Текст книги "Паутина (СИ)"
Автор книги: Весела Костадинова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
от автора
Прежде чем начать выкладывать следующие главы и дабы избежать некоторых претензий со стороны как читателей, так и правоохранительных органов, я обязана сделать некоторое заявление.
Как уже упонималоь в начале романа, все материалы для данной книги взяты из открытых источников. Мнение автора носит субъективный и личный характер, без цели оскорбления или нанесения вреда деловой репутации.
Любая информация о группах, движениях или организациях, упомянутых в тексте, представлена исключительно в художественных и аналитических целях. Автор не призывает к каким-либо действиям, связанным с этими структурами, и не делает категорических заявлений об их деятельности, если иное не подтверждено официальными источниками.
Некоторые организации, упомянутые в книге, признаны экстремистскими, нежелательными или запрещены на территории Российской Федерации. Упоминание их названий не означает одобрения или поддержки их идеологий и методов. В других странах правовой статус этих групп может отличаться, что требует внимательного и взвешенного подхода к рассматриваемой теме.
Автор, то есть я, выражает уважение к религиозным убеждениям читателей и не ставит своей целью оскорбление чувств верующих. Все описанные события, персонажи и ситуации являются художественным переосмыслением и не направлены на дискредитацию каких-либо религиозных или мировоззренческих систем.
С уважением, Ваша Весела.
41
Анализы не врали. Когда до меня дошел этот факт, подтвержденный дважды, мой организм дал мощный сбой. Я просто сидела или лежала, не в силах понять и принять того, что происходило. Откат от адреналина и шока накрыл так же внезапно, как и понимание того, что кто-то целенаправленно подрывал мое состояние.
Ответ мог быть только один – Ирина. Только она имела доступ к моим анализам, она вела меня в Центре, она назначала мне диеты и витамины. Но зачем? Зачем ей надо было так подрывать мое здоровье? Ревность? Зависть? Что? Она никогда не производила впечатления плохого человека, она всегда была отзывчивой и спокойной, внимательно относясь и ко мне беременной, и после родов.
Но анализы не врали. Я видела результаты своими глазами. Я сама принимала участие в исследованиях.
А Макс…. Он ведь продолжает доверять Ирине! Он не знал, что происходит! И я не имела возможности его предупредить.
Мне даже думать о нем было больно. Как и о Беате. Но если дочка осталась с бабушкой, то Макс… Что он чувствует сейчас, не зная где я? Возможно, думая, что я уехала сама….
Наверное, он ищет, но…. Но что будет, когда найдет?
Я закрыла глаза, ощущая как Катя меняет мне капельницу на новую.
– Кать, – повернулась к ней. – Мне нужно позвонить. Пожалуйста. Один звонок….
– Кому? – холодно спросила она, продолжая манипуляции.
– Я… мне нужно знать, что с Беатой все хорошо….
– С ней, Лиана, все хорошо. Даже более чем. Она в полной безопасности, с человеком, который счастлив за ней ухаживать.
– Она с Максом? – на секунду у меня немного отлегло от сердца, Максимилиан никогда не причинит моей девочке зла.
– Что? – Катерина подняла глаза. – Нет. Она не с Владимировым.
Я подскочила на кровати.
– Где она? Кому вы ее отдали? Почему она не с бабушкой?
– Лежи смирно, – осекла Катя. – Твоей бабушке 84 года, предлагаешь свалить на нее младенца? Тем более там вас искать в первую очередь будут.
– Кать…. Что вам нужно? – я закрыла глаза. – Вы все доказали. Я увидела, что меня…. Не знаю, мне врала мой врач. Не знаю, зачем ей это, но…. Мне нужно предупредить Макса, понимаешь? Нужно рассказать ему о Ирине. Она ведь может и других так….
– Ага, – вздохнула Катя, поднимаясь. – Может. Легко, Лиана.
– Неужели ты не понимаешь? Я должна предупредить человека, который меня любит! Кать, он единственный по-настоящему меня любит!
Она молча поднялась и пошла к дверям. Но на пороге остановилась.
