета Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)
Кружка недовольно брякнула, когда папа почти что бросил её на стол. Ситуация накалялась. Хоть папа и сдерживал своё негодование – он был на грани.
– Валентин, я думаю, что взрослые люди в состоянии сами разобраться со взрослыми проблемами. Уверяю, вам не о чем беспокоиться, – холодно бросил Светлый, сжимая руки в кулаки и немного откинувшись на спинку моего углового дивана кофейного цвета.
– Как я могу не беспокоиться, когда моя полуголая дочь находится с тобой на одной территории? Что было бы, если бы мы пришли на десять минут позже? Вас бы пришлось разнимать друг от друга, как паршивых котят в брачный период.
– Папа!
– Не папкай, – немного прикрикнул он. – Зятёк, надеюсь, вы с Валюшей не принесёте мне маленьких светлячков в подоле? Не забывайся, у тебя скоро свадьба, которую я отменять не собираюсь.
– Между мной и Валентиной ничего нет. Ничего того, о чём вы подумали. Я ведь не пубертатный мальчик, который прыгает на всё, что двигается. Последствия я полностью осознаю. При всем уважении, вы не имеете права решать за меня или Валентину.
– Ромчик, ты мне тут паутинку не плети, я в неё не попадусь. Хочешь, чтобы наше сотрудничество закончилось из-за маленького и очень обидчивого недопонимания?
– Сотрудничество может закончиться из-за вашего стремления контролировать чужие жизни. Не лезьте в мои дела, когда я вас об этом не прошу. Я уже давно не забитый школьник, который смотрит на вас со страхом и восхищением. Думаете, я не смогу найти того урода без вас? Ошибаетесь, я…
– Точная копия своего отца… Он отвечал мне точно так же. И где он сейчас?.. Когда-то один из самых влиятельных людей города, мой враг и партнёр… – стал обычным предпринимателем, без денег и каких-либо амбиций, – перебил его папа.
Светлый обжёг меня тяжёлым взглядом. Я увидела, как дрогнула его рука в мою сторону. Он хотел взять меня за руку, ища поддержки, но в присутствие родителей решил вести себя немного скромнее. Я же не могла оторвать взгляда от его тонких губ, острого подбородка и ледяных глаз, которые готовы были сжечь мою квартиру со всем содержимым. И даже со мной.
– У меня нет отца.
– Как же? Ты ведь человек науки, знаешь, что детей не в капусте находят. Разве тебе не интересно, кто этот загадочный мужчина? Я могу сказать имя и даже его точный адрес.
– Пожалуй, откажусь, – отозвался тот. – Для меня это совершенно чужой человек.
Значит, его отец жив и здоров, но сыном не интересовался. Не удивительно, что Светлый не любит обсуждать своё детство. Мать унижала всё время унижала, а отец даже на горизонте не появлялся. Папа пытался надавить на больные точки Романа Андреевича. И мне стало его действительно жалко. Вечно сильный, хмурый и холодный Светлый трескается от слов о родном отце. Не удержавшись, я опустила руку на колено Светлого, он дрогнул и на мгновение посмотрел мне в глаза. Просто хотелось, чтобы он знал – я рядом. Мама пыталась успокоить папу, потому никто не обращал внимания на мою маленькую шалость. Наши руки сплелись, точнее, только мизинчики. Это прикосновение ощущалось интимнее, чем самый страстный поцелуй посреди ужасной грозы. В лёгком движении было столько боли и желания быть любимым, что просто хотелось выгнать всех к чертям собачим, лечь Светлому на грудь, где бьётся сердце, и просто молчать, слушая звенящий стук тревоги и боли, что таиться внутри него.
– … это уже слишком, – тихо сказала мама на ухо папы. – Ты обещал мне сдерживаться в выражениях.
Папа цокнул, обвёл нас взглядом и хотел открыть рот, как я перебила его:
– Пап, хватит, – крепче сжала я мизинец Романа Андреевича, но чтобы никто не заметил. – Роман Андреевич прав, между нами ничего нет. Незачем над ним издеваться. Я ему просто позвонила, чтобы он спас меня от Андрея, потом было недопонимание, а потом пришли вы…
– Получается, ты так приоделась для этого урода? – огорчёенно выдохнул папа. – Ещё лучше.
