Текст книги "Вопрос цены (СИ)"

Автор книги: Весела Костадинова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

Я почувствовала как его член трется о мое белье. Застонала от боли, ужаса и паники. И от понимания того, что этот больной ублюдок прав. Он прижимал меня к стене, двигаясь расчетливо, методично.

От унижения слезы катились из глаз, я закрыв глаза, молилась, чтобы это скорее закончилось.

Знала, я ведь знала, что происходит, когда уезжает большое начальство. Обычно, правда, звери какое-то время еще выжидали, но этот ждать не стал.

Он вжимал меня в стену, несколько раз ударив о нее, чтобы я не дергалась.

– Сейчас, моя хорошая, – слышала его шепот, – сейчас все-таки узнаешь меня ближе. Жаль, кричать не сможешь, тогда убьешь все, что вы с этим ублюдком добились за вечер.

– Петр, пожалуйста, – простонала я, – давай хотя бы уйдем с этого вечера…. Не здесь….

– Нет, Оливка, ты сама выбрала этот путь, – он остановил свои движения о мои бедра и белье, и я поняла, что он натягивает презерватив. – Я спрашивал, чего ты хочешь, я предлагал тебе то, что никто предложить не мог. Но ты выбрала иной путь.

Я рванулась в последней попытке освободится, услышав, как затрещала тонкая ткань платья.

Моё сердце бешено стучало в груди, отчаяние охватило меня целиком. Я рванулась снова, из последних сил, понимая, что времени остается всё меньше. Пётр не собирался меня отпускать – это было видно по его холодной, жёсткой решимости. В ушах стоял гул от его слов, от ужасного осознания того, что случится дальше, если я не найду выхода.

– Петр, прошу, остановись… – выдавила я из себя, но мой голос дрожал, почти тонул в страхе. – Сенатор…

– Кто ему расскажет, Лив? Ты? Ты будешь молчать….

Самое страшное, он был прав, если случится то, что случится я действительно буду молчать: из страха, из гордости, из желания скрыть это унижение. Если кто-то узнает о моем позоре – мне придет конец, и как профессионалу и как простой женщине. Наш мир слабостей не прощает никому: ни мужчинам, ни женщинам. Он наконец-то справился с резинкой и прижал меня сильнее, сдергивая белье и сильнее раздвигая ноги, нажимая на шею, чтобы я не могла сопротивляться. Чем сильнее я вырывалась, тем сильнее он сдавливал горло, перекрывая мне дыхание.

– Руки от нее убрал, сука!

Мощная сила, похожая на ураган, отшвырнула Перумова от меня как перышко.

Пётр рухнул на пол, отлетев на несколько метров от стены, в которую только что вжимал меня. Я осела на холодный пол, едва дыша, хватая воздух ртом, мой разум ещё не успел осознать, что произошло. Но передо мной стоял Олег, его глаза горели тёмным пламенем, каким я их ещё никогда не видела.

Перумов, пошатываясь, поднялся, пытаясь восстановить равновесие и достоинство, но Олег уже был рядом с ним. Он схватил Петра за воротник, притянув его к себе, их лица были на одном уровне.

– Ты больше не дотронешься до неё. Никогда. – В голосе Олега прозвучало такое хладнокровие, что мне стало страшно не только за Перумова, но и за то, что может произойти дальше.

Пётр усмехнулся, хотя его взгляд был полон злости.

– А в чем дело, Королёв? – прошипел он. – Мы ещё не закончили.

Олег молча ударил его в челюсть, и Перумов снова рухнул на пол.

Они были одной весовой категории, но сейчас Олег был настолько сильнее, настолько яростнее, что сминал Петра как фантик от конфеты.

– Олег…. – прохрипела я, держась за горло.

Олег на мгновение остановился, услышав мой слабый голос. Его пальцы всё ещё сжимали воротник Перумова, готовые продолжить беспощадную расправу. Пётр лежал на полу, пытаясь вырваться, но не мог – ярость Олега была сильнее любого его сопротивления.

– Олег… пожалуйста, хватит… – я постаралась встать, прикрывая дрожащие руки, чувствуя, как каждая клетка моего тела содрогается от страха и адреналина, но в глубине сознания билась одна мысль: «Нельзя допустить скандала….»