– Ага, Лиана, единственный, почему нет-то. Бабушка твоя – не в счет, подруги, которые не понимали и переживали – не в счет. Мужик, который на преступление идет, бешенные бабки платит, чтобы тебе помочь – тоже не в счет. Только Макс, да, Лиа? Врач, который не заметил, что любимая на грани… – она вышла, от души приложив дверями.
Я тихо застонала, закрывая глаза. Роменский, чтоб его!
Я столько раз пыталась почувствовать хоть что-то с Максом, понять, принять…. И ничего. Этот только прикоснулся….
Даже сейчас при воспоминании о его прикосновениях тело опаляло огнем, а в животе возникало тянущее, ни с чем не сравнимое чувство жажды. С одной стороны, я понимала, что моя холодность и отстраненность излечимы, радовалась этому, но мое полное равнодушие к воспоминаниям о поцелуях и прикосновениях Макса вызывало глухое раздражение.
– Что, голубка, спишь? – ближе к вечеру, когда мне стало немного лучше – помогали капельницы – зашел Василий, как всегда в неизменной кепке на лысой голове, с большой тарелкой в руках, которую поставил на столик.
– Нет, – буркнула я.
– Это хорошо, – кивнул он, садясь передо мной на стул. – О, смотрю поужинала. Еще лучше. Ты, голубка, пока отдыхай, и смотри хороший сериал, – он достал откуда-то из-за спины ноутбук. Мое сердце дернулось.
– Ээээ, нет, девочка, он автономный, к интернету не подключен, я из него даже все железо достал, чтоб у тебя соблазна особого не было. Это тебе чтоб не скучно болеть было.
– Долго вы меня еще здесь держать собираетесь? – прошипела сквозь зубы.
– Ну, – он чуть прищурил глаза, – вообще терапия продолжается от двух недель до… ну по-разному. От тебя, зависит, голубка, – он вздохнул, и я вдруг ощутила, что он чем-то обеспокоен. – Лиана, – вдруг уже без усмешки обратился он, – ты сериал посмотри, он на рабочем столе, «Клятва»** называется. Внимательно смотри, голубка. Если решишь ноутбук разхуярить – не стесняйся – он не мой, он Гошин. И у нас еще парочка есть.
– Что там? – зло спросила я. – Порнуха?
– Почти, – кивнул он. – Тебе понравится. И это, держи, – протянул мне тарелку, полную крупной клубники. Только это, там зеленые есть…
– Что? – я взяла тарелку из рук и невольно фыркнула, среди крупных алых ягод действительно встречались зеленые. – Вы меня отравить решили?
Василий встал и направился к дверям.
– Не, собирал Игорь. Для тебя. А у него дальтонизм, увы.
С этими словами он оставил меня с тарелкой и ноутбуком наедине. Послышался звук запираемого на ключ замка.
Я едва не разбила ноутбук после первой серии. Абсурд. Полный, тотальный абсурд. Зачем мне смотреть эту херь? Для чего? Не хочу и не буду! Это сюрреализм какой-то!
Но утром к просмотру вернулась. Не потому что верила, а потому что стало интересно, с чего вдруг Василий решил заставить меня смотреть эту хрень. Тяжелую, непонятную, полную глупостей.
Еду приносила Катерина, молчаливая, не отвечающая на мои эмоции. Приносила, проверяла состояние, уносила. Еду, шоколад, который я выбросила в окно, ягоды, едва не последовавшие туда же, но мне стало стыдно.
Второй день прошел, как и первый. Меня никуда не выпускали, со мной вообще никто не говорил, а я уже готова была от тоски завыть. Еда, лекарства, сон, сериал, душ. Спать могла только с успокоительными.
Третий день вымотал меня окончательно. В голове постоянно крутились вопросы, ответов на которые не было. Мне казалось, я сама нахожусь в фильме, в этом чертовом сериале, который ломает всю мою реальность.
– Катя… – взмолилась я, – я так больше не могу…
– Знаю, – ответила она, измеряя давление. Сегодня утром я заметила, что она тоже дерганная и уставшая.
– Дай мне выйти хотя бы в сад…. Хотя бы ненадолго….
Она вздохнула, потом молча кивнула.