– Папочка, я люблю красиво одеваться, сам знаешь, – мило улыбнулась я. – Но да, приоделась я так для Андрея. Чтобы он увидел, что потерял лучшую девушку в своей жизни.
Светлый посмотрел на меня с нескрываемой улыбкой. Видимо, попытка спасти нервы и красивенькую заднюю часть Романа Андреевича можно считать засчитанной. Шутки шутками, но папе необязательно знать о наших «отношениях», которые могут перерасти во что-то большее. Шанс всегда имеется, тем более, я почувствовала эту искру между нами. А как он защищал меня от Андрея. Настоящий принц на чёрной карете.
– Почему мне не позвонила? – с подозрением спросил папа.
– Я на тебя всё ещё обижена. И мне не хотелось впутывать в наши с Андреем отношения, я ведь знаю, как ты его не любишь, – быстро выдумала я очередную ложь.
– Надеюсь, объяснений Валентины более, чем достаточно? – поинтересовался Светлый посмотрев на моих родителей. – Мне бы не хотелось, чтобы вы подумали лишнего.
Атмосфера на кухне начала приобретать приятные нотки. Никто ни на кого не кричал, может, немного злился, но открытой агрессии не проявлял. С меня семь потов сошло, пока папа не закончил свой допрос с пристрастиями. И снова я спасла Светлого. В который раз. Мне нужно поставить памятник в центре города.
– Так зачем вы приехали? – немного отпила я оставшегося чая с жасмином. О Светлом я позаботилась заранее. Налила ему его адский напиток, от которого во рту всё скукоживается. Никогда не понимала любителей горького кофе. Никакого наслаждения, одни страдания.
– А что запрещено уже с дочуркой видеться? – насмешливо спросил папа. – Не появлялась на горизонте несколько дней, вот и вся загипсованная ходишь. А рядом трутся… непойми кто.
– Милый…
– Мать твоя уже вторую ночь не спит, переживает. Вот и подумал: «Не приехать ли к моей дочурке?»
Я улыбнулась и мягко посмотрела на расстроенную маму, которая никогда не любила конфликты в семье. Сама с папой не редко спорила, ругалась, но когда дело касалось меня или Олеси – сильно переживала и всячески пыталась вернуть всё на круги своя.
– А ещё твой папа хотел устроить за тобой слежку, чтобы убедиться, что ты в порядке, – рассмеялась мама. – Благо, я его отговорила от этой идеи. Переживал, места себе не находил, банку кофе за два дня выпил. Это его личный рекорд.
– Пап, у тебя сердце больное, какой кофе?! – почти подскочила я, однако сжимающая рука Светлого немного меня успокоила.
– Твоя мать, как всегда преувеличивает, – фыркнул папа, когда мама мягко поцеловала его в щёку. – Банка была небольшая, да и заполнена не полностью.
Папа бросил взгляд на часы, затем на Светлого. Он пробубнил себе что-то под нос и твёрдо произнёс:
– Ромчик, разговор есть, – странным тоном начал папа. – Оставим девочек одних и пойдём поговорим. Наедине. Без лишних ушей. Появилась кое-какая информация.
«Лишние уши» – это про меня. Я ещё с самого детства любила подслушивать и нередко узнавала о подарках, поездках или новых сделках первой. Папе это никогда не нравилось, но однажды это спасло его от подписания контракта на один гнилой заводик, который потом засадил бы папу за решётку. Так что незачем жаловаться на мою способность быть незамеченной.
Светлый мягко отпустил мою руку, напоследок проведя пальцем по тыльной стороне ладони. Кожа покрылась мурашками, а в голову начали приходить разные мысли. Не самые правильные, но и мы с Романом Андреевичем не святоши.
Папа со Светлым быстро скрылись в моей спальне, оставляя нас с мамой наедине. Я слышала их тихие голоса, но разобрать диалог не могла, хоть мне и было до жути интересно.