Королёв обернулся ко мне, его глаза по-прежнему были наполнены тьмой, но ярость в них уже начала затухать. Он медленно разжал пальцы и отступил от Перумова, который теперь с трудом поднимался, держась за разбитую челюсть.

– Если ты ещё раз прикоснёшься к ней, – произнёс Олег тихо, его голос был ледяным и хладнокровным, – я тебя уничтожу. Ты больше не существуешь.

В комнату уже влетели молчаливые охранники, которые были приучены справляться с любой проблемой. Олег с брезгливостью вытер руки о рубашку Перумова, поднялся и поднял руки, показывая, что не собирается больше прикасаться к противнику.

– Заберите эту падаль, – негромко приказал он, – приведите в порядок. Ничего здесь не было.

Охранники молча подчинились, подхватив Перумова под руки и быстро увлекая его прочь из комнаты. Вся сцена произошла настолько стремительно, что даже теперь, когда все было кончено, казалось, что время замедлилось. Олег стоял неподвижно, его руки всё ещё слегка дрожали, но ярость, которую я видела раньше, постепенно сходила на нет, уступая место тому холодному самообладанию, которое всегда было его маской.

– Лив, – тихо произнёс он, обернувшись ко мне. В его голосе было что-то странное, словно сожаление или усталость, но его взгляд оставался непроницаемым.

Я дернулась.

– Он не вернётся, – добавил Олег, подходя ко мне ближе. – Ты в безопасности.

Но что-то в его словах казалось неправильным. Безопасность? Могу ли я быть в безопасности рядом с ним, человеком, который так легко погружается во тьму? Из лап одного хищника я попала в лапы другого.

Меня трясло так, что я не могла справится с порванными бретельками платья, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Крупные слезы текли по щекам. Мои трусы валялись рядом со мной, порванные, грязные, я не могла заставить себя даже посмотреть на них, не то что прикоснуться.

– Встать сможешь? – Олег присел рядом, не обращая внимание на то, что я снова отшатнулась от него.

Он протянул руку, как будто собирался помочь мне встать, но я не могла заставить себя приблизиться к нему.

– Встать сможешь? – повторил он, не пытаясь скрыть свое раздражение. Но я продолжала дрожать, чувствуя, что всё это уже слишком. Слёзы катились и катились, и я не могла их остановить, не могла справиться даже с собой, не говоря уже о ситуации.

– Пожалуйста, просто оставь меня, – прошептала я, не узнавая собственного голоса. Мне хотелось исчезнуть, раствориться, убежать от всего этого.

Олег вздохнул, опустив руку, его лицо стало каменным, без единого намёка на понимание.

– Тебе нужно собраться, Лив, – произнёс он холодно. – Здесь нельзя оставаться.

Он осторожно перехватил мои запястья, заставляя повиноваться себе и подняться на ноги. Знакомые ладони, такие горячие, такие шершавые и не ровные вдруг придали мне сил. Олег осторожно, но твёрдо держал меня за запястья, и в этот момент его прикосновение стало для меня якорем, каким-то странным спасением в мире, который рушился вокруг. Я не могла сопротивляться, слишком устала, слишком сломлена тем, что произошло. Его тёплые руки, казалось, вытягивали меня из бездны.

– Всё, – прошептал он, глядя на меня своими холодными глазами, в которых на мгновение мелькнуло нечто похожее на сочувствие. – Ты справишься. Держись.

Он помог мне встать на ноги, не давая упасть обратно на пол, перехватил за талию. Моя голова кружилась, я всё ещё чувствовала себя потерянной, но его железная хватка не позволяла мне окончательно развалиться.

– Мы уходим, – добавил он, проводя пальцами по моей разорванной одежде, затем снимая с себя пиджак и накидывая мне на плечи. – Всё будет хорошо.

– Одежда… – прошептала я.

– Что такое? – он на секунду остановился.

– Наша верхняя одежда….

– Черт с ней, – вздохнул он, следуя за молчаливыми мальчиками в пиджачках, – выйдем через задний ход. Николай уже ждет.