Я вышла в коридор, тяжело выдыхая, ощущая головокружение, а потом пошла к выходу. К той самой веранде, где ужинала в первый мой вечер здесь. Внезапные голоса заставили меня замереть в полушаге.
– Гоша, мы в жопе, ты это понимаешь? – голос Василия был напряженным, почти срывался.
– Вась, я похож на идиота? – Игорь раздраженно бросил в ответ. – Что ты предлагаешь? Снова перекинуть её через плечо, запихнуть в багажник и везти дальше? Куда? В Хабаровск?
Судя по глухому удару, Василий со всей силы стукнул кулаком по столу.
Тонкая, но цепкая рука Катерины вдруг толкнула меня в спину, вынуждая сделать шаг вперед, выйти на свет.
– Что за… – начал было Василий, но осекся. – Ну и кто её выпустил?
– Я, – отрезала Катя, глядя ему прямо в глаза.
– Я разрешал? – его голос был низким, угрожающим.
– А ну заткнись, – в тон ему бросила она. – Она у вас скоро копыта отбросит, Вась! Ты что творишь, а?
– То, что у нас нет времени, Кать. Впритык совсем. Недооценил я этого ублюдка, ох, недооценил… Он без тормозов. Совсем.
– Так девку поломать – тоже не выход, – отрезала Катя. – Она у нас уже на стены лезет.
Василий выругался, с силой упираясь кулаками в стол. Игорь стоял рядом, мертвенно бледный, губы плотно сжаты. В воздухе повисло напряжение, словно перед бурей.
– Что происходит? – спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
– Ищут тебя, голуба, – ехидно ответил Василий. – С собаками землю роют. Ориентировки на тебя и дочку по трем регионам разосланы. Видать не простого мотылька мы из паутины вытащили, а личную бабочку. Так, голубка?
Я побелела и пошатнулась, если бы не рука Игоря, возможно не удержалась бы на ногах.
– Ты, голубка, сейчас возможно выбор делать будешь – нас засадить и в свой рай вернуться, хоть и ненадолго, или все-таки голову включить.
– Я… я не знаю… – слова давались с трудом, грудь сжимало от тревоги. – Я не стану вас обвинять… Я… я просто хочу знать правду…
Я наконец выдавила это, опираясь на руку Игоря, цепляясь за него, как за единственную опору в этом хаосе. Посмотрела ему в глаза, но нашла там лишь холодное спокойствие.
– Мы тоже, Лиа, – ровным голосом сказал он. – Мы тоже. Возможно, к вечеру у нас будут ответы.
Но в этом спокойствии таилась обреченность. И от осознания этого мне стало по-настоящему холодно.
– Игорь… Скажи… скажите мне правду, – едва слышно прошептала я.
– Владимиров задействовал все связи, Лиана, – вместо него ответила Катя, сжимая губы. – Он выследил всех психологов, кто работает с такими, как ты, и вычислил Васю. За домом твоей бабушки установили наблюдение, твоих подруг допрашивали. Лену особо не трогали – у нее родители влиятельные, а вот Дарью прессовали по полной. Обещали обвинить в торговле наркотиками, если не заговорит. За квартирой Игоря тоже следят. А его машину…
– Довольно, – резко оборвал её Игорь, сжав челюсти. – Хватит.
– Нет, – твёрдо возразил Василий, сверкнув глазами. – Пусть знает, Гош.
Он протянул мне телефон.
На экране – снимок: машина Игоря, разбитая в хлам.
У меня перехватило дыхание.
Игорь обнял и прижал к себе, не заботясь ни о чем, я почувствовала, как он наклонился и тихо поцеловал меня в висок. Лёгкое прикосновение, но от этой обречённой, тихой нежности у меня закружилась голова. В этом поцелуе не было обещаний, не было слов – только какое-то неизбежное понимание.
– Почему вечером? – тихо спросила я, не открывая глаз, вдыхая запах его кожи.
– Гостя ждём, Лиа, – его голос прозвучал почти спокойно. – И я надеюсь, у него будут ответы на многие вопросы.