Глава 23
НИКТО ДАЖЕ ПОДУМАТЬ не мог, что обычный вечер обернётся душевными разговорами. Светлому не приносило удовольствия сидеть напротив хмурого Валентина, пока в соседней комнате находилась почти что обнажённая Оленьева. С трудом отогнав навязчивые мысли о Вале, в которых происходили разные действия, о которых ей лучше не знать, Светлый осмотрел спальню – лениво, неспешно, наслаждаясь каждым сантиметром Валиного владения. Обычная женская обитель. Куча косметики на туалетном столике, ароматные свечи, которые бросали тень на ближайшую стену и неакуратно сложенная одежда на спинке кресла. Его всегда раздражал беспорядок – будь-то в голове или квартире. Даже самый незначительный. Винить в этом Оленьеву он не мог, да и не хотел. Она олицетворение слова «беспорядок» и «хаос», в котором он находил что-то до раздражения милое, дробящее кости и рвущее сердце наружу. Не давала покоя ему лишь одна вещь. Светлый хотел быть с этим хаосом единым целым. И после сегодняшней ситуации – это желание усилилось.
Хмурый взгляд остановился на вазе со свежими цветами у самой кровати, которые Валентина будто бы оставила доживать свои дни в мусорке. Но это была лишь очередная её выходка, чтобы позлить Его Светлость. Он ожидал, что это вызовет в нём раздражение, как и большинство действий Вали, но внутри родилась неожиданная нежность, лёгкое покалывание и желание баловать её каждый божий день свежими цветами.
– Ромчик, я вышел на след этого ублюдка, когда он пытался пробраться в твою квартиру, – хмуро бросил Валентин, устало потерев глаза. – Он засветил свою физиономию на камеру. Такой неприятный тип. Пытался прикрыться капюшоном, но дурак дураком не знал, что мы поставили свои камеры в подъезде.
– Узнали, кто это? – холодно спросил Светлый, уставший от всей этой ситуации.
– Выясняем. Знаем только, что он не отсюда, в кадрах города не был замечен. Блондин, рост ниже среднего и шрам на всё лицо. Такой незамеченым не останется... Найдем в ближайшее время.
Светлый коротко кивнул. Безэмоционально и почти что машинально.
– Обиделся? – Оленьев похлопал Романа Андреевича по плечу, чтобы тот пришёл в себя.
«Обиделся» – прозвучало для Светлого, как какая-то насмешка, будто он маленькая девочка, которая расплакалась из-за куколки. Светлый не понимал, как он, взрослый человек, преподаватель, доцент, серьёзный мужчина, не мог признаться Оленьеву, что Валя украла его холодное сердце. Что он должен был оправдываться перед папашей его девушки.
«Она не твоя девушка», – с лёгкой насмешкой прокомментировал внутренний голос мужчины. Однако Светлый пытался не обращать на него внимания. Находил он в этой ситуации что-то забавное. Обещанные другим. Притворись моей любовью, а потом исчезни из моей жизни. Современные Ромео и Джульетта.
– Валентин, это всё, что вы хотели мне сказать? – сжал зубы до скрипа Светлый.
– Нет, – коротко ответил он и закинул ногу на ногу.
Роман Андреевич выдохнул и приготовился к очередной порции допроса отца семейства. Светлый всегда считал Валентина хорошим мужиком, который просто заботиться о семье, но когда они с Валентиной стали ближе – его гиперопека начала напрягать, буквально раздражать каждую клеточку его тела. Неужели нельзя оставить свою совершеннолетнюю дочь в покое, дать ей право самой принимать решения?
– Знаешь, я всегда мечтал о сыне. Думал, родиться у меня какой-то Аркаша, которого я научу всему, что знаю. Представлял, как буду играть с ним футбол на заднем дворе, запишу его на борьбу и буду учить, как управлять бизнесом. Но судьба решила иначе, и подарила мне двух прекрасных дочерей, после которых я напрочь забыл о мечте иметь сына, – хмурое лицо Валентина озарила нежная улыбка, а глаза заблестели от нахлынувших воспоминаний. – Ещё в роддоме я пообещал себе, что буду защищать и заботиться о них до последнего вдоха. Пока не сдохну или не найду себе достойную замену.
Он на секунду затих, а затем посмотрел Роману Андреевичу в глаза.
– А потом появился ты – наглый щенок, с паршивым характером и с полным отсутствием самосохранения.
– И вы мне понравились с первой встречи.