Олег уверенно вел меня через коридоры, его рука крепко держала меня за талию, не давая упасть, а моя голова всё ещё кружилась от всего произошедшего. Тепло его пиджака и сильная хватка давали ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией, несмотря на хаос в моей душе. Шаги были тяжелыми, сердце колотилось в груди, но я больше не могла думать, не могла анализировать.

Мы вышли через узкую, неприметную дверь, которую охранник тихо открыл перед нами. Холодный ночной воздух обдал меня свежестью, заставив вздрогнуть. Машина уже стояла на месте, свет фар пробивался сквозь темноту. Николай, увидев меня, присвистнул, но тут же открыл машину, помогая Олегу посадить меня внутрь.

Голова кружилась и болела настолько сильно, что к горлу подкатила тошнота.

– Останови машину! – потребовала я.

Николай бросил быстрый взгляд на начальники и, повинуясь движению головы, затормозил.

Я едва успела выскочить прочь, как спазм свел желудок.

Олег быстро оказался рядом, удерживая меня, чтобы я не упала. Моя голова кружилась, и тошнота не отпускала. Я стояла на обочине, дыша неровно и тяжело, ощущая, как слабость накатывает с новой силой.

– Всё нормально, – произнёс он тихо, но его голос оставался холодным, отстранённым, будто он просто выполнял долг, – просто дыши.

Я оперлась на его руку, чувствуя, как мир вокруг начинает немного стабилизироваться. Однако в голове всё ещё шумело, а воспоминания о произошедшем били по сознанию. И на место ужаса, того первобытного ужаса всех женщин, прошедших через это, стала приходить ярость. Настоящая, чистая и темная. Ярость накатывала волнами, затопляя сознание, и я с трудом сдерживала себя, чтобы не сорваться. Этот ужас – он был позади, но что-то внутри меня разломалось. Я подняла голову и посмотрела на Олега. Его лицо оставалось каменным, непроницаемым, словно он видел подобное тысячу раз.

Хорошо. Если я для вас всего лишь вещь, то я стану такой: дорогой, манящей, обещающей, но никогда не дающей ничего взамен!

Олег увидел это на моем лице. Вздохнул.

– Отлично, Лив. Похоже пришла пора поговорить откровенно и расставить все точки над и. Садись в машину.

Я выполнила его распоряжение – молча села назад. Он сел рядом со мной.

18

Ехали не быстро в томительном молчании.

– Куда вы меня везете? – голос звучал хрипло, но приняв решение я уже не боялась.

– Ужинать, – коротко ответил Олег. – В место, где тебя приведут в порядок, и ты сможешь поесть. Ты хоть что-то ела сегодня вообще?

Тарталетку у Павловой.

Я отрицательно покачала головой. На споры сил не осталось совсем.

Через некоторое время машина остановилась перед небольшим, но роскошным рестораном, который был скрыт от посторонних глаз за высокими деревьями. Олег вышел первым, открыл мою дверь и помог выбраться.

– Идём, – произнёс он с той же холодной уверенностью. – Здесь тебя приведут в порядок.

Мы вошли в ресторан через боковой вход, минуя основной зал. Нас встретил управляющий – высокий мужчина в элегантном костюме, который молча кивнул Олегу и жестом пригласил нас следовать за ним. Меня привели в отдельную комнату на втором этаже, Олег остался за закрытыми дверями.

– Здесь вас не потревожат, – вежливо сказал управляющий. – Сейчас пришлю девушек вам в помощь.

Две молодые девушки помогли мне снять платье и показали где душ. Когда я вышла, на одном из стульев лежало чистое белье и еще одно платье – простое, удобное, деловое.

Скинув с себя все, что могло напомнить о случившемся унижении, я стала чувствовать себя увереннее. Когда я спустилась вниз, Олег уже сидел за столом в углу кабинета, его лицо было таким же непроницаемым, как и всегда. На столе стояло вино и несколько блюд, но он даже не притронулся к еде и, казалось, ждал только меня. Я села напротив, чувствуя, как возвращается хоть немного контроля над ситуацией, но внутри всё ещё бушевали эмоции, среди которых особо выделялась злость: на ситуацию, на мужчин, пользующихся своей властью, на себя… что не смогла дать достойный отпор.