Он медленно провёл ладонью по моей спине, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде было что-то, от чего внутри стало совсем неуютно – не страх, не сомнение, а осознание того, что дальше не будет ни простых решений, ни лёгких путей.
– А дальше… – он задержал дыхание, словно сам не был до конца готов произнести это вслух, – дальше только тебе решать, что делать.
42
Время до вечера коротали в свободном режиме. Василий всем своим видом дал понять, что говорить пока больше не будет, растянулся на скамье, натянул кепку на лицо и притворился спящим. Игорь ушел на кухню, готовить ужин. Никто меня больше не держал, телефоны валялись на столе, словно всем стало все равно буду ли я звонить куда-то или нет.
Я ходила по дому, как львица в клетке, стараясь хоть на мгновение заглушить в голове поток вопросов, злости, хаоса и страха. Страха, впервые за этот год, не за себя. Я боялась за Беату, боялась за подруг и бабушку и боялась… за своих похитителей, хоть в голове так и не укладывалась мысль о том, что Максимилиан способен на то, что я видела на фото.
В итоге первая не выдержала Катя.
– Да угомонись ты уже, – вырвалось у нее. – Иди вон, ягод собери нормальных, что ли, задолбалась я несколько дней красные от зеленых сортировать.
Я невольно хмыкнула, скосив глаза на Игоря, мариновавшего мясо.
– Я думала, – слегка откашлялась, понижая голос, – что это ты собирала….
– Ага, бегу и падаю, – фыркнула женщина насмешливо. – С утра шел и обдирал все, что под руку попадалось. А потом матерился, глядя сколько мне выбрасывать приходилось!
Я не удержала улыбки.
– Почему мне не отдавала?
– Чтоб у тебя к стрессу и шоку еще и понос прибавился? – фыркнула Катя, и я невольно расхохоталась, заливаясь краской и радуясь, что этот разговор мужики не слышат. – Знаешь, – добавила она, выдавая мне с полки маленькую корзинку, – если это не любовь, то я вообще не знаю, что люди этим словом называют.
Совета ее я послушала, все лучше, чем слоняться без дела. Собирала сочные, алые, налитые соком и сахаром ягоды, а в голове метались тысячи мыслей и вопросов.
А когда вернулась, Василий уже проснулся от дремы и поглядывал в сторону подъездной дороги.
– О, ягоды, – обрадовался он и тут же сгреб целую охапку, – для разнообразия даже красные, – закинул в рот пару штук. – Голубка, а от тебя, как вижу, тоже польза может быть.
– В отличие от тебя, – закончила за него Катя, глазами, показывая, чтобы я прошла на кухню.
Игорь сидел за столом и чистил картошку, но судя по лицу мысли его были далеко. На мои шаги поднял голову и молча кивнул.
Я нашла в ящике стола картофелечистку и села рядом, помогать. Солнце уже клонилось к закату, а мы просто молча сидели рядом, объединенные общими мыслями и молчанием.
Когда закончили, он без слов забросил овощи в духовку, точно так же молча наполнил чайник водой и поставил его на плиту. Его движения были плавными, неторопливыми, и в этом было что-то настолько домашнее, настолько обыденное, что я позволила себе на мгновение просто погрузиться в это. Не думать о прошлом. Не задумываться о будущем.
Я смотрела, как вода закипает, слушала, как чайник начинает тихо потрескивать, как его дыхание ровно смешивается с тишиной комнаты. Когда первый пар начал подниматься из носика, я сама встала и заварила чай, механически, бездумно, словно делала это уже тысячу раз в этом доме.
Когда поставила перед ним большую кружку с горячим напитком, он удивленно посмотрел на меня, приподняв бровь.
– Спасибо, – тихо сказала я, садясь рядом.
– За что? – его голос был немного хрипловат, и он смотрел на меня так, будто не привык к подобным словам.
Я смутилась, почувствовав, как щеки слегка нагрелись.
– За клубнику, – улыбнулась, опустив взгляд в чашку.
Он усмехнулся, махнув рукой.
– А, – протянул он, будто это не стоило упоминания.
Я посмотрела на него исподлобья.
– У тебя… – я откашлялась, – дальтонизм?
Он коротко хмыкнул, откинувшись на спинку стула.