– Не сомневаюсь, – рассмеялся Валентин. – Знаешь, почему я разрешил тебе встречаться с моей дочерью?
«С какой из?» – насмешливо спросил Светлый у самого себя.
– Потому что у вас не было выбора? – предположил Роман Андреевич.
– Нет. Потому что я увидел, что ты сможешь стать достойным человеком для Олеси, которой нужен был тот, кто смог бы держать её в узде. Ты такой же, как я.
– Прямо сразу же увидели?
– Конечно. Я ведь не идиот. Да и ты им никогда не был. Видишь, каким вырос, – он громко выдохнул и подошёл к окну, где кипел ночной город. – И если ты не мудила последний – оставишь Валю в покое. Ты ей не пара. Не только из-за возраста, а и из-за её своевольного характера.
– Валентин, на что вы намекаете? Всё ещё думаете, что между нами с Валентиной что-то есть?
– Даже не сомневаюсь, – с угрозой в голосе ответил Оленьев. – Ты ведь сам знаешь, какая у нас Валька. Своенравная, характерная и очень непостоянная, примеров этого слишком много, чтобы о них говорить. Думаешь, она будет тебе в старости подтирать жопу и носить стакан воды? Нет-нет-нет… Её «любовь» будет длиться пол года, максимум год. Молодость, сам понимаешь. Преподаватель в университете, это ведь сейчас модно? Разве нет? Уверен, она крутит с тобой шашни, чтобы перед этим уродом Андрюхой или подружками похвастаться. Вряд-ли она выберет тебя, когда перед ней будет шастать молодой парень с подкаченными руками и желанием веселиться. Вот ты любишь ходить в клуб, танцевать пить это непонятно что, которое искриться и дымит?
Светлый отрицательно покачал головой, пытаясь осознать сказанное Валентином.
– А она это обожает. Они с этим уродом каждые выходные ходили по клубам. Валя не будет менять свою привычку из-за тебя. Ты ей станешь неинтересным, как только она закончит университет. А с Олесей вас связывают глубокие чувства. Ты ведь за ней, как собачёнка бегал. А про Вальку можешь забыть. Я грудью лягу, но счастливой семейной жизни вам не видать. Не хочу, чтобы вы, как те голубки страдали от собственных чувств. Ты взрослый мужчина, ты должен уметь держать себя в руках.
А если она не захочет уходить? Что тогда? – со злостью вырвалось у Светлого. – Закроете её в башне без солнечного света и какого-либо контакта со мной?
Валентин не ожидал такой реакции от Романа Андреевича. Ему казалось, что тот покорно склонит голову и сделает так, как нужно ему. Оленьев даже не догадывался, какие чувства бурлят внутри его почти что зятя. Насколько сильно он хочет быть с его младшей дочерью. Насколько сильно он ревнует её к каждому, кто хоть посмеет взглянуть на неё. Насколько сильно он хотел убить Хлыстова, который посмел прикасаться к ней, целовать и умолять вернуться. Он слышал каждую его гнилую фразу и каждый ответ Валентины. Для неё он был не просто очередным развлечением, Светлый был её любовью, от которой кости трещат, а сердце колотится так, словно вот-вот остановится.
И ведь Валентина даже не догадывается, какое влияние на него имеет, что поселилась она в его сердце ещё несколько лет назад. В более глупой ситуации он никогда не был, и разум, который твердит уходить, больше не имеет никаких рычагов давления. Валя полностью уничтожила его одним: «Я люблю тебя».
Рома, знаешь, как говорят: «Если любишь – отпусти». Дай ей шанс стать любимой с кем-то другим.
А если она любит меня?
Не любит.
А если всё-таки любит? Что тогда? Убьёте меня?
Сделаю так, что ты исчезнешь.
Светлый устало улыбнулся, откинул голову назад и прижался к прохладной стене затылком. Он слышал тихий голос Вали, которая о чём-то беседует с матерью и не мог не задуматься о ней. Мысли о том, что может ей и правда было лучше с кем-то другим не покидали его.
******
Валюшь, то, что ты делаешь это неправильно, – мягко сказала мама кутаясь в плед.
Ты про торт? Не переживай, маленький кусочек на фигуре не скажется.