Олег молча поднял бокал, предлагая выпить, но в его глазах мелькнуло нечто более глубокое, чем просто обычная вежливость. Казалось, он знал, через что я прошла и что сейчас творится в моей голове. И давал время чтобы поесть и успокоится.

Ели молча – оба устали, а поздний ужин был краткой передышкой, нужной нам обоим.

– Теперь мы можем поговорить, Лив, – наконец сказал он, когда первый голод был утолен. – Ты готова к этому?

Я молча кивнула.

Олег внимательно посмотрел на меня, изучая, словно взвешивая каждое следующее слово. Он сделал глоток вина, потом отодвинул бокал и медленно заговорил.

– Сегодня ты поняла одну вещь, Лив. Мир, в котором мы живём, не прощает слабости. Каждый шаг, каждое решение, каждое желание и каждый человек – всё имеет свою цену. Сегодня ты заплатила, но вопрос в том, готова ли ты продолжать платить. И если готова – что именно ты хочешь получить взамен?

Я стиснула зубы.

– Скажи, Лив, какую цену за секс со мной предложил тебе Володя? – синие глаза смотрели в упор, требуя ответа. – Если трудно сказать, напиши, – он протянул мне блокнот и ручку. – Не бойся, Володю ты этим не подставишь, я не дурак и отлично знаю своего друга. Мне просто интересно.

Врать не имело смысла, я быстро написала цифру, моментально подсчитав в уме сумму оставшейся ипотеки.

Олег глянул с усмешкой.

– Готов был добавить два ноля, – буркнула я.

– А, – покачал Олег головой, – вот это уже ближе к теме. Володя, Володя, как всегда прямолинеен и совершенно не умеет ставить правильный ценник. Хорошо, – он смял бумажку. – А теперь порадуй меня ценником Перумова.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как по телу пробегает холодок от вопроса. Перумов – это было нечто совсем другое. Вспоминать о том, что он предложил, было болезненно, но врать опять таки не имело смысла.

– Перумов… – начала я тихо, стараясь не встречаться с Олегом взглядом. – Он не предлагал цифру. Он предлагал власть. Влияние. Возможность быть с теми, кто решает судьбы. Его «ценник» – это входной билет в закрытый мир. Он не хотел просто секса, Олег, он хотел, чтобы я была его. Полностью. Если ты понимаешь о чем я. Его кукла.

Олег замолчал, а его глаза сверкнули опасным огоньком. Он изучал каждое моё слово, словно взвешивая их, как всегда, придавая больше значения тому, что сказано между строк.

– Власть, – протянул он с усмешкой, – вот что всегда привлекало таких, как Перумов. Но ты права, Лив. Это не про секс. Это про контроль. Да, – он окинул меня откровенным, оценивающим взглядом. – Пожалуй ты стоишь того. Этот ценник подходит тебе куда ближе.

Он замолчал. Мы подходили к самому главному вопросу. Вопросу цены.

– Давай, Олег, – поторопила я его, – теперь ведь твоя очередь, так? Ты знаешь порядок цен, что предложишь мне ты в этом аукционе небывалой щедрости? Давай, озвучь мой ценник в своих глазах.

– О, нет, Лив, – рассмеялся он, – это было бы слишком просто для нас обоих. Я называю – ты отказываешься, игра проиграна. Нет. Ты сейчас сама назовешь мне свою цену. За себя, за свое тело, за свои навыки, за свой талант. И за свою свободу.

Я замерла, когда услышала его слова. Олег был слишком хладнокровен и слишком хорошо играл в эти игры. Он не собирался упрощать ничего, и теперь ответственность за собственную цену лежала на мне. В глубине его синих глаз мелькнул свет – холодный, опасный, насмешливый огонек, ожидающий мой ответ.

Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоить дрожь в руках.

– Что, Лив, собираешься прочитать мне лекцию, что не все покупается и продается в этом мире? Хочешь остаться чистой? Не получится, Лив. Ты это уже пыталась сделать. Понравился результат? Твой роман с Марком тебя удовлетворил?

Я замерла, когда он произнёс это имя. Марк. Моя попытка сохранить чистоту и независимость, которая закончилась крахом, предательством и болью. Олег точно знал, куда ударить, чтобы выбить из меня все иллюзии, которые я, возможно, ещё сохраняла.