– Угу, как-то так…
Я закусила губу, сдерживая улыбку.
– А как же ты индикаторы различаешь?
Он усмехнулся шире, на секунду взглянув на меня с той самой легкой насмешкой, но без злости.
– А на что мне студенты даны? – отозвался он с нарочито важным видом. – Должно же быть в положении наставника хоть какое-то преимущество.
Я покачала головой, не сдержав короткого смешка.
– Пользуешься служебным положением?
– Конечно, – темные глаза на несколько минут наполнились искорками смеха – искреннего, настоящего, на который невозможно было не ответить, хотя щеки уже полыхали.
Звук подъезжающей машины ворвался в наше спокойное одиночество, разом разрушив все очарование. Я вздрогнула, заметив, что Игорь тоже напрягся.
Он молча встал и подошел к окну, выводившему на подъездную дорогу.
– Что там? – прошептала я.
Игорь обернулся, и лицо его снова было каменным.
– Пойдем, Лиа. Приехал наш гость. Пойдем, – он вдруг порывисто притянул меня к себе. Всего на мгновение и тут же отпустил, и я поняла – ему тоже страшно.
Мы вышли на веранду, где сидела мрачная Катя. Василий стоял на посыпанной дорожке перед домом, встречая гостя, выходящего из потрепанного старого внедорожника. Мужчины тут же обменялись крепкими рукопожатиями, о чем-то быстро переговариваясь. Игорь погладил меня по плечу и тоже спустился к гостю.
Они мгновение смотрели друг на друга, а после тоже пожали друг другу руки. Страх чуток разжал свои когти – значит приехавший был другом, а не врагом.
– Кто это? – тихо спросила у Кати.
– Я его не знаю, – тут же ответила она, тоже подходя к перилам и поглядывая на мужчин.
Незнакомец в этот момент поднял голову и посмотрел прямо мне в глаза. Он был невысоким, даже чуток щупловатым, с короткими светло-русыми волосами. Но что-то в его движениях, его жестах, в чертах его лица показалось мне невероятно знакомым. Словно я знала его, но никак не могла вспомнить.
Мужчины, повинуясь приглашению Василия, прошли на веранду. И незнакомец протянул мне руку.
– Рад познакомиться, Лиана, – голос его был глубоким, сильным, никак не вяжущимся с его внешним видом, а вот в глазах стояли тоска и боль, не смотря на легкую улыбку, с которой он поздоровался со мной. – Жаль, при таких обстоятельствах.
– Мы знакомы? – тихо спросила я.
– Заочно, девочка, – тяжело вздохнул он. – Возможно обо мне ты слышала… от моей дочери.
Я приподняла брови, переводя взгляд с незнакомца на Игоря.
– От Марины, – тихо добавил мужчина. – От Марины Ломовой, Лиана. Я – Аркадий Ломов, папа Марины.
Теперь я понимала, что именно показалось мне таким знакомым – они действительно были очень похожи с Мариной. Форма глаз и тот же упрямый изгиб губ, который я когда-то видела на лице его дочери, светло-русые волосы, даже некоторые движения.
– О, да, – я кивнула, – Марина говорила о вас. Вы – журналист… Живете в Москве, да?
– Верно, – кивнул он, проходя на веранду и садясь за стол. Катя ушла на кухню и вернулась с горячим чайником, разливая всем чай.
– Как Марина? – тихо спросила я, – у нее все хорошо? Как она осваивается в Москве?
На долю секунды на веранде повисло тяжелое, томительное, густое молчание, а потом Аркадий поднял на меня потемневшие глаза, полные тоски и боли.
– Марина умерла, Лиана.
Пол покачнулся у меня под ногами.
– Ее сбила машина, – тихо закончил за Аркадия Игорь, придерживая меня за локоть. – Месяц назад. У меня на глазах.
Катя поставила передо мной стакан от которого исходил ощутимый запах валерьянки или корвалола. Я вцепилась в холодное стекло, как во что-то реальное, когда в голове царил полный, непередаваемый хаос.
– Как…. Когда…..