Не ёрничай. Я про твои отношения с Ромой.
Валя, придерживаясь своей легенды лишь недовольно цокнула и закатила глаза. Делая вид, что между ними со Светлым ничего нет. По сути, так оно и было. Обычная договорённость без каких-либо обязательств. Договорённость, которая закончиться на этой недели. Если быть точнее, в воскресенье. Хоть это и выглядело глупо, Оленьева уже просматривала в Интернете подарок для Его Светлости. Она хотела найти что-нибудь оригинальное, но с намёком на неё. Может, украшение или книга. Кто знает, что любит зануда-доцент, который обожает кошмарить своих студентов.
Мам, я уже говорила, что между нами ничего нет. Он просто мой преподаватель и жених моей любимой сестрёнки, – язвительно ответила я.
Хоть я в это и не верю, будем на это надеяться, – громко выдохнула мама поглядывая на время. – Мне бы не хотелось видеть тебя расстроеной и разбитой, как тогда, когда тебе изменил Андрей.
Давай не будем. Ещё Андрея здесь не хватало.
Ну я увидела его сегодня, вот всё и вспомнилось. Как ты страдала и плакала по ночам в подушку…
Мама! Хватит, всё хорошо, правда…
Хорошо будет на том свете, а пока что просто нормально.
Валина мама оценивающе провела глазами по дочери, как сканером. Дотошно и с особым скептетизмом. Вся комната Наталии завалена книгами о психологии и языку тела. Не то, чтобы она была ярой фанаткой данной литературы – просто хотелось скрасить одинокие вечера, пока Валентин работал. Спустя пару секунд, она готова вынести приговор.
Врушка ты, Валюша.
Чего? Мам, ты о чём? – мягко спросила та.
Даже не думай об этом мужчине.
Я о нём не думаю, – немного повышенным тоном ответила Валя.
Господи, ты даже сейчас о нём думаешь! Валя, сейчас же прекрати!
О Господи, у тебя уже крыша поехала от твоих книг. Не думаю я ни о каком Светлом. Точнее думаю, но о завтрашнем экзамене, который тот будет у меня принимать.
Голоса за стенкой начали понемногу стихать и Валя, с улыбкой ждала момента, когда родители смогут оставить их наедине. Правда, после её признания – разговор между ними будет идти куда туже, чем до этого.
– Он любит её, – спокойно сказала мама с сожалением в глазах.
– Кого?
– Олесю.
– Мам, это не…
Валя притихла, как только увидела перед собой телефон. На котором было селфи, где Светлый и Олеся целуются. Они выглядели счастливыми и такими влюблёнными… Сидели в кафе, в их кафе! Которое ему показала Валя. Напротив заснеженного окошка и мягкого диванчика, где мерцает ёлка и бегают официанты.
«Это та самая встреча?» – пронёсся в голове Вали его разговор по телефону в травмпункте.
Оленьева крепко сжимала телефон в руке, пытаясь сдержать нахлынувшие слёзы. Стало больно и обидно от того, что она поверила тому, кому верить не стоило. Наталья присела рядом с дочерью и мягко приобняла её за плечи. Валя пыталась выглядеть сильной, но дрожащая нижняя губа и трясущиеся руки – выдавали её истинные эмоции. Впервые она пожалела о том, что может видеть.
– Зачем? – еле выговорила Валя. – Зачем ты мне это показала?
– Чтобы ты узнала правду. Я знаю, тебе сейчас больно. Но лучше увидеть это до того, как ты полюбишь этого козла.
– Поздно, мам, – шмыгнула носом Валя.
– Что? – растеряно спросила та.
– Поздно…
Валя закусила губу до крови, но продолжила всматриваться в фото. Наверное, чтобы убедиться, что глаза её не обманывают и это действительно Светлый с её сестрицей. Наталья больше ничего не говорила, лишь мягко поглаживала плечо дочери в попытке успокоить.
– Давно? – коротко спросила Оленьева. – Давно они крутят?
– Ещё со школы… Ты была тогда маленькой, да и авария… Наверное, ты забыла о Роме. Хоть раньше постоянно называла его Ромашкой. Может, помнишь?