Я отпила вина, понимая, что оттягиваю время.

– Ты ломаешь меня, Олег…

– Нет, Лив, – он наклонился ко мне ближе, медленно задел за руку, погладил пальцы, переплетая их со своими. – Тебя не возможно поломать. Уничтожить – можно, но не поломать. Я пытаюсь с тобой договориться. Как с равной себе.

От мягкого, почти ласкового тона, от незамысловатой ласки, пронизанной эротизмом, мне стало трудно дышать. Марик прав – если я не смогу взять под контроль свое тело, которое тянулось к этому мужчине – я проиграю.

– Олег, – прошептала я, пытаясь сохранить хотя бы каплю контроля над ситуацией. – Ты говоришь о равенстве, но давай будем честными. У нас нет равных условий. Ты сильнее, опытнее, и ты это прекрасно знаешь.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное.

– Но ты всё равно играешь, Лив, и признай – тебе это нравится, – его голос был мягким, почти успокаивающим, но в нём была сила, от которой у меня внутри всё сжималось. – Ты не сдаёшься, несмотря ни на что. И это то, что меня привлекает в тебе больше всего.

Каким-то незаметным, плавным движением он оказался совсем рядом со мной.

Олег был настолько близко, что я могла чувствовать его дыхание на своей коже. Каждое слово, произнесенное им, проникало глубоко внутрь, пробуждая что-то первобытное и темное. Мои мысли запутались, словно попали в паутину, которую он медленно, но верно плёл вокруг меня.

– Лив, – его голос стал почти шепотом, но в нем слышалась угроза, – ты не можешь остановиться, даже если захочешь. И это не потому, что я заставляю тебя. Ты сама выбрала этот путь, ты этого хочешь.

Я попыталась отстраниться, но его рука скользнула к моей талии, удерживая меня на месте. В этот момент я поняла, что игра окончательно перешла в ту зону, где слова уже мало что значат.

– Цена, Лив, – поторопил он меня, дыша прямо в губы, но не касаясь их, – назначь цену, и нас обоим станет значительно легче.

Я сделала глубокий вдох, стараясь восстановить самообладание, но близость Олега, его горячее дыхание и жесткая хватка на моей талии заставляли сердце биться в бешеном ритме. Я знала, что играю в опасную игру, где каждый неверный шаг мог привести к непоправимым последствиям. Но я не могла позволить ему полностью взять верх.

– Я… – начала я, чувствуя, как слова застревают в горле. – Ты хочешь цену, Олег? Хорошо, я дам её.

Его глаза вспыхнули, он ждал. Ждал, что я скажу.

Посмотрим, Олег, посмотрим насколько ты готов рискнуть ради возможности обладать мной. Посмотрим, как тебя устроит цена, которая грозит уничтожить все, что ты создавал годами. Ты играешь подло, беспринципно, манипулируя моими слабостями и за это получишь ответ. Нет, не красивые слова о свободе и моем месте. Я не стану прикрываться общеизвестными моральностями, я ударю тебя так же, как ты бьешь меня, ставя под удар все, чем ты дорожишь.

Я сделала глубокий вдох, ощущая, как внутри поднимается волна злости и решимости. Олег думал, что знает меня, думал, что может контролировать каждый мой шаг. Но сейчас я готовилась показать ему, что даже у самых опытных игроков есть свои пределы.

– Хорошо, Олег, хорошо. Я хочу, – замерла и выдохнула, – голову Перумова. Я хочу, чтобы ты уничтожил этого человека, навсегда уничтожил, – давай, Олег, давай посмотрим, рискнешь ли ты своей компанией и своим благополучием, ввязавшись в драку с мощным противником.

Олег на мгновение замер, его взгляд потемнел, а лицо стало непроницаемым. Казалось, в комнате исчезло всё – только напряжение, зависшее в воздухе, и ожидание ответа.

– Ты хочешь голову Перумова, – медленно повторил он, словно обдумывая мои слова. Его глаза вспыхнули, и я поняла, что мои слова его не испугали, а, наоборот, раззадорили. – Ты действительно хочешь, чтобы я пошёл на это? Знаешь ли ты, какую цену придётся заплатить за такую войну?