– Ээээ, нет, голубка, – вмешался Василий, вернувшийся из дома с большим ноутбуком, – давай-ка все по порядку. Нам всем сейчас нужно разобраться в бардаке, который развернулся вокруг тебя и Роменского. От начала до конца. Поэтому сначала я кое-что расскажу тебе, а потом, все мы будем дополнять эту историю, собирая частицы паззла. Есть возражения, друзья?
Он обвел всех нас глазами, но никто возражать не стал. Мы сидели вокруг длинного деревянного стола, с дымящимися чашками чая, с ягодами на столе, и эта нормальность никак не укладывалась в голове в сравнении с тем ужасом, что звучал в словах всех этих людей.
Василий включил ноутбук.
– Ты, голубка, – обратился он ко мне, – задала вопрос: зачем я оставил тебя наедине с фильмом «Клятва». Весь посмотрела?
Я молча кивнула, на секунду прикрывая глаза.
– Ничего не напоминает, а, пташечка?
Вопрос, который ответа не требовал.
– Ладно. Небольшая лекция, Лиана. Секта, культ – это всегда пирамида, голубка, – его голос стал тише, он продемонстрировал картинку на экране. – Наверху стоит лидер. Его любят. Его почитают. Его уважают. Ниже идёт строгая иерархия, обозначенная особыми атрибутами: шарфами, значками, нашивками, сертификатами. В «Нексиам», про который ты посмотрела фильм, это были шарфы. У сайентологов – шевроны, специальные значки. Атрибуты, подчёркивающие статус, создающие ощущение принадлежности. Если ты попадаешь в поле действия секты, ты уже на крючке. Потому что система затягивает, обволакивает, создаёт иллюзию комфорта. Они говорят: «Ты одна из нас». И ты веришь. Так строится любая деструктивная система, от террористических организаций, заманивающих молодые умы, до ультрарелигиозных. Думаю, многие из них у тебя на слуху.
– Смотри, голубка, как это работает. Сначала тебя находят – через друзей, случайные знакомства, соцсети. Они изучают тебя: что ты любишь, чего боишься, о чём мечтаешь. Потом дают приманку – приглашение на встречу, добрый совет, комплимент твоему уму, помогают в беде, дают поддержку. Ты приходишь, потому что это кажется безобидным, потому что тебя «понимают». Дальше начинается второй этап: тебя окружают вниманием, дают почувствовать, что ты особенная, что без тебя всё рухнет. Они называют это “любовной бомбардировкой” – ты тонешь в похвалах и заботе, их любви, и мозг уже не хочет думать, что тут что-то не так. А когда ты в деле, начинается третья стадия: контроль. Тебя просят доказать преданность – деньгами, временем, отказом от старых связей, твоими ресурсами, тобой самой. И вот ты уже не можешь уйти, потому что вся твоя жизнь теперь там. Это как лягушка в кипятке: сначала тепло и приятно, а потом уже поздно прыгать
– Меня…. Никто не агитировал….
– Оооо, милая, – вздохнул Василий. – Это только в фильмах в секту вовлекают проповедники на улицах, хотя… в некоторых случаях и это имеет место быть. Но это самая низшая форма вовлечения, этим занимаются новички, низшая ступень посвящённых. Сейчас культы вовлекают людей совсем разными способами. Любишь джаз – тебя пригласят на концерт, увлекаешься шахматами – с тобой заговорят о шахматах. Не думай, голубка, что ты самая тупая или слабая. Нисколько. У каждого человека есть свои слабости, Лиана. У тебя, у меня, у Игоря…. У всех. Разве что у Катюхи их нет – баба со стальными яйцами, – Василий тут же получил затрещину от Кати. – Все, молчу, у тебя тоже есть. И сектанты отлично умеют давить на это. И нет значения сильный человек или слабый, при должном подходе они найдут ключ к любому. Через боль, через радость, через страдания, через страх…
– Знаешь, такую журналистку Елену Костюченко? – тихо спросил Аркадий.
– Конечно, – кивнула я.