Девушка горько улыбнулась и попыталась напрячь мозг, чтобы вспомнить Светлого в свои молодые годы. Только помимо резкой головной боли, ничего не приходило. Она злилась на него, но не сильно. Он ведь ничего не обещал. Ни золотые горы, ни даже домик у моря. Но должны ведь быть какие-то рамки приличия. Зачем он тогда её целовал, делал всё, чтобы она поверила в то, что небезразлична ему?
– Счастья им и детишек побольше, – шмыгнула Валя носом и перевернула телефон экраном вниз. – Я рада, что моя сестрёнка счастлива.
Столько желчи и горечи Валя никогда не испытывала. Это как узнать, что Дед Мороза не существует, а подарки всё это время тебе подкидывали родители. Пытаешься не верить до последнего, хоть и факты на лицо.
Прижавшись коленями к телу, Валя мягко положила на них голову и прикрыла лицо волосами. Слёзы потекли ручьём, а голоса за стенкой стихли. Как только Оленьева прикрывала глаза – появлялась картинка жаркого поцелуя двух влюблённых, которые безо всякого стыда наслаждаются моментом. Разочаровываться, когда ты ничего не ждёшь от человека – намного легче и менее болезненно.
В то самое время, Светлый, как и Валя сидел прижавшись к стене. Они будто прижимались друг к другу, даже не подозревая об этом. Пока у одного рождалась надежда, у другой – эта надежда окончательно рушилась.
Глава 24
ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ должен был начаться долгожданный экзамен, но я не находила себе места после вчерашнего, да и Его Светлость на горизонте не появлялась. Многие начали шушукаться и надеяться, что Роман Андреевич и вовсе не придёт. Пытки Светлого никому удовольствия ещё не приносили. К сессии я не была готова от слова совсем. Выпроводив родителей и даже не попрощавшись со Светлым – я включила грустный фильм, налила вино, которое купила для нашей с ним романтической встречи, и просто всю ночь провалялась в кровати сметая всё сладкое на своём пути. Давно мне не было так паршиво. Так ещё и моя мамуля решила не оставлять меня в покое и пригласила на вечер, который посвящён нашей сладкой парочке. В крутом ресторане, ценник которого летит вверх даже не моргая. Сначала я идти не планировала, но мне не хотелось показывать свою неприязнь к этим личностям. Да и деловые связи нужно налаживать.
– Вот же урод, – цокнула Катька поглядывая на часы. – Мало того, что он так с тобой поступил, он ещё и опаздывает. Как будто у меня кроме этого дебильного экзамена жизни нет.
– Ну что ты… преподаватели не опаздывают, они задерживаются, – горько усмехнулась я поправив свежие кудри. – Хотя на него это непохоже. Может, невестушка задержала?
– А вот и наш герой...
Взгляд подруги устремился вглубь коридора, где еле-еле ковылял Светлый. Выглядел он, как малосольный огурчик. Такой же зелёный и явно не первой свежести. Он потирал переносицу и дрожащими руками открыл аудиторию. Я надеялась, что он сразу зайдёт внутрь и мне не придётся проходить мимо него, но Роман Андреевич впустил моих недовольных одногруппников внутрь и просто замер глядя на меня.
– Чего ему от тебя надо? – оскалилась Катька сжимая мой локоть.
– Ну даже не знаю, может, хочет мне лично в руки передать приглашение на званый ужин со всей моей семейкой?
– Придурок, – закатила глаза Катька.
Я хотела быстро проскочить в аудиторию, чтобы больше не видеть его наглую рожу. Очень уж она была неприятненькой после вчерашнего.
– Доброе утро, – сказал он, а я сделала вид будто ничего не услышала.
Нет, не из лишней гордости или из-за того, что он кретин последний. Нет, конечно же нет. Просто «доброе утро» сказал он только мне. Сомневаюсь, что в Его Светлости проснулась вежливость. Этот паразит хотел вывести меня на разговор, но я даже воздух не пустила в его сторону. Даже ресничкой не повернула. Кретин Андреевич должен понять, что терпеть его выходки я не намерена.
Я правда не хотела оставаться с ним наедине, но Светлый решил всё за меня. Он мягко схватил меня за руку, в зоне моих приятнейших пальчиков и потянул на себя. С такой силой, что я шлёпнулась головой прямо в его грудь, оставляя после себя свой боевой раскрас одинокой девушки.