Я не отвела взгляд, удерживая его холодный взор. Олег ожидал другого, но теперь, когда я озвучила свою цену, игра перешла в новый этап.

– А ты готова? – снова спросил он, не отрываясь от меня, по прежнему прижимая к себе. – Готова заплатить эту цену сама, если я проиграю? Если всё пойдёт не так, как ты рассчитываешь? Хищник почувствовал твой вкус, попробовал тебя и теперь уже не может остановиться. Лив, он ведь почти взял тебя…. И если я проиграю….

– Да, – ответила я, несмотря на охватившие меня страх, возбуждение и азарт. – Я готова. Готова платить и рисковать. Потому что ты сам говорил, Олег, в этом мире слабости не прощают. И если я останусь слабой, вы сожрете меня. Или один или второй.

Его губы едва заметно дрогнули в насмешке, но он не отпускал меня, продолжая держать за талию, словно проверяя на прочность.

– Ты думаешь, что знаешь, во что ввязываешься? – прошептал он с ледяной усмешкой. – Думаешь, понимаешь, что ставишь на кон? Это не просто бизнес, Лив. Это кровь, грязь, уничтоженные жизни. И если я проиграю, ты окажешься в этой грязи. Сама по горло.

– Лучше оказаться в грязи, чем снова быть безвольной жертвой, – выдохнула я, чувствуя, как решимость затапливает все сомнения. – Я не буду той, кого можно подчинить, Олег. Я больше никогда не позволю никому контролировать меня. Не тебе, не Перумову, никому.

– Хорошо, Лив, очень хорошо, – мне показалось, что он доволен, очень доволен. – Цена озвучена и принята, – с этими словами он сделал то, чего я хотела больше всего сейчас. Его губы накрыли мои, и на мгновение весь мир вокруг исчез. Огонь внутри меня вспыхнул ярче, чем я могла себе представить. Я чувствовала, как все стены, которые я выстраивала, рушатся под его натиском. Олег был силой природы, непреодолимой, беспощадной, и теперь он брал то, что хотел. Этот поцелуй был не просто физическим контактом – в нём была вся сила той игры, которую мы вели. Борьба за контроль, за власть, за то, чтобы ни один из нас не оказался в проигрыше.

Мои руки бессознательно обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе, и я поняла, что проиграла.

Внезапно он остановился, с явным трудом отрываясь от меня.

– Я еще не заплатил свою цену, – слова звучали хрипло, от сжигавшего и его желания.

– К черту, Олег, сегодня в конце концов, благотворительный вечер, – едва переводя дыхание, ответила я, – а я хочу знать, что ждет меня, когда ты заплатишь свою цену.

– Уверена? – выдохнул он мне в губы, и впервые со времен нашего знакомства, я уловила нотку тревоги и неуверенности в его голосе. Это было почти нереально – видеть, как Олег, всегда такой уверенный, контролирующий каждую ситуацию, внезапно колеблется.

– Уверена, – прошептала я, глядя ему в глаза, чувствуя, как каждый нерв моего тела трепещет от близости, а выпитое вино и адреналин снесли все барьеры.

Он усмехнулся, поднимаясь с дивана и поднимая меня.

– Тогда поехали. – И пояснил на мой недоуменный взгляд, – Ты же не думаешь, что я опущусь до того, чтобы взять свою женщину в ресторане?

Я беззвучно выругалась, следуя за ним.

19

Мы вышли в морозную свежесть, сохраняя дистанцию, и точно так же сохраняли ее, садясь в машину. Не смотря на это, искрило между нами так, что даже невозмутимый Николай покраснел и постарался слиться с обивкой водительского кресла.

Олег чуть прикрыл глаза, сохраняя каменное лицо, но когда я бросила на него быстрый, встревоженный взгляд, вместо слов, взял меня за запястье и положил руку на свои брюки. Огонь, вспыхнувший у меня внизу живота, едва не заставил вскрикнуть – он был настолько возбужден, что казался каменным.