– Она сама попала на крючок секты, называемой «Роза мира»******, Лиана, – подхватил Василий. – Она умная, самодостаточная женщина, великолепный журналист, расследовавший множество скандальных историй, сама стала жертвой деструктивного культа, когда расследовала смерти двух девушек-моделей, покончивших жизнь самоубийством после так называемых тренингов личностного роста.
Понимаешь, голубка, секты – это не только про безумцев с горящими глазами. Они маскируются под нормальность. Тренинги успеха, курсы медитации, клубы по интересам – всё это может быть ловушкой. Они не говорят: “Вступай к нам или сгоришь в аду”. Они говорят: “Ты можешь стать лучше, а мы тебе поможем”. И ты веришь, потому что хочешь быть лучше. На этом построены практически все так называемые тренинги личностного роста от Байгужина до Блиновской. Они говорят тебе все, что ты хочешь услышать. А потом, когда начинаешь задавать вопросы, тебе отвечают: “Ты просто ещё не готова понять”. И ты молчишь, потому что боишься показаться глупой или предать тех, кто стал твоей “семьёй”.
Я это сейчас к чему, голубка: никто из нас ни может дать гарантию, что сам не окажется жертвой той или иной манипуляции, начиная от так называемых занятий по личностному росту и завершая совсем уж дикими культами, по типу «Дети Бога»***. Или “Семья” Мэнсона – начиналось как коммуна хиппи, а кончилось кровью.
Том Круз и Джон Траволта до сих пор не скрывают свою связь с сайентологами****. Элисон Мэк осуждена за участие в культе «Нексиам»*****. Осуждена за то, что принуждала женщин становиться рабынями, Лиана! Рабынями. В современных США. Независимых, самодостаточных женщин, успешных в жизни, состоявшихся. Им казалось, что они идут за развитием, за ростом, за силой. А в итоге они шли в рабство. Культ «Нексиам» клеймил этих женщин. Клеймил их телесно, физически, огненными знаками, выжженными на коже. Символами, которые соединяли инициалы Элисон Мэк и основателя культа Кита Раньера. Ты ведь сама видела это в фильме. Видела, что с ними делали.
Я обхватила голову руками, пытаясь перевести дыхание. Всё, что говорил Василий, всё, что я видела на экране его ноутбука, – фотографии, имена, события, документальные кадры, снятые кем-то, кто знал, что ищет… Всё это складывалось в страшную, ледяную картину, которой мне не хотелось верить.
За последние три дня этот документальный сериал открыл передо мной двери в мир, который я предпочла бы никогда не видеть. И теперь – теперь оказалось, что он имеет ко мне самое непосредственное отношение.
– И вот теперь, голубка, – вздохнул Василий, беря в руки кружку с кофе и делая медленный глоток, – мы медленно, но верно подходим к нашему с тобой случаю.
Я подняла на него глаза, не уверенная, что хочу слышать продолжение.
– У любой секты есть рядовые последователи, те, кто просто несёт деньги, распространяет учение, участвует в ритуалах. Но есть и элита. Те, кто особенно ценен. Их не заманивают в открытую, нет. Их окружают. Иногда, создают искусственные обстоятельства, которые, как кажется этим людям, они выбирают сами. Они думают, что это их путь. Судьба. Призвание. Но на самом деле всё давно рассчитано.
Я сглотнула, чувствуя, как холодок пробегает по позвоночнику.
– Такие люди становятся не просто адептами, а инструментами. Так случилось с Марком Висенте – талантливым кинооператором, сценаристом, режиссёром. Он был ценен не деньгами, а тем, что стал лицом, рупором секты, помогая продвигать её идеи. А Том Круз – неофициальное лицо саентологов. Лия Ремини выросла в этой же секте, её завербовали ещё ребёнком, а потом использовали её славу актрисы, пока она не сбежала. Адвокаты, финансисты, маркетологи, журналисты… Их вербуют не как обычных последователей, а как тех, кто способен влиять, менять общественное мнение, скрывать следы, продвигать интересы. Их обрабатывают с особой тщательностью, месяцами, а иногда и годами.
Голова шла кругом.
– Как это связано со мной? – спросила я, но голос прозвучал глухо, будто говорил кто-то другой.
Василий молча щёлкнул мышкой, и на экране ноутбука появилось изображение.