– Кретин Андреевич, следите за своими ручками, а-то так можно и в окошко вылететь, – тихо сказала я, чтобы никто не услышал. – Да и хватать меня на всех у глазах… другие могут подумать, что вы до меня домогаетесь. Ваш авторитет «правильного» преподавателя рухнет, как карточный домик.
Светлый выгнул свою свирепую бровь и тут же с грохотом прикрыл дверь, чтобы мои любопытные однокурсники не совали свои носы куда не надо.
– Какой я тебе к чёрту кретин? – возмущённо спросил Роман Андреевич, глядя на меня прямо в упор.
– Самый настоящий, – с улыбкой ответила я немного отходя на безопасное расстояние. – Вы не нервничайте, а то так и давление может подскочить. Поберегите себя.
– Валентина, где же твоя любовь? – насмешливо бросил он.
– Растворилась в море лжи и обмана. Вашего, между прочим.
Я свернула налево, чтобы обойти этого истукана, но он перекрыл мне дорогу и только недовольно повёл ноздрями.
– Вы не думайте, я могу вечно пытаться обойти вас, и однажды у меня получится.
– Что с тобой происходит? Я понимаю, ты женщина роковая, нравиться, когда за тобой бегают с открытым ртом и кучей комплиментов. Но всё же, попрошу объяснить своё поведение.
– Какое ещё поведение? – горько улыбнулась я глядя ему в глаза. – Я что должна вешаться вам на шею и целовать до потери пульса? Андрея рядом нет, а значит и нет потребности притворяться. Можете считать, что сегодня у вас выходной от роли моего парня. Будьте просто преподавателем и любящим мужчиной моей сестрёнки.
– Знаешь, иногда я тебя не понимаю, – Светлый схватил меня за плечи и буквально заставил сохранить зрительный контакт. – Сначала ты признаешься мне в любви, потом твой отец почти что пинками выгоняет меня из твоего дома, а сегодня ты делаешь вид, будто между нами ничего нет. Мне нравится, когда ты ревнуешь, даже когда испепеляешь меня взглядом, но я терпеть не могу твои попытки заставить меня извинять и умолять тебя всё мне объяснить.
Я лишь возмущённо фыркнула, но ничего не сказала. Я думала лишь о том, как сдавать этот чёртов экзамен сидя с ним за одним столом. Вдруг мои чувства возьмут вверх и я коснусь его волос или снова скажу, что люблю его?
Гул в аудитории становился всё громче, а наше дыхание всё тише.
– Знаешь, ты настоящий козлина, – я пришла в себя и отбросила его руки. – Привести Олеську в место, которое я считала чем-то особенным. Тебе было хорошо? Понравилось водить меня за нос? Так знай, я желаю вам счастья. Вы друг друга стоите. И не дотрагивайся до меня, когда тебе захочется, не забывай, кто мы друг для друга.
– А кто мы друг для друга?
– Чужие люди, которых связали обстоятельства, – выпалила я на эмоциях.
Я заметила, как потух взгляд Романа Андреевича и то, как крепко он сжал кулаки отстраняясь от меня. Я тут же пожалела о сказанном, но может это и к лучшему.
– Да? – спросил Светлый с некой горечью. – Тогда хорошо, что скоро обстоятельства нас связывать не будут.
Он хотел сказать что-то ещё, но остановился, когда заметил приближающуюся к нам мою однокурсницу, которая виляя бёдрами улыбалась Светлому. Я мрачно обвела её взглядом, и меня обожгла ревность. Такое чувство, будто она не на зачёт пришла, а в ночной клуб! Короткая юбка, которая ничего не прикрывала, растёгнутые пуговицы рубашки и улыбка на все здоровые зубы. Ну и лошадь. Я давно заметила, как она пыталась обратить на себя его внимание всякими сомнительными жестами. Только Светлый, как скала, даже сейчас бровью не повёл.
– Доброе утро, Роман Андреевич, – поправила Ксюша золотистые волосы и закусила губу.
– Доброе, – холодно ответил Светлый, потупив взгляд в окно.