Тут в меня вселился злобный бес, потому что вместо того, чтобы убрать руку, я погладила его, улыбаясь уголками губ и сохраняя прежнюю дистанцию. Невозмутимый мужчина дернулся как от удара. Я не просто погладила, я чуть сжала его в ладони, наслаждаясь невиданной властью.

Олег сжал зубы до хруста и уже сам отнял мою руку.

Настаивать не стала, понимая, что все может закончится быстрее, чем нам обоим бы хотелось.

К счастью, дорога много времени не заняла, уже через десять минут мы въехали за огороженную территорию. Выйдя из машины, поддерживаемая рукой Олега, я с удовольствием вдохнула холодный воздух, чуть-чуть сбавивший возбуждение. Вместе с этим я все-таки испытывала некое беспокойство – будучи на чужой территории.

Олег почувствовал это, мягко и бережно, с несвойственной ему заботой, обняв за плечи.

– Здесь ты в безопасности, Лив, – прошептал он, его голос был неожиданно мягким, хотя в нем всё равно проскальзывали нотки той силы, которую он всегда излучал. – Идем.

Дом встретил нас уютным теплом и мягким светом, который Олег приглушил почти автоматически, словно знал, что мне сейчас нужно меньше яркости и больше уединения. Всё внутри выглядело роскошно, но без чрезмерного показного блеска – как и сам Олег. Мы прошли дальше вглубь, минуя гостиную, отделанную темным деревом и мягкими креслами.

– Расслабься, Лив, – тихо попросил он, заводя меня в комнату с видом на припорошенный снегом сад, чувствуя мою неуверенность, подводя к панорамному окну.

– Я люблю эту комнату, – он заставил меня смотреть в окно, становясь за моей спиной, мягко вынимая шпильки из волос, позволяя им свободно падать на плечи. – Тишина и покой от всего. Закрой глаза, Лив. Закрой глаза.

Я повиновалась этому гипнотическом голосу, закрывая глаза, позволяя себе только чувствовать: его шершавые, неровные руки у себя на талии, его губы на обнаженной шее, его возбуждение, передающееся и мне.

Тихо скрипнула молния платья. Олег умело приспустил ткань, обнажая шею, лаская ее губами и языком, едва прикусывая мочки уха.

Я застонала, требуя большего.

Он тихо засмеялся.

– Нетерпеливая….

И позволил платью упасть на пол.

Его горячие руки обхватили мою грудь, а дыхание стало тяжелее, смешиваясь с моими прерывистыми вздохами. Я чувствовала, как по телу проходят волны возбуждения, захватывающие каждую клеточку. Он действовал медленно, методично, как будто растягивая этот момент, заставляя меня наслаждаться каждым его прикосновением.

– Расслабься, Лив, – прошептал Олег, его губы едва касались моей кожи, – здесь и сейчас всё только для тебя.

Его руки скользнули ниже, и я инстинктивно подалась назад, прижимаясь к его телу. Тёплое дыхание на моей шее, тяжесть его тела позади меня – всё это сводило с ума.

Рука скользнула еще ниже, но не требовательно, а осторожно, словно спрашивая разрешения. Дрожь стала ответом, и только тогда Олег позволил себе более смелые ласки, касаясь самой моей сути, исследуя, изучая.

Ноги стали подкашиваться, стоять вот так было уже совсем невыносимо. И тогда он позволил мне лечь на широкую кровать, сам ложась рядом.

– Не открывай глаз, Лив, – это прозвучало почти мольбой, его пальцы продолжали ласкать меня, позволяя себе все больше и больше. Губы скользнули по груди, пробуя меня на вкус, то слегка прикусывая, то облизывая, то втягивая в себя.

Все тело горело, мне было мало его, я потянулась за своим.

– Нет, – тихо прошептал он, вытягивая мои руки на кровати, – лежи смирно, Лив. Ты хотела знать, что тебя ждет – теперь наслаждайся. Я обещаю тебе – ты узнаешь, что значит быть моей.

С этими словами он скользнул вниз, оказываясь между моих ног и накрыл меня своими губами.

Я закричала, застонала, подавшись вперед, навстречу этим смелым, лишенным каких-либо барьеров ласкам.