– Доброе утро, Ксюша, – с натянутой улыбкой ответила я.
– Ой! Валечка, а я тебя не заметила, – наигранно рассмеялась она. – Что-то я сегодня такая невнимательная. Видимо, придётся посидеть подольше, чтобы сдать зачёт...
Я злобно на неё взглянула и пожелала всего самого наилучшего. Чтоб она провалилась! Но когда она попыталась прикоснуться к моему Светлому – я взорвалась, меня перекосило и я почти что ударила по её лакированной головке, и Светлому заодно, чтобы он не расслаблялся. Однако, Светлый сам отбросил её руку. Даже делать ничего не пришлось.
– Горохова, хотите иметь не допуск к сессии?
– Нет, – виновато ответила она. – Я просто хотела...
– Тогда идите в аудиторию и готовьтесь к зачёту. Он начнётся через минуту.
Ксюша недовольно зашла внутрь, а я со своим демонёнком внутри радовалась и возможно, гордилась Светлым и его выдержкой. Мы ещё недолго стояли в тишине, а затем одним жестом – Роман Андреевич пригласил меня внутрь к остальным студентам.
Глава 25
ДВЕРЬ ЗАКРЫЛАСЬ, СТУДЕНТЫ расселись по своим местам, а в аудитории воцарила умиротворяющая тишина. Такая, от которой хочешь карапкаться на стену и выть волком. Катька хотела спросить, что произошло между нами на коридоре, видя злобное личико Светлого и мою уничтожающую ауру, но наставления Его Светлости остановили её. Он достал из своей деловой сумочки несколько десятков билетов и попросил остаться только нескольким студентам. Я находилась в их числе. Первая группа была составлена из наших отличников, хорошистов и меня. Хоть я и была примерной ученицей, философия никогда не шла мне хорошо.
Я надеялась лишь на удачу, и на то, что вытяну билет, который не сразу потянет меня на дно. Я понимала, что Светлый меня недолюбливает, особенно после моих слов. Додумалась только ссориться с ним перед самим экзаменом. Но ладно, что сделано, то сделано.
На дрожащих ножках, я подошла к преподовательскому столу заполненном бумажками, одна из мерзких отличниц пнула меня и схватила билетик, на который я поглядывала ешё с первой парты. Мне пришлось включить все свои сверестесвенные силы, я пыталась нащупать подходящий билет, который подошёл бы именно мне. Жаль, что рядом не было Катьки с её колодой карт, она бы мне нагадала и принца на белом коне и правильный билет бы в руки всунула.
Оленьева, долго вы будете здесь магией промышлять? – с насмешкой в голосе спросил Светлый. – Тяните билет, не задерживайте одногруппников.Дайте мне сосредоточиться. Билет это дело серьёзное, – нахмурилась я и случайно задела браслетом-цепочкой руку Светлого. Он не дрогнул, однако челюсть сжал, словно я провела по его руке кинжалом.– Я выберу вместо вас, если вы так боитесь, но не обещаю, что вопросы вам понравятся.
Закатив глаза, я схватила первый попавшийся билет и пробежала по нему глазами:
«Эмпиризм Нового времени: Ф. Бэкон и его учение об «идолах» (призраках) разума.»«Общество как саморазвивающаяся система: структура и основные сферы жизни.»
Сказать, что я расстроилась – ничего не сказать. В теории, тему я знала, но это, как калеке дать палку в руки и послать в магазин за хлебом. Где-то он точно заблудиться. Так и я. В голове каша, а в голове только мордашка Светлого.
– Номер? – спросил Светлый записывая что-то в блокнотик.– Тридцать первый, – на выдохе ответила я.– Вот так удача, – усмехнулся он. – Идите готовьтесь, через пол часа буду спрашивать. И ещё, информация для всех: списывания, перешёптывания, бросание записок и прочее – автоматически отправляет вас на передачу. Желаю вам удачи.
Я быстро плюхнулась за свою парту и просто начала сидеть, посматривая на белый лист бумаги, который должен был стать моим помощником при допросе Светлого. Ручкой я начала рисовать цветочки, смайлики, сердечки, даже портрет Светлого с оленьеми рожками и дебильной надписью. Было всё, кроме ответов на вопросы.