Казалось, он упивался моей беспомощностью, моим огнем, то наращивая темп, то напротив, останавливаясь. Его язык то проникал в меня, то едва скользил по плоти, оставляя лишь тень прикосновений. И каждый раз останавливался, когда я была готова достигнуть пика. И снова и снова и снова.

– Олег, – я задыхалась, – я больше не могу….

Мне было мало рук и языка.

– Что не можешь, Лив? – он снова поднялся к моему лицу, оставляя ощущение опустошенности, – скажи, чего ты хочешь….

– Тебя…. – вырвалось у меня с хриплым вздохом.

– Нет, Лив, – он продолжал ласкать только пальцами, то чуть поддаваясь вперед, то снова отступая. – Скажи это полностью. Назови по имени.

– Я хочу тебя, Олег! – я позорно сдала все позиции.

Олег улыбнулся, и в его глазах на мгновение сверкнул огонек триумфа. Я почувствовала это даже с закрытыми глазами. Он добился того, чего хотел – полного моего подчинения, но при этом я чувствовала, что и сама хочу этого же. Он задержался на мгновение, словно наслаждаясь моментом, прежде чем окончательно уступить моему желанию.

– Хорошо, Лив, – произнёс он мягко, почти с нежностью. – Теперь ты получишь то, что просила, – одним движением входя в меня полностью. Наполняя до краев и даже чуть больше, вызвав ту сладкую, острую боль, которую может дать мужчина женщине.

Я выгнулась дугой, позволяя ему завладеть мной целиком. Он снова и снова резкими движениями позволял мне принимать себя. Это было невероятно, больно, жарко, остро. И эта боль огнем разливалась по жилам, заполняла собой, превращаясь в такое наслаждение, от которого у меня свело все мышцы.

Я закричала, забилась в его руках. Мои ногти вцепились в неровную, покрытую шрамами спину. Он накрыл мой рот своим, ловя каждый вздох, крик, стон. А потом вошел настолько глубоко, что мне показалось, что я не выдержу и застонал сам, позволяя себе достичь пика. Его тело содрогнулась, а после он почти упал на меня, утыкаясь лицом в мою грудь, тяжело дыша.

Я не знаю, сколько времени мы лежали, превратившись в одно целое. Ощущение времени исчезло, и всё, что оставалось, – это тишина, нарушаемая нашим дыханием, лёгкими прикосновениями и почти незаметным шёпотом ветра за окнами. Каждый момент растягивался, как будто мир вокруг замер, оставив нас вдвоем.

Я окончательно перестала понимать, кто я такая, превращаясь в продолжение его воли, его желаний. Всё, что было во мне раньше – мои амбиции, мои цели, моя сила – казалось теперь далёким, чужим воспоминанием. Олег выпил меня до дна, оставив за собой опустошение, в котором не было места для ничего, кроме него.

Я лежала, глядя в потолок, чувствуя, как мои мысли, желания и стремления размываются. Я больше не знала, кем я была раньше. Всё, что я знала теперь – это то, что я была его.

Неделя. Всего лишь семь дней, а моя жизнь изменилась до неузнаваемости. Всё произошло так стремительно, что не оставило места для осмысления. Я стала частью этой игры, от которой невозможно было оторваться. Каждое решение, каждый шаг вел к новым событиям, еще больше погружая меня в эту паутину власти, манипуляций и страсти.

Олег не просто подчинял меня, он ломал мои старые убеждения, мою прежнюю жизнь, а я, неосознанно, позволяла ему это делать. Погружаясь всё глубже, я не могла остановиться, словно оказалась в ловушке, из которой не было выхода.

И вот сейчас, лежа под ним, ощущая его тяжесть на своем теле, я наконец осознала, что путь назад закрыт. Я увязла по самое горло, и теперь выбор был только один: либо продолжать идти вперед и играть по его правилам, либо пытаться вырваться…

Но хотела ли я вырваться, вот в чем был вопрос.

Он пошевелился рядом со мной, поднимая голову. Скатился с меня и лег рядом, приподнявшись на локтях. Я лежала с закрытыми глазами, остро чувствуя каждое его движение. Знала, что он смотрит на меня, запоминая каждую черточку лица, поднимает руку и касается лба, отбрасывая с него рыжие пряди, гладит щеку, спускаясь по шее к груди.